Вернуться домой. Любой ценой.

— Что за дрянь эта сфера?       Данте поднял полный удивления и недовольства взгляд, заставляя Вёрджила слегка напрячься. Неужели, какие-то побочные действия? — А что?       Старший слегка присел для удобства и пристально уставился на брата. Данте же замер, совершенно не двигаясь. В повисшей тишине Вёрджил без труда уловил громкое, тяжёлое и частое дыхание младшего. Наклонившись вперёд, он попытался дотянуться рукой до близнеца, однако тот мгновенно отмер и отпрянул, позволив лишь самым кончикам пальцев мазнуть по щеке. — Да ты горишь! — удивлённо констатировал факт Вёрджил, уставившись на собственную руку, будто она могла пояснить ему всё.       Повышенная температура для них абсолютная норма во время и после жарких боёв, после какой-нибудь бани — тоже. Но не в прохладной дыре, спустя несколько часов после хотя бы какой-то физической активности. Есть пара вариантов, однако они выглядят неприменимыми к нынешнему положению дел.       Отскочив назад, Данте так больше и не дёргался, а его дыхание также продолжало резать слух. Вёрджил недоумевающе смотрел на скрывшегося в темноте брата, стараясь понять, что не так. — Ты в порядке? — и, хотя, голос прозвучал без намёка на беспокойство, оно там было. — Да, — послышалось слегка хрипло, что предполагало истинность противоположного ответа. — Бро, пошли отсюда, а?       Вёрджилу показалось, что он уловил мольбу в глазах напротив. А это интересно. Старший подтянул ноги под себя, садясь на колени и придвигаясь ближе к Данте. В тесной пещерке иначе не получалось. — Не подходи! — Данте выставил руку перед собой, используя самые угрожающие интонации, которые только были ему доступны, привлекая интерес брата всё больше. — Пожалуйста, Вёрджил. Давай просто уйдем?       Он говорил твёрдо, но хрипло. — Что не так, Данте? — серьёзно поинтересовался старший. Появилась у него одна идейка… Презабавнейшая! — Я ж сказал, дерьмо твоя сфера! — спустя пару секунд раздалось из темноты. Голос был чисто Дантовский: весёлый, насмешливый. Будто всё и правда в норме. — И что же с ней не так?       Ответа не последовало, а младший просто приподнялся и пополз в сторону выхода, по пути расшвыривая «ветки» и прочий, в основном демонический, мусор, которым старший прикрыл пещеру снаружи, чтобы два тела в отключке не сильно в глаза бросались. — Данте! — Вёрджил крепко схватил близнеца за запястье, оттягивая от выхода. Что за фигня? Он зачем их спрятать пытался, спрашивается? — Стой! — Пусти! — младший нервно, но не слишком сильно дёрнул руку обратно, окидывая брата странным взглядом. — Данте, просто скажи, что не так, — выдыхая, собираясь с силами, спокойно произнёс старший. Наверняка его брат сейчас просто включил свой излюбленный режим дурачка и превращает в великую трагедию небольшие неприятности.       Данте медленно вздохнул, после чего немного успокоился и отодвинулся от входа. — Ну? В чём состоит проблема? — медленно спросил Вёрджил, всем своим видом показывая, что говорить с младшим сейчас можно только как с неразумным ребёнком. — Ну… — Данте слегка помялся. Из-за того, что он сбросил часть веток, в их тесном помещении стало чуточку светлее, и старший смог уловить лёгкий румянец.       Данте и румянец. Просто несовместимые вещи! Теперь даже Вёрджил немного напрягся. Ещё больше он насторожился, когда глаза напротив подёрнулись лёгкой пеленой, а чужая рука аккуратно потянулась к его лицу. Вёрджил даже не подумал отпрянуть, с неизменным лицом наблюдая за лёгким поглаживанием собственной щеки. Младший неуверенно смотрел на то же зрелище. Вдруг он снова дёрнулся и отнял руку, оставляя старшего в полном недоумении. — Да что случилось? — недовольно спросил Вёрджил, проходясь собственными пальцами по месту, где совсем недавно была чужая ладонь. — Вёрдж, слушай, я… — на секунду Данте вновь замялся, но быстро решил, что оттягивать момент бессмысленно, смело добавляя: — Эта чёртова сфера работает, как афродизиак!       