Стадия дельта

Дело не доделано, кровь не остыла еще

И тело не согнули в бараний рог.

Знаю, за тебя все измерили, ты не уверен,

Но стрелы выгоняют зверей из берлог.

Северный флот, «Стрелы»

      — Рад, что всё так закончилось, а? — спросил Норвазис уже в Айревине. — Больше не надо будет сюда таскаться и думать, поможет это вернуть магию, нет.       — Рад? Нет. — Наставник обернулся, недоумевающе глядя на него, и Хтон с улыбкой пояснил: — Я словно заново научился дышать.       Что-то было не так. Хтон не параноил, просто подмечал очевидное. А очевидным было то, что наставник Норвазис обращался к мэвару сам, ещё и доброжелательнее обычного. А ведь раньше Хтону казалось, что Норвазис страшно жалел, что взялся ему помогать и вынужден теперь таскаться до Айревина да травить душу слишком короткими встречами с дочерью.       — Опять эти твои красивости, только теперь словесные? — по-доброму хмыкнул Норвазис. Нет, ну он действительно будто где-то своей остринкой в характере вместо денег расплатился. — Ладно, в любом случае, ты очень вовремя пришёл в норму. А то уже говорили всякое…       — Что говорили?       Норвазис покосился на него с опаской. Хтон открыто улыбнулся в ответ.       — Болтали, что я опять всех разочаровал? То колдую плохо, то не колдую вовсе?       — Нет. Болтали, что Резервуар, который настолько не контролирует свои силы, слишком опасен, чтобы оставлять его в живых, — обронил наставник, будто придавливая Хтона этим откровением. — Знаю, что пожалею об этом, но подумал, что тебе стоит знать, курсант. Я никогда ещё… — тут старый вояка запнулся, а затем почти беззвучно продолжил. — Многое сам делал такого, о чём не рассказывают, и приказы выполнял всякие, и грязь людскую видел во всех проявлениях. Но никогда ещё не оказывался в ситуации, где человека хотят устранить, потому что у него проблемы.       Хтон напрягся. А кто бы на его месте не напрягся-то? Это было не то, что он ожидал услышать. Судя по тону Норвазиса, такие разговоры велись на достаточно высоком уровне, раз напугали наставника. А ещё — на этом фоне обещанная Хидой инспекция магов Альянса уже не казалась безобидной формальностью.       — Спасибо, — тихо сказал Хтон, и Норвазис отрывисто кивнул. — Вы мне так помогли. И в целом, и даже сейчас…       — Пустое, красноглазый. Лучше скажи, ты делать-то что собираешься?       Вопрос был хорошим. У Хтона не имелось таких друзей, что смогли бы отмазать его перед всем Альянсом. Вернее… Были, конечно, те, кого можно назвать «полезными связями», но ни Вьена, ни Эфаро, ни Роймо мэвар впутывать не хотел. Вариант оставался один.       — В меня слишком много денег вложено, и они грозят не отбиться, — задумчиво протянул мэвар, оглядывая собственные руки. Они больше не дрожали. И хотя пальцы, на вкус Хтона, выглядели чересчур худыми, в них зрела прежняя сила. Этого было достаточно, чтобы Хтон мог удержать собственную жизнь. — Не думаю, что решение об устранении примут так легко. За мной будут наблюдать. Надо показать им то, что они так хотели увидеть.       Наставник Норвазис колко взглянул на него, будто пытался мысли прочесть, но так ничего и не спросил. Хтон считал, что это здравый подход: держать дистанцию, знать ровно столько, чтобы не вляпаться самому. Жаль, что у мэвара так никогда не получалось.       Перед знакомой дверью Хтон выдохнул и натянул на лицо улыбку.       — Удачи, — тихо сказал Норвазис. — Я подожду тут.       Это было внезапно, но Хтон надеялся, что никак ему не помешает. А потому он кивнул, постоял пару секунд, собираясь с мыслями. У него оставался последний шанс встретиться со всей компанией бывших магов разом — он должен был хоть что-то разузнать. Запороть это нельзя, так что мэвар пытался проконтролировать всё: выражение лица, дыхание, сердцебиение, интонации; он собирался уйти в прорыв, сыграть так, чтобы поверил любой скептик, высказать опасные идеи самостоятельно, если потребуется. Почувствовав, что готов, Хтон набрал разгон и практически влетел в комнату встреч, где его уже ожидали.       — Вы же слышали?! — радостно выпалил мэвар.       — Ещё как слышали!       Нарв’Ида так же порывисто вскочила и даже сделала несколько шагов навстречу, будто хотела его обнять, но замерла в шаге, словно теперь их разделяла стена.       «Ну нет, я не для этого вас столько времени обхаживал!» — подумал Хтон и, преодолев внутреннее сопротивление, сжал руку натаиннки в своих.       — Спасибо вам, — мягко сказал он. Хтон позволил себя обнять и даже почти не вздрогнул при этом, а затем поверх головы Иды посмотрел на остальных.       Как Ри’Тир и грозился, с того дня, как он в лицо Хтону заявил о недоверии к нему, он больше не появлялся, отговаривался делами и новым боем на очередной арене. И, судя по тому, что остальные казались недовольными, но не удивлёнными, такое было в порядке вещей. К тому же временами на встречи не приходил то один, то другой бывший маг. Сейчас, например, не наблюдалось Авирэ, зато явился некто новенький.       «Вовремя, — кисло подумал Хтон. — Наконец-то я увидел седьмого из семи. И времени на то, чтобы его расколоть, меньше двух часов».       — Я знаю, вы скажете, что не сделали ничего особенного. Может, вы и правда так думаете, но я-то знаю, как вы на самом деле мне помогли, — тихо говорил Хтон, не выпуская Иду из объятий. — Все вокруг переживали о том, что я перестану быть полезен, или о том, какие аномалии может вызвать «заблокированный» Резервуар, и только вам ничего от меня было не нужно. Всё, что вы рассказывали, чем делились, даже если это сложно давалось — именно это помогло мне перестать бояться потери магии. И как только это произошло — всё сложилось. Спасибо!       — Мы и правда ничего такого не сделали, — по-доброму улыбнулся Оирим, и в его глазах, обычно отстранённых, теперь чудилась светлая тоска. — Друг другу нужно помогать.       — Зачем одному биться головой в стену, если впятером её можно перелезть, а вдесятером — даже отодвинуть, — с улыбкой припомнил Хтон слова Дариаса. — Да. Я не командный игрок, если честно. Меня вообще считают довольно закрытым.       — Не шутишь? — хохотнула Ида, и Хтон мягко улыбнулся ей. — А то мы не заметили!       — Ладно, да, я стараюсь не распахивать перед миром душу. Но всё, что произошло… Скажем так, один я бы сдался гораздо раньше. Мои друзья и вы — меня удержали. Все вы. Вернее… — тут мэвар сделал вид, что впервые заметил новенького. Он тут же отпустил Иду и неловко помахал рукой. — Эм, привет. Я Хтон.       — Дисан, — откликнулся тот. — Даже немного неуютно. Я хотел прийти раньше, но… — он неловко помахал рукой в бинтах. Край повязки слегка размотался, потянуло слабым запахом какой-то мази. И шея, и часть лица Дисана также были скрыты повязкой с проступающими следами лекарств. — То одно, то… Сейчас, наверное, уже не стоило приходить, раз всё решилось, да?       — Всё решилось, — подтвердил Хтон. — Но мне всё равно приятно узнать, что неравнодушных людей больше, чем мне всегда казалось. Да, жаль, что тебе пришлось ехать сюда просто так, это, видимо, далось непросто. Но я всё равно рад познакомиться.       Мэвара предупреждали с самого начала, что за каждым магом, потерявшим связь с искрой, своя история, и многие из них включали в себя главу «проблемы со здоровьем». Что же, Дисан выглядел так, будто эту главу он читал несколько раз.       Он был лишь немногим ниже Хтона, но гораздо более худым, что прослеживалось даже несмотря на мешковатую одежду. Повязки будто опоясывали его целиком, открывая взгляду только левую руку и три четверти молодого лица. Правую щёку, ухо и часть подбородка снова скрывали бинты, похожие на сползшую натаиннскую повязку. Хтон видел кривые рубцы, выглядывающие из-под повязки, и решил лишних вопросов не задавать. То, что это больная тема, Хтон понял по тому, как Дисан явно пытался скрыть свои недостатки.       Если не обращать внимания на следы лекарского вмешательства, Дисана можно было назвать даже симпатичным — в аккуратных чертах лица прослеживалось нечто аристократическое, золотые глаза были яркими, без капли примесей. Веснушек, да и в целом изъянов кожи, на этом парне тоже не наблюдалось.       «И всё же он тут, среди других магических «брошенок», не вылечен магами, да и одежда небогатая, — подумал Хтон и отвёл взгляд, пока его интерес к новенькому не показался подозрительным. — Думаю, о происхождении лучше тоже не спрашивать».       — Как это произошло, Хтон? — поинтересовался Оирим, прерывая неловкое знакомство, и мэвар снова сверкнул улыбкой, чтобы восторженно выдать:       — По-дурацки, вообще-то. — Мэвар опустился на своё обычное место на диванчик, в очередной раз подчёркивая: ничего не изменилось. Да, вернулась магия, но он всё тот же. Его можно обработать. — Друзья решили помочь мне на зачёте. А когда провалились, я так перепугался, что им сейчас влетит, что не задумывался, что могу провалиться тоже.       Ида вздохнула и передала Оириму несколько монет.       — Вы же не серьёзно?       — Ну почему? Я с самого начала предполагал, что тебя достаточно переключить, чтобы всё «подчинилось» само. Ти тоже так считал.       «Ри’Тир вообще умнее, чем кажется, но вам это знать не обязательно», — подумал мэвар, а затем взял стакан сока.       — Ладно, а как вам такое достижение? — Хтон вытянул руку перед собой на уровень глаз. Жидкость в стакане почти не плескалась. — Не дрожат!       — Ты и правда большой молодец, — мягко сказала Ида и легонько ударила своим стаканом об его, а затем села напротив.       — Ещё бы. Осталось только доказать это Альянсу.       Как и ожидалось, Ида с Оиримом переглянулись.       — Альянсу?       — А вы не слышали, что говорил мне наставник как раз перед тем, как я пришёл? — делано удивился Хтон и посмотрел в фиолетовые глаза Нарв’Иды.       — У меня слабый дар, Хтон, — чуть печально улыбнулась та, и мэвар сделал вид, что понятия об этом не имел. — Так что рассказывай, что он тебе такого сообщил.       — Да так, сущие мелочи. Вроде того, что в Альянсе думали о моём устранении. — Добавить в тон злой иронии было не сложно, спасибо огромное Вирелу с его советами «играть, не играя». Мэвар действительно бесила эта ситуация, и он не стеснялся это показывать.       Дисан задумчиво склонил голову к плечу и негромко обронил:       — А ты всегда столь открыто говоришь о подобных вещах?       — Я здесь уже понарассказывал столько, что глупо начинать что-то скрывать, — мэвар снова с показной неловкостью почесал в затылке. — И я очень хочу вам верить. Вам незачем выдавать меня Альянсу. Незачем же?..       — Незачем, — уверенно отозвался Оирим. В его голосе снова прорезалась сталь, которой Хтон давно уже не слышал. — Мы свободные люди, ничем с ним не связанные. По крайней мере, не настолько, чтобы выдавать своих.       — Знаете, я понимаю, что приходить сюда после возвращения ко мне магии было несколько эгоистично, — вздохнул Хтон и отвёл взгляд. — Вряд ли вам приятно наблюдать за подобным. Но я посчитал, что так будет правильно, и правда рад, что вы до сих пор считаете меня своим.       Ида мягко улыбнулась ему и подтвердила:       — Считаем. С магией или без, ты хороший ребёнок, которому мы всегда рады помочь.       Мэвар прикусил губу. Вот здесь снова было опасно.       Хтон долго думал: если тот самый разговор-вербовка всё же произойдёт, если ему вдруг решат дать понять, что все эти люди помогают Ни’Ро — как реагировать? Вести себя настороженно? Но не подумают ли они, что мэвар против этой секты? Или, может, агрессивно высказываться против Альянса и властей? Но агрессия мало была свойственна Хтону, и все об этом знали. Дать понять, что он жаждет встречи с Ни’Ро? А если его заподозрят?..       И всё равно, когда время пришло, мэвар чувствовал себя не готовым.       — Слова — это всё, что мне остаётся, — печально улыбнулся Хтон. Оирим повернулся к нему и уже открыл было рот, но мэвар успел первым. — Но вот другим рядом со мной на опасные темы лучше не разговаривать. Я не знаю, как этим могут воспользоваться. Мне не раз уже говорили, как много на меня временами пытаются накрутить следилок. Поэтому, ещё раз — спасибо вам за помощь. Но... не стоит. Не стоит рассказывать мне лишнего. Для вас же самих не стоит. Я пойду.       Краем глаза мэвар заметил, как рыжий нером кивнул остальным, и тут же ощутил прикосновение к ладони.       — Или стоит, но не здесь, — тихо сказала Ида, пожимая ему руку.       — Я знаю, что тебе сложно, Хтон, — поддержал Оирим. — Но сделай всё, чтобы вырваться и прийти. Это важно.       Ида сжала ему кулак, и Хтон не сомневался, что увидит там. Записку со временем и местом следующего собрания Ни'Ро. А если повезёт — может, время и место персональной аудиенции.

