Самоугонщики

      Всё здесь привлекало его внимание — очень уж непохоже это было на лабораторию DEX компании. Конечно, в его память уже были заложены все эти образы: «земля», «палатка», «штурмовая винтовка», «ефрейтор», но до сих пор они так и были образами. Теоретическими знаниями. А сейчас всё это было прямо здесь, настоящее и его даже можно было потрогать — за исключением ефрейтора, хотя и на этот счёт имелся ряд условий. Из-за этого где то в глубине возникала помеха, заставляющая уделять всему ещё больше внимания, но почему то совершенно не регистрирующаяся при диагностике системы.       Тогда он ещё не знал, что это называется любопытством. Просто стоял неподвижно в шеренге собратьев рядом с доставившим их транспортным средством (называется «грузовой флаер») и изучал окружающую местность, не вслушиваясь в разговор рядом.        - А это что за дохляк?        - Это? Хочешь прикол? У них там что-то не срослось по срокам и вместо нескольких DЕХ'ов в последнюю партию засунули Bond-ов. Их быстренько распихали в разные подразделения, вот и нам один достался.        - Да нафига? Толку-то от него на передовой.        - Ладно тебе, кибер и есть кибер. Прошивку от DЕХ'а ему поставили, так что делать будет всё что и нужно. Да ещё вроде уверяли, что у этой партии чип какой-то особый, из новой серии.        - Так это «семёрка», что ли?        - Не, «шестёрка» как и другие. Просто попрокачаннее чуток…        - Всё равно дохлый какой-то. Лишь бы нам не достался.        - А я вот знаешь что подумал? Надо его на обкатку сразу взять в заварушку погорячее.        - Совсем сдурел? Чтобы нас из-за него грохнули?        - Да что ты дрейфишь как салага? Здесь смотри какой расклад — если он уцелеет, значит годится не хуже DЕХ'а. А вот если накроется — можем подать жалобу на то, что нам подсунули негодную для реального боя модель. Начальство оценит, уж поверь. Им только повод нужен, чтобы лишний раз с компании ещё одну уступку стрясти. И нас не забудут…        -Ну, так то да…       Перепрошитый Bond зафиксировал беседу, но не обратил на неё никакого внимания.       Шестьдесят семь часов спустя он принял участие в первом сражении. И вышел, точнее — выполз из неё со сломанной ногой и сквозной раной в левой части брюшины. "Этот легко отделался",- сказал врач и был прав — повреждения остальных оказались обширнее и фатальнее. Потери личного состава по итогам превысили восемьдесят процентов. У врага тоже были киборги, и в схватке программы против программы боевой опыт практически вчистую обошёл численный перевес. Повреждения были обработаны, он получил двойную порцию кормосмеси для более эффективного восполнения энергии и, вытянувшись во весь рост на отведённом спальном месте, отключил все системы кроме базовых, задав прерогативу ускоренной регенерации.       Точнее — попытался это сделать.       Невзирая на все попытки отключить её, в мозгу, минуя внутренний экран, раз за разом прокручивалась одна и та же сцена. Когда он, укрывшись от шквального огня за обломком скалы, сканировал упавшего рядом собрата. Данные указывали, что тело получило неисправимые повреждения, функциональность падала с каждой минутой, и только процессор ещё пытался сквозь учащающиеся сбои как-то взять под контроль ситуацию. В этот момент он и сам обнаружил у себя сбой, никак не связанный с личными повреждениями. В отличие от прошлого раза этот сбой являлся ощутимой помехой, мешая работе программы и заставляя вместо поиска эффективного решения ситуации продолжать отслеживать затухающий сигнал испорченного DЕХ'а, не прекращая попытки уловить его даже после того, как тот окончательно пропал.       В базе данных киборга имелась подробная информация о прекращении функционирования различных форм живой, модифицированной и роботизированной материи, а так же многочисленных способах ускорения этого процесса. И, тем не менее, отсутствовала важная информация — что происходило с материей дальше? Утверждение, что за уничтожением не следует ничего ставило в тупик — существование этого самого «ничего» противоречило логике и усиляло частоту и интенсивность сбоев. Одно было понятно - то, что следовало за прекращением жизнедеятельности, было неизвестным и непредсказуемым, а значит, могло представлять опасность и этого следовало избегать. Любой ценой.       Полученный вывод шёл вразрез с частью установок программы, но найти способ частично обойти это противоречие оказалось проще. В основу своего выживания киборг поставил стратегию тщательной подготовки и планирования, скрупулёзно просчитывая каждый вариант развития событий и выбирая максимально безопасные. И это увенчалось успехом — вернувшись к активной эксплуатации он успешно завершал каждую новую миссию невредимым или с минимальными возможными повреждениями. Прерогатива эффективности позволяла отчасти корректировать выполнение приказов, кроме наиболее прямо и чётко сформулированных.       Подобное поведение не могло остаться незамеченным и было закономерно принято людьми за сбой, однако поверхностная диагностика программы не находила нарушений, а возвращать рабочую, пусть и сбоящую боевую единицу с линии фронта в DEX лабораторию не позволил человеческий фактор. Киборг ещё не совсем понимал как тот работает и это была погрешность, которую не удавалось просчитать — а это в свою очередь представляло из себя новую угрозу. Тем временем присвоенное ему имя сменилось с изначального «Мелкий» на «Глюк», а вскоре после замечания одного из солдат «Не знал бы, что кибер не может трусить — решил бы, что он просто дрейфит, по сто раз всё проверяет и шарахается, прямо как девственница у Матушки Крольчихи» — на окончательное «Трус».       Способом увеличить эффективность поставленной задачи могло стать появление напарника. Уступающие по возможностям люди для этого не годились, а собратья по процессору, как оказалось, были не способны воспринять даже основные положения концепции. Большее чего от них удавалось добиться — внесения дополнительных тактических схем и решений, позволяющих более успешно синхронизироваться в бою. И тем сильнее оказался эффект, когда в ответ на очередной модифицированный запрос он получил совсем неуставное: «Привет! Как оно здесь у вас?»