Infuriato

      Сонный мальчик выглянул из-за массивной двери, разбуженный шумными сборами с улицы — даже сквозь толстый слой дерева и накрытого сверху одеяла были слышны громкие разговоры взрослых, скрипы и стуки. Он недовольно огляделся по сторонам, щуря глаза от яркого утреннего солнца. Оборотни сновали туда-сюда по поселку, перетаскивая какие-то коробки и тележки со странными ветками и зелеными кусками травы. — Гарри! — радостно воскликнул Фенрир, едва завидев маленького волшебника, вожак сбросил груду веток в тележку и направился к его домику. — Намечается какой-то праздник? — сонно промычал Поттер, позволяя поднять себя на руки. Он заметил, как испуганный Ремус стрелой кинулся из леса к ним, как и обычно, отчего-то страшно не желающий оставлять Гарри наедине с другими оборотнями. — Что это за повозки? — Скоро гнилые дни и ночи, я рассказывал, мы всегда готовимся заранее, — уступчиво объяснился мужчина, растрепав и без того взъерошенные волосы ребенка огромной ручищей. Поттер же прижался к пышущему жаром существу плотнее, заменяя теплую зимнюю одежду на приятные объятия. — Будут гореть костры до самого утра. Послышался приближающийся звук шагов. — Мы должны вернуть мальчика его родителям в Британию, — выпалил Люпин, едва оказавшись рядом, стараясь перевести дыхание. Он протянул руки в сторону юного волшебника, но тот протестующе вцепился вожаку за шею, пряча личико в его длинных волосах. — Гарри… — Щенок не хочет покидать стаю, — голос Фенрира изменился. — Он не оборотень. — Отправляйся в свой дом, Люпин, это приказ. Я запрещаю связываться с внешним миром и подходить к мальчику до окончания гнилых дней, — пробасил грубый голос над ухом, и Поттер довольно улыбнулся — он и не собирался пропускать очередное приключение, тем более без назойливой опеки родителей, врачей или друзей семьи. Впервые мама и папа отпустили его одного к Ремусу, а теперь возвращаться обратно? — Гарри, хочешь я покажу тебе место, откуда вылезают эти твари? — голос вновь сменился на ласковый, что с учетом тембра слышалось довольно устрашающе и жутко. — А зачем вам эти ветки? — полюбопытствовал маленький альфа, устраиваясь удобнее на руках вожака. — Да, я хочу посмотреть. Это далеко? — Мы обкладываем ими курганы могильника пяти родов, — живо ответил Фенрир, направляясь со своей ношей прямиком к лесу. — Один раз в году нежить лезет наружу оттуда, гуляет по всему лесу, в поселок заходит, в окна заглядывает. Мы заколачиваем двери и окна, закрываем шторы, латаем каждую щель, чтобы не слышать их песен, — оборотень указал пальцем на едва заметную протоптанную тропинку среди густого снега. — Да ничего такого на самом деле, главное, не столкнуться с ними на улице. Мерзкие существа. Меня так учили. Зажигать костры над курганами, и нежить к утру успокаивается. Альфы могут тогда и наружу выйти. — А я? — А ты еще щенок, — угрожающе прорычал Фенрир, слегка дернув за прядь волос мальчика. — Мы запрем тебя в одном из наших домов, чтоб один не остался. Послушай и внимательно меня запомни: едва придет к нам тот самый день, ни в коем случае не покидай запертого дома, не разговаривай с безголовыми детьми, да вообще лучше помалкивай. А почуешь у себя в комнате запах мха или можжевельника — кричи что есть мочи, и мы придем на выручку. — Мха? — не понял Гарри. Он сам пах травой, не видел в этом ничего пугающего. — А почему? — Это значит, один из них уже у тебя в доме.       Над спящим мужчиной нависла массивная тень, медленно склоняясь все ниже и ниже, к голове. На висок легло тяжелое горячее дыхание огромного животного, носа коснулся запах паленой шерсти, можжевельника и мокрого лесного мха. До чего знакомые, родные и приятные. Запах смерти. Запах гнилых ночей. Запах этих тварей.       