Война в твоем сердце

      Эвелин уже сбилась со счёта, считая дни, которые она провела в заточении. Место, где она находилась, было пустым и мрачным. Лишь маленький лучик света пробивался сквозь чёрные старинные камни и падал на её светлые нежные локоны. Девчонка так и не смогла понять, почему тот загадочный незнакомец не убил её или того хуже, изнасиловал. «Зачем, зачем я здесь, почему он не даёт мне умереть от жажды и голода, но и не выпускает. Я скоро умру от одиночества. А моя семья? Что с мамой? Сестры…» — Эвелин то и делала, что грузила себя мыслями о её семье, и от этого ей становилось всё тоскливее. Так, казалось, проходили недели, она сидела в подвале, думала и мечтала о другом будущем, напевая себе тихонько детскую песенку, что пела ей миссис Петри, когда той было грустно. Периодически приходили слуги, давали воды и немного хлеба, что та не умерла от нужд. Столько просидев в холодном подвале, Эвелин не заметила, как изрядно испачкалась, как порвался подол платья, и как выцвели небольшие узоры на плече. «Бумажных дел забота, но что насчёт меня? Может, это высшая кара настигла меня? Но за что… Эх…» — лишь мысли не покидали молодую девушку.       Благо вечность заточения закончилась. Открылась дверь, и к Эвелин зашёл тот самый ужасающий господин сея поместья.       — А запах совсем нецветочный. Что, принцесски тоже вонять умеют?       — Что вам нужно?       — Мне тебя жалко стало, ангелочек. Я решил оказать тебе услугу.       — Если мне нужна будет помощь такого жестокого урода как ты, я пойду в лес к разбойникам!       — Я посмотрю, твой характер ещё не угас в отличие от твоего платья. Эвелин подняла голову и увидела блеск ярко-голубых глаз, которые уставились прямо на её лицо. Почему-то глаза были важны для молодой особы: она считала, что в них вся невинность человека. Черты лица были резкие, уродливые. Огромный шрам перекрывал щеку, губы были тонкими и сжатыми в полоску. Взгляд был агрессивный, как у хищника перед нападением. Эвелин не понимала, но ей было дико страшно: тело тряслось, ладони потели, брови складывались в кривую линию, а на лице был скрытый ужас.       — Почему я здесь, почему я ещё жива?       — Для глупой девчонки ты задаешь слишком много вопросов. Но не суть. Побыв здесь столько дней, ты явно хочешь хорошо поесть и помыться в горячей ванне, м? Я, так уж и быть, предоставлю тебе такую возможность. Просто стань моей, отдайся мне. Мне не нужна жена, семья и вся эта инфантильная хрень, но иногда хочется почувствовать молодое тело под собой.       — Похотливое животное! Я лучше умру, но не лягу под такого ирода, как ты!       — Всё еще гордая? Бережёшь себя для принца? Какая глупость. Я могу прямо здесь тебя взять силой, но я же джентельмен… Второй раз предлагать не стану.       — НИ ЗА ЧТО!       — Как пожелаешь, маленькая глупая птичка. Умрёшь здесь, я даже не замечу. Голубоглазый господин мигом покинул подвал. Дверь закрылась — Эвелин резко заплакала с такой болью, с которой никогда не плакала. Ей было обидно за свою задетую гордость: «Я не какая-то шлюха, чтобы мне предлагать такие грязные вещи. Я умру, но умру гордой, хоть и глупой!»       Прошло пару дней с тех событий. Эвелин всё также сидела в тёмном подвале, периодически осмысляя свою прожитую жизнь и готовясь к худшему. «Нельзя подготовиться к смерти, но встречу я её достойно. Я чувствую, как силы начали уходить, а мысли стали громче. Папа… Я скоро встречусь с тобой».       Вдруг дверь резко распахнулась и в подвал влетели слуги. Они подхватили Эвелин за руки и стали тащить за собой.       — Я никуда не пойду! Оставьте меня! Они тащили её по бесконечной лестнице вверх, пока не дотащили в приёмный зал. Слуги бросили Эвелин прямо посередине комнаты. Когда девушка подняла взгляд на пришедших гостей, она ужаснулась: Эвелин увидела свою сестру Зедекиа и её хорошего друга Лиама.       — Нет! Что вы тут делаете?       — Эви, ты жива! Слава богу, мы так за тебя переживали… Чуть было Зедекиа бросилась навстречу Эвелин, но стражник перехватил её и стал крепко сжимать руки.       — Отпусти, урод!!! Это моя сестра.       — Зедекиа, успокойся, всё хорошо, я жива, видишь? Всё будет хорошо       — Мы так боялись, что тебя убили… Мы… Я… Прости нас, пожалуйста, сестра, я очень жалею о том, что произошло. Мне так жаль…       — Что ты такое говоришь? Я вас не виню. Всё х…       — Долгожданное воссоединение семейки, какая драма, — из тени неожиданно вышел незнакомец, — я почти расплакался. Как жаль, что я бессердечный.       — Отпусти их! Отпусти мою семью!       — Зачем? Они сами сюда пришли, их никто не звал.       — Мы хотели найти тебя, сестра…       — Так мило, не правда ли?       — Отпусти их, пожалуйста, моя сестра… Она совсем молодая, а Лиам, он очень хороший. — прошептала с мольбой в голосе Эвелин, устремив свой взгляд в пол.       — Да? И? Что с того? Он хороший, она хорошая, мир хороший. Ты всё такая же глупая, птичка моя… А твоя сестра, хм, она не такая красивая, но тоже пойдет. Я думаю, она поумнее тебя будет и выберет не смерть, как выбрала ты.       — Сестра!!!       — Стой! Пожалуйста, прекрати, — глаза Эвелин переполняют слёзы, — Пожалуйста, я… Ах… Я сделаю, что ты сказал. Я стану твоей…       — Нет… Эвелин, — произнёс Лиам.       — Пожалуйста, я сделаю, как ты захочешь…       — Скажи ты двумя днями ранее, я бы ещё подумал. А так… Уже неинтересно. Особенно, когда тут такой удачный улов.       — Нет! Стой! Я… Я не только стану твоей, но и буду делать всё, что ты пожелаешь. Я стану твоей личной ублажительницей, я буду слушать тебя и строго выполнять приказы. Пожалуйста, умоляю.       — Вот видишь, как резко разбилась твоя гордость, стоило только прикоснуться к невинному цветку Зедекиа. Я уважал тебя, когда ты выбрала свою гордость и свою погибель. А сейчас ты лишь пустышка, красивая светловолосая… Пустышка. Но в качестве моей личной слуги устроишь, а то надоели эти грязные раздолбленные пабные девки. Так уж и быть, раз я такой добрый и хороший, да Эвелин? Я отпущу твоих никчемных «друзей». Стража! Выгоните этих малолеток, да подальше.       — Стой, дай, пожалуйста, попрощаться. Я же их больше не увижу. Эвелин подняла взгляд и пересеклась с блеском голубых глаз. На секунду ей показалось, что он красивый, но это была лишь иллюзия.       — У тебя минута, — сухо сказал господин и ушёл из зала. Эвелин бросилась в объятия сестры и Лиама.       — Пожалуйста, уходите отсюда. Меня больше нет, сегодня я умерла. Скажите матери и сестре, и брату, что я их безумно люблю. Не говорите, что я отдалась чудовищу: моя мама не переживёт. Прошу, исполните моё последнее желание…       — Эвелин, нет, прошу, пойдём с нами, — заревела сестра. Лиам пытался успокоить её, но сам еле держал слёзы.       — Я вас очень люблю, я молю Господа, чтобы вы хорошо зажили.       — Прости… Прости нас, Эвелин, — шёпотом произнёс Лиам.       — Всё хорошо, вы не виноваты. Судьба распорядилась моей жизнью, я лишь её раба. Уходите отсюда и никогда не возвращайтесь. Забудьте обо мне.       — Пообещай. Пообещай мне, Эви, что ты выберешься отсюда, ты вернёшься, пообещай мне! Умоляю!       — Всё хорошо, я обещаю, я найду выход, — Эвелин успокоила сестру, но не успокоила своё сердце, так как знала, что выхода отсюда нет. А если она и выберется, то будет пустой и уничтоженной внутри. Резко стража выхватила руки сестры из рук Эвелин и потащила двоих наружу. Эвелин не могла без слов смотреть на уходящих силуэт когда-то близких ей людей.       — Прямо сейчас я умерла. Мама, прости…