Бог устал нас любить

Когда-нибудь она точно пойдет к психологу. Если, конечно, до этого времени окончательно не сойдёт с ума. Потому что Сара уже просто на грани. Почему не может быть всё хорошо? Почему, как только все стало нормальным, в жизнь снова врывается тихий ужас, запуская по телу дрожь от страха? Она только стала чувствовать себя нормально, радоваться жизни и дышать полной грудью, как реальность больно врывается в открытые окна острыми копьями, вонзаясь в уставшее тело и заставляя то истекать кровью. В голове путаница, а в душе пустота: он не пришёл на ужин, как обещал. Сара покорно ждала Вишню в их доме, игнорируя заявление шерифа, что О’Нил необходимо вернуться жить к отцу. Почему Вишня не вернулся? Неужели впервые за столько времени шериф действительно смог задержать его? Каждый раз Никсон только угрожал, что посадит дракона, но никогда дальше пустых слов это не заходило. Да и за что его сажать? Да, он не святой, но явно не тот главный преступник, за которым нужно охотиться долгое время. Какого черта тогда? Почему он пристал именно к нему? Что-то личное, да? Но что? Почему Вишня никогда не рассказывал..? В душе ураган, за окном почти полночь, а Вишни так и нет дома. До сих пор. Паника пробегает по телу противной дрожью, и Сара в очередной раз бросает взгляд на дверь, надеясь, что он вернётся в эту же секунду. Но он не вернулся ни тогда, ни через час, ни даже чёртовым утром. Зато, кажется, шерифу в доме Вишни понравилось… — Доброе утро, Сара, — говорит он издевательским тоном, нагло проходя в дом. — Вещи собрала? — Я никуда не поеду, — гневное выражение лица Сары выражает все эмоции к этому шерифу. Он просто кретин. Без объяснения. — Где Вишня? Почему Вы забрали его? — Он сидит за решёткой, Сара, — наглая ухмылка делает его лицо ещё противнее, и Сара пятится назад, ощущая неприятную дрожь. — И, поверь, в этот раз я его не отпущу. Собирай вещи, дом будет опечатан. Дом опечатан… Как обухом по голове. Как опечатан? На каких правах? В голове миллион мыслей, спутанных в огромный клубок. Боль, обида, непонимание и страх. Жуткий страх. — Но… как же я? — А что ты? Ты не должна жить здесь, поэтому ты сейчас же, — он значительно повышает тон, угрожающе склонив голову, — собираешься и возвращаешься домой. Я буду проверять, что ты живёшь с отцом. И не дай Бог, Сара, я хоть раз тебя там не увижу… Из глаз потекли слёзы, а руки задрожали так сильно, что Саре пришлось сложить их в замок на груди, чтобы не выдать своего состояния. Вернуться к отцу. Серьёзно? К нему? К тому, кто бесконечно пьёт, кричит, рушит дом? К тому самому, что называет свою дочь шлюхой и одаривает её пощёчинами? К тому отцу? А имеет ли он право вообще называться отцом? — Я не поеду… — дрожащим шёпотом говорит Сара и качает головой в разные стороны, роняя слёзы на ковёр. — Не вернусь к нему, нет. — Сара, — Никсон угрожающе выкрикивает, в два шага преодолевает расстояние до девушки и хватает ту за запястье. — Ты пойдёшь к отцу и будешь жить там, если не хочешь для своего благоверного ещё больше проблем, ясно тебе? — Вы не понимаете… Она выдернула руку и побежала в спальню, начиная судорожно доставать вещи из шкафа. Давно забытое чувство тревоги и непрекращающихся слёз снова поселилось в душе, заставляя сердце отбивать бешеный ритм в груди, больно ударяя по рёбрам. Сара плачет. Сильно плачет, слушая, как в гостиной ходит Никсон, стуча по полу своими грубыми ботинками. Как она вернётся к отцу, Сара не понимала. Она уже полгода не живёт с ним, а те редкие случайные встречи на улице никогда не заканчивались ничем хорошим. Как вернуться к нему? Может, обмануть Никсона и пожить у Стеф? Попросить помощи у Аарона, пожить у миссис Хилл… Сара вдруг поморщилась, понимая, что давно не заходила к той в гости, хотя раньше бывала у неё каждые несколько дней. «Нужно нарисовать ей что-нибудь», — подумала Сара, закидывая последние вещи в сумку. Сердце больно щемит, а предчувствие чего-то ужасного сдавливает виски до дикой боли. Унять дрожь у Сары так и не вышло, а когда она вышла в гостиную и заметила Никсона, разглядывающего стоящую на комоде фотографию Сары и Вишни, где они целовались в казино драконов, слёзы снова застелили глаза. Это невыносимо. Быть без него просто невыносимо. Она всегда знала, что он рядом. Даже когда парень уезжал в командировки или был на заданиях, она ощущала его поддержку и любовь. Но сейчас, когда он за решёткой и буквально связан по рукам и ногам, Сара ощущает только зияющую пустоту. Дикое ощущение вырванного куска сердца не покидает её. И от этого снова больно. — Собралась? — противная физиономия повернулась на звук, и Никсон растянулся в практически злобном оскале. — Да… — Учти, О’Нил, обмануть меня не выйдет. Если ты не будешь жить дома — я узнаю. И отвечать за это будет твой кудрявый. — Какая Вам разница? Сара действительно не понимала намерения Никсона. Отец что, заплатил ему кругленькую сумму за то, что он вернёт дочь домой? Вряд ли. Сара не нужна отцу так же, как он стал не нужен ей. Они чужие люди, по-настоящему чужие. Сара давно с этим смирилась и отпустила ситуацию, а теперь ей придётся вернуться туда? Это кажется каким-то бредом. Словно она спит, а всё происходящее просто страшный сон. Самый жуткий кошмар, в котором у Сары отбирают Вишню… — Ты школьница, Сара, и обязана жить с родителями. А я обязан это контролировать. — Почему же Вы не контролируете других школьников, а? — шипит Сара, проходя мимо Никсона к выходу. — Ах да, конечно, они ведь платят Вам за то, чтобы Вы вовремя могли притвориться тупым.

