Камелии бутон

      Буря медленно, но набирала силу, а демон наоборот спешил найти Котоху. Почему-то его не волновало никакое солнце, сейчас даже тени деревьев и тучи казались чернее ночи. Ещё в храме Доума понял, что всё подстроено. В такую погоду по пути с рынка с хрупкой девушкой может случиться всё, что угодно и, разумеется, это расценят, как несчастный случай. Только для чего это? Приложив некоторые усилия, высшая луна наконец оказалась в окрестностях деревни. Ну разумеется… Штормовой ветер и дождь, как из ведра, мгновенно закрыл все прилавки и магазины. Блондин медленно шёл вдоль улицы, печально вглядываясь в каждый закоулок. Вокруг шумели деревья и где-то то и дело трещали надломившиеся ветки. Мимо пробегали люди, что ещё не успели оказаться хоть в каком-то укрытии. Многие из них едва держались на ногах от сильных порывов, а крупные капли сбивали пыль в грязь. Но парень шёл дальше, не обращая внимания на запачканную и мокрую одежду, на ветер… Неужели вот так быстро пропадёт его игрушка? Улицы совсем опустели и не осталось никого. А вдруг они где-то разминулись? Вдруг зеленоглазая уже в храме? Эта мысль буквально развернула демона на месте.       Прямая дорога к рынку уже не напоминала ничего кроме каши из грязи и веток с камнями, оставляя только обходной путь- небольшую тропинку, что тянулась вдоль реки. Хотя сейчас её вид тоже не внушал доверия. Доума осторожно, но спешно шёл обратно. Где-то недалеко уже прозвучала гроза, по небу пролетела молния, но даже их заглушал речной поток, бурлящий от внезапного прилива. Сквозь дождевую стену, сравнительно недалеко, показался силуэт. Это несомненно была девушка, в которой острый глаз узнал Котоху. Одной рукой она держалась за ветку накренённого дерева, а в другой, похоже, была корзина с продуктами. Второй почувствовал какое-то облегчение и окликнул её, ускорив шаг. Брюнетка же, осторожно обернулась и, увидев знакомое лицо обрадовалась, отпуская дерево. Правда облегчение это было мимолётным- на полпути нога девушки соскользнула.       В этот момент для Доумы всё будто замерло. Страх за жизнь какой-то девчонки был сравним со страхом за собственную жизнь. Из корзины в реку покатились яблоки с персиками, но перед глазами было только её побледневшее лицо. Не успел второй отыскать свою птичку, как прямо сейчас она вот вот должна была утонуть в бурном потоке. От чего-то чувство приближающейся потери до невозможности разъярило демона. Он не отпускал эту девушку, так пусть кто-то попробует решить иначе! Блондин буквально вцепился в ту несчастную ветку когтями, ловя зеленоглазую на лету.        В бессознательном состоянии брюнетку внесли в храм на руках, где все уже на стенку лезли от переживаний. В своих покоях Котоха долго лежала недвижимо и всё это время блондин сидел рядом, нервно подливая себе саке. Время уже было закатное, но сумрачную комнату наполнял только звук дождя за окном.       В какой-то момент Доума почувствовал, как его холодной руки коснулось что-то тёплое и комнату осветил багровый лучик, затем второй и ещё один. Она открыла глаза и буря унялась, успокаивая шторм внутри высшей луны. Разумеется, блондин завидев солнце, не поленился пересесть от окна дальше прежнего, но всё ещё не сводил взгляда с девушки. — Я так долго отбирала фрукты чтобы вы их попробовали, но только доставила неприятностей… — Девушка слабо улыбнулась. Её улыбка казалась такой нежной, прямо как тот лучик, что первым проник в омрачённые беспокойством покои. — Важнее то, что всё хорошо закончилось. Сейчас отдыхай. — Приказав вернуть Иноске матери, глава покинул чужую комнату. В галерее он долго стоял у окна и смотрел, как где-то в закатном солнце на садовых листьях блестят дождевые капли.

_____

Темные тучи превращаются в небесные цветы, когда их поцелует свет.

_____

      С наступлением настоящей ночной темноты всё в храме наконец утихомирилось и погрузилось в сон. Не спала только та самая тётка крысоватой наружности. Конечно она узнала, что Котоху вернули в храм. Это был провал. Если бы горничная узнала раньше, что глава отправится искать девушку, то непременно ушла бы ещё в бурю. А ведь она всего лишь хотела избавиться от брюнетки из неприязни. Разве мало людей в храме, что с удовольствием отказались бы потакать желаниям какой-то оборванки по одному слову господина?       Собрав хоть какой-то минимум для побега, горничная открыла дверь своей комнаты, но вдруг попятилась, роняя узелок. На пороге стоял сам глава. Он молча вошёл, прикрыл дверь за собой, обходя Нэдзуми и садясь в одном из углов помещения. Обыкновенная улыбка Доумы выражала спокойствие, но глаза… Были совершенно дикими. Они смеялись и горели, не мигая уставившись прямо на горничную. — Ч- Что угодно Господину в такое время? — Женщина старалась унять дрожь и не пересекаться взглядами, но выходило это с трудом. — Хотел узнать, куда это вы собираетесь в такое время и зачем соврали мне днём, сказав, что моя гостья самовольно покинула храм? — Письмо пришло, Господин, родственнице нездоровится. Срочно домой требуют, а… А гостья ваша не возражала, хотела сюрприз сделать. — Нэдзуми придумывала на ходу, медленно пятясь к выходу. В то время, как демон упивался её испугом и нескладной отговоркой. Но как только заметил, что крыса уже вот вот покинет помещение, второй с пугающей скоростью приблизился к служанке, отдёргивая её обратно, в глубь комнаты. — Нельзя врать так нагло в глаза.       После этой фразы для горничной начался последний отчёт. Рука, что держала её за плечо, вдруг сжалась сильнее, протыкая кожу будто звериными когтями, а другая ударила по телу. Да с такой нечеловеческой силой, что, кажется, надломилось несколько рёбер. Улыбка превратилась в оскал. Под одеждой пошла кровь и боль нарастала. Понимая, что его ужин молчать не станет, высшая луна поторопилась вцепиться в шею чтобы повредить ту самую, важную для людей, артерию. Кровь быстро наполнила своим запахом комнату, рот парня и живой рекой потекла на пол, пропитывая одежды женщины. Горничная пыталась вырваться, извиваясь всем телом, но это только мешало и блондин с силой швырнул её в стену у которой стояла какая-то тумбочка с лампой. Так или иначе комната уже пришла в пугающе состояние, ровно также, как и Нэдзуми, что задыхалась, хватаясь за горло в куче переломанных деревяшек и гвоздиков. Медленно слабея и давясь, она забивалась в угол от страха и хрипела на радость Доуме, но вскоре затихла. В тёмном помещении воцарилась тишина. Парень выдохнул и направился к телу с видом будто сейчас слушал не последние звуки жертвы, а потрясающую песню. Он сел напротив, предвкушая, как сейчас будет лакомиться служанкой. В отличии от того же Аказы Доума всегда был рад любой добыче, что мила на лицо.       Теперь можно с полной уверенностью сказать, что абсолютно каждый человек в храме наконец-то заснул.