Бог устал нас любить

Акварель растекается по бумаге, оставляя за собой полупрозрачные нечёткие пятна и линии, которые минут через сорок соединятся в красивую картину. Фиолетовые ирисы на тонких зелёных ножках будут украшать идеально белый альбомный лист, а после заключения их в рамку под стекло отправятся вместе с хозяйкой рисунка поздравлять с днём рождения миссис Хилл, владелицу местной антикварной лавки. Со старушкой Сара познакомилась, когда захотела купить себе красивую шкатулку для хранения кистей. Миссис Хилл за короткое время полюбила Сару, как родную внучку, и смогла дать девочке то тепло, что в последнее время перестало исходить от родителей. После переезда из Балтимора полгода назад миссис и мистер О'Нил стали всё чаще ссориться, забывая о том, что у них есть семнадцатилетняя дочь, пропускающая все их ссоры и крики через себя. Поэтому, найдя утешение в маленьком магазинчике и седоволосой старушке, Сара стала всё больше времени после школы проводить именно там. В рисовании Сара находила спокойствие – ещё в далёком прошлом малышка могла усидеть на месте только с карандашом и тетрадью в руках. Она закончила художественную школу в Балтиморе, естественно, с отличием. В прошлой школе учителя не давали Саре прохода, зная о её таланте, поэтому с переездом в Сентфор об увлечении девушки знает лишь пару человек. Её лучшая подруга Стефани, хороший друг Дерек и миссис Хилл. Заданий в выпускном классе ей достаточно и без участия во всех мероприятиях со своим талантом к рисованию. Ирисы, к слову, нарисованы для миссис Хилл не просто так. Старушка собирает картины с фиолетовыми цветами, и для того, чтобы завесить стену лавки напротив входа полностью, ей не хватает буквально пары рисунков. И сегодня Сара пополнит её коллекцию с уверенностью, что Элеонора Хилл будет приятно удивлена такому подарку, как и вниманию со стороны Сары. — Мам, я ушла к миссис Хилл! Сара кричит маме, пока надевает в прихожей свои излюбленные белые кеды, которые она купила на распродаже в Балтиморе. Только мама, кажется, Сару совсем не слышит. Ну, или не хочет слышать. Интересно, если она крикнет ей, что пошла работать в проституцию, мама тоже всё пропустит мимо ушей? Всё, что делает миссис О'Нил — кричит на мужа за очередную попойку. После переезда в Сентфор папа Сары стал часто выпивать, потому что с работой совсем не ладится. Отец пьет, мать кричит, а страдает от этого ребенок – классика жанра. Именно по этим причинам вечер теплого июльского лета Сара проведёт не в кругу семьи, а с совершенно чужой для неё старушкой, попивая чай и поедая имбирное печенье. К слову, имбирное печенье Сара терпеть не может, но ест его только из уважения к миссис Хилл. Лёгкий ветерок приятно остужает уставшую от палящего солнца кожу, развевает белые длинные волосы и совершенно бесцеремонно задирает юбку летнего сарафана, отчего Саре приходится постоянно её одергивать. Это немного раздражает, если не считать, что за конфетами ей придётся заходить в магазин с совершенно ужасной продавщицей. Женщина с жутко длинными ногтями смотрит на покупателей так, будто может сорваться и проткнуть тебе этим ногтем, как минимум, печень, хотя остроты этих ногтей будет вполне достаточно, чтобы вспороть кому-нибудь глотку. Сара, как добрый и отзывчивый человек верит, что, наверняка, у неё в жизни просто происходит что-то плохое, именно поэтому у женщины ужасное настроение. И вечно грязные волосы тоже поэтому. Сара не знает, что эта женщина отсидела срок в тюрьме за убийство собственного мужа, а своих детей она ежедневно покрывает отборным матом, просто потому что ей так хочется. Это июль месяц, Сара ещё верит людям. Верит в людей. По