***

Сара стоит у порога дома, где она раньше жила с родителями, и не может двинуться с места. Ноги буквально приросли к земле, не давая девушке двинуться вперёд. Открывать дверь не хочется, возвращаться не хочется, но стоящий позади Сары шериф не дает ей право выбора. Сара не понимает, сколько бы ни пыталась разобраться в намерениях Никсона вернуть её к отцу. Это словно идея фикс для него. «Дети должны жить с родителями». А если ребёнок страдает от такой жизни? Спасибо, мистер Никсон, Вы очень ответственный шериф. Не пойти бы Вам в задницу? — Иди, Сара. Я жду, — говорит шериф, подталкивая Сару к двери. — Когда я могу прийти к Вишне? — резкий вопрос, заставший шерифа врасплох, заставил его пару раз моргнуть в непонимании и только потом начать соображать. Когда? Да вообще-то в любое время, пока его полноценно не посадили в тюрьму, но… Почему-то он не думал, что правильная, хорошая и милая девушка Сара будет проситься навестить преступника. — Когда хочешь. Но часто появляться там тебе не советую, — он обходит Сару, открывает перед ней дверь, не заглядывая в дом, и спешит удалиться к машине, бросив напоследок, что он следит за ней. — Это какая-то шутка… В нос сразу же ударяет жуткий запах алкоголя и сырости, вызывающий у Сары рвотный позыв. Девушка прикрывает рот и нос ладонью, стараясь не вдыхать эту вонь. Картина сейчас хуже, чем тогда, когда она уходила. Куча пустых бутылок, пятна на ковре от пролитого алкоголя и ещё черт знает от чего на стене… Упаковки от чипсов и пиццы, огромное количество каких-то непонятных бумажек и протухшая еда в тарелке. Ну, что-то похожее на еду. Было противно. Тошно, жутко. Полное ощущение того, что она не вернулась домой, а пришла на какую-то свалку. Отца в доме не было, и Сара облегченно выдыхает, потому что встречаться ещё и с ним сейчас не хочется вовсе. В комнате Сары отец ничего не трогал, кажется. Всё было ровно так же, как и до её отъезда, но… Больше здесь нет того уюта и ощущения полной безопасности. Есть только дикий страх и неприязнь к самому месту. Когда-то она пряталась в этой комнате от всех жизненных проблем, а сейчас она чувствует, что проблем от этой комнаты будет ещё больше. К вечеру, когда отец вернулся домой, Сара уже всё убрала. Жить в таком ужасе было просто невыносимо, и ей ничего не оставалось, кроме как вооружиться перчатками и, сдерживая рвотные позывы, убрать весь тот ужас, который натворил её отец. Отец не заметил её. Не заметил чистоты в доме. Он просто поплёлся в спальню и уснул, едва коснувшись головой подушки. Жуткое состояние отца заставило поморщиться словно от боли. Он спивается… Но что она может? Сара тихо вышла из дома и поплелась в участок, не веря, что идёт навещать Вишню в тюрьме… Она ждала, что он вернётся, буквально каждую секунду. Каждый шорох принимала за него, оборачивалась на каждый проезжающий мимо мотоцикл и машину, грустно вздыхая, когда понимала, что это не он…