***

      Роймо знал всего один способ избежать проблем от неромов: первым направить им завуалированную претензию. Важным было опередить вторую сторону, ткнуть их носом в то, что ошибка общая, но именно Дом Скорби благородно делает первый шаг для её урегулирования. Неромы отреагировали торопливо и с таким явным облегчением согласились лично забрать документы, что Ирнеин мысленно поздравил себя с успешным разрешением проблемы.       В назначенный день, помимо Виака Кайрена, из-под носа которого шкатулку и уволокли, в Дом Скорби заявился старый знакомый Роймо. Его присутствие косвенно обещало, что в этот раз беседа пройдёт хорошо.       — Зэль! — улыбнулся дознаватель и тут же пожал протянутую руку. Нером напротив него дружелюбно скалился, щуря золотистые глаза. Высокий подтянутый блондин с мягкими чертами лица, он не вызывал чувства опасности, но лишь у тех, кто не знал его лично.       Зэль Наторри был всего на пару лет старше Роймо и прошёл не менее сложный путь от рядового до ныне заместителя начальника службы внутренней безопасности страны. Они с Ирнеином познакомились во времена бунта на Землях Короны. Это дело, одно из самых сложных, с которыми Роймо приходилось сталкиваться, прославило тогда ещё совсем «зелёного» дознавателя — и помогло завести несколько полезнейших связей.       С Зэлем они быстро нашли общий язык, взаимно оценили подходы друг друга к работе и с тех пор этим пользовались. Их нельзя было назвать друзьями, но в системе координат Роймо Зэль возглавлял список потрясающих специалистов, с кем приятнее всего работалось. Если Роймо требовалось быстро протащить согласование на допуск в неромские архивы или вытребовать аудиенцию с кем-то, он писал Зэлю Наторри. Нером в ответ извещался, если в расследованиях Ирнеин вскрывал что-то, что могло помочь безопаснику в работе. Именно поэтому сейчас Роймо чувствовал облегчение. Он знал: Зэлю невыгодно с ним ссориться. Значит, он явился налаживать мосты.       «Будь он на площади в тот день, этой дурацкой ситуации вообще бы не случилось, — со смутным раздражением подумал Роймо. — Впрочем, и мы бы тогда остались без информации. Прости, Зэль, но я намерен выжать из нашей встречи всё, что смогу».       — Как всегда рад встрече, Роймо, — растянул губы в улыбке Наторри. Стоящий за его спиной Кайрен скупо кивнул. — Пусть она и происходит в таких странных обстоятельствах. Документы всё ещё у тебя?       Дознаватель кивнул и придвинул к неромам шкатулку, заново окутанную защитными чарами.       — Да. Когда я понял, что внутри, попросил запечатать её и хранил при себе.       — То есть содержимого никто не видел? — Зэль прищурился. — Кроме тебя.       Роймо кивнул собеседнику на кресло напротив, и нером сел. Весьма мило с его стороны: он понял, что долго стоять дознавателю трудно, но и сесть первым Роймо по всем правилам приличия не мог себе позволить.       Дознаватель с облегчением опустился в собственное кресло и объявил:       — Да, я всё прочёл. Но только я, и дальше моего отдела эти сведения не уйдут. Впрочем, это не означает, что я не хочу обсудить то, что узнал.       — Ну конечно, — с тяжёлым вздохом протянул Зэль. — Звание дознавателя так просто не отпускает, верно? Хорошо, давай побеседуем, Роймо. Но, думаю, ты понимаешь, я могу ответить далеко не на все вопросы. Эти данные вообще не должны были попасть к тебе.       — Во-первых, я готов подписать документы о неразглашении, — невозмутимо вытащил новый козырь дознаватель. Ему нужно было сделать так, чтобы к Дому Скорби не осталось ни единой претензии. Тут не страшно немного выслужиться. — Но попрошу заметить: если бы твои люди не дали категорический отказ на предложение сотрудничать, ничего бы не произошло.       — Мы были в своём городе, — напомнил Виак Кайрен, но Зэль метнул в него такой свирепый взгляд, что командир «Вихря» тут же утих.       — При всём уважении, вы были на моём месте преступления, — мягко поправил Роймо и помахал перед лицом несколькими приказами. — У нас были разрешения и на присутствие там, и на сбор любых улик. Улица завалена трупами, и у нас на глазах кто-то с неподтверждёнными намерениями пытался умыкнуть возможные доказательства. К слову, вашу должность и полномочия вы ничем не подкрепили, только назвали устно. Что нам оставалось делать? Поверить на слово?       — Тебе не нужно оправдываться, Роймо. — Зэль покосился на документы, а затем забрал со стола дознавателя злополучную шкатулку. — Мы принимаем ответственность за произошедшее. Надеюсь, и с вашей стороны претензий не будет.       Заветные слова оказались произнесены. И магически записаны, соответствующие заклинания Роймо с кабинета не снимал. Ирнеин позволил себе улыбнуться понимающе и слегка надавить:       — Отнюдь. Я уже понял, что ситуация была чрезвычайной. Не думаю, что у вас имелся регламент на такой случай, и у твоих людей не было времени проработать всё как следует. Я ведь правильно понимаю — лорд Анико вынес эти документы не совсем легально?       — Давай не подбирать слова, хорошо? А то у меня была круговски трудная неделя. — Зэль откинулся на спинку кресла и коротким раздражённым жестом раскурил сигару. Роймо молча открыл окно. — Совсем нелегально он их вынес. Анико имел к ним свободный доступ, да, но ни выносить, ни копировать ничего из них не мог ближайшие десять лет. Не знаю, как он умудрился их вообще забрать. Грани! Ему повезло вовремя умереть, потому что, когда пропажу обнаружили, хаос был дикий, и всё на мою голову. Я думал, что застрелю его при встрече, но…       — Да, — тихо подтвердил Роймо. — «Но». Ты же в курсе, зачем ему понадобились эти документы? Он обнаружил несоответствия и пытался разобраться.       — Сколько, говоришь, раз ты читал эти документы, если тоже обнаружил странности?.. Ладно, не отвечай. Нет, об этом я слышу впервые. Расскажи.       — Это почти незаметно, обворовывали вас мастерски, но кое-что всё же не учли. Анико забрал акты закупки, распределения и списания почти за пять последних лет, и везде одно и то же. Цифры о том, сколько оружия было закуплено, какого именно, куда оно было распределено и сколько прослужило, сходятся. — Роймо придвинул к Зэлю небольшую накиданную от руки сводку, и нером нахмурился. — Но вот что странно, небольшое количество вооружения, которое передавалось вашим войскам, оказывалось списанным буквально в течение трёх-четырёх дней. Менее двух процентов — допустимая погрешность, и, думаю, нечто и правда списывалось: брак, повреждения при транспортировке и неправильное хранение нельзя исключать. Но… Почти каждый раз в течение пяти лет… Я выписал тебе номера и пункты актов, на которые стоит обратить внимание, перепроверь.       Два, да даже один процент в масштабах неромской армии — это были пугающе огромные цифры. И, судя по тому, как расширялись глаза Зэля, тот думал о том же.       — О таком сообщают! — выдохнул нером, схватил лист с пометками Роймо и торопливо сложил его вчетверо, чтобы затем спрятать в нагрудный карман. — Анико должен был…       — Должен был, — поддакнул дознаватель. — Если только он не был сам замешан.       — Ещё варианты?       — Страх, что его назовут виноватым.       — Ещё. Пока всё, что я слышу, не особо похоже на того старика, которого знал я.       — Он мог подозревать кого-то. И либо не хотел верить, либо искал подтверждения своей теории. Возможно, считал, что сообщать кому-то опасно. Здесь простая логика: вор не мог быть один, здесь сложная организованная работа: завербовать снабженцев на местах, которые осуществляли приёмку оружия; подправлять документы; найти кого-то, кто прикроет такую деятельность… Может, он не знал, кому мог доверять. — Роймо пожал плечами и с невесёлой иронией добавил: — Я его понимаю. Дом Скорби тоже как-то был скомпрометирован. Работать, не доверяя никому — сложно. Не натворить при этом глупостей — ещё сложнее.       Зэль Наторри уже даже не курил, просто сжимал тлеющую сигару губами и, похоже, мог в любую секунду раскусить её от нервов. Роймо не мешал ему. На месте нерома ему бы тоже потребовалось время, чтобы переварить такие новости. Но, к чести Зэля, в прострации он пребывал недолго. Бросив быстрый внимательный взгляд на Ирнеина, он спросил:       — Роймо, ты дела сейчас берёшь?       — Прости, но нет.       — Ни через официальный запрос, ни по старой дружбе?       — Зэль, я рад бы помочь, правда. Но мой отдел сейчас зашивается. Ты же и сам знаешь, мы играем в расследование дела Ни’Ро.       — В смысле игра… Ты так сказал?! — рявкнул Зэль, оборачиваясь корпусом к Виаку. Роймо готов был поклясться, что в эту самую секунду командир «Вихря» слегка поседел. Зэль медленно выдохнул и уже спокойным тоном пообещал: — Мы об этом побеседуем.       Роймо лишь кивнул. Он не был злопамятным, просто считал, что подобные кадры нужно ставить на место. Люди, наделённые полномочиями, но не мозгами — ничуть не меньшая угроза национальной безопасности, чем вынос засекреченных документов.       — Роймо, нам нужно понять, кто за этим стоит. — Зэль перестал бурить подчинённого взглядом и повернулся к дознавателю. Переключился с угроз на настойчивые просьбы. — Мы готовы платить. И если вдруг тебе в расследовании потребуется какая-то помощь — тоже готовы оказать. Просто назови свою цену.       — Я запомню это, — серьёзно пообещал Ирнеин, и Зэль улыбнулся.       Оба только что заключили очередную взаимовыгодную сделку. Всё-таки Роймо и так собирался потянуть за ниточку, чтобы отследить, куда утекали целые партии оружия — и связано ли это как-то с самым многоликим фокусником их века.       Ирнеин выторговал у неромов дату следующей встречи: если он прав, и Зэль что-то знал, это требовалось выяснить. И с огромным облегчением проводил неромов восвояси. День начался хорошо, поэтому дознаватель в приподнятом настроении начал колдовать, чтобы дозваться до Вирела и Теаны. И, право, это было сложное занятие.       Даже после того, как самого Роймо чуть не раздавило, его магическая искра не была травмирована. Но большая часть его внутренних органов работала на сложных комплексах взаимосвязанных заклинаний. Подобные хрупкие системы было преступно легко расшатать: физическими нагрузками, чрезмерным колдовством или долгим его поддержанием, нахождением в местах скоплений дикой агрессивной энергии… Всё это ослабляло опоры заклятий на теле Роймо, и организм начинал напоминать, что раздавленные почки и селезёнка, как и заново выращенные лёгкие — это не шутка.       «Совсем не колдовать вам тоже нельзя, — наставлял Роймо его целитель. — Вы молодой маг, и мощи, и дури в вас предостаточно. Не будете давать им выход — искра тоже найдёт, как напомнить о себе. Поэтому ворожите дозированно и осторожно: если ваша искра откажется взаимодействовать, нам не на что будет крепить жизнеобеспечивающие заклятья».       Очередное ограничивающее правило, с которым дознавателю приходилось считаться. Диета. Строго очерченные физические нагрузки. По минутам расписанные осмотры у целителей. Временами Роймо казалось, что вся его жизнь из этих правил и состояла, что его сдавило, ограничило запретами так, что оставили лишь одну узкую дорожку, по которой он мог передвигаться, будто шахматная фигура, которая не в силах изменить свой ход.       Магия слушалась, спасибо ей большое, и в целом заклятье сплелось легко. К сожалению, дознаватель знал, что эта лёгкость временная. Поддерживать массив не самого экономного заклинания стало бы испытанием и для здорового. Целители бы Ирнеина прибили за одну мысль о такой нагрузке. Но что Роймо мог сделать? Ситуация накалялась, доверие общественности снова падало, командующий был им недоволен, а на опрос отправились двое разведчиков. Да у Роймо не было никакого морального права не проконтролировать ситуацию или прикрываться каким-то там здоровьем!       Заклятье мягко легло на виски. Роймо прикрыл глаза, погружаясь в звуки шумного города: похоже, Вирел и Теана шли по улице.       — Как вы далеко от места назначения?       — О, Роймо, — с деланой радостью хмыкнул Вирел. — Всё же присоединился!       — Мы в пяти минутах, господин дознаватель, — вежливо сообщила Теана. Её голос разобрать было проще, ведь именно неромка несла связующий амулет.       — Прекрасно. Как раз хотел поговорить. После того, как вы побеседуете с телохранителями Анико, мне потребуется от вас ещё услуга.       Роймо кратко описал суть внезапного поручения, и Вирел почему-то не воспылал энтузиазмом. В его голосе дознаватель слышал усталость и сарказм.       — Ясно. Решил совместить стопроцентно неприятное с потенциально бесполезным.       — Расследовать кражу оружия — так расследовать кражу оружия, — торопливо влезла Теана, словно опасаясь, что Роймо и Вирел сейчас подерутся на расстоянии. — С чего начнём?       — Эйрен?       — Ну, если ты прав, и кражи регулярные, да ещё и тягают большими объёмами, то эти молодчики должны были наследить. Ха, да обязаны были! Есть не так много способов сбыть столько оружия.       — Вынести такой вес незамеченными тоже проблематично, — заметила Теана, и Вирел что-то согласно промычал. Неодобрительно, словно ему не нравилось, что девушка вообще подала голос. Роймо порой думал, что, в понимании Вирела, не дотягивающая до его мастерства Теана должна была незаметно ходить хвостиком и в рот заглядывать. Запоминать, записывать слова старшего — и не лезть. Но конкуренция разведчиков Ирнеина не трогала. — Это слишком много для нестационарного портала, а стационарный, опять же, давно бы засекли.       Об этом Ирнеин тоже думал. К сожалению, здесь работал «любимый» закон Роймо о том, что маги не подставляют друг друга. Молодых дознавателей в Шатааре натаскивали выслеживать, ловить и допрашивать преступников, не наделённых магией. Знаний, как вычислить разведчиков, как противостоять их любимым приёмам — не давали из принципа. А потому сейчас дознаватель, скрипнув зубами, вынужден был спросить:       — Ты сам как бы организовал такие похищения, Эйрен?       — Не о том думаешь, но как пожелаешь. Неромы для передачи ценных грузов пользуются методом Квитето, — после паузы сказал Вирел, и Роймо удивлённо приподнял брови. Похоже, разведчик не собирался раскрывать перед ним свои фокусы, но решил направить Роймо. — Иначе говоря, груз перед перевозкой запечатывают на магический замок. «Ключ» от него есть только у уполномоченного, который груз и примет. В этом есть и сложности, например, если владелец «ключа» погибает, единственным, кто может взаимодействовать с замком, остаётся маг, который его навесил. То есть, груз придется отправлять обратно в исходную. Маги лорда Анико зачаровывали по методу Квитето каждую партию оружия, которая отправлялась в полки неромов, и ориентировали их на местных снабженцев. В пути с этим оружием ничего не могло произойти по определению. Судя по тому, что ты сказал, распаковать и зарегистрировать его тоже получалось. Часть оружия отбраковывалась уже на этом этапе, часть — в течение нескольких дней. Все снятые единицы регистрировали как брак и отправляли обратно в столицу, где люди лорда Анико принимали его. Или, вернее, не принимали. Во всей схеме я вижу всего одно слабое место — пункт регистрации отбраковки в зоне расквартировки армии. Там доступ к оружию мог иметь лишь один человек, его можно подкупить, с ним можно договориться, на его место можно поставить изначально послушную игрушку. Если не рисковать с человеческим фактором, то можно перехватить оружие и сразу после регистрации, но перед их запаковкой в ящики. В любом случае, выкрасть оружие на этом этапе технически проще всего. Но если отойти от позиции разведчика, то больше всего меня смущает повторная регистрация у Анико. Здесь уже происходит мистика, ведь не только сам старый лорд, но и его люди головой отвечали за это оружие, даже списанное. Я допускаю, что и их могли завербовать, безгрешных нет. Но не совсем же они идиоты. Они могли позволить забрать часть партии раз, другой, но не такое же количество! Ведь на актах приемки стояла их подпись, исчезновение оружия вменили бы им. Какой дурак на это пойдет? Но если они невиновны, то, обнаружив пустые ящики, они должны были поднять шум, а не промолчать и написать, что всё в порядке. На твоём месте, Ирнеин, я бы вызвал для беседы именно их.       У Роймо так и пекло уточнить, откуда Вирел был настолько осведомлён о том, как работала система снабжения в неромской армии, но промолчал. Вместо этого он, игнорируя первый укол в висках, задумчиво протянул:       — Подчинённые Анико, которые не могли не знать о кражах, но промолчали. Похищенные документы с единственным, ещё и косвенным, свидетельством о том, что такие махинации действительно происходили. Внезапная ссылка сына, который проигрался неизвестно сколько и неизвестно где — или это была попытка быстро отмыть крупную сумму?..       — Вы думаете, что лорд Анико действительно виновен? — уточнила Теана.       «Нет. Мне кажется, нас хотят заставить так думать», — ответил Ирнеин, но только мысленно. Ему не хотелось пока делиться с «напарниками» теориями. Будь дознаватель на пике формы, он бы щекотливую просьбу Зэля вообще выполнил сам. Но, к огромному сожалению, сейчас Роймо вынужден был полагаться на разведчиков. Единственное, что он мог сделать для обеспечения безопасности — рассказать Вирелу и Теане не всё, а ровно то, что могло им понадобиться для дела. Задачей разведчиков было собрать для Роймо факты, для этого и не нужно лишней осведомлённости.       Словно чувствуя его настроение, Вирел был мрачен.       — Глупо считать, что нас не используют. Или что Зэль был с тобой искренен.       Вот здесь Роймо сам был ой как искренен. В своём изумлении. Оно перебивало даже усталость от поддержания заклятья.       — Что? Я и не думал о подобном. Дураку понятно, что он разыгрывал передо мной сценку. Приволок этого Кайрена, что совсем смешно…       — Почему смешно? — не поняла Теана, и Роймо даже улыбнулся. Даже самые умные и способные курсанты, даже из Шатаара — остаются курсантами. Неопытными, совсем ничего не понимающими в жизни.       — Потому что Кайрен и его отряд «Вихрь» — просто исполнители, — чуть смягчился Ирнеин. — Это не им ударило в голову припереться на место преступления и шутки ради воровать оттуда вещи. Кайрен выполнял приказ, возможно, от того же Зэля и полученный. Им надо было забрать документы, ни с кем не считаясь. Просто никто не ожидал, что там окажусь я. И Шаи’Ти с его охранной грамоткой. И то, что сейчас Кайрена приволокли на встречу со мной — просто игра на публику. Мне пытались показать, как на бедного мужика шикают, рыкают и вообще насколько он наказан за провинность. Единственное, за что, думаю, Кайрену действительно влетит, так это за его несдержанность. Брякнуть, что Дом Скорби «играет в расследование» мне — одно, я бы стерпел. При полной улице стажёров, дознавателей помладше, оперативников — другой разговор. Зэлю следует ещё раз проинструктировать своих людей, чтобы не лаяли на тех, у кого их начальство регулярно просит помощи.       — Всё равно удивительно, что неромы пошли даже на эту демонстрацию, — заметила Теана. Пусть её глаза были такими же золотыми, как у Зэля, она, как и многие, причисляла себя к магам, а не к представителям какого-то конкретного народа. — Неромы горды. В их природе скорее заставить помогать, а не вежливо просить о помощи. Если вы правы, господин дознаватель, и этот Зэль и правда сам понимал, что оружие крадут, и лорд Анико, возможно, причастен, он может знать и другое. — Тут Роймо вынужден был согласиться. Он тоже считал, что Зэль поделился не всей информацией. — Так ли им нужна помощь дознавателя, или они могли бы разобраться в этом пустяке сами?       — Пустяке? — хохотнул Эйрен. — Крошка, я знаю Зэля. Башковитый, въедливый засранец с амбициями. Он предан делу и кажется таким же слепо помешанным на работе, как…       Теана деликатно промолчала, а Роймо поморщился. Он не сомневался, что Вирел имел в виду его, и не верил, что разведчик оговорился случайно.       — Словом, он озабочен своей карьерой и репутацией. И он предельно чётко понимает, что эта ситуация — отнюдь не пустяк. Да, снабжением армии занимался лорд Анико, но, во-первых, он предусмотрительно сдох, какой с него спрос? Если эта ситуация вскроется, то ответственность за неё на того же Зэля и переложат. А, во-вторых, даже если с него и не спросят за промах лорда Анико, сам Зэль тоже прокололся. Он отвечает за внутреннюю безопасность. И вот шутка-то, нет такого расклада, при котором кража оружия у неромской армии означает что-то хорошее. Может, замешан чёрный рынок. Может, его перепродают вырожденцам на границе. Или вооружают повстанцев и у неромов колосится переворот. Или вообще пушки отдают Ни’Ро! При любом раскладе Зэль должен быть в курсе об опасности, а он, похоже, был ни сном, ни духом. Он уже прокололся. Теперь у него буквально всё зависит от того, как быстро он сможет вычислить угрозу и устранить её. В его интересах найти вора и оборвать утечку оружия до того, как его поведут на расстрел. А Роймо Ирнеин, как все знают, широко известен двумя вещами: занудством и профессионализмом. Зэль знал, к кому обращаться.       Роймо устало потёр виски и прикрыл глаза, на мгновение позволяя себе не вслушиваться, не наблюдать за обстановкой, а погрузиться в темноту. Вирел был прав во многом, если не во всём. Во-первых, в том, что кража оружия могла быть и не связана с Ни’Ро. У неромов, к сожалению или счастью, имелась прорва врагов, и Ни’Ро не являлся их главной проблемой. Фактически они находились в состоянии войны с вырожденцами, которая вот-вот грозилась стать войной с латэрекками. Но в то же время всё, что Роймо знал о Ни’Ро, так и кричало ему: нет, они что-то упускали, здесь есть двойное дно, за которым и скрывалась маска Ни’Ро. Ведь он никогда не выбирал жертв просто так. Почему-то же он остановил выбор трибуны на доме Анико, почему-то же разворотил его, будто искал что-то! Не мог же Роймо помешаться на своём расследовании настолько, чтобы придумывать эти странности, подгонять ответ под решение?       — Подходим. Господин дознаватель, вы слышите? — разобрал Роймо слова Теаны. Похоже, его звали не в первый раз.       Ирнеин встрепенулся и тут же заметил, что опоры заклятья провисли. При попытке их подтянуть виски снова будто прострелило, Роймо вздрогнул, на миг теряя концентрацию, и заклятье рассеялось.       — Круг бы это всё побрал! — прохрипел дознаватель, борясь с болевыми ощущениями и дрожью от магического возмущения. Да, его предупреждали, что долго поддерживать затратные чары от не сможет, но Роймо всё-таки надеялся, что его запаса прочности хватит на банальный опрос.       