Easier to run / Легче убежать.

Прошло несколько дней с тех пор, как Катерина узнала одну из многочисленных, наверняка, тайн Занзаса. Она все еще не могла поверить в правдивость данного утверждения, ее все еще отпугивала такая перспектива – знать, что ее мать любил сам Босс; а может, знать и то, что и она сама симпатизировала ему. Катерина не знала всех деталей, Занзас не стал ей ничего такого рассказывать, говоря обо всем слишком поверхностно, образно и бледно. Девушка и не требовала подробностей, не обижалась, ибо это его дело – говорить ей или нет. Она не вправе требовать от него чего-либо. В тот день Седеньо рассказывала все, что считала нужным, что приходило на ум и вспыхивало перед глазами яркими красками. Ее взгляд тогда скользил по умиротворенному и нежданно спокойному лицу варийца. Он, закрыв глаза, просто вслушивался в ее голос, вспоминая Миру и пытаясь представить все в мыслях. Катерина щебетала долго и неравномерно. То выговаривала несколько слов за секунду, то делала многочисленные паузы, с трудом подбирая слова. Девушка поняла, что давно скучала по разговорам о матери, нет, не так, она поняла, что давно не выговаривалась, и этот разговор помог ей в каком-то смысле очиститься. Мысли накапливаются, переживания собираются в стаи и становятся воистину гигантскими. От всего нужно избавляться, хранить в себе – опасно. Через несколько часов Босс выгнал ее из своего кабинета, сославшись на то, что бабы всегда любят почесать языком и ничего не делать. Все вернулось на круги своя. Эта информация, ни каким образом, не повлияла на ее жизнь. Катерина вновь бралась за копье, вновь слышала голос Леви-А-Тана и пыталась разобраться во всем, что он вываливал на нее потоками слов и словосочетаний, предложений. Все вновь слилось в однообразный и неинтересный ком. Девушке хотелось взвыть, она из последних сил держала себя в руках и вникала в смысл и причину тех или иных теорий. Надоело. Ей хотелось знать больше про свою мать, про ее отношения с Занзасом – были они или не были – про Скуало, про его монолитные причины, вследствие которых они должны расстаться, и которые он даже не потрудился озвучить. У него в голове были уже не сражения, однако от этого ничего измениться не могло, ее положение оставалось таким же, так как она, боясь просто, наверное, не делала никаких шагов в никакую сторону. Она просто шла по жизни, руководствуясь указаниями выше стоящих лиц, руководствуясь советами тех, кто, наверняка, знает, как лучше и что лучше. Катерина любила использовать вливание, а выливание у нее получалось уж слишком вымученным и весьма не продолжительным. Гроза ее иногда хвалил, говоря, что с первого раза ни у кого не получалось контролировать свою силу, не получалось сразу же научиться всем премудростям техники выливания. Худо-бедно-сносно Катерина научилась орудовать оружием, но опять же она не жила боем, ишь выполняла всю ту рутину, которую повесили на нее хрупкие плечи. Леви-А-Тан, может, что-то видел, но не акцентировал на этом внимание. Считал, видимо, что ни к чему. Главное – научиться, а там и страсть к сражениям появиться, какие-то большие и масштабные успехи. Нужно время и другая жизненная позиция. Человек все время находится под давлением окружающего его мира и весом проблем. Это иногда способствует хорошему, а иногда чертовски мешает и ставит палки в колеса. Размеренная и обыденная учебная жизнь канула в бездну и растворилась. Все рухнуло и разбилось об острые камни жизни тогда, когда Леви, получив от посыльного некий приказ, обратился к Седеньо с такими словами: – Ну вот и все. Можешь быть свободна. – Он махнул рукой и уставился скользким взглядом на серые стены. – Я не научил тебе всему, что знаю сам, но времени у нас больше нет. У тебя, наверное, будут еще учителя лучше или хуже – не знаю. Ты не так бессильна и не образована в этой сфере, как прикидываешься. Будешь заниматься – из тебя что-нибудь да выйдет, бросишь – не обессудь, что результат исчезнет и сотрется об терпкие листочки книги-жизни. – Катерина сжала копье и неуверенно посмотрела на Грозу. Как так-то? Почему