Война в твоем сердце

      Эвелин позабыла, что такое чистая одежда, теплая ванна, вкусная еда. Она не могла поверить, что она может всем этим наслаждаться спустя столько дней заточения. К ней приставили какую-то черноволосую старуху Ирен, которая, то и делала, что косилась на Эвелин и ворчала себе что-то под нос. Господин дал распоряжения привести Эвелин в порядок, красиво одеть и представить её вечером, когда будут гости и само бракосочетание. Эвелин подслушав молодых служанок, узнала, что отец из местного монастыря заключит их союз. «Даже религию сломал, какой ужасный человек…»       — Господин Иври желает вас видеть в этом, — произнесла Ирен и поднесла тёмно-бордовое платье. Оно было слишком открытое и вульгарное для такой молодой девушки, как Эвелин.       — Свинья. Хочет, чтобы я выглядела как легкодоступная портовая девка!       — Для портовой девки дороговат наряд, миледи.       — Как ты назвала своего господина? Иври? Что за дурацкое имя…       — А вы смелы, раз так отзываетесь о своём будущем муже при мне.       — Я уже ходячий труп, мне всё равно. И не муж он мне, мучитель да и только.       — Обычно, господин и дня не терпит таких дамочек… Интересно, чем вы его заинтересовали. Личико у вас обычное, фигура не выделяющаяся.       — Для старой служанки ты много болтаешь. Оставь меня… Эвелин и не заметила, как стала грубой и холодной. Возможно, ей стоило подружиться со слугами, ведь ей больше не с кем болтать. Но они воспринимали её лишь как добычу. Старухи цокали ей вслед, а молодые служанки хихикали и отводили глаза, будто потешаясь над её судьбой.       — Тут все такие… Все такие уродцы. Зачем мне с такими дружить. Эвелин ещё раз бросила взгляд на платье.       — Свинья, гад, ирод, я ненавижу тебя! Настал вечер, гости начали потихоньку собираться. Господин Иври был жестоким и беспощадным, его боялся весь регион Восточного Мидленда. Ходят слухи, что он убил собственного брата, так как власть должна была перейти ему. Местные повитухи говорят, что когда родился Иври младший чёрные-чёрные вороны кружили над Мидлендом, тучи сгущались, а из лесов доносились крики погибших когда-то от страшного пожара животных. Страх и ужас вселил в сердца людей господин Иври, когда стал новым правителем Мидленда. Всякий, кто решится встать на пути у Иври пожалеет о сделанном. Эли Иври никогда не прощает ошибок и промахов. Сердце его не станет биться чаще от вида милой молодой красавицы. Лишь его обнаженный меч вызовет блеск в его ярко-голубых глазах. Местные головорезы уважали мастерство господин Иври. Удивительно, но у такого холодного и жесткого человека много поклонников и поклонниц, а также много верных слуг. Королевство Англии не трогает округ Мидленда и не лезет в дела Эли Иври, так как считает, что тут слишком много нечисти на квадратный метр. Само же поместье зарыто глубоко в лесу, лишь с одной стороны виднеется серое море. Ни животных, ни цветов, лишь густой мрачный лес.       Это странное место, эти дикие люди навевали настоящий ужас на Эвелин. Она боялась, что эта пучина мрака и таинственности затянет её с головой и она никогда не выберется отсюда.       — Господа, головорезы. А так рад лицезреть вас здесь.       — Ну что вы, господин, не каждый день такое событие в наших местах.       — Событие? Да ну. Всего лишь очередная попойка. А в честь чего… В эту же самую минуту в зал зашла Эвелин в том самом пошло бордовом платье. Она была поражена мрачностью, но красотой зала, в котором проходило торжество. Изящные тёмно-синие стены с висящими изящными подсвечниками, дубовый пол с редкими узорами, старинные коричневые стулья и столы, сделанные гениальным мастером на заказ. На стульях была вырезана змея, которая душила воина с мечом. На секунду Эвелин почувствовала себя как дома, но гул и стук граненых стаканов разбудил её.       — А вот и виновница. Какая сладенькая, — заметил её старик, что сидел в углу и уже был изрядно пьян.       — Да, вам повезло, господин, такая красота, а эти волосы.       -Ух…       — Не думаю, что это можно назвать везением. Лишь очередная добыча в мою коллекцию.       — Так вы её голову тоже повесите на стену? Резко раздался дикий смех. Пьяницы разлили кучу вина, что пили с утра. А Иври лишь усмехнулся:       — Если надоест, да.       — Право, лучше отдайте нам, мы знаем, что с такой красоткой сделать, — произнёс один толстый мужик, что сидел возле Иври. У него толком не осталось своих зубов, лишь золотые камни, запах был дешевый и женский, а на пальцах виднелись кольца.       — Нет уж, я в твой бордель не отдам её… У тебя там покрасивее девушки. В зале снова раздался гул, которые прерывался стуком стаканов.       — Мерзкие, гадкие, пошлые, страшные свиньи, — прошептала себе под нос Эвелин, — я жду того дня, когда станцую на твоей могиле, Иври! Последнее, видимо, Эвелин сказала громко, что весь зал на секунду затих, а потом заржал сильнее обычного.       — Смотрите, ха-ха, какая бойкая. Не мечтай, малышка, никому еще не удалось, как видишь, похоронить нашего бессмертного господина, а, поверь, попыток было немало.       — Полно, пьянчуги… Ну, моя милая невеста, садись со мной рядом, скоро приедет священник, — Иври сказал это с такой кислотой в голосе, что у Эвелин задрожали колени. Ей было не по себе: она никогда не ощущала столько похотливых взглядов на себе, как в этот вечер. Пока она шла к Иври, она вспоминала все молитвы, что читала ей матушка на ночь, жаль, что она почти ничего не запомнила.       Эвелин села возле Иври, и почему-то ей стало спокойнее. «Либо я совсем сошла с ума, либо мне действительно спокойнее с ним… Рядом». Девушка не заметил, как пролетали часы, мужики пили, Эли сидел тихо, лишь иногда ухмыляясь, особенно когда упоминали его блестящую стрельбу и охоту, и поглядывал на Эвелин, но с каким-то холодным интересом.       — А вот и отец. Прошу, поторопимся, а то мои гости скоро начнут показывать свои броги (элемент охоты). Конечно, местный священник был на стороне господина Иври, поэтому Эвелин не увидела в его глазах ни сожаления, ни печали. «Неужели священники могут так делать: заключать неискренние браки. Видимо, я ничего не понимаю…»       Всё прошло слишком быстро, без каких-либо особенных духовных моментов. Лишь «союз, заключенный небесами» и новая фамилия — Иври… Эвелин Иври.       — Ты родишь мне сына, и я передам ему это всё. Мой род никогда не умрёт. «Что?! Наследника? Но я…» Эвелин чувствовала дикую опустошенность внутри своей груди: смена фамилии, смена жилья и долг новоиспечённой жены в продолжении рода — всё это как кошки скребутся на душе.       — Мой господин, могу ли я уйти в покои, я устала и желаю отдохнуть.       — Желаешь? Запомни, я могу желать, но не ты. Но пока ты не привыкла к своему положению, я прощу тебе такую оплошность. Но я предупредил. Уходи, завтра у тебя начнётся новая жизнь. Эвелин более не смела задерживать господина: она встала и пошла в сторону спален. Проходя по затемнённому коридору, она врезалась в молодого слугу.       — Простите, госпожа, простите, я вас не увидел, здесь так темно. Пожалуйста, не говорите господину.       — Эй, эй, не переживай, я не в лучшем положении, чем ты. Иди, куда шёл.       — Но. простите, разве вы не жена нашего господина Иври? Я думал, вы его избранная.       — Точно не я. Я заложница… Возможно, мне не стоило так много тебе говорить, забудь.       — Простите, я не знал, я прибыл недавно, помочь маме на кухне… Но, но почему вы не убежите?       — А ты как думаешь, легко ли убежать от НЕГО? Хотя, я не знаю, я…       — Я могу помочь вам! Сейчас лето, а зимой, когда отдадим все долги господину, я уеду далеко отсюда с матерью, могу и вас забрать.       — Ха-ха, вижу, ты молодой и наивный, как и я… Была, пока не попала сюда. Не рискуй своей семьёй ради незнакомки, и вообще, я же жена господина, я могу тебя сдать с потрохами.       — Да, но не станете. Подумайте, вы можете начать новую жизнь, лишь потерпев немного… Что-то я с вами заболтался, простите, мне нужно идти. Молодой парнишка лет 14-ти убежал прочь, а Эвелин стало жалко этого парня и его мать. «Но они хотя бы выберутся отсюда скоро. Может и мне стоит попробовать?» С этими мыслями Эвелин не заметила, как пришла в свои покои. Она сняла своё платье и спрятала его подальше. Также она попыталась снять кольцо, но, вспоминая с каким силой Эли Иври надевал это кольцо ей на палец, поняла, что вряд ли ей удастся сделать это.       — А что я теряю? Всё равно, жизнь закончилось. Стоит попробовать убежать. Возможно, я обрету свободу или умру по-настоящему, если меня поймают. И тот и тот вариант лучше, чем быть здесь, в этом ужасном мрачном месте, — с этими мыслями Эвелин погрузилась в первый за последний месяц глубокий сон.