На пике формы Роймо мог поддерживать такие заклятья часами! А тут…       Раздражение так и клокотало. С годами Роймо научился справляться с ним, откинул юношескую горячность и эмоциональность, нашёл какой-то внутренний баланс. Но временами и на него накатывало. Понимая, что сидеть и ждать, пока его «отпустит», не вариант, ведь ничего его не «отпустит» в ближайшие дни, дознаватель с трудом поднялся и пошел прочь из кабинета. Магия в теле ещё бурлила, сталкивалась с опорами жизнеобеспечивающих заклятий, и от каждого такого столкновения у Роймо то дыхание перехватывало, то внутренности скручивало от режущей боли. Поморщившись, Ирнеин торопливо принял несколько таблеток и выбрался в зал к курсантам.       «Может, отправить кого-то из них вдогонку к Вирелу и Теане? — подумал Ирнеин, обводя взглядом мелких. Те оторвались от своих занятий и разглядывали его в ответ. — Проклятье, надо было подумать раньше! Сейчас уже не успею, да и будет выглядеть странно. Да и кого отправить? Этим контроль нужен не меньше, чем разведчикам».       — Роймо, что-то случилось? — поинтересовался Хтон и тут же поддержал дознавателя под локоть.       Для своей массы мэвар перемещался пугающе быстро и тихо, Роймо и не заметил, как он подошёл. А, заметив, удивился так, что позволил себя перетащить и усадить на диван.       — Заклятье сорвалось, теперь сижу без информации, — махнул рукой дознаватель, хотя внутреннее он так и кипел. — Неприятная заминка. Но ожидаемая.       — А что за заклятье? — тут же полюбопытствовала Эфаро. Она откинула изучаемые документы, как что-то ненужное, и свалилась на диван с другой стороны от Роймо и Хтона. Дознавателя позабавила мысль, что никаренские неразлучники словно зажали его в клещи.       — Мы можем помочь? — тоже влез с вопросами Хтон.       — «Мы»? — изумился Нермор.       — Заклятье — обычный аудиальный якорь с привязкой к предмету. Грубо говоря, можно слышать то же, что слышит носитель предмета, — отмахнулся Роймо и, заметив взгляд Нермора, пояснил: — Ну да, не самый очевидный выбор, но надёжный, и отследить его тяжело.       — Его сложно отследить, потому что это заклятье морально устарело, и ему уже лет пятьдесят никого не обучают, — хмыкнул Нермор с явным знанием дела. Роймо на это лишь слегка приподнял бровь. Для человека, которого выкинули из Шатаара после пятого курса, Роирган отлично разбирался в связующих чарах.       — Прекрасно, значит, не такое уж и сложное, — жизнерадостно рассудил Хтон. — Если покажешь мне основные плетения и к какому, э-э-э, предмету цепляться, я попробую это заклятье запустить.       Роймо чуть не спросил вслух, как Хтон собирался с первого раза разобраться в незнакомых чарах, ещё и не по своей специальности. Эфаро тоже глядела скептически. Но спокойная и будто насмешливая уверенность в глазах мэвара чуточку смущала. Интересно было посмотреть на реакцию Нермора, который всегда удивительно чётко оценивал чужие способности. И тот не подвёл: поморщился, будто ему на ногу наступили, и попросил:       — Хтон, не сходи с ума.       — Спасибо, что хоть кто-то это сказал, — тихо проворчала Эфаро. Нермор же, не обращая на неё внимания, недовольно процедил:       — Аудиальный якорь — это потоковое заклятье. Ты со своим дурацким нежеланием считаться с затратами тут на год вперёд сил растратишь.       — Без проблем, растрачу, если это поможет, — ещё шире улыбнулся мэвар.       «Любопытно, — подумал Роймо и перевёл взгляд на Нермора. В отличие от Хтона, который был в прекрасном настроении, старший Резервуар явно бесился. — А ведь тебя подначивают. И ты ведёшься».       — Хтон, что я тебе говорил про энергоэффективность?       — Что-то нудное и бессмысленное. Не смотри так, я ничего не могу с собой поделать! — Хтон развёл руками, и в его ладонях закружились крохотные вихри. — Приятно вновь справляться с магией! Так и хочется её тратить. К тому же у нас тут проблема, надо её как-то решать. Или ты видишь другие варианты, как установить связь с нашими разведчиками?       Роирган с явным раздражением выдохнул, а затем развернулся к Ирнеину и с деланой услужливостью спросил:       — Вас связать с Теаной или с Вирелом?       — Да я мог бы и сам, — кольнул Хтон, в ответ на что у Нермора заметно дёрнулся глаз.       — На самом деле тут нет вариантов, амулет-печатка для связи у Теаны, — пояснил Роймо, который за время взаимных поддёвок Резервуаров успел успокоиться. Он не знал, что там за история у этих двоих с энергозатратами, и зачем вообще детям катаклизма думать о таких мелочах. В любом случае ситуация разрешилась удачно. — Тебе нужно настроиться на…       — Не-не-не, я не буду использовать аудиальный якорь, это устаревшее дерьмо давно пора запретить законодательно. Попробуем кое-что понадёжнее. Так с Вирелом или с Теаной?       — С Теаной, — вздохнул Роймо, а сам подумал: про лучший вариант он порядком поторопился. Самодеятельность курсантов грозила обернуться новыми проблемами.       Нермор же серьёзно кивнул, пинком передвинул стул ближе к дознавателю и сел, чтобы через секунду прикоснуться пальцами к его плечу. Роймо невольно поморщился: руки у Резервуара оказались неестественно холодными. Чары, которые сплёл Нермор, были Роймо знакомы. Заклятье называлось «Координатор» и это было очередное заклинание, которое Роирган знать не должен был.       — Неплохо, — подчёркнуто спокойно заметил дознаватель, разглядывая «чистые», как из учебника, плетения. — Мне начинает казаться, что ты вызвался помочь, просто чтобы похвастаться мастерством. Откуда знаешь это заклятье?       — В Шатааре научили.       — Правда?       — Правда. В честь этого заклятия названо целое направление, между прочим.       Это Роймо знал. Маги-координаторы специализировались на дистанционном управлении полем боя. Многопрофильные стратеги, которые смотрят на события будто бы «сверху», и в то же время успевали быть «глазами» дальнобойных отрядов, «ушами» сапёров, контролировать перемещения отрядов. Не менее успешно они помогали и диверсионным группам, помогая тем обойти ловушку, увидеть и услышать чуточку больше, чем мог обычный человек.       Этот раздел магии был специфическим, а сама специальность — молодой, но уже заявившей о собственной полезности. Запрос на обученных координаторов был огромным. Требования к поступлению на это направление, насколько знал Роймо — тоже. В Шатааре в целом на любую узкую специальность конкурс был такой, что закачаешься. Когда Ирнеин был курсантом, борьба шла и за право учиться на дознавателей. С самим Роймо предпочитали не связываться: он, как вырожденец, рано научился давать отпор. А вот один из его одногруппников из этой дикой гонки живым не выбрался: сломал шею при падении с одной из многочисленных лестниц и весьма «удачно» уступил место другому. Впрочем, и тот «другой», насколько Роймо помнил, дознавателем так и не стал, погорел на психотестах. В этом был весь Шатаар: в конкуренции, борьбе и правиле «выживает сильнейший». Даже ностальгия немного пробирала.       — Ещё скажи, что ты сам учился на координатора, — улыбнулся Роймо, но улыбка быстро стекла с лица, когда Нермор кивнул. — Серьёзно? Даже не на разведчика?       — Не интересовало. Да меня бы и не взяли. Называли слишком эпатажным, чтобы вечно оставаться в тени, — отозвался Роирган вроде как невозмутимо, но что-то Роймо подсказывало: ностальгия одолела и его. — Так, я готов. Поехали.       От пальцев Нермора полыхнуло жаром, а затем Роймо вдруг увидел глазами Теаны. Картинка казалась белёсой, будто припылённой, но всё равно легко получалось разобрать лица вояк, напротив которых сидела девушка, и скромную казарменную обстановку их жилища. Теана явно скучала, её взгляд скользил туда-сюда, но, похоже, она приняла верное решение: не говорить со свидетелями, пока рядом не было Вирела. Роймо старался не задаваться вопросом, где же тот шлялся.       — Всё видно? — уточнил Нермор, и Роймо кивнул. — Прекрасно. Не использовал это заклятье с момента ослепления, беспокоился за визуал.       — Всем бы твою уверенность в собственных силах, — поморщилась Эфаро, и Роймо был с ней согласен. Ему просто хватило выдержки не возмутиться вслух. — Понятия не имел, сработает ли заклятье, и всё равно им выпендривался.       — Ты рот закрыть сама сможешь или тебе помочь?       — Попробуй.       — Так а всё-таки, почему заклятье транслирует картинку, если ты ничего не видишь? — перебил их Хтон и состроил такое заинтересованное выражение лица, что Роймо чуть не рассмеялся.       «Неужели ему и сейчас поверят?» — почти весело подумал дознаватель. И да, поверили. Нермор закатил глаза, но терпеливо пояснил:       — Потому что это господин дознаватель, а не я, сейчас в нервной системе Теаны. А с его зрением всё прекрасно. Я выступаю проводником. Или живым накопителем энергии, если угодно.       — С вами просто невозможно работать! — с неожиданным даже для себя самого смешком возмутился Роймо. Ситуация, конечно, складывалась нелепая и контрпродуктивная, но почему-то дознавателя она веселила. Подавив неуместные эмоции, Роймо понял: если срочно не дать детишкам занятие, они продолжат его отвлекать. А потому он сделал то, чего изначально пытался избежать. — Курсант Роирган, два вопроса. Первый: мы можем как-то дать знак Теане, что наблюдаем за ней?       Вместо ответа Нермор переплёл несколько арканов, и Роймо изменившимся восприятием засёк, как девушка вздрогнула. Но, к её чести, больше Теана никак не показала изумления.       — Прекрасно. Тогда второй. Вы можете сделать так, чтобы остальные тоже видели, что происходит?       Нермор так же молча стал перестраивать чары. Похоже, он злился, что его вынудили в это ввязаться, и старался сделать всё как можно техничнее и надёжнее — иными словами, раскидаться побыстрее.       Когда воздух дрогнул, и перед Роймо закружилась картинка того, что видела Теана, будто в отражении колодца, в помещение почти беззвучно прошёл Шаи’Ти. Он с недоумением огляделся, прижимая к себе отчёт о вскрытии, за которым Роймо его и сплавил, а затем осторожно сел в отдалении от остальных. Курсанты тоже таращились, слава Граням, молча: переключение внимания сработало. Роймо улыбнулся и стал наблюдать.       Телохранителей лорда Анико было четверо, и они явно скучали. Самому юному из них было на вид лет двадцать, и на Теану он косился с интересом. Неудивительно, что именно он и подал голос первым:       — И не скучно вам за дознавателями таскаться? Такой…       — Ты в поездке последние мозги растерял? — среагировал другой мужик. На нечётком изображении Роймо разобрал, что он наверняка разменял пятый десяток. Кончик носа у этого вояки оказался начисто срезан и представлял из себя сплошной шрам — буквальное свидетельство, что на веку этого человека были и более серьёзные занятия, чем сопровождение капризного сынка лорда Анико в ссылку. Именно его Ирнеин определил, как командира отряда. — Простите дурака. Он не знает, как говорить с магами.       Теана звонко рассмеялась:       — Ой, пустое! И вообще-то это правда, страшно скучно так работать. Ну, знаете, — Теана принялась накручивать прядь волос на палец, а в её тоне прорезалось нечто среднее между кокетством и жалобами скучающей принцесски, — вечно мотаться то туда, то сюда, а у меня каблуки вообще-то. И ладно бы мотаться, чтобы делать нечто стоящее! Я, может, когда узнала, что стану магом, мечтала молнии из рук пускать, парней очаровывать или хотя бы останавливать войны и болезни взглядом. А что в итоге? Каждый день — по пять стандартных опросов, и даже не подозреваемых, а вот, как вы — просто людей, которые в момент преступления общались с близким родственником жертвы… Будто в этом есть какой-то смысл, право! Но увы, кто платит — тот и навязывает капризы. Ой, простите, что-то я вас совсем заболтала, мальчики.       Роймо сдержанно улыбнулся. Теана была умна, хоть и прикидывалась порой дурочкой. Сейчас она, похоже, выждала, пока к ней обратятся первой, чтобы не показывать заинтересованность в беседе, затем ненавязчиво расслабила вояк, сообщив, что их опрос «стандартный, бессмысленный» и что за подозреваемых их не держат. И под конец — ненавязчиво показала, что боли и проблемы у неё и этих людей вообще-то общие.       — Поверьте, о капризах мы знаем больше многих.       — Да что вы? — хмыкнула Теана. — Держу пари, вам никогда не приходилось пять часов ждать аудиенции у высокопоставленного свидетеля — а затем уйти, так ничего и не узнав, потому что у того, видите ли, чаепитие с кем-то из правительства.       — А ей самой-то доводилось? — шёпотом полюбопытствовала Эфаро, и Роймо со вздохом ответил:       — Нет, конечно. Меня по приёмным долго не держат. Как, собственно, и тех, кто меня сопровождает.       — Пять часов? Да мы всю ночь можем стоять и стеречь дверь в покои господина Анико, — запальчиво возразил всё тот же молоденький телохранитель. — И, как вы думаете, много раз наша охрана пригодилась?       — Не считается! Во-первых, может, именно из-за вашей защиты ничего и не случалось!       — Подхалимка, — ухмыльнулся Нермор.       — Да всё она правильно делает, чего вы, в самом деле? — возмутился в ответ Хтон. И был прав: как и местный лидер, так и ещё двое воинов, услышав слова шатааровки, всё-таки улыбнулись ей.       — А, во-вторых, — продолжила Теана, которая их перепалки, естественно, не слышала, — в мире сейчас так опасно. Безопасность лишней не бывает. Но ладно, ладно, про ожидание это я зря… О! А как вам такое? Некоторые свидетели вообще отказываются разговаривать в присутствии таких стажёров, как я. Или в присутствии женщин. Я всё жду, а не придётся ли поработать с персоной, которая откажется сотрудничать, пока ей ноги не зацелуют.       — Мы во время этой самой проклятой поездки трижды прошли один и тот же рынок, высматривая высокородному щен…       — Прикуси-ка язык.       — Высматривая господину Китарду ткани для нового верхового костюма, — юный телохранитель, пусть и поправился, всё же упрямо закончил свою жалобу. — Юмор в том, что наездник он никакой. Даже в охотничий домик ехал в карете!       — Кошмар! — ахнула Теана, а затем печально вздохнула. — И ведь так ещё работать и работать, каждый день…       — Пока чужие капризы тебя же и не прикончат.       Контакт был определённо налажен.       Раздался хлопок двери. Теана снова вздрогнула, а затем прижала пальцы к губам, без слов прося не выдавать, как она только что отзывалась о своей работе. Только затем она повернулась к Вирелу и даже поднялась к нему навстречу.       — Никто не обижал? — поинтересовался разведчик.       — Ой, нет, тут все такие милые, — снова мягко прощебетала Теана, и, судя по жесту, заправила прядь волос за ухо.       — Не сомневаюсь. Итак, господа! — Вирел сел в кресло и занудным тоном протянул: — У нас сегодня ещё запланировано семь встреч, поэтому постараемся закончить побыстрее. Сразу скажу: вы не относитесь к числу подозреваемых, но, как лица, близкие к дому Анико, вы можете знать, не желал ли кто-то этой семье зла…       Теана за спиной Вирела развела руками, и телохранители лорда Анико заметно подавили смешки.       — Мы рады, если получится помочь, — осторожно начал бородатый нером, который до сих пор сидел молча и разбирал пистоль, чтобы смазать детали. — Но если бы мы что-то знали, то сказали бы сразу.       — Как говорит один мой знакомый, в сыске главное — задать правильный вопрос, — важно протянул Вирел, и Роймо опять поморщился. Нет, это не звучало как издёвка, но всё равно в тоне разведчика Ирнеину чудилось подначивание. — Может, вам этого вопроса и не хватало, чтобы припомнить что-то важное или то, чему вы не придавали значение. Итак, начнём. Вы подтверждаете, что сопровождали лорда Китарда Анико в охотничий домик?       — Да, — выдали телохранители нестройно.       — С вами был кто-то ещё?       — Форосс считать?.. Простите. Не было.       — Вообще? Ни личного повара, ни женщины?       — Лорд Китард не женат.       — Ой, я вас умоляю. Ещё скажите, что ждёт ту самую.       — Ну… — молоденький вояка замялся. — Есть интрижка. Но покойный лорд Анико был очень строг. Запретил брать с собой в дорогу посторонних.       — Понятно, — сделал пометку Вирел. Говорил он с очень важным и сосредоточенным видом, но с ракурса Теаны можно было прекрасно разобрать, что разведчик попросту нарисовал женскую грудь и перечеркнул её.       — У меня вопросы к его навыкам шифрования, — хохотнул мэвар.       — Вы в дороге делали остановки? — прощебетала Теана, подхватывая нить разговора.       — Лорд Анико бы не выдержал четырех дней пути без крупных привалов, так что останавливались мы почти в каждом городе. Снимали комнату, посещали рынок… — Роймо про себя улыбнулся. Теана была умницей, и её предварительная подготовка сработала. На её вопросы телохранители отвечали вполне доброжелательно. И даже больше! Явно памятуя о жалобах девушки на лишнюю работу, они вдруг сами предложили помощь. — Я могу накидать все остановки на маршруте.       — Ой, это так мило с вашей стороны! — трогательно восхитились девушка.       — Благодарю, — сухо кивнул Вирел. — И на этих остановках никто не пытался на вас напасть? — Когда телохранители Анико разом помотали головами, Эйрен снова сделал пометку. — Хорошо. Зачем посещали рынки?       — Пополнение провизии, уход за фороссами, — чем больше перечислял телохранитель, тем ярче на лице Вирела читался скепсис. — А также поиск чего-то интересного для коллекции лорда Китарда.       — О, помню, он говорил! — прощебетала Теана. — Коллекция оружия, верно?       Телохранители стали переглядываться, и Роймо про себя кивнул. Да и Хтон удивлённым не выглядел.       — Я же говорил, не тянет он на человека, который хоть немного разбирается в оружии.       — Лорд Анико коллекционирует ткани…       — Как странно! А нам он сказал, что купил пистоль, — протянула Теана, но раньше, чем это успело кого-то насторожить, сама же рассмеялась. — Может, впечатлить хотел?       — А! Пистоль он и правда купил, помните? Приволок её, только я отвернулся. — встрепенулся младший из телохранителей, и остальные закивали. — Нам и пули пришлось оттуда изъять под шумок, как бы чего не вышло. Не знаю, что ему в голову вдарило…       «Эти люди не помогали ему выбирать оружие, — понял дознаватель. — Похоже, их это тоже крайне удивило. Вот и спрашивается, зачем балованному мальчику, который пистоль в жизни в руках не держал, её покупать? Хотел поиграться, взял бы дома. Его отец — снабженец всё-таки, он мог вооружения себе набрать на небольшую частную армию».       Вирел делано рассеянным жестом похлопал себя по карманам, а затем всё же вытащил на свет сложенный вчетверо лист бумаги.       — Ладно, забудем об оружии. Китард Анико очень помог нам в составлении списка пропавших без вести после нападения на этот квартал. Может, вы тоже припомните несколько имён?       Лист у него приняли, а затем местный лидер удивлённо присвистнул:       — Наследник дома Шарэате?       — Знаете его?       — Не то чтобы. Спокойный, чуть отчуждённый юноша. Он с лордом Китардом никогда не ладил, хотя росли рядом. Но всегда был вежлив, даже с нами. Про него слухов не ходило. Ну, знаете… — вояка, явно прошедший не через один десяток стычек, неожиданно неловко помахал рукой, показывая нечто абстрактное. — Ни юбок попорченных, ни тошнотворных баечек о насилии над слугами за Тайдером Ве Шарэате не водилось. Жалко, если он погиб.       — А всю его семью ведь тоже перестреляли? — Вирел потёр подбородок, припоминая. — Нда, положеньице. С кем бы поговорить о парне…       — Насколько я знаю, один Тайдер не странствовал. Попробуйте разыскать его партнёров по дальним путешествиям. Но, вроде как, в последний раз он вернулся с юга Айнавии.       «Если даже чужие о нём переживают, значит, человек был исключительный», — подумал Роймо, но пометку отследить маршрут Ве Шарэате себе сделал. А затем поймал себя на мысли, что, несмотря на отсутствие реальных улик, пропавших людей он уже считал мёртвыми.       — С юга Айнавии? От сафанионов что ли? — удивился Вирел, и только на этих словах каменно невозмутимый Шаи’Ти нахмурился. — Благодарю вас.       — Спасибо, мальчики, — снова кокетливо протянула Теана, помахала пальчиками и выскочила вслед за Вирелом за дверь.       Эйрен постоял, подумал, поджидая Теану, а затем понизил голос и спросил:       — Всё слышал, Ирнеин? Я бы порылся, поразведывал об этом самом Шарэате. Не люблю таких вот во всём положительных персонажей. Где-то там точно есть гнильца. Может, это как раз то, что нам нужно.       Задаваться вопросами, а как же разведчик узнал о его наблюдении, если «привязались» они к Теане, Роймо даже не стал, лишь мысленно приписал к длиннющей характеристике Вирела фразу: «Застать его врасплох даже сложнейшими следящими заклятьями не получится». Продолжать наблюдение не было смысла, так что Роймо кивнул Нермору.       — Спасибо за помощь. Сворачивайся, к чему силы тратить.       Роирган погасил заклятье, будто только этого и ждал, а Эфаро осторожно спросила:       — И что теперь?       — Теперь… Мне этого не хочется, но придётся разделиться. Это дело подсовывает слишком много зацепок. Нам нужно отследить маршрут Тайдера Ве Шарэате. Никого, кроме него, так не выделяли при опросах. К тому же парня не должно было быть дома в момент нападения: Китард сказал, что приехал он раньше обещанного. Возможно, это пустые подозрения, но лучше проверить. — Роймо обвёл взглядом курсантов и нахмурился. Да, гораздо проще работалось бы, будь среди этой группы хоть кто-то, кому можно доверить любое поручение и не беспокоиться сиюминутно о том, к чему это приведёт: ко взрыву, скандалу или тяжким телесным. — Курсант Ти. На тебе — задача выбить для нас разрешение на посещение сафанионских резерваций и бесперебойная связь с аналитиками.       Шаи’Ти на это весь как-то сжался и пробормотал:       — Непросто будет. Я, конечно, попытаюсь, но…       — Большего и не нужно. Курсант Мэвар — на тебе вопросы коммуникации и убеждения. И партнеры Шарэате по странствиям, и сафанионы должны нам помочь, хотят они или нет. Так что используй то, что лучше всего умеешь.       — Игру на предрассудках и угрозы что ли?       — Я так и сказал.       — Интересный выбор, — кисло протянул Нермор. Обиженным, что выбрали не его, он не выглядел. Роирган вообще, как и раньше, интересом к расследованию не пылал. Сейчас его явно злило, что они с Эфаро снова остались в одной группе.       Эфаро тоже вздохнула, и до того тоскливо, что кто-то другой мог бы и передумать. Но Роймо делать глупости чуточку мешало осознание, что они тут не в игры играют.       — И он не обсуждается. Работаем.