Гарри не мог шевельнуться, скованный по рукам и ногам абсолютной неподвижностью, странным параличом. Он не мог открыть глаза и посмотреть на ночного гостя, попытаться себя защитить. На этот раз правая глазница не была пуста. Слуха коснулся негромкий перестук маленьких косточек и каменных бусинок на длинных нитях, и они тоже опустились на лицо прохладными лентами. «Том», — шепнуло в мыслях. — «Том пришел.»       И было в них нечто кошмарное, жуткое, ненормальное, ведь Том Реддл погиб чуть меньше года назад. Он не мог вернуться. Мертвые не возвращаются. Они не нависают молчаливой тенью над спящими, они не источают аромат можжевеловых веток и мха, они не зовут к себе в гости. «Ты опять оставил дверь приоткрытой.»       Следом за костяными бусами и лентами волчьих ягод на лицо посыпались комья свежей земли, а на влажный от пота лоб опустилась ледяная узкая кисть, приятно остужая жар нагретого кошмара. Поттер улыбнулся, в груди заметались бабочки, сменяя страх на теплую любовь. «Том пришел. Том опять вернулся до самого рассвета.»       Гарри с трудом приподнял руку, рассеянно путая пальцы в длинных каменных бусах, легонько наматывая их на ладонь и запястья, к пульсу под тонкой кожей, чтобы дать тепло мертвецу хотя бы так. Тот склонился еще ниже, наэлектризовывая воздух своим присутствием, и тихий перестук косточек Тома наполнил всю спальню. Ребра о бедренные, лопатки о зубки, череп о фаланги, в точности повторяя ритм песни, которую альфа забывал после каждого возвращения. «До рассвета на могильниках опять горят костры.»       Фенрир рассказывал, что древние курганы Норвегии в точности повторяли восточное созвездие над морским горизонтом, но ранее — на их местах по ночам всегда горели путеводные костры. Вожак никогда не говорил, кому они указывали путь, но, кажется, каждый рассвет Гарри начинал понимать. Стоял неподвижно, пока те догорали до углей и пепла, не смея перепрыгнуть, и с первыми лучами солнца видение костров сменялось древними насыпями-могильниками. Предвкушение и страх отступали вместе с угасанием костров, но прямо сейчас их пламя опаляло оба мира, грея пустые легкие выбравшегося к Поттеру мертвеца. «В них будут жечь мох и можжевельник.» — Ты не спишь. Я не слышу твоего дыхания, — шепнул на ухо тот же голос, что и в голове. Гарри медленно раскрыл оба глаза. — Пойдешь со мной? «И танцевать до самого утра.»       Поттер со смирением кивнул, согласный отправиться следом, и треск пламени норвежских костров во сто крат усилился. Челюсть зверя растянулась ненормально широко, обдавая легкие волшебника ароматом прелых осенних листьев и болот, и обхватила лицо мужчины длинными острыми зубами, в секунду срывая с него скальп, обнажая до нервов и костей безвольную плоть.       Гарри протянул вторую кисть вперед и переплел с омегой пальцы.       Гарри распахнул глаз далеко за полночь, весь покрытый липким холодным потом. В мыслях все еще мелькали беспокойные картинки кошмарного сна, и темная расплывчатая комната не добавляла спокойствия, напротив, только взращивала потусторонний ужас сновидения, будто бы продолжения кошмара. Альфа медленно сел, проведя ладонью по влажному лицу, и повернул голову влево, натыкаясь взглядом на силуэт спящего. На этот раз действительно спящего Тома. Протянув руку, волшебник невесомо пригладил костяшками пальцев теплую щеку, не зная, крепок ли сон, и можно ли его потревожить, и стоит ли.       Неслышно поднявшись с места, Гарри скрылся в ванной, чтобы наспех принять прохладный душ и смыть с себя неприятную липкость ночного кошмара. Квартиру окутывала ненормальная жуткая тишина, и шум воды немного приводил раздрай эмоций в чувства. Снаружи не доносилось никаких звуков, будто бы оба Поттера находились в абсолютном вакууме. Была ли то сложная защита на квартире или маггловский город этой ночью полностью уснул, альфа точно сказать пока не мог — на улице никого видно не было. Будто бы они одни в целом мире, на необитаемом острове посреди притихшего бескрайнего моря, на самой далекой планете на краю Вселенной, где даже все звезды погасли. Хотя эта ассоциация появилась потому что на улице было не видать ни единого горящего окошка в соседних домах. И самих домов не было видно.       