ее обучение закончено, и почему он несет какую-то пургу, из которой следует, что она наверняка покинет Варию. Стопроцентно. - Но… почему так неожиданно, почему так непредсказуемо даже для себя ты действуешь, Леви-А-Тан? – вдруг произнесла Катерина, опустив взгляд. Да, конечно же, вырваться, наконец, из этого помещения было хорошо, но вот что с ней произойдет потом? Куда она пойдет, что ее поручат? Столько вопросов, на которых нет ответа. Катерина внутренне сжалась и ждала ответа. - Не от меня ты должна все узнавать. Я изначально был против всей этой затеи, многие были против, но мы – лишь офицеры, решающий голос и принятие завершающего споры решения лежит целиком и полностью на Боссе. Как он решил, так и случится, так и получится. – Катерина замотала головой. Почему-то она с завидным постоянством ничего не понимала. Ее ставили перед фактом, пытаясь как-то смягчить все то, что предстоит сделать. – Береги копье, помни все, что я тебе говорил. Тебе все пригодится. – Он отвел глаза в сторону. – А теперь иди, тебя ждут. *** Занзас ждал ее в большом зале, по крайней мере, именно так сказал Гроза, отвернувшись и умчавшись по своим делам. Катерина уверенно шла по коридору, она надеялась выяснять хоть крупицу правды, что-то понять и поменять, может, свое состояние, которое ей не нравилось в корне. Что-то среднее между пофигизмом и усталостью. Копье было у нее в руке, она пока не придумала, как именно ей сделать так, чтобы не расставаться со своим оружием, чтобы носить его с собой всегда и везде, как меч. Однако дело осложнялось тем, что вещь была габаритная и таскать с собой ее проблематично, лишняя проблема. Но Катерина не отчаивалась. Тем более, главные трудности поджидали впереди. У нее закрались какие-то подозрения тогда, когда она подошла к дверному проему. Занзас сидел в своем кресле и попивал из стакана горькую жидкость, а рядом с ним… Нет, не может быть! Мощная спина и волосы, как будто прожеванные коровой. Грязно-желтый цвет. Они о чем-то разговаривали, Катерина не различала слова, ей достаточно было слышать тембр голоса, чтобы понять, какая именно тема проповедуется в данной дискуссии. Сердце забилось, а глаза раскрылись так, что девушке казалось, что сейчас ее глазные яблоки выпрыгнут из глазниц и расщепляться на атомы. Нет, нет, нет. Она схватилась за что-то и, сделав несколько шагов, оперлась спиной на стену. Предательство! Проклятье! Нельзя никому верить! Ноги подгибались, глаза закрывались. Ей хотелось, чтобы это был сон, а не реальность. Хотелось зарыдать и бежать, куда глаза глядят, покуда все силы не покинут ее тело. Он ее нашел. Нашел. Ее сдали. Только зачем и для чего. Что она сделала!? Мысли, как будто бы правдивые, окутали все и вся, в душе опустело и стало как-то неспокойно, серо. Как будто бы скоро будет буря, вопрос только в силе и времени. Девушка задрожала. Вот и пришел конец, вот и все. The end. - Эй, мусор, что ты там трешься! – прорычал Занзас, послышался какой-то грохот. – Иди сюда! Чем быстрее выползешь, тем легче тебе будет! – Катерина взвилась. Да как он может, что он себе позволяет! Она поверила ему, поверила в свою безопасность, она рассказала ему о своей матери намного больше, чем, по сути, должна, чем он знал и располагал. И это его благодарность? Какая благодарность от Занзаса? Нет, не дождется никогда. Это просто некрасиво с его стороны! Неуверенно, на гнущихся ногах, девушка вошла в большой зал и сразу же погрязла во взгляде своего брата – Лавлиэта. Холодные, голубые глаза, словно острые зазубрины льда, полоснули ее по коже, проникли в ее тело и дохнули ледяным холодом. Ее пронзало чем-то, ее словно сшивали и делали из нее что-то другое. Она словно теряла сознание, не осознавая этого. Катерина сжала руки в кулаки. Какая долгожданная встреча! Она и не чаяла увидеть его вновь, не думала, что он найдет ее в Варии, не думала, что найдет ее концы вообще. Недооценила его. Или окружающих? Просчет. Теперь нужно что-то делать, нужно что-то менять в себе и в результате, который ждет ее, уже сформированный. Человек – художник своей