Война в твоем сердце

      День для Эвелин пролетел слишком быстро. Девушка не была готова к такому повороту событий. Она понимала, что рано или поздно эта ночь наступит, но не верила, что это произойдёт так скоро. Когда в доме утихло, Эвелин надела лёгкую белую накидку и убежала в сторону комнаты Марты. Дрожавшими руками она еле смогла тихонько постучать. Тут же распахнулась дверь и обезумевшие глаза Марты уставились на Эвелин:       — Эви? Но, что… Проходи скорее. Как только Эвелин зашла в комнату Марты, она громко зарыдала: в груди щемило, руки тряслись, ей было страшно и стыдно одновременно.       — Марта, я не смогу.       — Что такое, моя милая? — спросила Марта, подав Эвелин платок и сев рядом с ней около двери.       — Я должна буду сделать это. Понимаешь, я не готова, я не хочу, только не с ним. Марта сразу поняла о чём речь. Она поняла девушку и даже пожалела её.       — Прости, Эвелин, но ты же его жена. У тебя нет причин отказывать ему, к сожалению…       — Я знаю… Я знаю. Но я не могу. Может убежать прямо сейчас? Как думаешь? Я попрошу того паренька, что хотел мне помочь.       — Я знаю, что это не то, что ты хочешь слышать от меня, но пойми, вас поймают, а его повесят, если не скормят собакам. Я тогда не могу представить, что случится с тобой. Какие бы горькие слова не говорила Марта, она права — Эвелин не сбежать никак от своего «мужа» и от своего супружеского долга. Похоже, ей придётся смириться с такой участью.       — Эвелин, прости, но тебе лучше вернуться в свои покои, скоро тебя начнут искать.       — Да… Верно… Прости, Марта.       — Всё хорошо. Ты справишься, я всегда рядом.       — Спасибо. Я пойду. Эвелин не спеша вышла из комнаты и пошла к себе в спальню. Она старалась успокоиться, ведь нельзя подавать виду, что она сломлена. Когда она вернулась к себе, её уже ждала старуха Ирен.       — Госпожа, я пришла вам помочь.       — Да. Давай… Скажи, мне будет больно?       — Простите, госпожа, я не имею права с вами говорить о ваших личных делах с господином, — произнесла Ирен, но увидев убитый взгляд Эвелин, продолжила, — если честно, мне было больно, когда мы с мужем впервые этим занялись. У меня было такое чувство, будто меня рвёт пополам. Но со временем я привыкла, и даже начало нравиться. Простите…       — Спасибо… За честность. Чт-что мне нужно делать?       — Попытайтесь успокоиться и расслабиться, я понимаю, как вам тяжело, просто переживите эту ночь и всё.       — Я постараюсь. Ирен помогла Эвелин принять ванную, намазала её ароматными маслами и принялась чесать ей волосы. В таком облике девушка была невероятно красива и невинна: бледно-голубые глаза и длинные светлые локоны придавали некую чистоту её образу. Под конец Ирен подала лёгкую сорочку и меховую накидку, чтобы дойти до покоев господина.       — Вы невероятно красива, моя госпожа. Думаю, наш господин вас по достоинству оценит. Эвелин ничего не ответила, лишь попыталась изобразить улыбку. Она медленно и неуверенно вышла из своей спальни и пошла в сторону спальни господина Иври — её мужа. Чем ближе они подходили, тем сильнее подкашивались её ноги. Она никогда бы не подумала, что сможет отдаться вот так вот мужчине, которого даже не любит, при этом этот мужчина — её полноправный муж. Когда они подошли к покоям господина, Ирен сделала жест в сторону Эвелин и постучала в дверь. Тут же раздался голос господина с приказом войти. Старуха зашла в комнату, что-то пробормотала про девушку и тут же выскочила, подав сигнал Эвелин «Пора». Напоследок старуха ещё раз посмотрела на девушку и умчалась прочь. Эвелин слегка прикоснулась к двери и остановилась: перед глазами пролетели все те дни заточения в подвале, что она здесь провела. Девушка зашла.       — Закрой за собой дверь и проходи, — властным и холодным голосом произнёс Эли, — а я и не знал, что купил тебе такую красивую накидку, но я не уверен, что она тебе понадобится. Эвелин сразу поняла намёк и положила руки на свою накидку, дабы её снять. Но на мгновение она подняла свои глаза и увидела: господин Эли сидел в сорочке и штанах на кровати и попивал вино, что принесли слуги. Кровать была огромная, устланная дорогими импортными простынями, а сверху лежало меховое белое одеяло. Также на ней было много подушек, и балдахин был слишком шикарный. «Не похоже на кровать напыщенного мерзкого урода», — подумала Эвелин. В комнате было уютно, если не считать тело, что разлеглось на одеяле. Также Эвелин заприметила кучу зажжённых свечей и вазонов с цветами. «Слишком красиво!»       — Ну, чего медлишь? — резкий голос Эли вывел Эвелин из режима просмотра.       — А? Да. Эвелин скинула с себя накидку, и ей стало дико неудобно: будто она на рынке и её продают как кобылу. Она заметила, как Эли застыл на бокале вина и перестал моргать. Взглядом он оценил девушку снизу вверх и тут же произнёс хриплым тихим голосом:       — Подойди ближе, птичка моя. Эвелин робко и неохотно подошла к кровати. Ночная сорочка была настолько прозрачная, что еле прикрывала её грудь. Свет от свечей особенно выделял её формы. Не сказать, что она была пышногрудой, но и не сказать, что совсем нечего было предложить будущему избраннику. Эли жадно бегал глазами по её телу. Казалось, что он вот-вот сделает в ней дыру. Он отставил бокал в сторону и приказал жестом Эвелин лечь рядом с ним. Эвелин потихоньку, как лань, забралась на кровать и легла, выжидая нападение хищника. Эли одной рукой схватил её за плечи и притянул к себе, уткнувшись в волосы.       — Да, старуха знает, какие запахи я люблю. Неплохо. Эвелин почувствовала, как напряжение начало расти между ними. В силу своей неопытности, она не понимала, что это такое, почему такие занятия приносят людям удовольствие. «Я думала, сексом можно заниматься только по любви», — проскочила мысль в голове девушки. Тут же Эли вскочил и снял с себя сорочку, оставив штаны напоследок. Он отбросил одеяло в сторону, лёг и обвил Эвелин своими руками.       — Расслабься, тебе скоро понравится. От этих слов Эвелин ещё сильнее сжалась. Ей стало противно и страшно от действий её «мужа». Она на секунду решила отстраниться от Эли, но тут же была перехвачена.       — Не сопротивляйся, ты только хуже сделаешь, — послышался грубый голос. Эвелин замерла, как статуя, лишь изредка вдыхала воздух, чтобы не умереть. Тем временем Эли продолжил изучать тело молодой красавицы. Его руки скользнули под сорочку. Он начал с поглаживания бедёр, оценивая их объёмы: у Эвелин они и впрямь хорошие, полные, но не толстые, как у старых поварих. , Он продвинулся выше и почувствовал, как девушка задрожала.       — Я не кусаюсь, милая. Всё хорошо. Он сказал это настолько мерзким голосом, что у Эвелин зазвенело в ушах. «Главное расслабиться. Главное расслабиться», — продолжала успокаивать себя Эвелин.       Резко Эли разодрал единственную преграду между ним и телом девушки. Эвелин не успела сообразить, что происходит. Она начала закрываться, но мужчина был настойчивый. Он сел на неё сверху, зажав конечности своими и стал целовать Эвелин. Он делал это с такой грубостью, что у девушки потекли слёзы от обиды и стыда. Увидев её реакцию, Эли лишь усилил напор. Он стал целовать её везде, где мог. Сжимал её грудь, тянул за соски, пытался впиться в её нежную кожу. В какой-то момент он остановился, посмотрев на неё: он увидел страх и ненависть в глаза. То, что ему нужно, то, чем он дышит, — страх перед его властью. Эли резко скинул с себя штаны и зажал девушку в тиски. Так, что она не смогла и пальцем пошевелить.       — Запомни, птичка, ты моя жертва. Ты никогда отсюда не выберешься. Даже с того света достану, — злобно и громко произёс Эли. Выждав ещё мгновение и устроившись поудобнее, Эли резко вошёл в Эвелин. От такой дикой и резкой боли девушка хотела было крикнуть, но не смогла. Шок парализовал её, она сильно выгнула спину и заплакала. Эли не стал останавливаться, с каждым толчком он сильнее входил. «Как же больно! Какой же он огромный! Я сейчас умру!» Пока Эвелин лежала и плакала, Эли двигался в ней, попутно хватаясь за грудь и грубо целуя её в губы. Бывали моменты, когда он держал её за горло, почти душил. Он сам и не заметил, как зацеловал её до крови и оставил пятна на шее. Эли терпела, терпела эту боль, это унижение, эти толчки, вспоминая слова Ирен: «…Потом даже понравилось». Но это явно не то, что хотела Эвелин: она мечтала, что рано или поздно в маленькой уютной спальне, она отдаст свою невинность её любимому. Это было так нежно, что они не смогли бы оторваться друг от друга. Но в итоге грубый страшный урод насилует её в своей спальне на полных правах мужа.        Эвелин думала лишь о том, чтобы этот ужас закончился. И её услышали: когда Эли кончил в неё, он свалился на простыни, потянул одеяло и перевернулся в другую сторону.       — Свободна, — лишь послышалось из его угла. Эвелин еле дышала, она не поняла, как встала с кровати, укрылась накидкой и полетела из комнаты вон. Она бежала и плакала. Когда она зашла в свою комнату, Эвелин закрыла её на ключ и села на пол. На внутренней части бедёр виднелись следы крови, что вытекали во время насилия. Губы и шея горели от грубого отношения её мужа. Она окончательно была сломлена.       Вдруг Эвелин услышала, как кто-то пел в её комнате. На незакрытом окне она увидела Бартрамию — красивую маленькую птицу с жёлтым клювом. Таких птиц она видела лишь в детстве, когда отец её брал с собой на охоту в тайне от матери.       — Уходи, улетай отсюда, — прошептала Эвелин. Птица замолкла и уставилась на девушку.       — Ты что, не слышала?! Ночь за окном, дурная, улетай, говорю, исчезни, пошла вон!!! Эвелин кричала с такой силой, что могла разрушить стены своим криком. На её вопли прибежала Ирен. Она постучала в дверь, дёрнула за ручку, но не смогла войти.       — Госпожа, откройте, пожалуйста. Госпожа. Эвелин подошла к двери и открыла её. В комнату влетела Ирен. Увидев в каком состоянии находилась Эвелин (вся голая, в крови, придушенная), она ужаснулась:       — Боже мой, дитя, что с тобой случилось. Погоди, мы сейчас всё исправим.       — Ничего ты уже не исправишь, старуха. Ничего… Эвелин прикрыла глаза и села на кровать. Ирен тут же укрыла её накидкой и повела за собой.       — Пошли со мной, дитя, я тебе помогу. Эвелин молча и покорно пошла за старушкой. Даже если та её прибьёт за углом, ей будет всё равно. Последнее — честь — Эвелин потеряла здесь, в этом доме…