Infuriato

— Так и знала, что вернулись вы под утро! Гарри поморщился от громкого женского голоса, пытаясь зарыться глубже в ворох одеяла и ухватиться за ускользающий сон, нарушаемый безжалостно и бескопромиссно. Кажется, лег он буквально секунду назад. — Еще десять минут, мам. — Десять? Они перерастут в десять часов! — недовольно проворчала Лили, стягивая с подростка скомканное одеяло и нависая над ним. — Ты собьешь режим сна перед школой. Вставай! Завтрак на столе. Альфа вяло умылся, пытаясь спать на ходу, и переоделся в домашнюю одежду, спускаясь к завтраку. Там уже сидели отец семейства и такой же до одури сонный Сириус. Лили левитировала тарелки к небольшому столу, раздавая указания молодой домовушке, что всеми силами старалась помочь и не оплошать, но ввиду своей неопытности почти всегда просто путалась под ногами. Джеймс взъерошил волосы на голове сына и кивнул на стул возле своего лучшего друга, пролистывая утреннюю газету. Взгляд его был недобрым. — Бродяга, если вы еще хоть раз отправитесь посреди ночи в маггловский мир без мантии-невидимки… — с угрозой начал мужчина, но, словив строгий взгляд от жены, исправился: — То есть, если вы опять сбежите туда без меня… — Джеймс! — возмутилась омега, присаживаясь возле главы семейства. А затем перевела раздраженный взгляд на весело посмеивающегося Блэка. — Вы портите мне единственного сына! Между прочим, это плохой пример подражания от лица двух авроров. — Арестуйте меня, Госпожа, — расфыркался Сириус, расправляя салфетку на своих коленях. — В Австралии был сногсшибательный звездопад, мы просто не могли его пропустить. Гарри, покажи матери! Парень достал из кармана домашних штанов небольшой черный камушек, что отливал зеленым, синим и фиолетовым цветом. Местный сувенир. Лили неверяще простонала, покачав головой: — Сногсшибательный, да?.. — А меня вы с собой не взяли, — буркнул Поттер-старший, откладывая в сторону Ежедневный Пророк. — Предатели. — Сегодня обещали четверг, — удивленно вскинул брови Блэк, присмотревшись к главной странице магической газеты. — А не понедельник. Сегодня вечер? Или, как всегда, утро? А, не важно. Опять вы... — мужчина побледнел, осознав сказанное. — Простите. Похмелье. Что у нас сегодня на завтрак?.. Сириус смотрел в свою тарелку, где уже давно лежал жареный хлеб, и все никак не мог вспомнить, что именно видит. Лили приблизилась к смущенному и растерянному мужчине и нежно поцеловала его в макушку, что-то прошептав на ухо. Лицо Блэка тут же расслабилось, а на бледных губах появилось улыбка. Он кивнул и бодро произнес: — Гренки, конечно же. Отлично! Уже не терпится попробовать. Гарри нарочито невозмутимо принялся за свой завтрак, щедро поливая гренки сладким персиковым повидлом. Домашняя еда была восхитительной, гораздо лучше школьной. Мать постоянно покупала новые приправы, добавляла новые продукты, искала необычные рецепты — куда школьному постоянству до подобного? Этот хлеб совершенен. Превосходен. Самый лучший завтрак. Такое можно было кушать несколько часов подряд!       Пальцы мелко дрожали.       Джеймс откинул в сторону кресла газету, которую тут же унесла прочь домовиха. Аврор спрятал беспокойство за непринужденным ворчанием, незаметно для остальных встретившись взглядом с Блэком. Сириус едва заметно кивнул.       