жизни, судьбы. Только она должна решит, что с ней будет дальше. - Вот мы снова и встретились сестрица, - прошипел Лавлиэт, глядя прямо в глаза девушки. Она хотела уйти от этого, хотела отвести взгляд, но не могла. Что-то держало ее, мешало и всячески подталкивало в ненужную сторону. – Не думал, что ты способна запрятаться так глубоко и непредсказуемо. – Откуда-то появились все офицеры, смотрящие на встречу родственников по-разному. Одни – с интересом, другие – равнодушно, третьи – озлобленно. Кто как. Катерина вздрогнула, увидев равнодушное лицо Скуало. Неужели ему наплевать на то, что ее, скорее всего, в скором времени не станет, ее сотрут с лица земли, не оставив и следа. Леви-А-Тан сжал губы и сурово глядел куда-то. Он не был согласен с таким поворотом событий, но кто его спрашивал-то – нравится ему или не нравится. - Не горю желанием разговаривать и стоять с тобой рядом вновь, брат. – Он почему-то немного поднял брови вверх и, махнув рукой, показал на соседний стул. – Хочешь – садись. Не буду скрывать, да и ты сама прекрасно все понимаешь и знаешь, предвидишь. Я пришел за тобой. Ты должна вернуться. – Ее копье задрожало. Лавлиэт говорил так жестко и твердо, что тут и дураку понятно – выхода нет. Все подстроено так, что ей не отвертеться, что не к кому обратиться, дабы помощь пришла непосредственно извне. Он усмехнулся. - Тебе здесь не место. Ты – не Вонгола, ты – не Вария. Ты из Седеньо и это не изменить никак и никогда. – Он вдруг материализовал две турецкие сабли, которыми дрался, и зажег кольцо. – Я уверен, ты не поддашься моим уговорам и предупреждениям. Ни за что. Знаю тебя слишком хорошо, чтобы не предусматривать того, что ты станешь сражаться. Будешь делать все, дабы не следовать за мной и избежать наказания. – Он махнул саблями и встал в стойку. Вдруг сабли испарились, а на их месте появились две такие же. Только красного цвета. Его атрибутом был ураган. Он использовал выливание. Девушка побледнела и неуверенно подняла копье, зажигая кольцо и используя вливание. – Ты же мне много планов поломала, из-за тебя от меня ушла жена, некоторые лишили меня своего уважения, важные люди то бишь. Меня смогла облапошить какая-то девчонка! Сестра, блин! – его голос практически сорвался на крик. Он в ярости, гнев так и прет из него большими кусками. – Ты хоть знаешь, что ты натворила, что ты сделала! Я чудом вытащил нашу семью из рва проблем! А ты все это время отсиживала свой зад и вертела хвостом! – Катерина сжала древко сильнее. – Я заберу тебя силой, ты вернешься в Седеньо, и никто и пальцем не пошевелит, чтобы тебя защитить, чтобы ты осталась в этом чертовом замке! – Лавлиэт сплюнул воздухом и сузил глаза. – Я столько дней тебя упорно искал, цепляясь за любую нить. Отомстить, научить тебя тому, что так делать нельзя и не следует. Ты же ничего не знаешь, а гадишь! Ты портишь то место, где родилась, портишь то, что создала с огромным трудом Мира! Ты легкомысленная коза, которая ничего не видит дальше своего носа! – Украдкой девушка посмотрела на Занзаса, который с серьезным видом следил за ними. Он не остановит сражение, не остановит клинок Лавлиэта, если тот попытается ее ранить или хуже того – убить. Он думает, что раз уж Лавлиэт ее брат и глава той семьи, к которой она принадлежит, то она полностью находится в ее власти. Ну уж нет. Она сама в праве решать – жить ей или умереть, возвращаться или нет. Почему все всегда решают за нее! – Я предлагаю бой, - продолжил после небольшой паузы Лавлиэт. – Если выиграешь ты, то можешь катиться на все четыре стороны, преследовать я тебя больше не буду. Я держу свое слово, хоть в это ты наверняка не веришь. А если ты проиграешь, то беспрекословно выслушаешь меня, поймешь, какая ты дура, и уйдешь вместе со мной из замка отряда независимых убийц. Я ясно изъясняюсь? - Более чем, - прошептала Катерина. Теперь все зависит от нее. Но если считать, что брат контролирует выливание уже которые минуты, и ничуть не запыхался, то вывод напрашивается самим собой. Она не выстоит, однако попробовать стоит. Все происходит так быстро, что и не верится. День