пути в антикварную лавку Сара встречает свою подругу Стефани. Яркий лучик солнца в Сентфоре, освещающий своей улыбкой, минимум, полгорода. — Привет, О'Нил! Ну что, идём поздравлять твою старушку? Со Стефани Сара подружилась в первый же день, как пошла в новую школу. Они столкнулись на пороге школы, извинились друг перед другом и с того момента стали лучшими подругами. Со Стефани многие не хотят общаться из-за её ориентации, а Сару это совершенно не волнует. Стеф — прекрасный человек, который придет на помощь в любое время суток, если понадобится, будет стирать со щек слезы и давать советы, которые помогут всё расставить в голове по полочкам. Стефани шикарно поёт, её голос обволакивает каждую клеточку души и тела, создавая такую невероятную атмосферу тепла и доброты, что когда прикрываешь глаза и слушаешь её пение — все проблемы уходят на второй план. Подруги мечтают поступить вместе в Йель, учиться на факультете искусств, с утра до ночи петь, рисовать, посещать занятия по танцам и театральному мастерству и просто наслаждаться жизнью. Чуть меньше, чем через год, исполнится их мечта, они уверены. Учатся они прекрасно, в хорошей сдаче экзаменов они уверены. А что ещё может помешать поступить в университет в семнадцать лет? Если только сломанная жизнь... Сара и Стефани идут по улицам Сентфора и наблюдают за тем, как над городом снова сгущаются тучи, предвещая ливень. Яркие краски цветов, что посажены возле каждого магазинчика, застилает серая пелена. Солнце стремительно скрывается за огромным черным облаком, а где-то вдалеке уже слышен гром. Нужно ускоряться, дожди в Сентфоре всегда сильные и холодные, можно легко заболеть. — Чёрт, О'Нил, бежим! — кричит Стефани, хватая Сару за руку и буквально волоча её за собой к магазину миссис Хилл. Сара заливается смехом, таким искренним, что любой прохожий бы ей улыбнулся. Сара вообще очень любит смеяться в силу прекрасного чувства юмора и жизнерадостности. Трудно найти ещё такого же подростка, который, невзирая на все проблемы и переживания, продолжает так искренне любить жизнь и наслаждаться каждым её счастливым моментом. Девочки забежали в лавку к старушке уже промокшие. Как Стефани ни старалась бежать быстрее, О'Нил постоянно останавливалась, поднимая лицо к серому небу, чтобы поймать языком пару капель дождя, как в детстве. В лавке миссис Хилл стоит аромат имбирного печенья и травяного чая, старинных предметов и сирени. Огромный букет стоит на столике рядом с креслом, наполняя комнату каким-то особенным, праздничным настроением. — Миссис Хилл? — кричит Сара, из большого зала на второй этаж лавки. Там у старушки небольшая квартира, которую для неё выкупил внук, чтобы ей не нужно было далеко ходить до работы. С внуком миссис Хилл Сара знакома, немного. Они пару раз виделись в лавке, когда Аарон заходил узнать о здоровье бабушки. Кроме того, что внука зовут Аарон и он не разговорчив, Сара о нем ничего не знает. Ходят слухи, что он является лидером какой-то преступной банды... Но какая может быть преступность в этом прекрасном городе? Чушь, да и только. — Девочка моя, ты пришла, — отзывается миссис Хилл со второго этажа, — сейчас спущусь. — Не понимаю, как тебе может быть интересно с этой старушкой? – шепчет Стефани. – Сидеть с ней и пить чай часами, слушать рассказы о её молодости, брр, — Стеф поёжилась. — И вообще в этой лавке как-то жутко! — У тебя есть бабушка, Стеф? — Да, две, — подруга нахмурилась, не понимая, к чему такой вопрос. — А у меня ни одной. Поэтому давай спокойно поздравим миссис Хилл, пожалуйста. Подруги никогда не задевали тему родственников, бабушек и дедушек в частности. Стефани знала о том, что Саре