Поттер-старший тоже приступил к завтраку, прокручивая в голове последние новости с работы. Еще одно убийство. Еще одна заболевшая омега. Но нельзя показывать волнение и горечь. Мародеры старались не волновать впечатлительную Лили, не волновать Гарри. По большей части все переживали за миссис Поттер. Гарри — взрослый парень, альфа, и он умел держать лицо, умел давить переживания, умел поддерживать своего любимого крестного. Ему было гораздо легче приводить в чувства мужчину, нежели другим. Сириус особенно трепетно дорожил крестником. Лили… Она, скорее, лишь увеличит проблему, нависшую над семьей. Пожертвует собой, своими чувствами — и это их всех разрушит окончательно. Предлагала себя в жертву, свою любовь. Предлагала развод, как только узнала про участившиеся заболевания омег, а пару дней назад пыталась сбежать, после того, как Блэк несколько мучительных мгновений не мог вспомнить собственное имя, комкая в руках вилку. Впрочем, Сириус и вернул ее обратно, о чем-то долго с ней разговаривал, убеждал, уговаривал. Гарри и Джеймс не участвовали в этом, обе омеги выслали альф прочь и наложили крепкую заглушку.       Разумеется, далеко убежать женщине от двух взрослых авроров невозможно. Гарри стоял вместе с отцом напротив кафе, где о чем-то яростно спорили Лили и Сириус. — Твоя мать пыталась перед уходом вернуть настоящие феромоны Бродяги каким-то собственноручно сваренным зельем, — тихо произнес Джеймс, обеспокоенно смотря на двух волшебников за стеклом заведения. — Думала, это поможет. Нам всем. Страшно за тебя переживает, — аврор нахмурился и развернул к себе лицом взволнованного сына. — Послушай, Гарри. Что бы не произошло, ты всегда будешь нашим ребенком, независимо от… — Я знаю, — прервал его парень, сжав плечи отца. — Это другое. Вы будете моей семьей при любом раскладе. Мама останется моей мамой, даже если вы разведетесь. А Сириус как был крестным отцом, так и останется. Это — другое. Ты сейчас не обо мне беспокоиться должен, — Гарри закусил губу, поворачивая голову в сторону плачущей матери, которую крепко обнимал Блэк. — Мне Невилл копии засекреченных документов присылал. Вообще всегда так делает. Я все знаю. Давно. — Горжусь, — пробормотал Джеймс, мысленно одобряя поступок сына авроров Лонгботтомов. — Я был бы весьма разочарован, если бы вы не докопались до правды. Пригласим их на выходных на чаепитие. Может, позовем всех Уизли и чету Тонкс. Достану портал для Люпинов. Твой крестник постоянно спрашивает, где же его Гарри. А еще… — Отец. Аврор скривил губы и яростно взмахнул палочкой, и стоявшее рядом дерево с громким скрежетом разломилось надвое, вызвав испуганные крики магглов неподалеку. Омеги в кафе вздрогнули и посмотрели на двух альф. Лили, спешно утерев слезы, погрозила мужу кулаком, а Сириус поднял вверх большой палец. — Я — глава семейства, блядский альфа, Глава Аврората, имеющий в подчинении более сотни сотрудников, и что я могу? Ничего, вашу мать! Стоять и смотреть, как моя любимая жена плачет, после того, как сбежала из семьи! Смотреть, как мой брат, мой лучший друг, моя истинная пара страдает, переламывает себя, а быть может постепенно сходит с ума! Я ничего не могу сделать! Гарри провел ладонью по лицу, подавляя собственные слезы и приказывая себе оставаться стойким. — Может, мы с Сири уедем на время летних каникул куда-нибудь? Поживем вместе? — негромко предложил гриффиндорец, опять сжав широкое плечо отца. — К Люпинам. Фенрир звал в гости. Поттер-старший нахмурился. — И что же, решать проблемы бегством? Как Лили? Мы должны найти выход. Мы — особый случай. Ты читал документы, сорванец, все заболевшие омеги состояли в любовных отношениях со своей истинной парой, были помечены. Мы — лучшие друзья, я не реагирую на Блэка, хвала Мордреду. И мы оба — авроры с хорошим самоконтролем. Более того, наш Сириус тоже