назад Катерина считала, что брат – сон, больше никогда не появится, больше не изгадит ей настроение и не заставит плясать под его дудку. Ага, как же. Держи карман шире, а рот закрытым. Это какой-то шанс, маленький, но доступный и действенный. Она сможет избавиться от Лавлиэта навсегда, стопроцентно и точно, невозвратимо. Она будет точно знать, что он ее больше не побеспокоит. Шанс призрачный, но можно только руку протянуть и все встанет на свои места. Свобода и полнейшая, победоносная независимость и право уйти, если захочется, из замка уже по собственной воле, куда ноги понесут. Нужно попытаться. Вера должна процветать. Катерина сжала древко со всей силы. - Ну так начнем тогда, сестра. Все честно. За нами следят и обмануть мне, если я захочу, никто не даст. Варийцы народ своеобразный и справедливый в какой-то мере. Неважно. – Он вдохнул и выдохнул. Вдруг бросился прямо на Катерину. Девушка почувствовала, как искрятся его относительно материальные турецкие сабли, как бьется ее сердце, как она нервно продумывает всевозможные шаги и проходы. Копье дернулось, но замерло на месте, ноги как будто бы приросли к полю. Она отразила атаку первой сабли и увернулась от второй. Между ними была огромная профессиональная пропасть, различие в силе и опыте. Катерина неминуемо проиграет. Только вот, сколько она сможет продержаться, сколько минут у него уйдет на то, чтобы победить новичка в искусстве сражений. Катерина убегала, изредка напрямую отражая атаки, больше она просто цепляла конец лезвия и переводила его куда-то в сторону, выгибаясь, потому что сабли было две. У него была скорость больше. Это нечестно, думала Катерина, но у нее хватало мужества продолжать. Несмотря ни на что. Не прошло и десяти минут, как Лавлиэт припер ее к стенке, заставив даже не уклонятся, а оборонятся. Девушка каким-то чудом умудрялась отражать его атаки, но такой темп довольно-таки быстро выкачал из нее все силы. Катерина попыталась увеличить вливание в копье, напрягаясь. Девушка вздрогнула и сжала губы, когда увидела, как ее кольцо, не выдержав напряжения, разбилось, расщепилось. Вернее, зеленые камешек исчез, осветив на несколько секунд ее лицо зеленым сиянием. Она выкинула копье из своих рук, когда искрящееся красное острие подставили к ее горлу. Совсем близко. - Достойно, если считать, что ты совсем недавно начала сражаться, что ты девушка. Однако я должен довершить то, что давно засело у меня в мыслях. Только так моя месть воистину свершиться. Ты должна понять, что сделала плохо, что ты дура, что ты должна извиниться и пересмотреть свое поведение и мнение обо мне. – Он замахнулся на нее одной саблей, а вторая растаяла по его желанию. Катерина зажмурилась и мысленно попрощалась с жизнью. По сути, он не должен ее убивать, он же хочет, чтобы она вернулась в семью. Но, оказывается, все обстоит немного по-другому. Да, он мстительный и до жути злопамятный – эти факты ее следовало бы помнить. - Вроой! Мы так не договаривались, придурок! – Она услышала свист стали и увидела, как, оттолкнув Лавлиэта, ее загородила собой знакомая спина. – Ты не сказал, что станешь ее убивать! Пустослов! – Лавлиэт атаковал, но, получив достойный ответ на свое действие, отпрыгнул и заставил исчезнуть искрящуюся саблю. - Я и не собирался, Суперби. Лишь хотел пугануть. Мне она, к сожалению, нужна живой, - прошипел брат Катерины и зло уставился на капитана. Вопреки всем ожиданием Лавлиэта, Катерина выглянула из-под широкой спины мечника и, самолично его оттолкнув, встала прямо напротив Седеньо. - У тебя всегда были дурацкие шуточки, Лавлиэт, - сказала она, качая головой. – Ты все такая же тварь, ты ничуть не изменился. – Светловолосый лишь хмыкнул. - Ни тебе меня судить, тем более, у меня есть разговор, дабы ты знала всю правду, ибо она пригодится. Ты должна ее знать, так как это касается нашей семьи. – Она подошел к ней и, больно сжав запястье, повел куда-то, кивнув Занзасу. – И помни, все, что я творю сейчас, я делаю только ради семьи. *** Они сидели напротив друг друга в комнате Катерины. Лавлиэт молчал и собирался с