На секунду в пещерке воцарилось молчание. Вёрджил всё прекрасно услышал и теперь не был уверен, что, собственно, ему делать с этой информацией? Нет, понятно, что проблема имелась, причём со всеми вытекающими из неё последствиями, но как её решать? Данте опустился на пол напротив Вёрджила, пристально глядя тому в глаза, будто надеясь на простое решение проблемы. А старший понятия не имел, что делать. — И что ты так на меня смотришь? — фыркнув, он отвернулся, недовольно глядя куда-то в сторону. — А как мне ещё смотреть, когда ты единственный человек в округе, а эта дрянь шпарит на полную? — ядовито протянул младший, продолжая сверлить близнеца странным взглядом.       Вёрджилу очень не понравился намек. Он недовольно нахмурился и уже было открыл рот, чтобы кинуть что-то оскорбительное, но быстро его закрыл. Всё-таки он сам виноват, что, долго не раздумывая, решил сразу же использовать сферу. Последствия могли быть самыми разными, так что можно смело утверждать, что всё сложилось очень и очень неплохо. В конце концов, братец же не тронулся умом и не помер на месте. А остальное всё поправимо. — Поэтому пошли отсюда быстрее. Если мы продолжим просто сидеть, то эффект вряд ли магическим образом исчезнет, — серьёзно заявил Данте. — Не выйдет.       Младший бросил вопросительный взгляд. — Я слишком вымотался. Это ты был в отключке всю дорогу, а мне пришлось тащиться самому, да ещё и тебя нести. Так что нет.       Показательно откидываясь назад, Вёрджил закрыл глаза. Вообще, он собирался как следует поспать, раз уж Данте очнулся. Да и кто знает, может, с отсутствием свидетелей и проблема разрешится сама собой?       Но младшего подобное не устраивало. Он недовольно зыркнул на брата, спокойно лежащего напротив. Назойливое возбуждение продолжало расти, но оно было лишь половиной беды. Данте кратко описал проблему, но не упомянул, что его так и тянет прикоснуться к старшему. Взять за руку, провести ладонью по шее, плечам, подкачанному животу. Ну не мог же он об этом сказать, правда? А всему виной долбанная сфера! Младший так и не определился, на что он злится больше: на неё или близнеца, отказавшегося внимать его просьбам.       На самом деле, ничего странного в подобном поведении нет, если вспомнить, что сфера была разделена пополам. Но Данте в момент её поглощения был не в том состоянии, чтобы запоминать такие подробности, а Вёрджил понятия не имел о втором виде воздействия, из-за чего просто не мог догадаться. На деле же, даже разрушенное, ядро пытается восстановиться. Пока часть его энергии находится в каждом из близнецов, оно так и будет стремиться к воссоединению. Это что-то вроде инстинкта для полуживых демонических созданий. На Вёрджила подобный вид влияния не возымел эффекта из-за своеобразной «закалки». Подобные сюрпризы на работе его организма никак не сказывались, игнорируемые самим его существом.       А вот бедному Данте не повезло. И с каждой секундой, когда жалкие поглощенные остатки сферы исчезают, они всё сильнее борются, повышая градус на несколько порядков. Конечно, шансов на восстановление ядра нет, но оно, как существо безмозглое и неживое, просто продолжит переть напролом.       Данте поймал себя на витании в облаках лишь когда обнаружил себя низко нависшим над Вёрджилом, недовольно прошивающим его ледяным взглядом. — И что ты, по-твоему, творишь? — изогнув одну бровь и скрестив руки на груди без капли агрессии спросил старший. — Бро, я… — оказавшись так близко, младший понял, что контроль над своими действиями он безвозвратно теряет. — Надо было идти, пока было не поздно.       