сейчас сложновато с родителями, поэтому старалась не задавать лишних вопросов, дабы не расстраивать подругу. Бабушка Сары по маминой линии умерла ещё до рождения девочки, она тяжело болела. Вторая бабушка просто не желала общаться с семьёй в силу того, что она не одобрила выбор своего сына, когда тот принял решение жениться. Миссис Хилл спускалась по лестнице, когда заметила двух подруг, что пришли поздравлять её с юбилеем. Ей сегодня семьдесят, и Сару совершенно не удивляет её любовь к жизни. Она и сама будет такая же в старости, она уверена. Будет путешествовать по Европе с любимым мужем, пить кофе с круассанами в кафе у Эйфелевой башни и кататься на гондоле по каналам Венеции. Да, именно такая старость и ждёт Сару. Стефани улыбается миссис Хилл так лучезарно, точно это и не она сейчас шептала Саре, что со старушкой скучно и вообще она не в восторге от этой антикварной лавки. Если Сара попросила спокойно поздравить старушку и устроить ей праздник — она это сделает. Если Саре важно, то ей не сложно подыграть, пусть её и пугает вот та страшная статуэтка какого-то чёртика, что стоит на покрытой пылью полке. — С днём рождения, миссис Хилл! Сара протягивает подарочный пакет, в котором спрятана картина, а Стефани вручает женщине коробку конфет, купленную у той самой жуткой продавщицы в магазине на углу Порте-стрит. — Мои девочки. От этих слов по телу разливается тепло. Старушка видела Стефани всего пару раз, а относится к ней так же тепло, как и к Саре, будто бы они обе её родные внучки, а не просто знакомые школьницы. Девочки обнимают миссис Хилл и та наконец замечает, что они промокли насквозь, и быстро тащит их вглубь магазинчика, чтобы напоить горячим чаем с жасмином и медом. — Я испекла твоё любимое имбирное печенье, Сара, — лепечет старушка, не замечая лёгкой усмешки в теплой улыбке Сары. Она никогда не признается ей, что терпеть не может это печенье, слишком добродушная Сара, она будет есть и радовать миссис Хилл словами о том, что это невероятно вкусное лакомство. — Миссис Хилл, откроете подарок? Я очень надеюсь, что вам понравится. Старушка хлопает в ладоши, со смехом оповещая всех присутствующих о том, что она просто-напросто забыла о подарке, потому что так сильно радовалась приходу гостей. Потому что дочь Элеоноры живёт в далёком Лондоне, а почти все жители Сентфора считают её очень странной, а внук Аарон в силу своей занятости может заехать к бабушке разве что на тридцать минут. Именно поэтому тот факт, что Сара уделяет ей немалое количество свободного времени, старушке греет душу в этот праздничный день. Слёзы счастья застилают глаза бабули, когда она видит картину, и она крепко обнимает Сару, аккуратно поглаживая её по спине. Почему-то именно фиолетовые цветы стали для неё чем-то особенным, слишком любимым и даже трепетным, настолько, что обычный рисунок может вызвать дорожки слёз. — Спасибо, девочки, спасибо большое за такой подарок! Но Сара, — старушка пригрозила девушке пальцем, — я же просила не тратить деньги! — Признаться честно, миссис Хилл, я нарисовала это сама. И если вы будете не против, то я нарисую вам и последнюю картину в вашу коллекцию. — Мало того, что ты прекрасный человек, Сара, так ты ещё и такой талант! Конечно, я хочу ещё одну картину, Сара. И в этот момент Стефани понимает, зачем Сара ходит сюда по несколько раз в неделю и сидит здесь по несколько часов подряд. Зачем поедает это ненавистное для себя печенье и почему никогда не морщит нос от этого запаха ароматных палочек, от которого, честно говоря, немного подташнивает. Дело в отношении, в теплоте и заботе. В том, что старушке на самом деле интересно, что происходит в жизни Сары, что