Приторно-сладко и немного перца

— Доброе утро, Принцесса, — раздаётся из трубки его веселый голос, и Маринетт, лохматая, с дергающимся глазом, зевает: — Оно было бы добрым, если б ты не разбудил меня так внезапно, любимый. Адриан, ты кот или жаворонок? Зачем ты решил встать в семь утра… в воскресенье? — Режим нельзя сбивать, Миледи, — объясняет Нуар, удивительно счастливый для человека, подскочившего в такую рань. — У меня режима нет, — хмыкает Дюпен-Чен, потирая невольно закрывшийся правый глаз, и проницательно вопрошает: — По крышам скачешь? — Утренняя пробежка, дорогая… ну хорошо, по крышам, да. В конце концов, я герой, могу себе позволить… — Смотри не свались на головы парижанам, Котенок… а я еще посплю, ладно? — Ладно, ладно. Только помяуни, что я жду тебя сегодня… — В полдень у Эйфелевой, милый. — А еще, пожалуйста, не забывай, что я люблю тебя сильнее, — лукаво протягивает Адриан Агрест. — Как можно забыть то, что правдой не является? Глупый Кот, я… Возразить Леди Баг не успевает: победно рассмеявшись, парень сбрасывает вызов. — Опять двадцать пять, — нарочито тяжело вздыхает Маринетт, а Тикки хихикает: — Не двадцать пять. Он с тобой уже в миллионный раз спорит. — Точно! — девушка кивает, ложится обратно на кровать — и, больше не сдерживая широкую улыбку, бережно прикладывает телефон к груди.

***

Начало их отношений можно смело назвать необычным: узнав личность напарника, Леди Баг впала в депрессию. Мания, вызванная Адрианом, мгновенно улетучилась; осталась только почти сестринская любовь к Коту. Маринетт несколько дней ходила, словно в тумане, не понимая, как умудрилась втюриться в человека, который забавы ради прикрепял ей на спину записку «Осторожно, заводится с пол-оборота» и разгуливал по городу с молочными усами? Адриан, конечно, переживал, что дама сердца не выходит на патрули и шарахается от него, как от зачумленного, в школе, прикрываясь бойкой Альей. Отправлял ей какие-то письма (благо, через офигевшего Нино, а не посредством почтового голубя), такие же пафосные, как послания любовников в 19 веке, звонил по десять раз в день (безрезультатно), скрёбся когтями в закрытую дверцу балкона ее комнаты (Леди, испуганно выпучив глаза, закрывалась шторами, не в силах видеть жалобно мяукающего чтоб-его-Нуара. А Кот умудрялся царапать на стекле сердечко с буквой М в центре). Потом Маринетт (вразумея голосу своей квами) вдруг решилась заглянуть своему страху в глаза. В зелёные хитрющие глаза, если точнее. Заглянула… и разрыдалась. Адриан был растерян. Он решительно не понимал, почему дрожит эта прекрасная, бесконечно им любимая девушка. Почему она плачет именно в его объятиях. — Небо сегодня красивое, — пролепетал он тогда, беспомощно взирая на звезды. — Ага, — буркнула Маринетт ему в плечо, не желая поднимать взгляд. — Можно тебя поцеловать? — выдал Адриан прежде, чем прикусил язык. Маринетт вскинула голову, ахнув. Зареванная, с потекшей тушью, с раскрасневшимся лицом… да уж, не так она хотела предстать на первом свидании. Но, кажется, Адриан любовался ею даже сейчас. — Моя Леди, я сделал что-то не то? — Не смеши меня, как ты можешь сделать что-то не то? — усмехнулась сквозь слезы девушка. — Дело во мне. Я запуталась. К Адриану Агресту я всегда испытывала страсть, а вот к Коту… к своему лучшему другу, к младшему брату… — Эй, почему младшему? — Брось, Котик, я всегда была за старшую! — Адриан захохотал, а Дюпен-Чен продолжила: — … а к Нуару испытывать подобное я считала чем-то неправильным. Даже кощунственным. Для меня целовать Нуара — это все равно, что… ну, не знаю, целовать взасос Алью? — Я бы на это посмотрел, — ухмыльнулся Кот так, как не умел никто больше, и Маринетт отчаянно заморгала. — Глупый Ко… Ад-ри-ан! Никак не привыкну, что вы двое — один человек. Я… так плохо знала тебя… знаю… а думала, что люблю. Мне очень страшно, понимаешь? Агрест-младший одарил Леди таким внимательным взором, что у нее не бабочки — большущие ласточки затрепетали в животе. И слезы мигом высохли. И… нет, страх не прошёл, он только усилился. А прошло кое-что другое — сомнения. Маринетт осознала: она хочет узнать этого мальчишку на все двести. Да, она боится, но она не отступится, она пообещает самой себе, что сделает это! — Кот Нуар — вот истинный я, и никто не знает его лучше, чем ты, Миледи. Если ты сможешь его… меня… принять… Девушка бросилась Адриану на шею и расплакалась вновь. В тот вечер Леди так и не позволила ему целовать ее в уста, однако Адриан нашел выход — отпечаток его губ остался на лбу, носу, щеках, ладонях возлюбленной. Маринетт пахла парфюмом Адриана, Маринетт держала в руках подаренные им цветы, Маринетт разглядывала себя в зеркале и… И, конечно, думала о том, какая она дура. Наполовину француженка, а взяла и отказалась от французского поцелуя с самим Адрианом Агрестом! — Он вообще-то еще Кот, — осторожно напомнила Тикки. — И, к слову, именно в маске Адриан ведет себя естественно. Маринетт не очень-то слушала свою квами — она уже рисовала в воображении белое подвенечное платье, светящуюся мордочку Агреста и… И священника, спрашивающего, согласна ли Маринетт быть рядом с Адрианом в мартовские обострения и приступы каламбуросочинительства, «пока смерть не разлучит их». — Согласна, — прошептала Дюпен-Чен, и Тикки выразительно закатила глаза. Никакой реакции от подопечного не последовало: Маринетт вспомнила об Эмме, Льюисе и Хьюго…