Последнее предложение было сказано себе под нос, да и предназначалось оно только самому охотнику, но Вёрджил всё прекрасно слышал. Недовольно вздохнув, выпуская пар, старший закатил глаза. Ну да. Теперь его глупый братец будет разводить трагедию, потому что злостный демон втоптал в грязь его человечность, пробуждая в нём желание трахать всё, что движется. Или как там у него? Смешно, честное слово! — Господи, Данте, ты своей рукой пользоваться не умеешь? Или у тебя внезапно проснулось чувство стыда и такта? — устало спросил Вёрджил. Вот только таких эмоциональных проблем не хватало. — Я, безусловно, рад тому, что ты становишься похож на нормального, взрослого, адекватного человека, но в аду до такого никому нет дела. Будь добр, прибереги свои изменения до того обещанного тобой момента, когда мы выйдем отсюда. А пока дай мне поспать.       Но стоило старшему завершить свою гордую речь, как Данте впился в его губы. Вёрджил даже опешил, не подумав сомкнуть зубы, о чём быстро пожалел, встречаясь с чужим горячим языком. Злость быстро вспыхнула в груди, глаза сверкнули яростью. Старший одним резким движением оттолкнул тушку брата, инстинктивно прикрывая рот рукой. Он подтянул ноги под себя, отскакивая к самой стене. Нет, это далеко не первый его поцелуй, что б так резко реагировать, но он провёл года в аду, после которых подобное для него было минимум непривычно. — Что за хрень, Данте? — Ты сам сказал, что здесь никому нет до этого дела! А я ничего не могу поделать, — пожимая плечами, ответил Данте. Его глаза были подёрнуты лёгкой дымкой, не оставляя сомнений в природе его поведения. — То есть тебя уже даже не волнует, что ты лезешь к собственному брату? Мало того, ещё и близнецу? — Вёрджил ухмыльнулся, насмехаясь, надменно глядя в ответ. — Конечно, волнует. Но не то, чтобы моё мнение кто-то спрашивал. Даже собственное тело, — Данте, до этого ровно стоявший на коленях, снова наклонился вперёд, опираясь на одну руку, а вторую вновь протягивая к брату.       Вёрджил на секунду задумался, принимая абсолютно нейтральный вид, после чего, вынеся для себя что-то, снова изогнул губы в почти звериный оскал. Перехватив руку брата, потянувшуюся к его уху, он резко сел прямо, дёрнув младшего на себя. Данте, не сопротивляясь, повалился вперёд, утыкаясь подбородком в основание шеи, и нагло ухмыльнулся, глядя снизу вверх в глаза, так похожие на его собственные. Он слегка повёл бёдрами, внимательно следя за выражением чужого лица и его реакцией на недвусмысленно выпирающий бугорок. Вёрджил лишь сощурился, никак не выказав неодобрения, пробуждая в Данте тихий восторг. — Что ж, братец, — старший наклонился к самому уху, шёпотом пропевая слова. У охотника побежали мурашки по спине, но тот даже не дернулся, — если тебе так внезапно приспичило, я могу тебе немного подсобить с твоей, — смешок, — проблемой, но с одним условием…       Данте хмыкнул, подразумевая полную готовность вести переговоры. Вёрджил медленно отодвинулся, следующим движением плавно, но сильно, будто играя, толкнув младшего назад. Охотник успел выставить руки, предохраняя своё бренное тело от падения на землю. Белые брови недовольно нахмурились, но старший не обратил на это никакого внимания, подобно Данте, до этого нависая над братом и заглядывая в самую душу. Весьма неприятное чувство, надо сказать. Сразу холодок пробирает. — И? — всё ещё немного недовольный таким грубым обращением со своей великолепной тушей, хрипло спросил младший. — Все поводья будут у меня, — придвигаясь ещё ближе, выдыхая в самые губы и обдавая их легким ветерком, произнёс Вёрджил.       Данте вопросительно изогнул бровь. — Сверху быть хочешь, что ли? — он легко усмехнулся, тут же всерьёз задумываясь, а хочет ли того.       