она всегда её поддержит и будет переживать, если та не придёт или, как сегодня, промокнет под дождем. Именно поэтому Саре приятно отдавать и своё тепло в ответ, потому что она понимает — она чуть ли не единственный человек в этом городе, кто может уделить старушке хоть долю того внимания, которого она заслуживает. — Поможете повесить, девочки? Сара улыбается и кивает, конечно, она поможет, разве может быть по-другому? Сара всегда помогает, если её попросят, потому что она верит, что однажды, если ей понадобится помощь — от неё тоже не отвернутся. Девушка ставит стул, забирает из рук Стефани рисунок и под внимательным взглядом миссис Хилл старается его повесить на ранее заготовленный гвоздь, что ждёт в стене свою картину уже очень давно. Она то и дело поправляет картину под наставлениями бабули то влево, то вправо, как грубый мужской голос, появившийся совершенно из ниоткуда громко произносит: — Чуть вправо, и будет ровно. Стояла бы Сара на стремянке — упала бы сразу, но сейчас успела ухватиться за стену. Внук миссис Хилл появился слишком неожиданно и заставил вздрогнуть всех девушек, находящихся внутри. — Здравствуй, Аарон, — тихо произносит Сара, осторожно спускаясь со стула. Мужчина только легонько кивает. Грозный вид мужчины заставляет Стефани испуганно округлить глаза и только несвязно прошептать что-то вроде приветствия, на что Аарон только усмехается. Он привык к такой реакции в отношении своей персоны. Город маленький, слухи ходят разные, а убеждать каждого человека в том, что он не так суров, как кажется, ему попросту не хочется. Да и не так ли суров? Миссис Хилл приняла из рук внука цветы, и девушки только сейчас заметили, что в её руках фиолетовые ирисы, почти такие же, как акварельные. Мужчина взъерошил ладонью влажные волосы и коротко обнял бабулю, не размениваясь на лишние нежности. Ну, учитывая его внешний вид, даже это объятие выглядит довольно мило. — Аарон, останешься на чай? — с надеждой спрашивает миссис Хилл у внука. — Прости, дела. Сердце сжалось от одного взгляда на старушку, на то, с какой надеждой она говорила эти слова, как смотрела на внука и как хотела, чтобы он остался. Но он ушел. Снова коротко обнял, сдержанно улыбнулся и ушёл, громко ступая по дощатому полу грубыми ботинками. Саре стало очень грустно, миссис Хилл — грустно втройне. — Ох, я совсем забыла, Аарон! Старушка спохватилась слишком поздно, Аарон уже вышел за дверь и не слышал её. — Сара, солнышко, выйди на улицу, вдруг он ещё не уехал. Мне нужна будет его помощь завтра в лавке, с разгрузкой новой поставки антикварных ваз. Скажешь ему? — Конечно, миссис Хилл, сейчас. Сара выбежала на улицу вслед за Аароном через несколько секунд. Ливень кончился, но противная морось неприятно осыпала кожу, а холодный ветер вызывал противные мурашки. Сара поёжилась и направилась в сторону Аарона, который уже заводил свой байк. — Аарон, подожди, — крикнула Сара, подбегая к его мотоциклу, даже не замечая, что рядом стоит ещё один такой же, а на нём сидит парень лет двадцати пяти. — Чего тебе? Он грубый, как его ботинки, колючий, как его щетина и резкий, как запах его парфюма. Сара не слишком любит таких людей, ей нравится нежность и мягкость, улыбка и шутки, а не такая холодность. — Аарон, — перебивает его второй парень, — что за грубое обращение к даме? Что-то забыла, солнышко? Вот. Вот так вот Саре нравится. Парень кажется милым, лучезарно улыбается и подмигивает Саре, приковывая взгляд к своим голубым, как цветущие васильки, глазам. Его небрежные кудри намокли из-за дождя и он постоянно поправляет их рукой, на груди звенят жетоны, а в ухе сияет серёжка, и блестит она даже без солнца. Девушка