***

— Можно? — Сара входит в кабинет шерифа, стараясь придать себе максимально дружелюбный вид, дабы он не выгнал её за излишне острый язык, а дал хотя бы несколько минут, чтобы увидеться с любимым. — Ну попробуй. Его хочется ударить. Сильно. Прямо взять биту Вишни и ударить со всей её девичьей силы по такому наглому лицу, выражающему только жуткое самодовольство. Он бесит. Наверное так сильно, как не бесил ещё никто за всю её недолгую жизнь. Даже Коул раздражал не так сильно, как этот работник полиции. «Идеальный» шериф. Идеальный для некоторых людей. Когда она подошла к камерам, сердце практически остановилось. Она не видела его целые сутки и даже боялась себе представить, сколько могла бы не видеть ещё. Он сидит в самой дальней камере и насвистывает себе под нос какую-то мелодию, лёжа на каком-то жутком подобии кровати. От одного вида этой жуткой камеры Саре захотелось разреветься, а потом упасть в объятия Вишни, прижаться к тёплой груди и слушать размеренный стук его сердца, успокаиваясь, но… — Вишня, — зовет она его дрожащим голосом, и парень тут же подскакивает к решётке, сплетая пальцы. — Прости, принцесса, я не вернулся к ужину, — он целует её в лоб, упираясь в холодную решётку, и громко вздыхает, когда слышит тихие всхлипывания Сары. Она давно не плакала, очень давно. И он радовался, что смог избавить её от вечных слёз и боли в жизни, но… Но сейчас она плачет из-за него. И от этого тошно. — Когда он отпустит тебя? Вишня, я вернулась к отцу, там… Господи, там просто ужасно, и я... Я боюсь попадаться к нему на глаза. — Он не отпустит меня, Сара. Прости, — Вишня опускает взгляд в пол, впервые испытывая такой сильный стыд. Он облажался. Сильно. — Но… но в смысле? — она тяжело дышит, прижимает ладони к голове, запуская дрожащие пальцы в волосы. — Ты ведь ничего такого не делал… Не делал ведь? — Сара делает пару шагов назад, боясь услышать что-то страшное. Если окажется, что он какой-нибудь маньяк-насильник, убийца или наркодилер, Сара просто умрёт. Тут же, на месте, ляжет и умрёт. Потому что если ещё и он её предал… Она просто этого не переживёт. — Нет, я… Сара. Когда-то давно я совершил ошибку, и теперь Никсон точно не отпустит меня. Да, я не святой, но я не преступник, Сара. Я занимаюсь всяким, но посадить меня он хочет не поэтому. Но вчера он мне сказал, что припомнит всё. Все дела драконов, пару мелких краж, разбой, драки… И тебя. Несовершеннолетнюю. — Что ты сделал, Вишня? Тогда, давно? Что за ошибку ты совершил, а? — Когда мне было двадцать лет, я переспал с его женой, Сара. И после этого она ушла от него, улетела жить в Калифорнию.