уникален. Феромоны омеги заменены на феромоны альфы, а много таких случаев известно в истории? Он не спятит. Это просто последствия сумасшествия всех Блэков. Из-за того, что они травили ребенка. Нет, мы, блять, не позволим Бродяге спятить! Гарри не назвал бы затравленный организм крестного уникальным. Блэк держал маску перед Джеймсом и Лили, но со своим крестником был открыт. И парень видел, насколько Сириусу было тяжело. Уникальность? Это трагедия. — Я верю ему, — еще тише продолжил мужчина. — Он справится, мы справимся. Бродяга прекрасно понимает, что эта нездоровая тяга вызвана именем на запястье, вызвана моими феромонами. Это не из сердца. Нет. Я его лучший друг, и Сириус прекрасно об этом знает. Я должен кое-что тебе рассказать. Хватит утаек. Я… — Джеймс замялся, и Гарри удивленно посмотрел на отца. — Мы с твоей матерью тоже много говорили. Она очень страдает. Переживает за Бродягу, винит во всем себя. Уговорила меня предложить Сириусу немыслимое. Он мой брат, но я… Хотел сделать хоть что-то, понимаешь? Ради семьи я готов на все, на любой ужасающий поступок, — Поттер-старший болезненно поморщился. — Наша с Лили ошибка. Мы решили, что я должен предложить Сириусу секс. Или сделать это втроем. Отношения. Больше, чем постель. Лили практически решилась наложить на меня Империус, чтобы я хотя бы попытался поднять эту тему с Бродягой. Мы должны были сделать хоть что-то! — Я понимаю, — так же тихо ответил Гарри, оставаясь внешне спокойным, но будто получив удар под дых. — Это когда ты в Мунго лежал? Я думал, тебя так на работе отделали. Но это... Такое нельзя было предлагать. Сириусу стало хуже. Вам тоже стало хуже. Я же вижу. — Осуждаешь нас с матерью? Парень немного помолчал, смотря на говорившего что-то Сириуса. Разумеется, он осуждал. Это был ужасный поступок по отношению к крестному, к его чувствам. Но разница была в том, что Гарри о них знал, а отец нет. О любви Сириуса к Джеймсу. О той, что из сердца. — Мы не стали ничего тебе рассказывать, — продолжил мужчина. — И они убьют меня, если узнают, что я только что нарушил строгий запрет. Не хотели, чтобы ты переживал. Ты наш ребенок, однако я считаю тебя достаточно взрослым, чтобы доверять проблемы семьи. — Что насчет поездки к оборотням? — подал голос юный волшебник. — Я могу просить об этом каждый день, повиснуть на матери и крестном, бунтовать. Могу сбежать туда под покровом ночи. Тогда ты отправишь Сириуса меня искать. Поттер-старший пихнул сына в плечо и мягко рассмеялся, расслабившись. Он ожидал чего угодно. От презрения во взгляде до попытки уйти прочь. Затем покачал головой. — Нет, мы не должны расстраивать Лили. Она… — Джеймс уклончиво перевел взгляд на столпившихся вокруг дерева магглов. — Давай не будем прибавлять твоей матери лишних проблем. Я сумею ее уговорить. Может, этим сейчас и занимается наш Бродяга. Но еще неделю ты точно посидишь дома. Мы страшно по тебе скучали. Кстати, насчет Лонгботтома… Гарри закатил глаза. — А чего ты так реагируешь? Кажется, паренек к тебе неравнодушен, — Джеймс величаво нахохлился. — Если твоей истинной парой окажется какой-нибудь Малфой или Лестрейндж… Я выдам тебя замуж за Лонгботтома-младшего насильно. Помяни мое слово! — Есть, сэр! Замуж за Невилла, вас понял, сэр! Сэр! Разрешите приобрести помолвочные кольца, сэр! — Гарри вытянулся в струнку, отдав честь отцу на манер солдата. — Разрешаю. Вольно! — Ты посмотри, как дети малые, — раздался веселый женский голос рядом. — Какие военные планы на этот раз, любимые? Джеймс быстро подошел к супруге и крепко ее обнял, трепетно целуя в лоб, висок, щеки, подбородок, вызывая нежный смех. Сириус остановился возле крестника и с ласковой улыбкой смотрел на чету Поттеров, довольный итогом долгого спора. Гарри шепнул ему: — Через три дня в Австралии будет крутой фестиваль с бесплатным сливочным пивом и огневиски. — Я в деле.       