стоит, сложив руки на груди, и с "интересом" рассматривает шнурки на своих белых кедах. Когда-то белых, после побега под дождём они больше похожи на запятнанную репутацию какой-нибудь суперзвезды девяностых. — Да, я хотела сказать, что... — Сара немного смущается такого внимания со стороны кудрявого брюнета, тот без стеснения её рассматривает, — миссис Хилл просила тебя завтра приехать. Ей нужно будет помочь занести новый товар в магазин. — Хорошо, я отправлю кого-то к ней, — отвечает Аарон, — что-то ещё? — Конечно, что-то ещё! — вспыхивает Сара. – Ты не мог бы приехать сам? Я всё понимаю, но чёрт, она очень скучает по тебе! У нее сегодня юбилей, а ты даже не смог выпить с ней чашку чая, блин. Она очень скучает, неужели тебе не стыдно? У неё ведь никого нет, кроме тебя... Пыл немного приутих от одного взгляда злых карих глаз. Кажется, Сара немного перегнула палку в своем возмущении. Просто ей действительно больно смотреть на то, как грустит миссис Хилл, и на то, как Аарон ничего не делает для того, чтобы она улыбнулась. — А принцесса-то с коготками, да, босс? — смеётся кудрявый, это немного разряжает обстановку. — Да я просто... Ладно, извини, мне просто обидно за миссис Хилл. Я передала, что она просила. Я пойду. Сара возвращалась в лавку и мысленно била себя по лбу сотни раз. Шла, ощущала на себе чей-то пронзительный взгляд и в десятый раз поправляла юбку сарафана из-за ветра, что бессовестно её задирал. "Ну, кто меня просил? Читаю нотации взрослому мужчине, идиотка! И что значит "босс"? Неужели они действительно из какой-то банды? Господи, ну почему я такая дура..." — с этими мыслями Сара просидела всё оставшееся время в лавке миссис Хилл. Стефани о чем-то увлечённо общалась со старушкой, что странно, а Сара в сотый раз ругала себя за свой длинный язык. "Ну, просто занят мужчина, работает, наверняка у него куча дел, именно поэтому он не может приезжать чаще. Наверняка он хороший человек."

***

— Ты чего такая хмурая, Сара? — спрашивает Стефани, когда подруги идут домой по улицам города. Дождь закончился, небо стало ясным, и последние лучи солнца радовали своей приятной теплотой. Для Сентфора вполне нормально, что погода так резко меняется, что в одну, что в другую сторону. С деревьев падают крупные капли, которые срываются с листьев лёгким ветром, неприятно попадают за шиворот и заставляют Сару подпрыгивать от неожиданности уже третий раз. — Ай! Опять капля, кошмар! Да я думаю просто, наговорила Аарону глупостей, теперь жалею. Лицо Стефани тут же побледнело, а рот открылся в немом шоке. Привести вечно веселую девушку в такое чувство довольно сложно, поэтому Сара не слишком понимает, что такого особенного она сейчас сказала. — Сара, ты в своём уме? Тебе жить надоело? Он же чёрный дракон, Сара! — А я фиолетовая ириска, и что дальше? — Да ты не понимаешь! Черные Драконы — это банда, я тебе говорила о них, но ты и слушать не хочешь! Твоя слепая вера во всё хорошее. Они промышляют грабежами, вечно устраивают уличные драки. Знаешь, я уверена, что они занимаются чем-то ещё более ужасным, просто вслух об этом никто не говорит, ясное дело. — Не знаю, звучит странно. В этом городе ничего плохого, кроме погоды, нет. Разве что только наша учительница математики, Стеф. Ты преувеличиваешь, я уверена. Стефани качает головой — Сара не понимает. Она всегда так сильно верила и верит в добро и ясное солнышко, что убедить её, что в мире очень много дерьма — практически нереально. Хорошо, конечно, жить в розовых очках и видеть только хорошее. Но Стефани боится за подругу, потому что знает — розовые очки всегда разбиваются стёклами внутрь, оставляя слишком много ран и крови.