***

— Что мне делать? Сара сидит в кабинете у Аарона, согреваясь объятиями лучшей подруги Стеф. Мысли в голове путаются, а сердце болит с каждой секундой только сильнее. Она запуталась. Она практически сдалась, просто не понимая, чем может помочь. Никсон уже несколько лет точил зуб на Вишню, собирая на него дело. Он много чего приукрасил, добавил преступления, которые парень не совершал, и делал это настолько давно и четко, что буквально на днях был готов передать дело в суд. Абсурд. Просто какой-то бред. — Я поговорила с Дереком, Сара, — начинает Стеф, — он не рассказывал ничего отцу. Никсон сам следил за вами. — Да я догадалась. — Сара, слушай… — Аарон был убит не меньше девушки, крепко затягиваясь сигаретой и выпуская горький дым в потолок. — Никсон денег не берет, я пытался. Всем, кто выше, он заплатил сам, мечтая отомстить Вишне. Он действительно настроен решительно, готовился к этому несколько лет. Но в городе есть судья… Короче, она не берет взятки вообще ни от кого. Никсон наверняка уверен, что всего, что он собрал на Вишню, будет достаточно, чтобы судья приняла решение признать его во всём виновным. Сама понимаешь, слушать меня или кого-то из драконов она не будет. Только ты можешь поговорить с ней. Это единственный вариант в этой ситуации… Её зовут Диана. Я напишу адрес, где она работает. — Как принцесса…

***

Сара спускалась по лестнице, когда пьяный отец впервые за три дня заметил её, фокусируя хмельной взгляд на девушке около минуты. — Какого хрена ты здесь делаешь? «Я бы тоже хотела знать». — Живу вообще-то, — Сара натягивала кеды, когда отец подошёл сбоку и толкнул Сару так сильно, что она упала, ударившись щекой об комод. Жгучая боль заставила судорожно всхлипнуть и прижать ладонь к месту удара, поднимая глаза на сумасшедшего отца. — Ты что творишь? — Сара резко вскочила, пятясь к двери и стирая со щек слёзы. Скула саднит так сильно, что кружится голова и начинает немного тошнить. — Я спрашиваю, какого хрена ты здесь делаешь? — выкрикивает отец, прижимает Сару к двери и сжимает ей горло, перекрывая кислород. — Прибежала, да? Вспомнила, что у тебя отец есть? — Сара дрожит от страха, сбрасывает с себя руку мужчины и кидается за дверь, впечатываясь на выходе в чью-то грудь. Никсон приехал проверить, живёт ли Сара с отцом, когда она налетела на него, едва выйдя за порог, а потом подняла на него заплаканные глаза и хрипло прошептала: — Ненавижу тебя.

***

Мелкие противные капли дождя оседали на растрёпанных волосах Сары, заставляя те неприятно холодить кожу. Одежда мерзко липла к телу, отчего девушка обхватила себя дрожащими руками в бесполезной попытке согреться, пока выискивала тот адрес, что дал ей Аарон. Они продумали все варианты, и пойти к девушке по имени Диана, что является судьей в Сентфоре — самое глупое, но единственное решение. На рабочем месте девушки не оказалось. Милая секретарша, странно смотревшая на ссадину на лице Сары, сказала, что та вернётся через три дня, и только тогда с ней можно будет поговорить, предварительно записавшись на приём. Это бесит. Дико бесит и раздражает, а ещё больно бьет по всем внутренностям, когда Сара осознает абсурдность всей ситуации. Он не оставит Вишню в покое, потому что мечтает отомстить…