С одной стороны, как бы хорошо он ни держался, его кровь сейчас просто закипает, а голова работает всё хуже с каждой секундой, так что, даже если он не собирается заходить дальше обычной обоюдной (и почти не гейской) дрочки, вряд ли долбанная сфера оставит ему достаточно самоконтроля. Но с другой, лечь под мужика, тем более, собственного брата, ему всё ещё казалось довольно непривлекательной опцией.       Вёрджил, уже чётко для себя решивший, что, раз пошла такая пьянка, сегодня разгуляется, был не очень счастлив наблюдать такие серьёзные сомнения. Наклонившись к открытой сейчас шее, продолжая внимательно наблюдать за ходом чужих раздумий, он легко прикоснулся к ней губами, вновь расплываясь в улыбке, уловив едва заметную волну дрожи, пробежавшую по чужому телу. Бинго. У близнецов и чувствительные места одинаковые. Разве могло бы быть лучше?       Данте лишь предупреждающе посмотрел на брата, слегка толкая того всё ещё босой ногой в бок. Дайте человеку спокойно подумать. Вестись или не вестись? Вот в чём вопрос! Но не прошло и минуты, когда, не найдя более никаких аргументов против, Данте решил. Ну серьёзно, какие уж теперь предрассудки-то? К тому же, как Вёрдж и сказал, это ад. Здесь отжигай на полную, веселись, что ни вытвори — ничто не имеет значения. Почти так же, как во сне. Да и в конце концов. Во всём виноваты демоны!       Вёрджил точно уловил момент, когда решение было принято, и он даже не сомневался, какое именно. Он успел лишь слегка приподняться, когда Данте резко дёрнулся вперёд, точно впиваясь в губы жадным поцелуем. И ему даже говорить ничего не надо было, старший прекрасно читал по глазам. Скажем, это выражение значит что-то по типу «ты, конечно, можешь быть главным, но даже не рассчитывай, что я буду послушным пёсиком». Вёрджил усмехнулся, несильно кусая чужой слишком наглый язык и наваливаясь всем телом вперёд, заставляя брата опуститься на землю. — Ну, вот и славно.       Не собираясь медлить и отвлекаться на бесполезные ласки, Вёрджил сразу же потянулся к чужой ширинке.       Молния тихо скрипнула, а Данте шумно втянул воздух от долгожданного облегчения. Протянув руку, он одним движением сдёрнул с чужих плеч плотный плащ, открывая прекрасный вид на сильные руки. Младший даже облизнулся, совсем как кот. Очень довольный хитрый кот.       Вёрджил не стал оставлять джинсы на месте, быстро, но аккуратно, стаскивая и закидывая их в противоположную от отвратительного кровавого комка сторону. Они и так все перепачканные, не хотелось бы делать всё ещё хуже. Данте тем временем впился зубами в его правое плечо, совершенно не стесняясь своих совсем не человеческих клыков. Не упускать же такой шанс? Только их регенерация и способна вынести подобные укусы. Вёрджил, окончательно скинув собственный плащ, в ответ слегка сжал зубами кадык, выпивая слабый стон. Данте своего голоса никогда не стеснялся и начинать сейчас совершенно не планировал, что безусловно нравилось старшему. Сжав на секунду челюсти чуть сильнее, Вёрджил быстро их разжал, проходясь языком по чуть покрасневшей коже. Данте в реакции не отказывал.       Пока Вёрджил избавлялся от чужой кофты, охотник, потянув язычок молнии, одним движением расстегнул жилетку брата, и, не снимая, потянулся к его ширинке. Прежде чем схватиться за язычок, он пару раз легко провёл по ней пальцами, с хитрой улыбкой находя там стояк, сравнимый с его собственным. А ведь из них двоих под влиянием всяких непонятных веществ оказался только он. Уши тут же уловили тихий рык, на который Данте просто не мог не ответить таким же, но более мягким урчанием, а затем руки на плечах просто вдавили его в землю, заставляя обратить взгляд на партнёра.       