***

      Давно Роймо с таким интересом не разбирал корреспонденцию. Шаи’Ти со свойственной ему уверенностью в самых диких вещах сообщил, что кому-то там написал, запрашивая разрешение на визит в резервации, и ответ они ждали со дня на день.       — И последнее письмо — защищённое, насколько я вижу, от внутренней службы неромов, — сообщила Дигара и протянула дознавателю конверт. — На остальные я отвечаю?       — Да, пожалуйста, — благодарно улыбнулся секретарше Роймо и забрал письмо.       Похоже, Зэль начинал нервничать. Дигара очень разгружала дознавателя, забирая на себя формальные встречи и ответы на не слишком важную корреспонденцию. Но вот на это письмо явно стоило ответить. В идеальном варианте — добиться с Зэлем новой встречи для нормального обсуждения проблемы. Роймо так погрузился в эти мысли, что принял дневные лекарства не глядя и уже взялся за перо, чтобы набросать приглашение, как вдруг дверь в его кабинет распахнулась. Эфаро бодро запрыгнула на высокую стойку, при этом чуть не свалив на Дигару кувшин с водой.       — Господин дознаватель, а я вот что придумала! — выпалила Эфаро с преждевременной гордостью. Роймо скептически покосился на неё. — Мы же с Китардом Анико знакомы. Ну, в смысле, наши отцы часто работали вместе.       Роймо кивнул и протёр переносицу. В Эфаро было столько энергии, что он устал её слушать за пару секунд.       Сейчас неромка не сообщала ничего нового. Роймо знал: как семья Анико была известна как снабженцы, так и семья Рандари много веков славилась своими полководцами. Насколько Ирнеину было известно, глава семьи Рандари отвечал за оборону приморских территорий на западе, а старший брат Эфаро строил карьеру в Землях Короны. В любом случае, оружие их подконтрольные подразделения получали именно от Анико.       — Китард дурачок, но у нас всегда были ровные отношения, — продолжала трещать Эфаро, покачивая длинными ногами. Того и гляди, кого-нибудь бы задела. — Если заявлюсь к нему выразить соболезнования, никто ничего не заподозрит, это нормальная практика. Может, даже на похоронах поприсутствую.       — Вы настолько не хотите с Роирганом в паре оставаться? — не удержался от смешка Роймо и тут же поморщился. В горле слегка першило. А ему только простуды для полного счастья и не хватало.       Эфаро возмутилась. Скорее всего, потому что Ирнеин был прав.       — Да за кого вы меня принимаете! Это всего лишь неплохой способ пробраться в дом Анико! Вы только расскажите, на что обратить внимание, что там высматривать, и я постараюсь… — Эфаро заморгала и наклонилась ниже, будто пытаясь разглядеть что-то в лице дознавателя. — У вас всё в порядке? Что-то вы бледнее обычного.       До самочувствия дознавателя Эфаро никакого дела не было, и Роймо даже хотел об этом напомнить. А потом подумал: с кем другим, может, и сработало бы, но не с этим торнадо в облике человека. Эфаро, если уж брала след, вцеплялась намертво. Так что Ирнеин решил ответить правдиво:       — Плохо спал сегодня.       — Ой, что-то мне это не нравится. У Хтона его «плохо спал» в катастрофу вылилось.       — Хтон плохо спал, потому что был нездоров. А я просто вчера слишком увлёкся анализом досье на телохранителей Китарда Анико, — пояснил Роймо и всё-таки не удержался от зевка. Он действительно засиделся вчера. Брать работу домой для дознавателя было обычной практикой, но как правило он лучше распределял время. А тут отпустил поводья и искренне удивился, когда, отложив документы, увидел, что в окне занимался рассвет.       — Может, хотите воды? — участливо предложила Дигара.       Роймо лишь кивнул. В горле и правда пересохло, так что стакан он принял с благодарностью.       Вода принесла облегчение, но лишь на мгновение. После первого же глотка внутренности вдруг скрутило такой болью, что Роймо захрипел и пошатнулся.       Обе девушки, и Дигара, и Эфаро, тут же вскочили. Их энтузиазма хватило, чтобы поддержать дознавателя за руки и не дать упасть. Но, обе — воспитанницы Никарена, они представления не имели, как помочь и от чего.       А ведь и правда. Какого, спрашивается, Круга?       «Слабость, сонливость, жажда, резкая бледность, — мысленно перечислил Роймо всю ту дрянь, что выбивалась из его привычного самочувствия. Поморщился. — И тошнота… Внутреннее кровотечение? Потрясающе».       Ситуация не радовала, но и паники не вызывала. Целители предупреждали, что, если вдруг какое-то из жизнеобеспечивающих заклятий в теле Роймо лопнет, то последствия могут быть самыми разными. Роймо им верил. Ещё бы не верить, если случалось такое регулярно.       — Грани-Грани-Грани-Грани! — тараторила Эфаро, то дёргаясь, будто с целью оттащить Роймо, то, наоборот, до боли сжимала его плечо, словно считая, что двигаться ему вредно.       Ирнеин с иронией подумал, что эта девочка добьёт его быстрее, чем приступ.       — Помогите мне сесть, — попросил дознаватель твердо, а затем повернулся к секретарю. — Дигара, вызови смешанную группу целителей, магические-немагические повреждения. Ещё потребуется кровоостанавливающее.       Дигара сжала губы и решительно кивнула. Она, как и Эфаро, паниковала, но хотя бы пыталась это скрыть. Когда Роймо отдал команду, обе девушки с заметным облегчением бросились выполнять, и первым делом помогли ему добраться до дивана.       — Я быстро! — пообещала Дигара и бросилась к Перекрёстку. Именно то, что она озвучивала очевидные вещи, и говорило: девушка в панике. Обычно команды она исполняла молча, потому Роймо и нравилась. Но если Дигару страх делал просто чуть более говорливой, то Эфаро будто стало в два раза больше. Она мельтешила, заглядывала в глаза, и в какой-то момент дознаватель уже не знал, от внезапно лопнувших поддерживающих заклятий у него голова кружилась, или от этой девчонки.       — Курсант Рандари, — позвал он, и Эфаро стала заламывать себе руки. Пришлось повторить, добавив в интонацию жёсткости. — Курсант Рандари! В глаза мне смотрите.       Бегающий взгляд девушки наконец-то за что-то зацепился и перестал нервировать. Ещё бы не смотрела Эфаро так, будто он тут умирал — цены б не было.       — Возьмите себя в руки. Ситуация не совсем штатная, но и такой паники не заслуживает.       — Не совсем штатная?! — возмутилась Эфаро так громко, что дознаватель аж поморщился. Его надежды не наводить в отделе панику рассеялись. На удивление, после первой вспышки Эфаро тяжело опустилась на стул напротив и пробормотала: — Ну что ж такое, то один из дорогих мне людей пытается помереть на ровном месте, то второй! А мне на это смотреть. Вот вы такой спокойный, вам, может, даже весело, а мне потом что делать? Я-то этого не забуду! Как второй раз подряд ничего не могу сделать…       То, что Эфаро только что поставила его в один ряд со Хтоном, было крайне странно, но Роймо решил не привязываться к словам девушки в стрессе. Тем более что она была права, о таком аспекте неромской памяти дознаватель не думал. Сам он, по долгу службы встречающийся с мерзостями, низостями, тошнотворными и попросту страшными картинами готов был молиться на восхитительную способность психики стирать из памяти всё лишнее. Эфаро на такое рассчитывать не могла, и Ирнеину вдруг стало её жалко.       «Нельзя мне становиться причиной её проблем, — подумал дознаватель, моментально принимая решение вести себя как обычно. Его беспокоила странная режущая боль в середине груди, тошнота, одышка, но показывать это Роймо сам себе запретил. — И никого из них».       — Послушайте, срыв ж… — Роймо чуть не сказал «жизнеобеспечивающих чар», но успел представить, какой это вызовет ужас, — поддерживающих заклятий — это неприятная реальность. Разновидность нормы. Что-то подобное случается со мной раз в несколько месяцев, и, поверьте, никакой паники это уже не вызывает. К тому же целители об этой ситуации в курсе и латают такие вещи минут за двадцать. Единственное, что мне грозит — нервотрёпка и лишний осмотр.       Роймо ещё договорить не успел, как дверь открылась.       — Что у вас происходит? То крики, то беготня какая-то, — хмыкнул Вирел, заглядывая в кабинет, а затем его глаза сузились. — О как. Опять подыхаешь, Ирнеин?       — В смысле? — удивился Хтон за спиной разведчика, а затем в кабинет забрались остальные курсанты. — Эфи, что тут происходит? От него кровью несёт.       — Кровью?! — ужаснулась леди Рандари.       — Никто не умирает, но сегодня дорабатываете без меня. — Роймо устало потёр переносицу, прислушиваясь к ощущениям. Пока он не двигался, боль утихала. Дознаватель на пробу попытался приподняться, и тут же его изнутри словно ножом полоснуло. Ирнеин снова замер. У него начали закрадываться сомнения по поводу диагноза. — Но ничего страшного, я уже отправил Дигару за нашими целителями.       Теана нервно покосилась на Эйрена. Роймо тоже на него посмотрел, и выражение лица Вирела дознавателю сразу не понравилось.       — Так у них же сегодня приёмка медикаментов из Айревина. Нет никого в Доме Скорби.       — В Доме Скорби всегда должен находиться дежурный медик.       — Он сам слёг сегодня утром.       — Какое совпадение, — едва слышно фыркнул Нермор, и Роймо был с ним согласен.       В этот момент сомнения в собственном диагнозе переросли в уверенность. Но пугать курсантов дознаватель всё ещё не хотел, а потому невозмутимо решил:       — Значит, в Айревин нужно мне. Хтон, не поможешь?       Мэвар тут же подскочил, и они с Эфаро вдвоём практически поставили дознавателя на ноги. Резь снова усилилась, но — спасибо большое Вселенной за порталы, в Айревине он будет быстрее, чем его состояние ухудшится до критических показателей. Вернее, так Роймо думал, пока Нермор не дёрнулся:       — Стойте!       — Что? — не понял Роймо, а затем ощутил знакомый симптом: мощную обратку от лопнувших жизнеобеспечивающих чар.       Секунда — и дознаватель начал задыхаться. Эфаро отшатнулась.       — Проклятье! — выругался Хтон. Что делать, он не знал, а поэтому принял верное решение не двигаться, только придержал Роймо, не давая упасть. — Что с ним такое? Нерм!       — Насколько я вижу, критическое нарушение в жизнеобеспечивающих чарах. Несколько опор будто перерезало, когда он встал, — нервно отозвался Роирган.       — Поправить можешь?       — Я?!       — Ты же увидел, что что-то не так!       — Увидеть — это одно, но я не владею целительной магией, — огрызнулся на это Нермор. — У него внутри сложнейшая система, и просто её «видеть» — недостаточно. Если налажать, его убьёт с гарантией. Я за это не возьмусь. Тащи его к порталу.       — С таким кровотечением?!       — А там кровотечение? — нервно уточнила Теана.       — Ещё какое, судя по тому, что я чувствую.       — Да ты просто даже не хочешь помочь! — прикрикнула Эфаро на старшего Резервуара, отчего тот натурально зарычал:       — Я не хочу обвинения в убийстве! Хочешь рискнуть — сама колдуй, у тебя шансы такие же, как у меня!       В этом всеобщем хаосе, крике и заполошном сердцебиении голос Шаи’Ти прозвучал неестественно спокойно:       — Что именно нужно сделать? Остановить кровь, чтобы он пережил портал?       — У него в теле две редуплицирующие системы, — пробормотала Эфаро. Ирнеин не знал, что его поразило сильнее: то, что леди Рандари знала о том, как строились его жизнеобеспечивающие заклятья, или то, как она не могла справиться с голосом. Похоже, у дознавателя началось кислородное голодание и галлюцинации. — Они заменяют ему вышедшие из строя органы и должны запускаться при их отказе. Но сейчас почему-то…       — Я понял. Просто запустить?       Вирел, который и сам ворожил, пытаясь с кем-то связаться, недоверчиво глянул на Шаи’Ти.       — Просто? Ты хоть понимаешь, что за чары там понакручены? Я вызвал стороннего целителя, не лезь. Роирган прав, хуже сделаешь.       — Понимаю, и это не самые сложные чары, которые мне встречались, — чуть улыбнулся Шаи’Ти, с несвойственной ему уверенностью вышел из-за спин остальных и остановился перед Роймо.       Снова воцарилась сумятица. Роймо курсантов понимал: он и сам Шаи’Ти не слишком доверял. Но был ещё один немаловажный фактор, который явно осознавал Хтон. Он перевёл взгляд с дознавателя на Шаи’Ти и тихо спросил:       — Уверен, что справишься?       — Уверен, что даже при сравнительно неплохой портальной системе Дома Скорби любому стороннему целителю потребуется минимум десять минут, чтобы сюда добраться, — деловито поправил Шаи’Ти. — И что человек столько без воздуха не продержится, даже тренированный шатааровец.       — Проклятье! Делай.       И Шаи’Ти, и комната перед глазами Ирнеина плыли. Он и вправду умел задерживать дыхание, как и любой шатааровец, но уже подходил к своему пределу. Лёгкие кололо, голова становилась всё более тяжёлой, и раздражённые высказывания Нермора Роймо уже не мог разобрать.       А затем он резко вдохнул полной грудью и закашлялся. Резь больше не ощущалась.       — Слава Граням! — пробормотал Хтон. — Роймо, жив?       — Ты как, блять, это сделал?! — выдохнул Нермор, прищуриваясь, будто пытаясь разглядеть что-то в Роймо. Но тот и без подобного осмотра мог сказать, что с ним всё на удивление хорошо. Первая дублирующая система заработала, он дышал.       — Не дёргайте его, — вздохнул Шаи’Ти и опустил руки. — Я просто запустил дублирующие системы. Кровотечение никуда не делось, так что вызывайте скорее целителя.       — В пути, — коротко отозвался Вирел. Впервые на памяти Роймо он глядел на Шаи’Ти оценивающе, а не как на любопытный образец, причём любопытный сугубо из-за принадлежности к Дамиру. Да чего уж там, Ирнеин и сам смотрел на дамирца именно так. — Молодец, мелкий.       — Да, — хрипло выдохнул Роймо и поморщился, ощутив металлический привкус на губах. — Спасибо.       Шаи’Ти улыбнулся, впервые — не вымучено, как забитый мальчишка, и не вежливо, будто пытаясь побыстрее отделаться от собеседника. В нём чувствовалось что-то новое — или хорошо запрятанное старое, то, с чем группа Ирнеина ещё никогда не сталкивалась, и теперь никто не знал, как реагировать.       — Не стоит благодарности. Как я уже говорил, чары чуточку запутанные и не оптимизированные, но… — Шаи’Ти склонил голову к плечу и застенчиво отвёл взгляд, будто это не он только что унизил целый консилиум магов-целителей, которые разрабатывали систему жизнеобеспечения для Роймо почти полгода. — Это далеко не самое сложное заклятье, с которым мне приходилось работать. И я закрепил его понадёжнее, чтобы не слетало так внезапно.       «Чуточку запутанные. Чуточку», — Роймо пытался примерить эту характеристику к той армаде из нескольких десятков заклинаний и триггеров, что удерживали его в живых вплоть до тех пор, пока дверь в его приёмную не распахнулась снова.       На сей раз в дверях оказалась Дигара, которая буквально приволокла обещанного Вирелом целителя. Тот даже спрашивать ничего не стал, сразу начал плести диагностирующие заклятья, перед этим гаркнув мэвару отойти от пациента, а Роймо — сидеть, молчать и по возможности не двигаться.       Роймо погрузился в отчуждённое ожидание, как и всегда, когда над ним проводили целительские манипуляции. Из этого состояния его будто крючком выдернул тихий голос Нермора:       — Я же не один это почувствовал?       Ирнеин покосился на него и обнаружил, что оба Резервуара ненавязчиво отошли в сторонку и теперь шептались.       — Магическое воздействие? — уточнил Хтон.       — Оно самое.       — Да, я тоже заметил. Но его заклятьями обработали уже по самую макушку, не могу след разобрать.       — Да там и без наслоений других заклинаний сложно что-то разобрать, — пробормотал Нермор так задумчиво, будто его действительно это беспокоило. — Заклятье какое-то простейшее, и как дознаватель его хватанул, я не знаю. Потому что «следа» как раз нет. Это словно активировалось внутри него.       Наблюдения Роиргана казались дельными. Удивляло то, что Резервуар вообще ими с кем-то делился, обычно он принципиально не отсвечивал. И вообще, для дознавателя было открытием, что курсанты с какого-то перепугу так беспокоились о его здоровье.       — Эй! — дёрнулась вдруг Дигара. Её голос звучал предупреждающе, и такой тон Роймо знал. Дигара, как выходец Никарена, сначала окликала — один раз. Потом стреляла на поражение.       Сейчас Дигара наблюдала за Хтоном, который целенаправленно пошёл к рабочему месту Роймо и что-то там искал. Она пока не держала мэвара на прицеле, но явно была близка. И уже давно: Роймо знал, что после «выступлений» Хтона в прошлом, Дигара его крайне недолюбливала.       — Хтон, ты чего? — удивилась Эфаро.       — Если снова думаешь что-то выкинуть… — протянула Дигара фальшиво нейтрально.       — Вряд ли, — оценила Теана. В отличие от остальных, она явно не удивилась, когда Хтон, не обращая на них внимания, подобрал пузырёк с лекарствами Роймо. — Вообще-то довольно умно.       — Проверяю теорию, — мрачно отозвался мэвар, высыпал себе на ладонь горсть таблеток и сжал пальцы в кулак. — Каковы шансы, что это покушение на убийство, а не какой-то раздолбай просто забил на собственное здоровье?..       «Довольно высокие», — оценил Роймо, стараясь не акцентироваться на второй части «теории» Хтона.       Когда мэвар разжал руку, на его ладони среди белого порошка от таблеток оказались десятки крошечных металлических предметов, похожих на неровные шарики. Хтон нахмурился, переместился в сторону, чтобы попасть под пересечение магических потоков, и направил поток силы прямо в них. Под воздействием магии «шарики» раскрывались один за другим, заметно увеличиваясь в размерах и превращаясь в подобие цветов из остро заточенных лезвий. У Роймо аж заныло под грудиной от такого зрелища.       — Эфи, передай эту дрянь аналитикам, — тут же собрался Вирел. — И этот «букет», и пузырёк с «лекарствами счастья», Круг их дери.       — Интересная находка, молодой человек, — заметил целитель, который впервые оторвался от осмотра. На «интересную находку» он смотрел так же, как и мэвар — с омерзением. — И это объясняет странные повреждения трахеи и перфорацию пищевода. Моим коллегам из Айревина это явно поможет, так что я сейчас напишу им предварительное заключение. А что касается вас, — целитель перевёл взгляд на Роймо, — то, будь я вашим целителем, выписал бы вам отстранение по болезни.       Ирнеин протестующе дёрнулся.       — Не случилось ничего такого, чтобы… — хрипло начал дознаватель и тут же поморщился. Горло нещадно драло.       — Вот об этом я и говорю. В вас энтузиазма явно больше, чем запаса прочности. Так что, помимо заключения, я приложу свою настойчивую рекомендацию обеспечить вам полный покой на какое-то время. Пройдёмте.       Пока злой на весь свет Роймо шёл вслед за злобным целителем к Перекрёстку, он услышал за спиной задумчивое рассуждение Хтона:       — Знаете, вот я никогда Ни’Ро особенно не жаловал. Но сейчас у меня так и клокочет нездоровое желание его, как бы это на неромском выразить… А! Выпотрошить.       Ответа дознаватель уже не услышал, хотя ему вдруг сделалось любопытно. Он не понимал, как и почему именно вокруг его персоны вдруг начала сплачиваться группа, почему курсанты вопреки всем прогнозам переживали за него и пытались помочь. И думал, что Хтона с его «разумным, добрым, вечным» следовало остановить гораздо раньше.

***

      Парадоксально, но отдыхать Роймо не любил. Нет, конечно, от базовых физиологических потребностей не уйти, и как раз это угнетало. Заваривая чай поздней ночью после возвращения с работы, Ирнеин думал о том, сколько времени он терял. Он, видите ли, расслаблялся, а Ни’Ро продолжал творить зло, люди гибли, и, что самое паскудное, нельзя предугадать: у Роймо вообще есть право на отдых прямо сейчас, или любая лишняя минута обернется катастрофой? Командующий Саигрей посмеивался и называл Роймо идеальным сотрудником. «Не берёшь выходных, в отпуске не был с самого вступления в должность, даже болеть стесняешься! Всем бы такую преданность работе».       Сейчас Роймо беспокоился, каждые полчаса ощупывал шею, будто пытаясь найти повреждения, и задавался вопросом: ну какая разница, что его чуточку поцарапало? Да, говорить стало неприятно, а повысить голос не получалось вообще, но какая разница? Разум оставался при дознавателе, зрение, руки и ноги — тоже. Роймо мог заняться чем-то полезным, а не торчать дома, будто какой-то…       В дверь постучали.       От неожиданности Роймо выронил отчёт, который схватил, намереваясь перечитать в пятый раз. Происходила внештатная ситуация. Дома у Ирнеина бывали только он сам и домработница, которую дознаватель вызывал два раза в неделю, ведь чистоту поддерживать как-то надо, а собственное здоровье не позволяло даже пару раз понаклоняться с тряпкой. Коллеги к Роймо не совались, друзей у него не было, не считая Саигрея, но тот в личное пространство никогда не лез. Оставался вариант с каким-нибудь наёмным убийцей от Ни’Ро, но Роймо сомневался, что тот стал бы стучать. Ещё и так настойчиво. Окончательно запутался в ситуации Роймо в тот момент, когда увидел на пороге собственную рабочую группу по главе с Вирелом.       — Вы что тут делаете?       — И тебе привет, Ирнеин, — осклабился разведчик.       — Как вы себя чувствуете? — торопливо вклинилась Эфаро.       Ирнеин перевёл недоумевающий взгляд с неё на остальных. Теана вежливо улыбалась и придерживала на плечах воздушную накидку. Нермор насмешливо скалился. Шаи’Ти пытался сделать вид, что его сюда ветром надуло. А Хтон… Ну, Хтон, заметив его взгляд, ухмыльнулся как-то так, что Роймо понял: он нашёл зачинщика.       — И я повторяю вопрос.       — Пришли навестить, — пояснил Хтон, ничуть не смущаясь испепеляющего взгляда.       — Да-да, нам понарасказывали страшных вещей, что ты в одиночестве сидишь голодный, злой, грызёшь стены и пытаешься доработать недоработанное. Заметь, пункта «лечишься как предписали целители» в перечне нет. — Вирел с деланым сочувствием поцокал языком.       Звучало неубедительно. В то, что за него беспокоились, Роймо ещё готов был поверить в исполнении леди Рандари: она, похоже, беспокоилась за всех, и вообще являлась довольно возбудимой личностью. Но вот остальные… Ситуация больше смахивала на желание проследить за дознавателем, контролировать его.       Роймо обвёл эту толпу недоумевающим взглядом. Словно предчувствуя, что их сейчас выставят, леди Рандари помахала стопкой бумаг.       — У нас с собой последние отчёты! Можем поработать здесь. Вам же, наверное, самому некомфортно оказаться оторванным от дел, так? Сплошные плюсы же! Мы при деле, работа идёт, а вы не выпадаете из процесса, и при этом находитесь в комфортной обстановке.       Роймо не мог бы сказать, что обстановка его большого пустого дома хоть каплю комфортная. Но неожиданно для себя Ирнеин выдохнул:       — Упрямцы… Есть хотите?       — Ой, так неловко, — замахала руками Эфаро.       — Неловко? Значит, мы тут все чувствуем одно и то же. — Роймо обернулся и поглядел на часы. Было поздновато. — Они в литэрарумы вообще возвращались, Эйрен?       — Нет. Было небольшое разбирательство. Нас только отпустили, и дети загорелись идеей тебя проведать.       — Разбирательство? — Роймо сначала удивился, а затем задался вопросом: что бы сделал он, случись с кем-то из дознавателей Дома Скорби нечто похожее? Пункт «собрал и допросил бы всех, кто находился в здании» даже не обсуждался. Командующий Саигрей в вопросах внутренней безопасности обычно мыслил ещё жестче. Членов команды Роймо, непроверенных, излишне самостоятельных курсантов Саигрей наверняка пытался продавить лично. — Проклятье. Скажи, что они ничего не натворили.       Роймо спрашивал скорее ради протокола. Он не сомневался, что уж его-то группа могла натворить дел, даже когда их не вынуждали. А уж в такой-то ситуации это было делом принципа.       — Если не считать того, что я назвал твоего начальника старым маразматиком, — невозмутимо сообщил Хтон, а затем сверкнул улыбкой. — Так мы можем войти?       Осознав, что они до сих пор ютились всей толпой на пороге, дознаватель торопливо сделал два шага назад и пошире открыл дверь. Не то чтобы Роймо был рад гостям. Скорее напротив, присутствие этих детей (и по возрасту, и по складу ума) сулило проблемы. Роймо не сомневался: пару часов спустя его дом превратится в ринг, все перескандалят, Вирел тонко подольёт масла в огонь — ни поработать, ни отдохнуть не выйдет.       Выпроводить группу вон мешала только совесть. К сожалению, все приличные портальщики давным-давно спали, а в Дом Скорби ночью, ещё и без Ирнеина, этих детишек ни с каким допуском не запустят. Ни оставлять их на улице, ни устраивать курсантам проблемы Роймо не мог себе позволить. На таком фоне потерпеть пару побоищ в собственном доме было самым безопасным вариантом.       — О, тут довольно уютно, — сверкнула улыбкой Теана и потрогала витую ножку настенного светильника.       — Вы здесь не для того, чтобы оценивать обстановку, — хмуро пресёк её поток вежливости Роймо. — Вы переночуете, а утром я прослежу, чтобы каждому занесли выговор в личное дело. За самоуправство.       — Это не мы тебя убить пытались, — напомнил Хтон. — И не мы устроили это разбирательство после. Тем более — не мы решали, когда его закончить.       — Я вас не первый день знаю и ни капли не сомневаюсь, что, если бы вы вели себя прилично, вас бы и не задержали на разбирательстве на целый день, — протянул Ирнеин, и Резервуары в ответ на это невинно заулыбались. — Уверен, вы очень вдумчиво подбирали двусмысленные слова, чтобы вам насыпали побольше вопросов. Или вообще пси-магию к вам применили, чтобы всё ещё больше затянулось.       — Ничего такого мы не делали! — возмутился Шаи’Ти, но Роймо уже заметил, как остальные закатили глаза.       Похоже, об этой авантюре мелкому ничего не сказали, а вот остальные явно были либо в сговоре, либо и без него понимали, к чему идёт дело.       — Гостевых у меня две, на втором этаже, — решив не просвящать наивного дамирца, сменил тему Роймо. Провожать он никого не собирался: во-первых, ещё не простил нарушение личного пространства, и, во-вторых, что важнее, не хотел бороться с лестницей и продлять отстранение. — Ищите их и располагайтесь сами. Как вы это сделаете — тоже между собой решайте.       — Зачем тебе гостевые, Роймо, если ты в любого гостя плюёшься ядом?       — Тебе, вроде как, ни в какой литэрарум с комендантским часом не нужно? — любезно осведомился Ирнеин у разведчика. — Можешь проваливать на постоялый двор. Всё равно, оказывается, не в состоянии проследить за толпой детей. А я пошёл готовить ужин.       Готовку нельзя было назвать хобби Роймо — на хобби у него не оставалось времени и сил. Но, пожалуй, дознавателю нравилось, как она разгружала голову. Простые последовательности, повторяющиеся движения: взять, вымыть, почистить, нашинковать. Никакого лишнего контроля и чрезмерной ответственности: Ирнеин готовил достаточно хорошо, чтобы действовать механически, не задумываясь.       Роймо почти растворился в медитативных монотонных действиях, как дверь скрипнула. Роймо не поворачивался: незачем. Было мало вариантов, кто мог бы к нему сунуться. Шаи’Ти просто не стал бы шастать по чужому дому, Теана и Нермор — стали бы, но точно не позволяя себе попасться.       — Уборная через две двери прямо по коридору, — подсказал Роймо, сосредоточенно счищая кожицу с овощей. — А гостевые комнаты, где можно оставить вещи и подождать ужина, на втором этаже, леди Рандари.       — Ой, да я…       Дверь снова скрипнула и закрылась. Но, на удивление Роймо, не за спиной уходящей девушки. Эфаро, заложив руки за спину, подобралась ближе и любопытно заглянула в миску с овощами.       — О-о-о, вы готовить умеете?       — Я же один живу, приходится. — Ирнеин стряхнул нарезанные овощи в миску к остальным и открыл баночку со специями. Краем глаза заметив, что Эфаро снова любопытно покосилась туда, Роймо подсунул специи ей, дождался очередного удивлённого «о-о-о» и вернулся к приготовлению ужина. — Многие считают, что для себя одного как раз можно и не учиться. Занимает много времени, нервов, а оценить некому. Но, как и всякий отточенный навык, готовка как раз избавляет от лишнего напряжения. Если ты и правда умеешь готовить, а не с горем пополам способен слепить простейшее блюдо, то справляешься быстро и легко. И это точно быстрее, чем ходить по городу и ломать голову, где бы позавтракать.       — А у вас, как всегда, всё продумано да рационально! — рассмеялась Эфаро, а затем внезапно запрыгнула на один из столиков гарнитура по левую руку от Роймо, и явно собралась там сидеть. Видимо, так обзор был лучше. — А приправы всё равно используете.       — Что не так с приправами?       Впервые за весь разговор Ирнеин поднял голову и покосился на Эфаро с неудовольствием. Вообще-то он не терпел подобного на своей кухне. Ладно, кроме самого Роймо да уборщицы, курсант Рандари была первой, кто вообще попал на его кухню. Но дознавателю хватило и её одной, чтобы решить: такое поведение ему не по душе.       — Ну, у вас всё в жизни сухо, стерильно и функционально, — лукаво усмехнулась Эфаро и стала болтать ногами в воздухе. — Честно говоря, я была уверена, что вы и сами едите, и нас накормите чем-то полезным, но безвкусным. Ну, знаете, чтобы дать организму энергию, зачем ещё еда-то нужна, не для удовольствия же! А у вас тут внезапно самый большой набор специй из всех, что я видела. — Эфаро потянулась себе за спину, вытащила из крепления ещё баночку с огненно-красной приправой, ловко подкинула на ладони и снова улыбнулась. — Значит, хоть в чём-то вы пытаетесь почувствовать вкус жизни. Это даже как-то вдохновляет. Что вы тоже человек, а не ходячая функция, и всё такое. А давайте перейдём на «ты»?       От неожиданности Роймо аж порезался и вытаращился на девушку. Та продолжала беззаботно покачивать ногами в воздухе и открыто улыбалась, будто не брякнула только что глупость.       — С чего бы это?       — Эй, я вообще-то ещё на собеседовании предлагала! — возмутилась леди Рандари. От негодования она скинула баночку с приправой, которую раньше держала в руках. Роймо едва успел её подхватить и укоризненно посмотрел на Эфаро. Но та уже разошлась. — Ужасно же! Да меня половина наставников называют просто «Эфаро»! А тут мы вроде как в одной команде, работаем над одним делом вместе каждый день. Вы нас к себе ночевать пустили — и правда собираетесь продолжать «выкать»? Серьёзно?       Роймо глубоко вдохнул и медленно выдохнул, напоминая себе: он сам на это подписался, когда набрал детей в рабочую группу. И речь шла не только о возрасте, по этому показателю ребёнком мог считаться разве что Шаи’Ти. Просто никто из них представления не имел о самостоятельной жизни. Запертые в литэрарумах, в изоляции от посторонних людей, направляемые простыми и понятными правилами, курсанты вполне естественно привыкали к тому, что проблем в жизни две: удастся ли протащить алкоголь на праздник в честь начала учебного года — и не будет ли наставник слишком доколёбываться на зачёте. Курсантов одевали, кормили, покрывали все их шалости, и даже когда кто-то из молодых магов вляпывался в неприятности, Альянс делал всё, чтобы об этом никто не узнал. Проштрафившийся маг — маг, чьи услуги не купят, что равнялось убыткам. Естественно, что все привыкали и к этому пьянящему чувству неуязвимости. Это потом, после выпуска, молодые маги сталкивались с реальностью. Самые талантливые и обучаемые перестраивались, и потом, лет через пять, делали блестящую карьеру. А кто-то цеплялся за детство до последнего и понемногу терял всё.       Прямо сейчас Эфаро, ведомая своим чрезмерным дружелюбием, явно даже не думала, что, будь на месте Ирнеина кто-то более жёсткий и требовательный к дисциплине, её бы уже уничтожили. Не физически, конечно, просто закидали бы взысканиями, нелестными характеристиками — и заперли на дополнительных занятиях до старости. Не задумывалась она и о том, как на испорченное личное дело отреагировала бы семья Рандари — а Роймо не сомневался, что благородные потомственные вояки пришли бы в ярость.       Роймо не нанимался проводить этим детям лекции на тему: «Как устроен реальный мир и почему нужно взрослеть». Портить им жизнь он тоже не хотел. Но, когда во время очередного маха ногами от сапога Эфаро на мебели остался жирный чёрный след, дознаватель понял: напоминать о границах придётся, или проверять предел его терпения так и продолжат.       — Во-первых, держите. — Когда Эфаро машинально приняла влажную тряпку и тут же скривилась, Роймо ещё жёстче продолжил. — И вытирайте всё что натворили.       Судя по тому, как удивлённо округлились глаза Эфаро, она явно подумала, что ослышалась. Повторять Роймо не собирался, просто перестал нарезать картофель и выжидающе смотрел на девушку, пока та не спрыгнула на пол. Теперь девушка растерянно смотрела на гарнитур, держа тряпку двумя пальцами.       — Во-вторых, я уже высказывал свою позицию насчёт субординации. То, что мы команда, не означает, что надо брататься, делиться трогательными историями из детства и творить всё что вздумается. Я хорошо отношусь и к вам лично, и к каждому в группе, но нужно помнить, где грань.       — А почему Хтону можно? — снова возмутилась Эфаро, но уже как-то… Осторожно. Будто она чётко видела, что перед ней талый лёд, и вступать на него не нужно. И потому не рисковала, только тыкала в него пальцем, пытаясь убедиться, выдержит ли он её вес.       Не выдержит.       — Технически, Хтону тоже нельзя, — со вздохом признал дознаватель. — Но мы девять лет знакомы, до того, как он стал моим подчинённым, он помнит меня ещё курсантом. Ну и у нас и так был конфликт, вежливые обращения бы его не сгладили. А сейчас переучивать его поздно, да и давать новые поводы для ссоры я не хочу.       — То есть Хтона вы обидеть не хотите, а остальных…       — В-третьих, — жёстче начал Роймо. Он планировал поставить в разговоре точку. Вернее, даже не так: вынудить Эфаро поспешно ретироваться с кухни и перестать его отвлекать. — На этой кухне суровые правила. Если хотите здесь находиться, занимайтесь чем-то полезным. Тут ещё с десертом осталось разобраться, хотите взять это на себя?       — Я?! — предсказуемо обалдела Эфаро.       Роймо про себя усмехнулся. Он ни в коем случае не относился предвзято ни к одному литэраруму, но всё же считал, что никаренцы хуже остальных подготовлены к жизни. Боевых магов учили убивать или защищать, не больше. Даже в Шатааре, куда стекались люди с амбициями, и то больше поощряли умение работать руками. Роймо часто в такие моменты вспоминал своего наставника по сокрытию. Кайрин, по происхождению — лорд, полжизни прослуживший дипломатом Альянса, владел шестью ремёслами, свободно обращался с оружием, и даже летнюю резиденцию он себе выстроил сам, от фундамента до внутренней отделки. Он часто говорил курсантам: «Нарабатывайте мозоли. Пробуйте новое. Деритесь за возможность научиться что-то делать руками. Кому-то это поможет выжить. Кому-то пригодится при внедрении и маскировке: даже лучший разведчик не сможет смешаться с толпой бедноты, если он не говорит на их языке, ничего не умеет, а его ладони выдают белоручку. Нарабатывайте мозоли. И гордитесь ими». Когда Кайрин устроил группе Роймо двухнедельный зачёт по выживанию и адаптации, и готовить, и чинить одежду, и ухаживать за собой научились буквально все.       Роймо считал это здравым подходом, который зря не практиковали в других литэрарумах, кроме, пожалуй, Лирвина. И уж тем более не практиковали его в среднестатистических богатых семьях, выходцы из которых часто считали, что еда магическим образом сама появляется в их тарелках. Роймо не сомневался: порядочная дочь семьи Рандари тоже в жизни муки в руках не держала и к чёрной работе относилась в лучшем случае с презрением.       — Вы, вы, — подавив смешок, подтвердил Ирнеин. Ладно, его даже забавляло замешательство Эфаро. Девушка выглядела так, будто боялась, что ещё даже не приготовленный десерт её покусает. — Что-то не так, леди?       Эфаро потерянно огляделась. Опозориться на кухне, как и сбежать от проблемы, было бы не в её характере, так что Роймо дипломатично подсунул ей путь отхода:       — Хотя, если подумать, будет лучше, если вы присмотрите за Теаной и Вирелом. Мне бы не хотелось, чтобы разведчики свободно бродили по моему дому, потом их следилки долго развеивать.       — Не будут они вешать следилки, они не идиоты, — пробормотала Эфаро, а затем гневно тряхнула головой, и на её лице появилось выражение решительности. Которое, прямо скажем, Ирнеину не понравилось. — Десерт, значит? Хорошо, я попробую.       У Роймо заломило виски. И дознаватель был уверен: это вовсе не потому, что он слишком долго стоял.       — Вы уверены?.. — попытался остановить катастрофу Роймо, но, казалось, чем сильнее он отчаивался, тем дальше крепла решимость леди Рандари.       — Это не может быть настолько сложно! Многие же это делают, верно? И чтоб вы знали, я не безнадёжна! — пробурчала Эфаро, демонстративно вымывая руки. — Покажите мне эту вашу кулинарию один раз, и я смогу повторить. Покажите один раз и дайте попрактиковаться на том, кого не жалко — за неделю я научусь готовить лучше вас!       Роймо от неожиданности рассмеялся. Эфаро, неловко напяливающая фартук мокрыми руками, выглядела умилительно и не к месту воинственно.       «И кого я пытался напугать «чёрной» работой? — почти весело подумал Ирнеин. — Никарен даже аристократок превращает в удивительно неразбалованных девиц».       — Неделю вас терпеть на своей кухне я не подписывался, — хмыкнул Роймо. — Но одна попытка у вас есть. — Роймо придвинул к девушке миску с уже промытыми апельсинами. — Нарезать кольцами, переложить в сотейник, — распорядился он, а затем ткнул пальцем в деление на мерном стакане. — Отмерить вот столько сахара, столько же воды, смешать и залить фрукты этим сиропом. Проварить… Ну, минут тридцать где-то.       Эфаро беспомощно хлопала глазами, и дознавателю снова стало смешно. И — любопытно, решит ли неромка сбежать хоть сейчас. Ирнеину бы этого очень хотелось, так что он поддразнил:       — А что вы думали? Что я буду нянчиться с каждым шагом? Нет, если слишком сложно…       — Я справлюсь! — мрачно повторила Эфаро, взяла нож и со всей серьёзностью проверила заточку.       Роймо понадеялся, что уж никаренка-то ножичком не убьётся, и отвлёкся всего на секунду. Когда он повернулся обратно к Эфаро, не смог подобрать слов при взгляде на идеально ровно отпиленное «колечко» апельсина толщиной где-то в лист бумаги. Буквально. Отрезанный кусочек был настолько тонким, что стал полностью прозрачным и даже почти не желтил.       — Как вы это сделали? — не понял дознаватель, разглядывая это произведение искусства. — Я уже даже не спрашиваю, зачем, просто — как?       — Твёрдая рука и верный глаз.       — И всё бы это на благое дело… Так, ладно. — Роймо вымыл руки повторно, демонстративно нарезал один из апельсинов и вернулся к салату. — Попробуйте резать не так тонко. Это красиво. Я сам так не умею. Но и применить эту красоту не к чему.       Эфаро столь же демонстративно свернула этот тончайший ломтик апельсина в трубочку и отправила в рот.       — Против этого у меня аргументов нет, — невольно улыбнулся Роймо.       — Потому что не надо называть вещи бесполезными, не распробовав их! — наставительно сообщила Эфаро, и дознаватель чуть не закатил глаза.       Эфаро явно привыкла в Никарене быть «мамочкой» для Хтона или, быть может, вообще для всей группы, и поэтому временами говорила так, будто преподносила жизненный урок. Звучало одновременно нелепо и забавно. А ещё она поднесла к глазам кругляш нарезанного Ирнеином апельсина, внимательно изучила и начала уверенно нарезать оставшиеся фрукты на точно такие же куски. Роймо готов был поклясться, что точность там до ногтя.       — А глазомер-то у вас и правда верный.       — Я же хочу стать стрелком, — ярко улыбнулась Эфаро. — Точность — мое всё. Как и оценка расстояния.       — И из чего предпочитаете стрелять?       — Да из чего угодно. Ну то есть в Никарене на младших курсах упор на пистоли, конечно, но родители перед каждыми каникулами покупают мне что-то новенькое. Даже ручная пушка имеется. Два в одном получается, и порадовалась, и пристрелялась.       — То есть это у вас, а не у Китарда Анико, коллекция оружия.       — Поправочка: у меня не коллекция, а арсенал, которым я учусь пользоваться. А Китард… — Эфаро громко плюхнула кастрюлю на печь, а затем оперлась о стол бедром и нахмурилась. — А что вытворяет Китард, я не понимаю. Все его познания в оружии — пистоль от арбалета отличит. Но, как я и говорила, я готова с ним поговорить. У нас с Анико ровные отношения, вряд ли Китард что-то заподозрит, если я приду и предложу ему партию в шахматы или вместе посетить какой-то приём.       Роймо задумался. Ему не нравилось, что курсанты с таким энтузиазмом лезли навстречу опасности, сами подкидывали варианты, куда бы им сунуться в одиночку. Ирнеину очень, очень не хотелось бы позже читать над их могилами речь о том, какими неуместно храбрыми они были. Но вылазка Эфаро всё же выглядела менее опасной, чем самостоятельное «расследование» Хтона, так что Роймо со вздохом сказал:       — Давайте попробуем. Только без самодеятельности, ладно? Свяжетесь с Анико, когда я дам отмашку, до того момента сидите тихо. И вообще, делайте тесто. Вам нужно отмерить муку до этого деления, взять три яйца…       Эфаро слушала так внимательно, будто не готовила простейший десерт, а как минимум получала установку на миссию с риском для жизни, а затем принялась осторожно замешивать тесто и счищать цедру с последнего уцелевшего апельсина. Снять заодно кожу с собственных пальцев или изрезать что-то ненужное девушка не пыталась, и Роймо понемногу расслабился, перестал нервно поглядывать на Эфаро, и даже смутное фоновое раздражение, его вечный спутник, отступило.       В какой-то момент они даже разговорились. Эфаро недоумевала, как жить в таком большом доме одному, а, главное, зачем. Роймо в ответ поделился, что первое время, наоборот, был в восторге — ему так было спокойнее, а, главное, в пустом доме никто не тревожил его излишне чуткий сон. Рассказал, что по этой же причине в Шатааре ему приходилось непросто — даже если делить комнату с самым понимающим и тихим на свете соседом, какие-то звуки тот всё равно издавал. А «с самым понимающим и тихим» Ирнеину как раз и не повезло, поэтому недосыпание мешало ему учиться все десять лет.       Эфаро посмеивалась, но проблему понимала. Как оказалось, соседкой леди Рандари была девушка, которую роль Защитницы Бурь сделала форменной невротичкой, поэтому просыпаться Эфаро временами приходилось под звуки чужого плача. Неромка ещё много чего рассказала и о соседке, и о никаренских казармах, и о каком-то невменяемом распорядке дня… Эфаро вообще в неформальной обстановке оказалась ещё более говорливой и шумной, чем обычно.       Ирнеин назвал бы её находкой для дознавателя, если бы не одно «но». В отличие от просто человека типажа «трепло обыкновенное», леди Рандари умудрялась вести диалог весьма тонко. Роймо понял это не сразу, просто в какой-то момент заметил, что в бесконечном потоке информации от Эфаро ему не за что зацепиться. Девушка изящно избегала всех острых тем, скорее делилась историями курсантской жизни, чем снабжала информацией о сокурсниках или себе, чутко реагировала, если тема становилась Роймо неприятна — хотя дознаватель готов был поклясться, что никакого дискомфорта он не выказывал. Она меняла темы и вовлекала в разговор так естественно, как, похоже, делала всё, не давала отвечать односложно, и Роймо с лёгкой иронией подумал, что дружба с мэваром очень повлияла на её навыки переговорщика. Для Эфаро явно не в новинку было «раскручивать» на слова и эмоции тех, кто этого не особо-то и хотел.       «У неё огромный потенциал, — думал Ирнеин, пока Эфаро восторженно щебетала что-то о блюдах натаиннской кухни, которые она пробовала на последних каникулах. — Он не такой «кричащий», не такой заметный, как потенциал Резервуаров, от которого многого ждут по умолчанию. Но именно такие люди, как она, обычно как раз добиваются гораздо большего, чем те, на кого возлагают чрезмерные надежды».       Впрочем, ничего плохого и о Резервуарах Роймо сказать не хотел. Как и о Теане и, внезапно, Шаи’Ти, который раскрылся с неожиданной стороны. Рабочая группа Ирнеину вообще досталась на удивление талантливая.       Главное, чтобы не поубивали там друг друга без присмотра.       — Как думаете, чем остальные сейчас занимаются? — спросил Роймо у Эфаро, надеясь и не веря, что она ответит нечто вроде: «О, все так устали за день, что сразу спать попадали».       — Скорее всего, опять болтают, — пожала плечами Эфаро без особого восторга, но как будто со смирением. — Хтон с какого-то перепуга поднял тему распределения по литэрарумам. Я смылась, пока все не ударились в ностальгию.       Роймо лишь хмыкнул про себя. Хтон и правда шёл к своей цели довольно настойчиво и упорно искал точки соприкосновения между всеми членами группы. Но вместо того, чтобы просвещать на этот счёт Эфаро, Ирнеин нейтрально заметил:       — Пирог, по-моему, допёкся.       Эфаро нахохлилась, но послушно полезла в печь. Судя по сдержанным ругательствам, обожглась пару раз. Ирнеин принципиально ей подсказывал, но не помогал — всё надеялся, что в следующий раз леди Рандари дважды подумает перед тем как набиваться в помощники. Впрочем, когда Эфаро поставила пирог на заготовленный поднос, на её лице появилась такая радость и гордость, что Роймо и сам невольно улыбнулся.       — Ну, отравить мы этим никого не должны, — сдержанно похвалил он, и Эфаро тут же возмутилась:       — Эй! Да это не десерт, это произведение искусства вообще-то!       Роймо мысленно пожалел всех, кому хватит духу не согласиться с этой характеристикой. Эфаро явно собиралась их уничтожить. Впрочем, когда девушка деловито расставила еду по подносам и взяла по одной штуке в каждую руку, она явно сменила гнев на милость. Ей явно нравилась происходящая суматоха.       — А вот и мы! — радостно возвестила она, врываясь в гостиную.       Роймо прошёл вслед за Эфаро и оглядел общую композицию. Что же, теперь курсанты явно не выглядели разделёнными: они сдвинули кресла в кружок и сидели рядом, что-то активно обсуждая. До Ирнеина донеслось слово «резервации» — похоже, детишки и правда… Работали? Удивительно.       — О, Роймо! — Хтон подскочил, принимая у Эфаро подносы, и шустро помог расставить еду на кофейном столике. Столик был крошечным, всего три блюда да приборы едва помещались, а для тарелок места не осталось вообще, но курсанты явно не собирались уходить в столовую. — А Эйрен только что узнал, что мы наконец-то получили разрешение на визит к сафанионам.       — И как Эйрен об этом узнал, если разрешение должно было прийти в Дом Скорби, а он тут? — уточнил Роймо, не глядя на разведчика, и услышал, как Хтон недовольно прицокнул языком.       — Тебя что-то не устраивает? — тут же принял позу разведчик.       — Меня не устраивает, что ты начинаешь создавать какие-то свои системы отслеживания данных в Доме Скорби, и что к тебе важные сведения приходят раньше меня. Это сейчас ты узнал что-то полезное и относительно невинное, а потом можешь сунуть нос туда, где тебе не место.       Эйрен претензию выслушал с таким видом, будто делал одолжение, а затем с фальшивой ухмылкой решил:       — Прекрасно, сиди и жди, пока закончится твоё отстранение. Один и без информации. Чего я помочь пытаюсь вообще?       — Знаешь, твоя «помощь»…       — Роймо, на два слова, — перебил мэвар, а затем потянул Ирнеина прочь из гостиной.       Не самое умное решение, учитывая, что в их группе состоял натаинн, и при желании все могли узнать содержание их разговора. Но спорить Роймо не стал. Тем более что он и так собирался по традиции пропустить ужин и пообщаться наконец-то с Хтоном. Выдернуть мэвара на разговор вечно не получалось: то у него нервный срыв, то интервью требуется дать прямо сейчас, то гора трупов в богатом районе столицы образовывается. Так что Роймо в каком-то смысле был даже благодарен за сегодняшнюю «сходку» — она давала возможность обсудить давно назревшие вопросы.       — Роймо, пожалуйста, прекращай гробить то, что я едва наладил! — умоляюще протянул Хтон сразу, как они отошли достаточно далеко. — Их и так едва получается заставить пообщаться нормально, а не скалить друг на друга зубы. Ты же сам говорил, что склоки мешают работе, а теперь первым их и начинаешь! Определись уже, пожалуйста, чего ты больше хочешь — эффективной работы, или показать, как ты нам не рад.       Дознаватель поморщился. Что-то такое он и ожидал услышать — Хтон редко стеснялся сказать именно то, что думал, и так же редко подбирал слова «помягче».       — Как ты вообще заставил всех прийти сюда? — спросил Роймо вместо того, чтобы сообщить, что он действительно от этого визита не в восторге. Как и от того, что Вирел уже имел доступ ко всему, что происходит в Доме Скорби.       Хтон в ответ на это усмехнулся.       — Заставил? Я?       — Не начинай. Дураку понятно, что идея твоя.              — Но я правда никого не заставлял. Просто сказал, что ты наверняка сидишь один и пытаешься работать, вместо того чтобы позаботиться о себе или хотя бы отвлечься. Может, даже лекарства не принимаешь, — протянул мэвар с намёком, и Ирнеин поморщился. Ну да, не принимал, но лишь из-за этого самого визита толпы гостей. — Дальше уже за дело взялась Эфаро, да и остальные поддержали. Я сначала даже немного удивился, но, в целом, всё логично. Когда у тебя на глазах кто-то пытается умереть, и ты искренне хочешь ему помочь, это как-то… Сближает.       