Вопль

В тёмном-тёмном лесу, всего в паре милях от города, на самом берегу озера стоит огромный заброшенный особняк. Стоит он там уже лет сто, а может и двести. Никто не подходит к нему ближе, чем на 300 метров: старики говорят, что в нём живёт нечисть. Особенно сильно она бушует в полнолуние: в такие ночи можно услышать отдалённое гоготание, шум призрачного пиршества, всплески воды и музыку. Именно такие легенды ходили по городу Х. Вы в них верите? Я, если честно, тоже не особо. В эпоху цифрового телевидения многое можно объяснить без упоминания потусторонних сил. Музыка в ночном воздухе распространяется далеко, также как и шум воды, и гоготание – живописные места вокруг города привлекают множество туристов круглый год. Так что удивляться посторонним звукам среди ночи не стоит. Хотя сам особняк навевает не самые приятные мысли. Снаружи он обшарпанный, немного покосившийся, крыша протекает в некоторых местах и пара-тройка стёкол выбита. Некогда представитель роскоши и изысканного вкуса - теперь просто местная легенда. Внутри же никто не был последние лет 80 точно. Дверь давно вросла в порог, так что даже если кто-то и пытался её открыть, вряд ли это увенчалось успехом. Этакое местное проклятие. *** Минги медленно открывает глаза и смотрит в потолок. Минуту, две… постепенно к нему начинают приходить более-менее приведённые в порядок и адекватные мысли. Он вспоминает вчерашний вечер (комната заполнена сероватым светом, а значит сейчас уже день – выводы Минги не лишены логики, хотя, кто знает, кто знает), и резко поднимается на кровати: его же сбила машина! Голова от резкого подъёма сжимается и приходится зажмурить глаза. Когда он их открывает, первое, что он видит – огромный камин прямо напротив, внутри которого сухо потрескивают угли. Дальше он переводит глаза на непомерно большую кровать, на которой сидит. Огромная, с балдахином – вот почему потолок выглядел так… необычно. Он оглядывается и видит стол и кресло около окна, раковину в углу комнаты, огромные часы и непонятную картину над камином, - всё в готико-викторианском стиле, идеальном порядке, аккуратном виде. Нигде ни пылинки, и смотреть на это… приятно? Минги приятно. На краю кровати лежит стопка одежды, причём явно не его. А сам парень сидит, и пытается понять, что же произошло с ним. Он отчётливо помнит, как попрощался с начальником и вышел с работы. Пропустил свой автобус, раскрыл зонт и бодро потопал вниз по улице – внезапно появилось настроение прогуляться под дождём. А после этого… визг тормозов и страшный удар. И пустота. Минги прислушивается: дождь постукивает за окном, выбивая по стеклу какой-то неведомый мотив. А потом встаёт с кровати: самое странное, что тело не болит. То есть абсолютно не болит. Может, машина ему приснилась? Ладно, всё это встаёт на второй план, когда Сон понимает, что он не знает, где он. Комната большая и красивая, но что-то не даёт ему покоя. Он подходит к окну и пытается сквозь пелену дождя разглядеть хоть что-нибудь. Понять, где именно он находится. Сквозь серые капли он всматривается в лес, берег и город, до которого мили две, не больше. Такой родной город, что Минги даже улыбается: вон знакомый комплекс многоэтажек, а вон и шпиль ратуши, интересно, сколько веков она там уже стоит? Но, если он так прекрасно видит город, то, получается, сейчас он… - Чёрт. Чёртов про’клятый дом. Неизведанная легенда в радиусе ближайших километров триста. Каким же, блин, ветром его сюда занесло?! Не то чтобы Минги верил во все местные легенды, связанные с этим местом. Нет, он предпочитал всё объяснять с логической точки зрения. Однако, как можно что-либо объяснить логически, если дом, что стоит заброшенным уже лет двести, внутри в идеальном порядке, без признаков разрушения, тёплый и аккуратный? Нет, сейчас Минги отказывается вообще что-либо объяснять. На часах 4:18. Учитывая погоду, можно твёрдо заявить, что ещё час – полтора, и стемнеет окончательно. Минги делает пару кругов по комнате, подмечая и запоминая каждую, даже самую мелкую, деталь – так сказать, рабочая привычка, и подходит к стопке одежды. Сидеть в комнате не хочется: да в принципе просто сидеть нет особого желания. Поэтому Минги ничего не остаётся, как натянуть чёрные штаны, услужливо оставленные кем-то, залезть в серое худи (откуда в викторианском особняке современная одежда, он предпочитает не думать, всё равно не поймёт) и осторожно выглянуть за дверь. За дверью, вопреки ожиданиям, оказывается обычный коридор: череда закрытых дверей, картины по стенам, окно в одном конце и лестница в другом, а не горы кровавых трупов, крыс, змей и кучки летающих призраков – или какие ещё напасти обычно приписывают этому дому? К монотонному звуку дождя примешивается какой-то лёгкий шум, похожий на музыку. Стоп, музыку? - скажете вы. Вы, наверное, не понимаете ничего. Могу вас уверить – Минги тоже. Но я, к сожалению, не могу объяснить вам, что происходит, по одной простой причине – я и сама не знаю. Поэтому, боюсь, всё, что мы с вами сейчас можем – это наблюдать, как Минги тихими натренированными шагами направляется к лестнице в левом, по отношению к его комнате, конце коридора. Лестница красивая и в хорошем состоянии – Минги замечает это автоматически, так что даже не придаёт значения, но запоминает все детали – может пригодиться. Витиеватые перила, окно с видом на озеро между двумя пролётами и белоснежный ковёр выглядят как-то даже по-домашнему, что успокаивающе действует на Минги. Музыка становится немного громче, и Сон напрягается: значит, он тут не один. Первые мысли, что приходят на автомате – призраки, но он тут же их отгоняет: не в этот раз. Он не будет делать поспешных выводов, это может плохо кончиться. Сейчас он стоит на первом этаже в каком-то большом зале: здесь темнее, чем наверху, но чётко видно, что всё выполнено в синих тонах и отделано металлом, отдалённо напоминающим чернёное серебро. Богато и красиво. Звуки раздаются с левой стороны, куда Минги и направляется: выбора у него нет. Пройдя ещё какую-то комнату, он останавливается перед приоткрытой дверью, из которой струится мягкий свет. Самое страшное – это находиться в неведении. Это чувство сродни чувству страха, но если чаще всего страх принимает какую-то определённую форму, неведение – страх перед неизвестностью – поглощает изнутри более жестоко, чем все рациональные страхи вместе взятые. Поэтому Минги понимает, что чем дольше он стоит тут – тем страшнее ему будет: пока не войдёт - не узнает, что его ждёт за этой резной дверью. «Всё, собрал волю в кулак, ты ж следователь, нет ничего, что может тебе впрямую навредить, и чего ты не сможешь разгадать или предотвратить» - с этими мыслями Минги немного резковато толкает дверь. Заходит и застывает на пороге. - Хоба, нашего полку прибыло! – На него устремляется сразу несколько пар глаз, а самому Минги хватает слов только на фразу: - Я что, умер и попал в ад?