Звездопад они увидели по счастливой случайности.       Сбежали из толпы веселящихся австралийских волшебников, улетели из шумного города, прихватив несколько бутылок спиртного и закусок с собой. Волшебники уселись на капот чьей-то машины неподалеку от маггловской фермы, но вытаскивать из сумки бутылки не торопились. Сириус ворчливо очищал Молнию от остатков какой-то магической сладости, что светилась в темноте ярким голубым цветом и не собиралась исчезать под воздействием Очищающих заклинаний. Гарри тихо посмеивался над действиями крестного, наслаждаясь запахом летних незнакомых цветов чужого края, каждой секундой их уединения. — Когда я был ребенком, родители часто брали меня с собой в другие страны. Франция, Италия, Германия, Россия, Америка, даже в Австралии был, — произнес Блэк. — Таскали меня с братом по различным мероприятиям со скучными аристократическими разговорами, будто каждый раз в змеиные ямы попадали. «Как ваша семья?» «Процветает ли ваш бизнес во славу рода?» «Хотите облизать мои ботинки?» «Я могу расцеловать вашу жопу на красивых словах?» Бесконечные мотели с королевскими номерами, именные замки, мэноры, дорогие рестораны, золото, серебро, рукотканные ковры и экзотические кушанья. Я видел пляж, усыпанный жемчугом вместо песка. — Какое извращение, — приподнял брови Гарри. — Что, из настоящего? — Я вызвал морского демона, обменяв весь этот жемчуг на бутылку пива, — задумчиво ответил Блэк. — Пиво появилось, значит, настоящий. Оба волшебника громко расхохотались. Блэк мазнул перепачканным пальцем по носу подростка, и тот забавно сморщился, растирая светящуюся субстанцию. — Люблю тебя, демоненок, знаешь? — Жемчуга мне не надо, но бутылку пива предложить могу, — весело отозвался альфа, тепло улыбаясь. — Я тоже тебя люблю, Сири. — Я говорил про Австралию. Или... Погоди, дай собраться с мыслями. Сейчас, секунду. Восхитительное время, мы здесь, все настоящее и такое, что... Сириус плюнул на перепачканную метлу в прямом и переносном смысле, и неопределенно вскинул руку, окидывая взглядом все пространство вокруг. — Ты ведь понимаешь, о чем я? — он внимательно посмотрел на гриффиндорца. — Тебе ведь отец рассказал обо всем. Об этом блядском предложении переспать, извратить само понятие семьи, брака. Сделать нечто отвратительное, как мои родители. Поттер нервно помялся, покрывшись пятнами смятения, и крестный понимающе хмыкнул. — Больше никакого фальшивого благополучия. Никаких неискренних улыбок, выдуманной поддельной семьи. Все должно быть правильным, настоящим. Мы должны продолжать бороться ради этого всего, — он вновь указал на покачивающиеся на ветру карликовые деревья. — Ради этих встреч, в подобном больше счастья и спокойствия, больше того правильного и нужного. Твоя мама… Не знает, что делать. И Джеймс не знает. Но я — я знаю. Чувствую. Пока не могу сказать, что именно, но, кажется, во мне зреет ответ на все это дерьмо, происходящее с нами. Я не могу позволить сделать счастье фальшивым, не могу допустить этого. — О чем ты? — В Хогвартсе, все верно, приходи к Воющей Хижине, Сохатый. Я точно смогу на этот раз. Или... Нет, не те слова. Другие. Но это я тоже должен был сказать. Или сделать. Дорогие отели Испании?.. Что ты хочешь услышать, Джим? — Гарри, — поправил его парень, ласково улыбаясь мужчине и невольно вдыхая усилившийся запах петрикора, что постепенно перекрывал собой искусственный аромат замороженной вишни. Настоящие феромоны Сириуса. Запах пыли после бури. — ...