Прихватив с гостиной несколько книг, Гарри вернулся в комнату, неслышно щелкнув выключателем на настольной лампе, чтобы устроиться в уютном кресле, поджав под себя ноги, и погрузиться в чтение литературы простецов. Несколько часов альфа испытывал волнение и надежду, то и дело вскидывая взгляд на спящего супруга, но тот не пришел в сознание даже к обеду. Он лежал, не шевелясь, глаза под веками не двигались, медленное дыхание, глубокий сон.       Когда главный герой произведения захлебнулся в море и утонул, Поттер ошарашенно захлопнул книгу, дергая головой. Ну, уж нет. Он не собирался видеть ненужные знаки там, где их нет. Голова невольно каждый раз поворачивалась в сторону неподвижно лежащего тела, повинуясь особенному в своем притяжении магниту. Умиротворенное спокойное лицо не отражало никаких эмоций, однако, альфа готов был поклясться, вспухших вен по лицу и шее стало значительно меньше. Том отдыхал, его тело отдыхало и набиралось сил, это очевидно, но как долго? Сколько еще оставалось ждать? Когда «бомба» рванет, и рванет ли? Новость о своей гибели омега перенес максимально спокойно и уравновешенно, хотя, по мнению альфы, то была новость куда страшнее.       Решив занять себя чем-то полезным, Поттер принес несколько сложных на вид предметов, вроде резной вазы или солнцезащитных очков Тома, вместе с более простыми, на которых начал тренировать трансфигурацию Старшей и своей палочками попеременно, и супруг был прав (будто бы когда-то было иначе): могущественная палочка давала куда более впечатляющие результаты, однако альфа не мог постоянно на нее полагаться: Дар Смерти мужчине не принадлежал.       К вечеру Гарри начал замечать, что все чаще шмыгает носом, не придавая тому значения из-за увлеченности процессом, но когда начали слезиться глаза, а кожа увлажнялась то и дело стекаемыми вниз слезами, сильно насторожился, хлопая ладонями по горящим щекам, обрывая меланхолическую задумчивость. Он недоверчиво втянул воздух во все легкие и тут же закашлялся из-за моментальной рези в дыхательных путях. — Вот незадача… — растерянно пробормотал Поттер, нависнув над супругом и осторожно стягивая с него одеяло. Вся кровать под ним была мокрой, а бледная кожа более вспотевшей, чем обычно бывает. Запах хлорки ударил в ноздри с новой силой. — Течка… Первая после Возрождения. Ну, конечно же, цикл мог круто сбиться из-за совершенно обновленного тела. И ведь все нужные знаки уже были: ненормальная тяга упрятать партнера куда подальше и скрыться самому, чрезмерная защита квартиры, и, хотя агрессивность можно было списать на пережитую травму, но и она тоже присутствовала. «Куда ж я только смотрел?.. И куда смотрел Том?! Да я заперт с ним во время течки!»       Абсолютно невовремя, как и гон альфы в гробнице. Заметавшись по квартире, не зная, что теперь делать, Гарри первым попытался открыть окна, что, конечно, у него не получилось — пальцы попросту соскальзывали с ручек, и даже попытки разбить стекло не увенчались успехом, предметы же отскакивали прочь. Старшая Палочка не слушалась постороннего, не собираясь отменять чары настоящего хозяина, а обезоружить Тома в такой момент…       Ко входной двери после такого альфа и не старался подойти: все равно потерпит поражение. Тогда он кинулся к захваченной из Мексики сумке с вещами, холодея: таблеток Подавителей там не было, только Отводители, что на омег не действовали никаким образом, и даже если Гарри закинется хоть всей упаковкой, результата никакого не добьется: организм Поттера действовал на феромоны возлюбленного не возбуждением, а интоксикацией, и отсутствие потенции никак не повлияет на постепенное отравление.       