Глаза горят, губы чуть более розовые, чем обычно, складка между бровями, наконец, разглажена. Ну не чудо ли он? Данте не прекращал лыбиться, то и дело перескакивая с искренней открытой улыбки на ухмылку или даже оскал. В какой-то момент Вёрджил совершенно неожиданно наклонился, чтобы поцеловать его первым. Спустя пару мгновений искреннего изумления, младший прикрыл глаза, чтобы просто насладиться моментом. Вряд ли в будущем ему удастся урвать хотя бы ещё парочку подобных. Поцелуй получился долгим и на удивление нежным. Таким, что, не шуми у Данте в ушах кровь и не сдерживайся он из последних сил, никогда бы не захотел прерывать его. Но увы.       Когда старший, наконец, слегка отстранился, охотник широко распахнул глаза, ловя своим взглядом чужой. Глядя на это лицо, ему было до жути интересно, так ли прекрасно выглядит он сам? Хотя они и близнецы, он с трудом мог поверить, что сам мог когда-нибудь выглядеть так потрясающе. Но всё это не для нынешнего момента. Может, где-нибудь в другой вселенной, где они не оба мужики, не родственники или, на худой конец, не близнецы. А пока надо просто…       Не отводя взгляда, Данте вновь потянулся к ширинке брата, на этот раз просто расстегивая её, и, не стаскивая брюки, обхватывая чужой член через ткань трусов. Глаза напротив чуть потемнели от одного лишь прикосновения, но на этом всё. Данте был очень недоволен тем, что старший не собирается позволять себе звуков помимо тихого рычания. Он сильнее сжал ладонь, так и добиваясь тихого шипения, но тут же едва не взвыл сам: острые клыки въелись в плечо, не просто кусая, а сжимая и яростно терзая бедную плоть. — Осторожнее, Данте, — хищно прошипел Вёрджил, слизывая быстро побежавшие по коже дорожки горячей крови.       Младший не ответил, наслаждаясь противоречивыми ощущения горящей, уже начавшей затягиваться, раны и проходящегося по коже языка. Он аккуратно провёл рукой по чужому члену, касаясь лишь самыми кончиками пальцев, ощущая слабую дрожь наслаждения. Но стоило ему потянуться к резинке трусов, горячие руки остановили его, ловя по очереди каждое запястье и заводя за голову. Данте не стал сопротивляться, но не кинуть недовольный взгляд не мог. Вёрджилу было откровенно плевать на него. Он перехватил обе руки брата своей. Вёрджил совершенно не был против подобной самодеятельности, но не сейчас. Всё-таки вряд ли его излишне человечный братец имел много опыта. Особенно с кем-то покрепче человека. А желания доводить всё до того состояния, когда самоконтроль трещал бы по швам, не наблюдалось. — Приготовься, братец. Раз уж ты полез первым и даже согласился на мои условия, я тебя жалеть не стану.       Второй рукой Вёрджил быстро стянул чужие трусы, высвобождая колом стоящий член и улавливая слабый стон. Наконец-то.       Пару раз размашисто проведя рукой от самого основания до головки, он убрал руку, Наблюдая за тем, как Данте потянулся вперёд, что-то недовольно бурча. Вёрджил аккуратно отпустил запястья, взглядом предупреждая, чтобы младший не смел дёргаться. С силой надавив на челюсть, он заставил его приоткрыть рот, сразу же проталкивая туда свои пальцы. Данте прошелся по ним языком, внимательно следя за постоянно меняющимся выражением лица напротив.       Не отрываясь от зрелища, Вёрджил опустил вторую руку, чтобы слегка сдавить головку члена. Младший тут же отозвался приглушённым пальцами стоном. Зажав двумя пальцами язык, он слегка потянул его, заставляя открыть рот. Зрелище действительно было завораживающим: мокрые пальцы и тянущаяся от них до самого языка ниточка слюны. Вёрджил наклонился, резко втягивая близнеца в новый поцелуй, одновременно скользя пальцами к ягодицам, второй рукой слегка толкая колени, заставляя расставить ноги пошире. Данте шумно вздохнул, всё ещё немного колеблясь, но чётко понимая, что пути назад уже нет. Да и с каждой секундой продолжать держаться, не превращаясь в кровожадного зверя или похотливую сучку, становилось всё труднее. Ебаное ядро! Никакой от него пользы.       