Гарри, — медленно кивнул тот, а взгляд слегка прояснился. — Расскажи мне, пожалуйста. Как именно ты чувствуешь? Сириус немного помолчал, пытаясь собрать мысли воедино. Это было странно. Мыслей в голове было куда меньше, поверхностные, беспокойные, неопределенные. Зато эмоции и чувства будто перенасыщали голову и грудную клетку, правильные и естественные, нужные. Блэк ощущал, что они самые верные, самые правильные. Что они породят выход из проблемы, уничтожат горе и страхи. Уничтожат боль. Подарят правильность. — Сложно объяснить. Но, думаю, именно я должен все исправить. Наши имена на запястьях… — омега рассеянно посмотрел на свое запястье. Имя Джеймса Поттера. — Это не ошибка. Это не может быть злом. Нет, конечно. Не в них дело, все совсем… Просто верь мне, Гарри. Я знаю, что делаю. Я доверяю своим чувствам. Все будет правильным. Именно я обязан спасти Джеймса, Лили и тебя. Это спасет и меня самого. Все наладится. Не могу сказать яснее… Потому что сам понятия не имею, как это будет. Гарри напряг мышцы ног, чтобы скрыть уже ставшую крупной дрожь в коленях. Да его всего потряхивало. — На что это похоже? Попробуй описать, — попросил подросток, сжимая горячую ладонь мужчины. Блэк задумчиво повел подбородком, прислушиваясь к себе. В голове немного шумело, и собрать внятными предложениями мысли не получалось. — Исправление уродливого, нет, слабости. Беспомощности? Чувство ошибки, наверное, — пробормотал тот. — Сердце колотится от предвкушения. Правильность, много правильности. Спокойствие, что все будет хорошим. Настоящим. Много тоски. Кажется, злости. Любви еще больше. Так много, что разрываюсь на части. Хочу расцарапать землю, чтобы другие тоже ощутили это. Поняли, как нужно. Мне хочется, чтобы каждый начал понимать, как правильно. Да, это настоящая правильность, Джеймс. Сириус улыбнулся, прикрывая вспыхнувшие ярко-бордовые глаза и погружаясь в эти оглушающие чувства, позволяя себе тонуть в них с головой. Замороженная вишня практически исчезла. — А давай сбежим к оборотням? — бодрым голосом предложил юный альфа, незаметно смахивая с глаз слезы. — На все лето. Фенрир обещал показать мне какие-то курганы в горах. Говорил, что там иногда появляются мертвецы. Он удивленно смолк, когда уловил тонкую бледную вспышку над головой. Легонько пихнул крестного в плечо и указал на чистое черное небо. Блэк удивленно приоткрыл рот, когда сотни сверкающих линий прошили небосвод, исчезая так быстро, не оставляя следа или намека на свое скоротечное появление. Гарри завороженно метался глазами от одной яркой полосы к другой, не успевая подсчитывать каждую из них. Подросток нашарил ладонью руку омеги и вновь сжал на ней пальцы, предлагая поддержку, понимание, обещание и любовь. Сириус отвернулся от парня, звездопада, от ночного австралийского неба, закрывая ставшие темно-карими глаза. Настоящие феромоны больше не чувствовались, омежий петрикор уступал место поддельным феромонам альфы. — Я не смогу больше учить тебя вождению. В прошлый раз мы едва не убились, потому что я больше не помню правил. И я знаю, почему. Он беззвучно заплакал. — А вот и наши путешественники, — Джеймс заключил в мощные объятия сразу двух волшебников, встречая их у ворот поместья. — Ну что, сколько монстров вы встретили на этот раз? — Хуже пьяного монстра Фенрира и его храпа на весь поселок нет ничего, — замогильным