Последнее Хтон произнёс с иронией, которой Роймо не понял — но, видимо, это был не первый похожий случай в жизни мэвара. Пока что дознаватель сделал вывод лишь о том, что Хтон нахватался манипуляторских замашек. «Просто сказал» он, видите ли, будто не предполагал, к какому именно результату приведут его «просто слова».       «Если он так и с потенциальными помощниками Ни’Ро общается, это может оказаться эффективнее, чем я думал, — рассудил Ирнеин, сам не замечая переключения в рабочий модус. — Надо будет попробовать Хтона в допросах, вдруг ещё один скрытый талант выявим?..»       — Ладно. Я не собираюсь сейчас говорить, что вы зря пришли, хоть это и так. Раз уж всё так совпало и выдалась свободная минутка, — Роймо сел и указал Хтону на противоположный край дивана, но мэвар остался стоять. Ещё и глядел так, будто понимал, что там у Роймо «совпало», и не одобрял. — Давай обсудим твои выводы по делу Ни’Ро. Причём меня одинаково интересует и твоя последняя вылазка в Айревин, и твоя теория о том, что Ни’Ро — четверо.       — Сами обсудим? Без остальных?       — Хтон, сейчас твои стремления всех мирить не ко времени. Конечно, спасибо тебе большое, думаю, именно благодаря твоим усилиям в моём доме пока никто не подрался. Но всё же…       — Пока не подрался. Пойди ещё с Вирелом поцапайся, и всё может быть. И речь не о желании всех мирить, Роймо, — вздохнул мэвар и всё-таки сел напротив. — Я просто не понимаю, почему ты скрываешь от остальных такие важные факты.       — Не скрываю. Да, я не озвучиваю вам все свои выводы в лоб, но в то же время — ничего не прячу и не мешаю делать выводы самостоятельно, — поморщился Ирнеин.       — И как это у тебя сил хватает на бесполезные споры о формулировках… А ведь мог бы полезным делом заниматься, так нет, сидишь, выкручиваешь вопрос так, чтобы ответить, не отвечая. Ты правда нам настолько не доверяешь?       Роймо устало потёр переносицу. Нет, с детьми всё-таки очень сложно работалось.       — Это не вопрос недоверия. Это называется фрагментацией информации. И делается это не в последнюю очередь ради вашей безопасности.       — Какой ещё безопасности? Я знаю, что сейчас ударю по больному, но, пожалуйста, вспомни свою старую группу. — Роймо поморщился. А Хтон смотрел тяжело, не моргая, словно оценивая обстановку, готовясь к бою. — Ни неотслеживаемое укрытие с ограниченным доступом, ни то, как упорно их личности скрывали, им не помогло. И никакая фрагментация информации не поможет нам. Ты же и сам прекрасно понимаешь — если мы покажемся Ни’Ро угрозой — или даже если не покажемся, а он просто решит ударить по тебе, — он не станет разбираться, сколько мы на самом деле знаем. Или, думаешь, Ни’Ро вдруг поймёт, что ты скрывал от нас самые важные сведения, без которых его не поймать, и махнёт рукой? Мол, ладно, живите тогда, раз вы бесполезные? — Хтон чуть печально улыбнулся. Давящий эффект исчез. — Конечно, ты так не думаешь. Просто пытаешься сам себя убедить, что с нами ничего не случится, выстраиваешь какие-то ритуалы, стены, даже если в глубине души понимаешь, что это не поможет. Итоговое решение, конечно, твоё, но я бы сказал так. Хочешь нас защитить — позволь играть на равных. Ты знаешь, я защитник по основному профилю. Так вот, нас учат, что оборона эффективна, когда знаешь, от чего именно придётся защищаться. А если ты не в курсе ни о численности войск противника, ни об их вооружении, ни о том, когда и как они ударят и есть ли среди них маги — помочь выжить может только огромное везение. Так что, полагаемся на везение, Роймо? Какая мы у тебя группа, третья или четвёртая? Каковы шансы чисто статистически, что нам повезёт больше?       — Да ты не только нервы лечил, ты ещё курс по ораторскому искусству прослушал? — поморщился Роймо, на что Хтон лишь улыбнулся, терпеливо дожидаясь его ответа.       Ирнеин догадывался, что о его группе знали — не могли не знать. Ведь передавал же аноним записки о собраниях с, так сказать, помощью курсантов. И сам Ни’Ро буквально сегодня продемонстрировал, что, несмотря на усиленные меры безопасности, он всё ещё мог добраться до Роймо — а, значит, и до остальных. Безопасных зон не осталось. Хтон был прав — хоть это и отчаянно не хотелось признавать.       Словно почуяв, что чаша весов начала склоняться в его сторону, мэвар подобрался и вкрадчиво сказал:       — Все здесь собрались ради тебя. Теана бегала, собирала документы, которые ты не успел просмотреть, Нерм разругался с несколькими аналитиками, которые якобы не успевали закончить отчёт по погибшим. Даже Шаи’Ти пришёл, хотя он же всегда первым сбегает после окончания работы! Нам не всё равно, Роймо. В том числе и на расследование. На твоём месте я бы не разбрасывался этой возможностью, а рассказал всё прямо сейчас, за ужином.       Последние слова Хтон так выделил, что Роймо не удержался:       — Ужинать я вообще не планировал.       — Мы уже нашли, что тебе прописали, — «обрадовал» Хтон. — И эти капли принимаются после еды. Так что внеси коррективы в свои планы, иначе я сдам тебя Эфаро. А ты не знаешь, на что она способна в своей заботе.       «Прекращай жалеть своих курсантов, Роймо, они не хрустальные фигурки, которых нужно поставить в шкаф и любоваться! Мы платим большие деньги литэрарумам, пусть это вложение начинает оправдывать себя!» — ругался командующий Саигрей пару дней назад. Что же, похоже, все, включая самих курсантов, были готовы к тому, что обстановка накалится, и только Роймо упорно держался за свои принципы.       Не бросать детей в пекло. Не делать так, что они десятилетиями потом будут вспоминать то, с чем не смогут справиться. И тем более — так, что они вообще не вернутся живыми. Звучало хорошо, но, увы, в их время пекло воцарилось везде.       Роймо машинально потёр бугристый шрам на щеке, а затем с тяжёлым вздохом поднялся.       — Что же, давай поговорим с остальными, — тихо сказал дознаватель, и Хтон с готовностью подорвался вслед за ним.       — И поужинаем? А то Эфи…       — Ты манипулятор, ты в курсе?       Хтон невинно улыбнулся и придержал Роймо под локоть, помогая добраться обратно до гостиной.       Там всё оказалось практически по-прежнему. Курсанты разобрали тарелки и забрались по креслам прямо вместе с ними, и теперь довольно мирно общались. Или, вернее, Теана рассказывала что-то:       — …и теперь туда никто не ходит. Мы об этом стараемся не говорить, но вообще-то странно: корпус совсем новый, и года нет, как отстроен, и денег на него ушла прорва, с чего у него внутри всё обрушилось, никто так и не понял.       — И сколько жертв?       — Один наставник и трое курсантов.       — Действительно, какая неожиданность, — едко протянул Нермор. — А директор что-то говорил по этому поводу?       — Мне откуда знать?       Вирел хохотнул, и Теана вздохнула.       — Ну ладно, ладно… Выступил с речью, сказал, какая это страшная трагедия. Родителей погибших приглашал к себе. Уж не знаю — правда не знаю! — о чём они говорили, но претензий никто не выдвинул.       — Вот скользкая тварь! — восхитился Нермор.       — Директор Лоракой — уважаемая личность, — вздохнул Шаи’Ти. — С твоей стороны неосмотрительно так говорить.       — А с его стороны неосмотрительно проворовываться так, что это к жертвам приводит. Надо же, сколько лет прошло, и ничего не изменилось!       Роймо нахмурился. Слухи о том, что директор Лоракой сколотил целое состояние не просто так, ходили с самого его назначения. Но обычно они разбивались о факты — например, о том, что все директора Шатаара куда более обеспечены, чем ведущие пси-маги остальных литэрарумов. Во многом потому что огромное количество выпускников, желая сохранить с директором хорошие отношения «на будущее», выражали свою благодарность в материальной форме. Лоракою дарили дома, дорогие безделушки, оказывали услуги — это не скрывалось, но многих бесило.       Лично Роймо не знал, как слухи о Лоракое могли быть реальностью, ведь не понимал, к чему воровать, если у тебя и так состояния — на три поколения безделья. Но, устроившись дознавателем, Ирнеин рано узнал, что состав далеко не всех преступлений можно понять логикой. И богатые воровали, и мужья изрубали топорами жён, подозревая, что те могут оставить их. Зная всё это, от слухов Роймо никогда не отмахивался, даже если те звучали нелепо и фантастически.       — А вот и мы, — иронично оскалился Хтон, пародируя Эфаро с её криком получасом ранее.       — Вот не надо, в прошлый раз это добром не кончилось, — фыркнул Нермор.       Теана же вежливо улыбнулась и подвинулась на диване, давая Роймо место. Спорить дознаватель не стал, сел, и ему практически моментально поставили на колени тарелку.       — Спасибо, — со вздохом сказал Роймо, понимая, как бесполезно сейчас ругаться. — И прошу прощения за то, что вспылил. Слишком много всего и сразу случилось, чтобы адекватно реагировать.       — Это было неприятно, — хмыкнул Вирел, но развивать мысль не стал и серьёзно добавил: — Но мы понимаем. Ты во главе крайне сложного дела, которое всё никак не распутывается, а тут ещё и мы. Тут и более вменяемого сорвало бы.       Роймо пообещал себе припомнить ему «вменяемого», но пока что он решил не нагнетать и воспользоваться шансом, который любезно предоставил Эйрен.       — Кстати об этом деле. Есть кое-что, что вам стоит знать. Я старался учесть этот фактор при планировании системы безопасности отдела, но… — Роймо поморщился. После работы целителей горло больше не царапало, но сейчас у него внутри словно снова застряли металлические острые «лепестки» и мешали говорить. — К сожалению, сегодняшнее. Ладно, уже вчерашнее происшествие показало, что этого мало. Хтон прав, вам стоит быть во всеоружии. Особенно учитывая, что противников почти столько же, сколько и нас.       Курсанты подобрались. Нермор прищурился, будто пытаясь разглядеть что-то в темноте, Теана развернулась к Роймо всем телом, забираясь с ногами на диван, Шаи’Ти отложил пирог. Только Вирел попытался немного развеять напряжение:       — Мне кажется, ты слегка преуменьшаешь количество послушников Ни’Ро.       — Я не о его людях, а о самом Ни’Ро, — вздохнул Роймо. — Есть основания предполагать, что эту личину одновременно носят четыре человека.       — Четыре?.. Хм, четыре блокнота… Ты знал?! — Эфаро явно болезненно пнула мэвара под коленкой, и тот поморщился.       — Хтон дошёл до этого сам, — попытался остановить избиение Роймо. Возможно, сделал хуже, потому что теперь таращились и на мэвара, который явно был не в восторге. — Не знаю, как именно, но подозреваю, что наши пути не слишком различаются. Я и сам пришёл к этому не так давно: вывод-то простой и многое объясняет, но такой фантастический, что до него надо ещё додуматься. Всё-таки, чтобы вчетвером играть одну роль, нужно изобрести крайне сложную систему взаимодействия, «подмены» одного «актёра» на другого, продумать магическую поддержку, и…       — Роймо, ты серьёзно? — тихо уточнил Вирел, и дознаватель кивнул.       — К сожалению, да. И, честно скажу, если вы ещё раз пробежитесь по всем данным о Ни’Ро, именно о нём самом, то найдёте много подтверждений этой теории. Эти четверо не особенно-то скрываются, по крайней мере, сейчас, хотя поначалу старались лучше.       Роймо замолчал, подбирая слова, и после паузы Хтон вдруг выудил из сумки блокнот и протянул Роймо.       — Может, так будет проще?       — Что там? — любопытно встряла Эфаро.       Её любопытство дознаватель поддерживал: он тоже понятия не имел, что увидит, блокнот-то был не его. На удивление, на желтоватых страницах были краткие выкладки по каждому из Ни’Ро, выведенные угловатым почерком. Видимо, Хтон тоже пытался структурировать свои мысли. Роймо пробежался по первым страницам по диагонали и улыбнулся. Он был согласен не со всеми выводами, но вот остальное…       — Сразу хочу сказать — тот «Ни’Ро», который есть сейчас, это, конечно, доработанная и улучшенная версия сложной системы. Но вы должны понять, что основная «изюминка» этого образа существовала с самого начала. Ни’Ро всегда было четверо, хотя, я бы сказал, ведущие роли в этой команде за прошедшие годы существенно сместились. — Роймо закрыл блокнот, чтобы не отвлекаться, и внимательно поглядел на свою рабочую группу. Слушали его напряжённо, не переговариваясь, как не слушали даже основной бриф по миссии. Словно все курсанты и даже Эйрен понимали, какой пас на доверие Роймо делал прямо сейчас. — Например, почти все самые первые выступления Ни’Ро, к которым у нас есть доступ, произносились одним человеком, который сейчас непонятно куда провалился.       — Провалился? — переспросил Нермор с лёгким скепсисом. — Мне казалось, из таких банд «провалиться» можно лишь глубоко под землю.       — Я этот вариант тоже не отметаю, — кивнул Роймо. — Во многом потому что информации не так много, подтверждённых фактов — и того меньше. Но время и, скажем так, обстоятельства исчезновения этого Ни’Ро намекают, что не всё так просто. Я условно называю этого персонажа первым Ни’Ро, потому что с него явно всё началось: слишком уж важную роль он играл в самом начале этой вакханалии.       — Первый Ни’Ро, — повторила Теана медленно, будто катая словосочетание на языке, пробуя его и пока не решаясь дать оценку. — Хорошо… И что мы о нём знаем?       Все снова уставились на Роймо.       — Первый Ни’Ро — наверное, самая неоднозначная личность из всей четвёрки. И отчасти я понимаю, почему ему больше не дают, скажем так, выступать — он не слишком нравился людям. — Роймо снова открыл блокнот, нашёл взглядом характеристику «оратор без аудитории» от Хтона и улыбнулся. — Или просто не мог найти «своих» людей. В его выступлениях чувствуется харизма, не менее сильная, чем у остальных, но выставлять себя в выгодном свете первый Ни’Ро то ли не умел, то ли не хотел, то ли не считал нужным. Его речи больше похожи на поток мысли глубоко запутавшегося человека. Он не особо приходил к каким-то выводам, проблемы озвучивал так, словно говорил: «Да, это есть, и мы ничего с этим не сделаем. Эта проблема — в человеческой природе, в мире, в судьбе, мы можем бороться, но проиграем». Временами он загорался очень ярко, говорил эмоционально, зло, и в такие моменты его сложно отличить от второго и четвёртого Ни’Ро, но всё-таки можно: гас он быстро, да и его яростные вспышки не приводили ни к чему, как и его размышления. В отличие от того же второго, он не пытался «завести» толпу, дать ей добро на любые безумства, и, в отличие от четвёртого, не поднимал свою аудиторию на организованные мятежи.       — Портрет такой же невнятный, как, похоже, и сам этот человек, — заметил Нермор, буравя Роймо своими бельмастыми глазами. — И к чему его держали?       — А вот это — интересный вопрос! — усмехнулся Роймо, а затем развёл руками. — Да потому что этот странный, «невнятный», как ты правильно сказал, Ни’Ро — самый, к Кругу, умный из всей четвёрки! Полагаю, он нером. Его слова кажутся странными, если не вдумываться, но начни сводить факты, и начнёшь замечать, как точны его прогнозы и предположения, которых он тоже всегда насыпал предостаточно. Этот человек, кем бы он ни был, может, и запутался в себе, но мир видел кристально чётко. Он предугадывал, причём нагло, вслух — многие ходы Дома Скорби, политиков, он за три года высказал мысль об эскалации конфликта с вырожденцами и даже почти угадал со сроками! И при этом вряд ли он имел доступ ко всем данным, нужным для таких заявлений — не было у Ни’Ро тогда такого влияния. Он просто личность с удивительным талантом к скоростной и чёткой обработке данных, стратег, мыслящий шире, чем средний человек. Я не сомневаюсь, то, что Ни’Ро стал так известен, вырвался из ниоткуда и закрепился на мировой арене как сила хаоса — заслуга именно этого человека.       — Вы сказали, что сейчас он непонятно куда «провалился», — припомнила Эфаро и зябко повела плечами. — Это означает, что сейчас первого Ни’Ро нет с остальными, верно? А то мне как-то не по себе даже стало.       Роймо кивнул. Он понимал этот страх — куда проще сражаться с толпой дураков, которые идут за слепым фанатиком, чем с человеком, который в шаге от звания гения.       К слову, чем дольше Ирнеин говорил, тем более напряжённым казался Шаи’Ти: слушал, чуть ли не открыв рот, подаваясь ближе всем телом. И заметил это не только Роймо.       — У меня такое чувство, будто ты знаешь, о ком идёт речь, — протянула Теана, глядя на натаинна, и тот наконец-то очнулся, заморгал и сел нормально.       — Что?.. Какие глупости, откуда мне? Продолжайте, пожалуйста, господин дознаватель, я просто вас заслушался.       «Заврался ты просто», — мысленно хмыкнул Роймо, но спорить не стал, а вместо этого улыбнулся Эфаро.       — Курсант Рандари тоже задала хороший вопрос. В каком-то смысле да, первый Ни’Ро сейчас либо скрывается, либо уже не участвует так активно в деятельности остальных.       — Я бы сказал что второе, — пробормотал Хтон, и на него снова стали озираться.       — Поверить не могу, что ты действительно сам дошёл до таких выводов, — пробормотала Эфаро.       — Я, кстати, тоже, — гаденько осклабился Нермор. — Обычно «думать» — это не совсем твоё.       — А «заткнуться вовремя» — не совсем твоё, но я же не жалуюсь, — отбил Хтон. С Эфаро он, кстати, ругаться не стал, только повернулся к Роймо. — Нет, серьёзно. Ты правда думаешь, что этот первый Ни’Ро просто скрывается?       — Я не могу отметать тот факт, что первый Ни’Ро — это, возможно, тот портальщик, — пояснил Роймо. — И его напугали мои выводы о его переходах через третью. Поэтому его и прячут.       — А разве он исчез не раньше?..       — Если что, пока вы так общаетесь, ситуация понятнее не становится, — вздохнул Эйрен. — Но вы поболтайте, поболтайте, если хотите. Я карты пока могу принести, хоть остальных займём на время вашего междусобойчика.       — Первый Ни’Ро исчез уже года три назад, — раздражённо пояснил Хтон. — У дознавателей есть проекция с его последнего выступления, и там он выглядел таким… Я не знаю… Разбитым?       — Разбитым, сомневающимся, разочарованным — выбирайте любую характеристику, — кивнул Роймо. — Словно он хотел всё бросить, встать и уйти, но знал, что не мог этого сделать. Может, боялся остальных, боялся, что его остановят, а потому пытался буквально сбежать. Прямо после речи — по крайней мере, всё к тому шло. Впрочем, давайте вы лучше сами посмотрите.       Роймо активировал копию проекции, старательно сделав так, чтобы встрепенувшийся Эйрен не увидел, как именно он это провернул. И посередине комнаты замер человек, сидящий в сгорбленной позе, будто он действительно больше не мог вывести веса всего, что давило на его плечи. Он казался «серым», блеклым — тусклые волосы, нарочито застиранная одежда, некрасивое лицо, изъеденное оспинками, но главное — взгляд, полный усталости и сдержанного отчаяния. А уж когда этот Ни’Ро открыл рот…       — Как уловить грань между тем, что действительно правильно, и тем, что сделает только хуже? Почему, если хочешь как лучше, обязательно происходит беда? Как не потерять себя, не раствориться в своей цели? И, главное… Где гарантия, что цели вообще можно достичь? Ха, я спрашиваю у вас так, словно вы можете помочь. Вот только вам и самим помощь нужна. Удивительно: люди так нуждаются друг в друге, а только придёт нужный момент — никакой взаимовыручки, все отворачиваются и глаза прячут. И не только чужие, а даже друзья. Вот так мир, а? И это мы спасаем? Ради этого творим такое, от чего у приличных людей рвотные позывы?       И он хрипло, надсадно рассмеялся.       — Жуть какая, — тихо сказала Теана.       — С таким настроем с мостов обычно прыгают, — подметил Вирел столь же мрачно. — Ирнеин, ты уверен, что он «исчез», а не самоликвидировался?       — А ты дальше смотри, — вздохнул Роймо, прекрасно зная, что произойдёт.       Этот человек, сломанный, неспособный больше выдерживать «что-то», а в первую очередь — то, что он сам и начал, вдруг перестанет смеяться, улыбнётся нежной, чуть застенчивой улыбкой третьего Ни’Ро и в характерной именно для него манере продолжит:       — Может, вся проблема именно в этом?       — Хреноблема, — неприязненно шепнул Нермор. За происходящим он наблюдал с очевидным омерзением.       — В том, что мы не можем быть вместе, быть заодно? Как думаете, сколько всего изменится, если люди действительно смогут подать друг другу руку и выступить единым фронтом? Я знаю, что именно в этом наша сила…       Роймо свернул проекцию. Эфаро и Шаи’Ти продолжали таращиться в пустоту, будто не понимая, что они только что увидели.       — Мимика. Манера построения предложений. Общее настроение. Всё это изменилось, — резюмировал Роймо. — Я уверен, что мы только что стали свидетелями какого-то хитрого трюка, того самого, который и определяет неуловимость Ни’Ро. Как именно они подменили одного человека на другого на глазах у всех, магией ли, внушением — я не знаю, никогда прежде с такими не сталкивался. И я не знаю, что произошло с первым Ни’Ро после этого, но больше ни одной проекции с его выступлений заполучить не удалось. Он исчез, будто никогда и не было. А на замену потихоньку стали выступать остальные. Вернее, они и раньше «брали слово», формировали свою аудиторию, но не в таких масштабах. Теперь же раскрылся каждый из оставшихся.       — Расскажите, — попросила Теана, хмурясь.       — Второй Ни’Ро стал выступать, насколько я понимаю, лишь немногим позже первого, — послушался Роймо. И если о первом Ни’Ро он говорил почти что с уважением — гении есть гении, даже если свернули не туда, они восхищали, — то второй не вызывал у него ровным счётом никаких положительных эмоций. — Но я почти уверен, что начинали они вместе. И третий тоже был с ними — просто первые выступления этих двоих неловкие, наивные даже. Они не привыкли к вниманию, не знали базовых приёмов обращения с толпой, удержания внимания, они были откровенно слабыми ораторами — в отличие от первого Ни’Ро, который, несмотря ни на что, прекрасно владел интонациями, мимикой и явно знал, что такое публичность. Так что я снова возвращаюсь к тому, что первый Ни’Ро, скорее всего, именно не видел смысла в том, чтобы нравиться толпе… Хотя не о нем сейчас речь. Так вот, второй Ни’Ро… Даже не знаю, как его описать.       — Как насчёт «бешеная мразь»? — любезно подсказал Хтон и получил тычок локтем от Эфаро. — Эй!       — Не трогайте его, леди Рандари, тем более что он прав, — усмехнулся Роймо. — Бешеная мразь — вполне подходит. Злобное, агрессивное создание, в котором чувствуется глубочайшая обида на весь мир. Поначалу не только стеснение и неуверенность, но и неумение обращать свою ярость в оружие очень мешали ему выступать. Потом он вошёл во вкус и сформировал вокруг себя ячейку нездорово настроенных личностей. Любимые темы второго Ни’Ро — социальное неравенство, раздор между народами и порицание неромов и натаиннов как господ мира. Временами в его речах слышатся мотивы оскорблённого вырожденца, которому все на свете должны.       Нермор не удержался и рассмеялся, прикрывая рот рукой. Роймо недовольно поглядел на него. Он догадывался, что Резервуара так насмешило.       — Да-да, курсант Роирган, я помню, что тоже вырожденец, это ни на что не влияет. Просто логика. Вряд ли какой-нибудь нером, тот самый «господин мира», пошёл бы поднимать народ на бунты, потому что его страна слишком жирует. Нет, конечно, второй Ни’Ро может быть сафанионом либо мэваром, представителем народа нон-грата, но чисто статистически это маловероятно, да и эту версию мы уже отрабатывали. В любом случае, второй Ни’Ро, несмотря на демонстрацию агрессии, на удивление понравился аудитории. Он очень колко и ядовито подковыривал ранки многих: бедность, угнетение, расовую вражду, зависть, страх перед будущим. Этот человек удивителен в своём таланте будить худшее в человечестве, и именно его тень маячит за стихийными погромами, бунтами и демонстрациями, которые проводили послушники Ни’Ро. К слову, устраивать публичные пытки «угнетателей» прямо на собраниях — тоже его авторская фишка.       — Так себе фишка, — скривилась Эфаро.       — Мне этот человек тоже не нравится, — кивнул Роймо, в этот раз даже не переживая, что его оценочные суждения могли повлиять на курсантов. Есть вещи, которые любой разумный человек не должен одобрять. Точка. — Если говорить о нём как об ораторе… Хлёсткие фразы, заметная эпатажность, тяга к «шоу», частое обращение «братья» к аудитории, призывы к агрессии, но без указания конкретного врага — то, по чему второго Ни’Ро легко отличить от остальных. Он — весомая фигура во всей четвёрке, и после ухода первого именно его речи стали произноситься чаще остальных. Даже чаще речей третьего, хотя изначально он был «любимчиком» аудитории.       — Если вспышки злости первого Ни’Ро сближали его со вторым и четвёртым, значит, третий — кто-то более спокойный, — рассудила Теана, и у Роймо не было претензий к её логике.       — Да, третий Ни’Ро, как и первый — условно «хороший мессия», тогда как второй и четвёртый — условно «плохие мессии», — кивнул Роймо. — Условно — потому что вся четвёрка опасна, и действовала скоординированно. И то, что третий Ни’Ро никогда не высказывал агрессивные лозунги, а первый скорее призывал к осмысленности и умению держать удар перед жизнью, не делает их хорошими в привычном понимании. Возможно, это вообще образ — четвёрка понимала, что чем больше тем они охватят и чем больше людей очаруют, тем сильнее станут, и пытались влюбить в себя всех без разбору.       — По твоей логике, третий Ни’Ро — тот, кто сейчас шатается по собраниям и просит людей объединяться, идти к общей цели и нести в мир добро? — уточнил Вирел напряжённо. Похоже, он пытался понять, с кем же из Ни’Ро приходилось беседовать ему самому.       — Он самый. Третий Ни’Ро любит милые, «мягонькие» личины — образы девушек и юношей с лучистыми улыбочками, добродушных дедушек, иногда даже детей, все — без физических уродств и следов болезни. Красивые, сладкие, иногда до приторности, образы. В этом смысле третий Ни’Ро — единственный, кто именно «выбирает» себе лицо, а не полагается на волю случая, как остальные. Речи у него такие же: много мотивирующих фразочек, отсылок к сказкам и легендам, обращений к аудитории по именам или словом «друзья», постоянная улыбка на лице — третий Ни’Ро отличается тем, что не выглядит опасным. Именно его аудитория всегда была самой большой и многообразной, потому что он умудрялся запасть в душу даже тем, кто относился к идеям «Ни’Ро-фанатика» скептически. Насколько я могу судить, он же отправляется на встречи с теми обездоленными, кто приходит к нему за помощью. Но, опять же, не стоит считать его хорошим: отпускать должников он не привык. Вернее, делать так, чтобы им захотелось уйти. Поэтому, если вы столкнётесь с Ни’Ро, молитесь, чтобы это был не третий. За первым бы люди вряд ли пошли, второй натравил бы на вас отряд бешеных дебоширов, а третий… За третьего люди пойдут умирать сами. Чувство аудитории к нему — слепое обожание, и с этим крайне сложно бороться.       — Сафанион? — вскинулась Эфаро.       — Сказали же тебе, отрабатывали эту версию, — закатил глаза Нермор. — И вообще, что за стереотипы? Почему человек с хорошо подвешенным языком не может быть, ну не знаю, латэрекком?       — Я не возьмусь судить, кто он, — поморщившись, вынужден был признать Роймо. — По влиянию на людей третий Ни’Ро и правда смахивает на сафаниона, но я долго анализировал его выступления и сказал бы, что этот человек берёт харизмой. Вот уж из кого она так и прёт. Он умеет нравиться. И, пожалуй, я бы сказал, что он — маг.       — О, — выдохнул Нермор. — Неожиданно. А остальные?       — Насчёт остальных есть в чём сомневаться. А третий Ни’Ро слишком часто приводит в пример магов, говорит о проблемах магов, упоминает каких-то конкретных лиц: членов Альянса, директоров, известных личностей. Конечно, может, все речи пишутся заранее, но он кажется слишком погружённым в тему и заинтересованным в ней. Например, в тему отрыва магов от семей, или в том, что им прививают верность Альянсу и психологию наёмника, убивая в них внутренних детей.       — Мне, кстати, выступления третьего тоже больше всего нравятся, — заметил Хтон, и тут же удостоился недоумевающих взглядов.       — Нравятся? — ужаснулась Эфаро.       — Как-то неразумно с твоей стороны, — покачал головой Шаи’Ти.       — Я же не говорю, что пойду под его знамёна, — вздохнул Хтон. — Просто манера выступления, его речи, настрой… Не знаю. Они кажутся смутно близкими, может, этим и цепляют. А ещё он часто ведёт себя так, будто знает о твоей, вот конкретно твоей проблеме, и каждым словом старается поддержать.       — Да, эффект погружения там сильный. Многие свидетели говорили, что им казалось, будто Ни’Ро выступал конкретно для них. — Роймо помолчал, собираясь с мыслями. Во всей этой плеяде оставался только один персонаж. — Ну и четвёртый Ни’Ро. Не могу утверждать наверняка, но мне кажется, что в компании он появился чуть позже — ну, либо не предполагалось, что он тоже наденет личину и пойдёт зубы людям заговаривать. Как уже правильно сказали, он тоже довольно агрессивен, но по-другому. Ярость второго Ни’Ро — хаотичная, направленная будто на весь свет и на самое себя. У четвёртого ярости не меньше, но она упорядоченная, организованная, скоординированная. Я описал бы его как человека, обманутого в чём-то важном — и дорвавшегося до возможности отомстить. Но этой возможности он ждал довольно долго, а потому его эмоции — холодные и выверенные. В нём мне также чуется военная выучка — в походке, манере речи, сравнениях, но главное — в том, как он планирует нападения на всех, кто плохо спрятался. Поджоги домов аристократов, нападения на богачей, думаю, ещё и недавнее истребление — за это благодарим данную персону. Такие крупные рейды он, судя по донесениям разведчиков, ведёт лично, и по тому, как мало остаётся следов, как быстро и чётко поражаются все цели — можно сделать вывод, что он высококлассный профи. Это не точно, но я бы ещё предположил, что он постарше остальных. Чувствуется нечто такое в его речах.       — В смысле? Он про артрит шутит? — осклабился Нермор.       — А ты, я погляжу, сегодня в ударе.       — Вы просто слишком напряжённые, — улыбнулся Нермор и вдруг подался вперёд, принявшись торопливо объяснять. — А новости-то отличные! Все, что вы рассказали, звучит как весьма ненадёжная система. Четыре человека? Да даже если три! Крайне разные цели и подходы? Вы не думаете, что там может быть закачаетесь какой конфликт интересов? Даже у тех, у кого вроде как похожи методы? Вот скажите, четвёртый Ни’Ро выступает за то же, за что и второй?       — Не совсем, — признал Роймо. — Ему меньше интересны расовые конфликты, а вот против внутренней политики некоторых стран и Магического Альянса он протестует очень активно. Часто приводит сводки фактов о том, кому и когда искалечили жизнь, даже на встречи таких травмированных людей приводит. Кажется, у него был перфоманс — его послушники похищали тела всяких заморённых голодом, брошенных людей. И перезахоронили в каком-то поле. Получилось огромное кладбище в память о произволе. Резонанс чудовищный был.       — Ну вот и я о чём! Грани, что угодно готов поставить, что эта толпа бешеных шавок ни о чём между собой договориться не в состоянии! Может, потому они и не пытаются сойти друг за друга или говорить об одних и тех же проблемах — им просто не интересно. — Нермор недобро улыбнулся, и Роймо недоумённо поглядел на него. — А, значит, всё, что нам нужно сделать — это поставить всю компашку Ни’Ро в такие условия, когда они перецапаются. Пусть думают, что у них есть возможность добиться своего! И пусть загрызут друг друга. Если не смогут насмерть… Что же. Мы добавим.       — Не думала, что когда-нибудь соглашусь с курсантом Роирганом, — протянула Теана. — Но он прав. Раздор во всей этой истории чувствуется. К слову, может, первого Ни’Ро именно он и измотал? В любом случае, это наш шанс. А чтобы им воспользоваться, нужно чётко понимать, как построить такую ловушку для Ни’Ро — иначе говоря, знать, чего они хотят добиться на самом деле. Я предлагаю снова начать ходить на собрания.       — Я и так хожу, — вздохнула Эфаро. — Чаще, чем дома бываю, вообще-то. Просто скажите мне, на что обратить внимание, и я всё сделаю.       — О, на что обратить внимание — это мы умеем! — ухмыльнулся Вирел. — Сейчас, дети, вы прослушаете лекцию «Что такое стимул и как повернуть диалог так, чтобы вынудить человека его выдать»…       Роймо с лёгкой опаской оглядывал оживившихся курсантов. Поначалу разрозненные, не желающие слушать друг друга, теперь они увлечённо обсуждали общую проблему, и с каждой минутой накидывали всё больше идей. Хтон, который тоже подсел к товарищам, обернулся через плечо и подмигнул дознавателю.