мыслями, а девушка теребила ткань блузки. Опасность вроде как уже миновала, но предчувствие какое-то появилось странное и неуловимо манящее. Она узнает, что-то, что перекроет ей все мысли, что поставит все на свои места и поменяет ее взгляды. У нее не будет выбора. Сердце билось часто-часто, Катерина с неким благоговением ждала слов брата, который, казалось, первый раз в жизни подбирал слова и не знал, как именно лучше выразится. - Понимаешь, Катерина, - с трудом произнес он, - я не твой брат, а ты не моя сестра. Чисто генетически мы с тобой совершенно чужие люди. – Что-то говорило, что это не все сюрпризы, которые подготовил ей брат. Катерина раскрыла рот от удивления и хлопнула длинными ресничками. Тогда понятно, почему он ее так рьяно третировал. Она же ему не родная. – Молчи. Я знаю, какие именно вопросы ты хочешь задать, поэтому отвечу сразу, не отходя от кассы. Не прерывай меня. Впервые в жизни мне трудно говорить. – Он помолчал и вдруг извлек из-за пазухи какие-то бумажки, стал их рвать с необычайным рвением. – Дело в том, что у Миры было два брака. Первый – с моим отцом, второй – с твоим. Я сын ее первого мужа от его первого брака. К сожалению, все мужчины, которые были в ее жизни, Миру бросали. Неожиданно, дерзко, подло что-нибудь на прощание свершив. Мой отец меня отвоевал от настоящей матери, я жил с ним, когда был совсем-совсем маленьким. Но потом, видимо, я отцу надоел, и он, сбежав от Миры, оставил меня ей. Она это все рассказала, когда мне исполнилось восемнадцать. Сказала, что я должен знать правду, что она не вправе от меня чего-либо скрывать. Я к тому веду, что ты должна быть главой семьи Седеньо, а не я. Это место по крови и по праву – твое. Я не знаю, почему именно, добившись своего, стал вести себя как подонок, видимо, власть застелила мне глаза, и я стал каким-то другим. Я должен был править до того времени, пока ты не станешь готовой к принятию власти. Однако я почему-то не хотел этого. – Он поднял руку так, чтобы ладонь смотрела прямо на лицо Катерины. – Молчи. Я бы не уступил тебе место, честно говоря. Там такой серпентарий, такие люди и ситуации, сражения и трудные решения. Не каждый мужчина выдержит. Если бы не одно огромное и непреодолимое «но». – Лавлиэт вдруг потянул ее за руку и прожег своим ледяным взглядом. – У меня рак. Я через несколько месяцев или даже недель откину копыта, и у руля нашей семьи должен оказаться хороший человек. Наша семья должна выжить. Я когда узнал, сразу понял, что ты должна будешь заменить меня. Рак не излечим, к сожалению. Я узнал обо всем слишком просто, ибо не обращал внимания ни на что, был поглощен делами и думами слишком сильно. Так и должно быть. Я научу тебя всему, что знаю и чем располагаю до того времени, пока болезнь не сразит меня. Ты станешь готовой для того, чтобы стать хорошей правительницей и поднять нашу семью вверх с низин. – Лавлиэт зачерпнул ртом воздух и замолк. Катерина неуверенно смотрела в его глаза, понимая, что то, что он сейчас произнес самая настоящая правда. – Я бы все равно искал тебя, дабы наказать, дабы вернуть. Я считал Миру воистину своей матерью, ведь она меня воспитала, а тебя своей родной сестрой. Я не мог допустить, чтобы все закончилось так. – Катерина вдруг протянула руку и сжала его ладонь. Да, он ее третировал, издевался, но, таким образом, он привил ей такое хорошее качество, как стойкость и терпимость. Да, может, он видит в ней много изъянов, считает какой-то не такой и беспомощной. Но все же он относится к ней, как к родной сестре, как к человеку, с которым они, как не крути, все же повязаны. Мысленно, незримо, нематериально. - У меня нет выбора, да? – спросила Катерина, заранее зная ответ. - Да, выбора у тебя нет. Ты должна покинуть Варию, должна вернуться и потихоньку перенять от меня все то, что тебе пригодится в будущем. Ты рождена для того, чтобы стать главой семьи Седеньо. Я лишь помощник, который должен помочь, а не отталкивать тебя от предназначения. Видимо, именно из-за моей недавней позиции у меня и обнаружили рак. Убрали, так сказать, с пути. Печально, но факт.