***

— Нуар, зачем ты повторяешь каждое мое слово? — Рассмешить хочу. — Кот, палку тебе под хвост, хватит меня передразнивать! — Палку под хвост? То есть ты хочешь ударить меня по попе, Моя Леди? Я весь твой! — возбужденно восклицает юноша. Баг лишь чудом удерживается от фейспалма. — Моя Леди? Я же вижу, ты улыбаешься! — Нет, я… я… просто мышцы лица разминаю. Чтобы морщин не было. — Моя Леди, тебе все же не пять тысяч лет, не надо беспокоиться из-за старости! Хотя… что ты там говорила на битве с Фараоном? — Ну я же ляпнула первое, что пришло в голову! — Накосячила, радость моя, накосячила, — театрально всплескивает лапами Кот Нуар, и Баг, не долго думая, кидает в него йо-йо. — Ай! Грубое обращение с животными, Моя Леди! Точнее, со зверями! Да, я зверь! Р-р-р! — важно уперев руки в бока, супергерой замирает на краю крыши. — Да какой ты зверь… так, зверёк. Котёночек, — притворно-ласково молвит Леди. — Мухи не обидишь. Адриан прищуривается — видимо, пытается понять, прикалывается ли любимая над ним или говорит серьезно. Маринетт с трудом сдерживает смех, «надевает» скорбную мину и продолжает: — Хотя насчет «обидишь» я погорячилась. Меня вот обидел. Видела твои лайки под новыми постами Кагами и Хлои… Испуганный Нуар чуть не падает на землю, вовремя вытягивает шест и быстрее, чем акума после битвы, достигает другого конца столицы. Маринетт больше не сдерживает смех — и даже сгибается в три погибели, обнимая живот руками. В Адриане она уверена на тысячу процентов и ни капельки не ревнует, а фото Хлои Буржуа, начавшей встречаться с Натаниэлем Куртцбергом, и вовсе лайкает сама… Однако никто не запрещает ей иногда добавлять немного перца в их с Котиком приторно-сладкую жизнь, верно?