Мокрые пальцы без особого труда проникли внутрь, вызывая легкий дискомфорт, но не принося никакой боли. На секунду Данте даже испугался, но быстро подавил всю эту чушь. Он взрослый полудемон, его болевой порог просто охереть какой высокий, а регенерация вообще просто чудо. Так о чём он волнуется? — Расслабься, — прерывая затянувшийся поцелуй, томно прошептал Вёрджил, проталкивая оба пальца глубже.       Не было смысла слишком затягивать с подготовкой, они действительно не люди. Но наносить вреда тоже не хотелось. Данте недовольно поморщился, слегка отпуская напряженные мышцы, закидывая руки брату на шею и слегка приподнимаясь. Вёрджил легко прикоснулся губами к его предплечью, медленно разводя внутри пальцы в стороны. Решив, что ощущения достаточно неприятные, он неожиданно крепко провел рукой по стволу, заставляя младшего вздрогнуть.       Вёрджил ухмыльнулся самому себе. Он не мог нарадоваться раскрепощённости близнеца. Яркая реакция чуть ли не на каждое его действие заставляла что-то внутри довольно рычать, протягиваясь за добавкой. Он принялся медленно, но сильно водить рукой, заставляя Данте напрочь забыть о неприятных ощущениях в заднице. Он даже не заметил, когда пальцев стало три, кровь шумела в ушах слишком громко, а воздействие сферы достигло своего максимума, заставляя, наконец, потерять возможность нормально мыслить. А старший в это время уже успел найти кое-что интересное.       Внезапная дрожь пробила всё тело, заставляя сильно выгнуться, потеряв возможность дышать. Вёрджил жадно пожирал глазами трясущегося брата, продолжая гладить и надавливать на мелкий бугорок, заставляя того просто потеряться в ощущениях. Данте с силой схватил его руку, резко дергая, смотря прямо в душу своим пронзительным просящим взглядом, совершенно потерянным и лишившемся осмыслённости. Просто чудо. Вёрджил облизнулся, обводя простату последний раз, наслаждаясь остатками шоу и вынимая пальцы.       Сбросив свои штаны, он одним движением стянул плотно прилегающие трусы. Его стояк уже давно ныл, но самоконтроль — главное сокровище старшего. Данте довольно быстро отдышался, ведя борьбу с своим собственным телом за право управления. Мысли путались, принимали самые разные размытые и непонятные образы. Но с потерей сводящего с ума удовольствия, он смог их немного собрать, возвращая способность осознавать происходящее.       Вёрджил не стал церемониться, медленно, но уверенно входя в плохо растянутое отверстие. Данте не издал ни звука, в отместку за неприятные ощущения кусая сбоку за шею брата, оставляя глубокие следы от зубов. Старший проигнорировал это, прикрывая глаза от наслаждения. Ни один человек или демон никогда не сможет стать хотя бы в половину столь великолепным. Данте едва не хныкнул, во время задерживая дыхание, когда головка с нажимом проехалась по чувствительной точке. Прошедшая по чужому телу дрожь отдалась ещё более приятной волной, Вёрджил наклонился к самому уху, тяжело и шумно дыша, слегка прикусывая и оттягивая мочку, а Данте протяжно застонал, сжимая ладони за спиной брата.       Войдя до конца, старший замер на несколько секунд, давая небольшую передышку, после чего, несильно толкнувшись вперед, качнул бёдрами, выходя на половину и резко вбиваясь до упора. В первый раз Данте нашёл в этом мало приятного, но когда, выйдя почти до конца, Вёрджил вновь двинулся, проезжаясь по простате, его мнение резко изменилось. Старший взял неторопливый темп, отдаваясь глубоким и резким толчкам, то и дело громко утробно рыча, заставляя близнеца издавать такие же громкие похабные звуки, выгибаться всем телом, напрягаясь до предела, и полностью, забывая даже дышать, теряться в мыслях и ощущениях.       Виновата ли во всём этом сфера? Если да, то почему и Вёрджил поддался? А если нет, то могут ли они утверждать, что сами знают себя? О, Данте в этом скоро разберётся. Просто не сможет иначе, без своих ответов.