Ледяная дева

      Эта история произошла с юношей по имени Хару. Просто Хару. Фамилии у него не было, как и семьи. Хару не помнил и не знал о них ничего. Вырос в детдоме, а когда стал старше, начал работать вместе с другими такими же сиротами как и он, в горе. То было крепостное время. Людей без имени и прошлого брали в рабство и заставляли работать, платя за это едой и крышей над головой.       Хару было пятнадцать, когда он начал работать. Его дело заключалось в том, чтобы добывать кристаллы. Да не простые, а магические. У каждого кристалла свои особенности. Одни исцеляют, другие дают ту или иную магию, третьи служат оберегами. Уж чего не знаю, того не знаю. Выдумывать не согласна. Дело, сказывают, так было.       Большая темная шахта. Длинный подземный коридор, посреди которого, у каждой стены, стоит один-два человека, мал да стар. Они взмахивают своими кирками и ударяют ими по черной каменной стене и из нее сыпется камень, или, если повезет, кристалл. То были молодые люди и старики. Самому младшему из них пятнадцать. Его легко узнать по серебристым, собранным в короткий хвост, волосам, и синим глазам. Одет, как и все остальные, в рабочие штаны и майку. Бледное лицо, худое телосложение — все это плоды его нелегкой работы, в частности, приказчика. Несмотря на свой юный возраст, парнишка был очень силен и быстро работал киркой, помогая товарищу — сгибающемуся под тяжестью собственного возраста бородатому старику. Одним словом, изробленный. Морщинистое лицо будто зеленью подернулось. Ему стоило больших трудов поднять свою кирку, не то, что нанести ей удар по стене. Но кого это тогда волновало. Уж точно не приказчика. То был невысокий, коренастый мужчина с усами, в руке которого всегда была плетка.       Приказчик из собак собака. Придумал новую моду — заставить всех работать не наверху, как всегда было, а в шахте. Как говорится, забой не деревня, где народ всегда кучей. Набрал себе обережных и ходит довольный. Сам рыкало-зыкало впереди, а за ним братцы-хватцы, готовые в случае чего приструнить особо наглых, да храбрых.       Неожиданно работающий рядом с Хару старик упал на колени и хрипло закашлялся, привлекая внимание не только бросившегося ему на помощь паренька, но и нахмурившегося приказчика. Парнишка присел рядом со стариком, и, помог встать, хлопая по спине и обеспокоенно спрашивая о самочувствии.       Старик с трудом, но все же смог улыбнуться, смотря на мальчика с благодарностью. Тут рядом с ними появился приказчик.       Ох и лютой был. Хлебом не корми, дай из кого-нибудь дух плетью выбить, да над человеком погалиться. Садист, одним словом.       Хару понял, что сейчас будет и закрыл собой старика, смело и решительно смотря в глаза приказчику. Тот молча оттолкнул мальчика в сторону, взмахнул кнутом и несколько раз ударил им лежащего на животе старика. Рубашка на его спине окрасилась в алый. Парнишка сжал кулаки, с ненавистью смотря на приказчика. Едва сделал шаг, как его схватили сзади за плечи. Он начал дергаться, пытаясь вырваться из рук, но держащие его рабочие лишь покачали головами, мол, тебе же хуже будет. Забьют до смерти и ничем уже не поможешь. Все, что им оставалось — так это молиться о том, чтобы приказчик скорей успокоился и отпустил несчастного старика. Наконец его садистское желание было удовлетворено и он прекратил избиение. Хару подошел к нему, и, перекинув через свое плечо руку, помог старику встать. Свободной провел по мокрому лбу, убирая серебристые пряди. — «Вот бы этого приказчика завалило в забое камнями. Почему мы не можем собраться все вместе и прогнать его? Нас больше чем его свита, у нас есть оружие, а также желание стать свободными. Так почему же?»       Вскоре эта мысль исчезла также быстро, как появилась. Он ненавидел эту работу, но она давала ему кров, еду и питье. Стань он свободным, мигом лишиться всего этого. Ведь у него нет ни семьи, ни друзей, ни дома. Он один на этом белом свете. Никому не нужный, безродный сирота. Услышав краем уха, как кого-то вновь бьют кнутом, он тихо вздохнул, и, стараясь не смотреть в ту сторону, продолжил свою работу, мысленно коря себя за беспомощность. Но что поделаешь. Оставалось лишь сжать зубы и молча терпеть.

***

      Когда тележка наполнилась собранными ими кристаллами до краев, им, избитому старику и Хару, велели отвезти ее в определенное место. Это задание было для них своего рода отдыхом, ведь они наконец-то могли выйти из шахты на свет божий, подышать свежим воздухом и даже помочь друг другу с полученными от приказчика ранами. Была середина лета. Жарко — страсть. В лесу хорошо. Пташки поют-радуются, от земли воспарение, дух легкий. Их, слышь-ко, и разморило. Дошли до нужного места, высыпали из тележки кристаллы, после легли на траву под рябиной, решив немного передохнуть. — Разбудишь, когда время придет, — попросил старик мальчика, на что тот кивнул, садясь вместе с ним на траву и откидываясь на спину. Старик прокашлялся еще несколько раз, повернулся на бок и захрапел. Хару молча смотрел на его спину, не в силах отвести взгляд, чувствуя боль и сострадание к бедному старику. Рубашка в этом месте уже успела насквозь пропитаться кровью. К счастью, он успел перевязать ему раны, так что самое страшное было уже позади. Положив голову на траву и убрав за нее руки, он решил последовать примеру товарища и тоже немного вздремнуть. До вечера еще далеко, так почему бы не воспользоваться столь редкой возможностью. Закрыл глаза и начал погружаться в царство Морфея.       Внезапно сквозь пелену накрывающего его разум сна он ощутил несильный, но ощутимый толчок в бок. Он резко сел, оглянулся, да так и замер, широко распахнув глаза.