голосом ответил Гарри под громкое фырканье крестного. — Еще один монстр Тедди выкрал мой Нимбус и летал всю ночь над облаками. Смотри. Нет, ты посмотри, у меня седые волосы! — Норвежские приключения в два с половиной месяца, что может быть лучше? — А вы как без нас справлялись? Не скучали? — насмешливо спросил Сириус у взрослого альфы, хлопнув его по плечу. — Между прочим, Лунатик пригласил Хвоста на зимние школьные каникулы Гарри. У него пополнение в семье. — О, горе нам! — закатил глаза Поттер-старший, подталкивая семью ко входу в дом. — Питер совсем остепенился, да? Это который по счету ребенок? Хвостик отказывался от встреч, как только с пузом ходить стал. А сейчас что? Молодость проснулась?.. А сейчас Сириус сходил с ума. Питер просто не мог отказать обеспокоенному Люпину в мольбе. Гарри это прекрасно понимал. Понимал, что никакая «исключительность» феромонов не смогла уберечь крестного от чудовищной болезни, что отравляла, медленно пускала корни и проявлялась в нем все отчетливее. — И я его за это не виню, — послышался голос вышедшей на крыльцо Лили. — Мерлин знает, как и чем ваши посиделки оканчивались. Гарри, Сири! С возвращением, дорогие мои! — она положила ладонь на сокрытый просторной мантией живот. — У нас для вас потрясающие новости. Я жду ребенка!       Проснуться раньше всех. Проверить тайники в комнате. Замки. Сунуть за пояс складной нож. Заправить постель. Взять с собой тяжелый старый стул. Подпереть им дверь туалета. Умыться ледяной водой. Отнести стул обратно. Спуститься на кухню. Украсть несколько ломтей хлеба и яблоко. Проверить нож за поясом штанов. Выбраться через окно первого этажа на улицу. Добраться окольными путями до нужного места. Обменять еду на новую книгу у угрюмого парня. Незаметно пробраться обратно к приюту. Забраться через окно внутрь. Запереться в выделенной комнате. Спрятать драгоценность в тайник.       «Это лишь игра в силу, ущербный нытик.»       Пытаться делать упражнения. Слабость тела — помеха. Унижает. Новые приютские дети еще не подвластны запугиваниям. Они сильные. Нельзя быть слабым. Достать из-под кровати остатки кошачьего мяса. Не мерзко — способ выживания. Никто не станет менять сокровища на мясо уличных животных. Довольно вкусно. Много мяса, больше, чем у ворон и сорок. Начинает пропадать и пахнуть, нужно съесть все. Слабость мыслей — помеха.       «Мерзкий слабый уродец.»       Дожидаться обеденного времени. Достать из тайника красную помаду. Нанести ее под глаза и на нос. Болезненный вид вызывает отвращение и отпугивает детей. Вызывает жалось и сочувствие у взрослых. Они дают таблетки. Во время прогулки выменять две таблетки от простуды на несколько листов чистой бумаги и спичечный коробок с солью. Спрятать их в тайник. Без соли есть мясо невозможно. По дороге он видел кошку с котятами. Кошка, скорее всего, сбежит. Котята так быстро бегать еще не умеют.       «А ты не умеешь совершенно ничего без посторонней помощи.»       Нож уже пришел в негодность. Разрезать хрящи и сухожилия невероятно сложно. Хорошо, что он научился убивать животных одним ударом камня по голове. Хорошо, что есть место, где можно разделать тушки и приготовить в углях, что остались после других детей. На такое количество мяса должно хватить. Птиц поймать сложнее, но их красивые перья тоже можно обменять на что-то полезное. Лапки любят использовать в качестве оберегов, за них дают больше. У птиц мало мяса, но оно гораздо вкуснее. Шкурки котят плохие, мало шерсти, они ни на что не годные. Их можно выкинуть. Органы придется скинуть через две улицы, чтобы подкормить крыс. Так они привыкнут к ребенку, подпустят к себе ближе, перестанут бояться. Крысиное мясо опасно, но это лучше, чем ничего. Уличные собаки и кошки — редкость для большого города.       «Твой удел — жрать с помойки до конца недолгих дней.»       После ужина раздают фрукты и две конфеты каждому. Уже накопилось двадцать. Незаметно спрятать их под одежду. Там же проверить складной ножик. На вечерней прогулке обменять фрукты и конфеты на несколько шприцов и ампул с просроченными лекарствами. По дороге заглянуть в подвал заброшенного здания. Подоить со змей яд в блюдечко. Разбить шестнадцать ампул. Вылить их в то же блюдечко. Смешать яд с лекарствами. Набрать жуткую смесь в шприцы. Вернуться в приют. Пробраться ночью в восьмую комнату. Вколоть отраву в языки спящих. Небрежно промыть шприцы ледяной водой. Подкинуть шприцы в комнаты взрослых ребят, употребляющих наркотики. Вернуться в свою комнату. Подпереть дверь тяжелым стулом. Вытащить из тайника новую книгу.       «Единственное, на что годны твои бесполезные мозги.»       Настоящие ценности. Заучивать их всех наизусть. Каждое слово, каждую букву. Любую тему, любые непонятные слова. Народные сказки. Термодинамика. Садовые инструменты. Лодочный мотор. Вязание крючком. Геометрия. Женские журналы. История Римской Империи. Правила дорожного движения. Рукопашный бой. Детям неинтересны многие книги. Неинтересны учебники. Они им не нужны. Никому не нужны знания. Дети хотят развлечений, еды, игрушек, картинок и блядскую семью.       «Зато они не убивают животных и не жрут мясо помойных крыс.»       Серые стены. Однообразие. Заученные движения. Выверенное время. Хитрость. Изворотливость. Выживание. Тренировка ума. Тренировка словесных ловушек. Подставить детей. Кража. Подлизаться к воспитателям. Убийство. Планировать. Однообразие. Пустота.       «Читать и плакать в одиночестве — твой удел.»       Самая большая ценность — словари. Далее шла история. Затем школьные учебники. В приюте были учебники, но в малом количестве. Сильные отбирали их у слабых. Им не были нужны знания. Им нравилось превосходство, им нравилось унижать тех, кто стремился к знаниям. Потому что они были странными. Неприятными. Умных не любили. Странных не любили. Умные — любимчики учителей и нянечек. Сильные и авторитетные — любимчики детей. Первым нанимали репетиторов, водили на дополнительные занятия, если государство выделяло на это нужную сумму денег или за дело брались волонтеры. Возили в другие города, на конкурсы, на отдых, таких замечали другие люди. Таким обещали дорогу в свет. Вторым же гарантировались связи среди преступного мира. Среди тех же приютских. Будущих отбросов общества. Кто не хотел трудиться для достижения хоть какого-то блага для своего будущего. Которых волновали игрушки, конфеты, развлечения. Дальше — наркотики, сигареты, спиртное и воровство. Которые ненавидели умников, что могли выкарабкаться из серых стен и грязных улиц. Стать человеком.       «Утешай себя. Так жалок.»       Он был человеком. У него были репетиторы. У него были книги по истории Римской Империи и вязанию крючком. Он вставал раньше всех и обменивал птичьи лапки на дешевый китайский фонарик. Он записывал на бумагу имена всех, кого убьет. Трое из списка уже были вычеркнуты.       «Гермафродит». Странный. Патологии. Дьявол. «Сумасшедший». Ненормальный. «Больной». Отклонения. Заразный. Противоестественный. «Гадкий». «Омерзительный». Не мужчина. Не женщина. Беспризорник. «Нелюбимый». Лишний. Пугающий. «Вонючий». Лживый. «Уродливый». Том Марволо Реддл.