От хлорки можно умереть? «Вот кретин!» — в сердцах подумал про себя Гарри, бросившись обратно в комнату, где концентрация запаха уже во много крат возросла, вновь хватая Старшую Палочку и применяя на кровати, одежде и теле Темного Лорда несколько Очищающих заклинаний. — «Если бы я додумался раньше…»       Конечно, во время течки не только от самой смазки исходит сильный аромат, но и от тела волшебника, этот запах не зависел от потовых выделений или смазки совсем, то были лишь усилители, однако постепенно дышать становилось слегка легче — Поттер продолжал накладывать Очищающие, не дожидаясь, пока простыни и одежда намокнут вновь. Голова сильно кружилась, а перед глазом знакомо темнело, накатывала слабость конечностей. Гарри начинало казаться, что это не запаха становится меньше, но он просто привыкает к хлорке и растворителю, ведь состояние капля по капле ухудшалось. «Комната. Я должен сменить комнату. А эту закрыть, подложить под щели в дверном проеме мокрые тряпки.»       Когда альфа поднялся на ноги, то едва не упал от жуткой слабости в мышцах, конечности будто гудели и вибрировали, вялые и непослушные. Гарри пережил прилив неприятной тошноты, ухватившись за стенку, и заботливо поднял Тома на руки, задержав дыхание. Голова омеги безвольно отклонилась назад, и мужчина стоял некоторое время на одном месте, не двигаясь, разглядывая настолько уязвимое, впервые такое беспомощное состояние мужа. Становились понятны меры предосторожности с заколоченными заклинаниями окнами и дверьми, что даже ни совы, ни Патронуса не было возможности послать. Гарри считал это глупостью. Он бы никому и никогда не позволил увидеть Тома в таком состоянии, прекрасно понимая, какой это может быть для него удар.       Осторожно переместив тело волшебника в зал, альфа выполнил все манипуляции с дверью, а дверь в новую комнату также запер, чтобы сохранить оставшиеся по возможности более свободными от оглушающих страшных феромонов.       Он думал в тот момент, насколько люди избегают запаха разложения, о защитной реакции организма в виде тошноты, чтобы трупный яд не попал внутрь, как люди инстинктивно избегают мертвых, предметы, что похожи на трупы: будь то куклы или странные манекены в магазинах с одеждой, дементоры или инферналы.       Сравнивал с феромонами Темного Лорда. Защита от продолжения рода. Защита других людей от трупного яда.       Так ли работала отравленная инцестом кровь Тома Поттера? Никто, помимо покойной Беллы, не способен потерять голову от феромонов этого омеги, захотеть зачать с ним ребенка только из-за запаха, эти феромоны не пробуждают инстинкты продолжения рода, да вообще никакие инстинкты. Не способен, не хочет и Гарри — он чувствовал запах химикатов, испытывая только острое желание поскорее сбежать, его мутило и тошнило, голова кружилась, лоб покрывался болезненной прохладной испариной. Организм словно не позволял приближаться близко к источнику яда, всеми силами стараясь оттолкнуть сознание как можно дальше.       Почему именно Гарри Поттер, почему только он так реагирует, какой в этом смысл? «Хорошо, ладно, природа не хочет, чтобы кровь от крови Гонтов дала потомство, чтобы ген сумасшествия, иные эти отклонения и странности продолжили существование в других, но почему тогда феромоны Тома не отравляют буквально всех? Моей семье как-то особенно нельзя связываться с ними? Мы такие везучие?» — размышлял Гарри, с нежностью гладя голову спящего мужчины, которого положил на диван, время от времени очищая его тело взмахом палочки. — «Кровь Поттеров и кровь Гонтов слишком несовместима или, напротив, наше потомство могло бы взять самое дурное от своих предков? Разве в моем роду были сумасшедшие?.. Мы… Мы ведь с Гонтами и Слизернами почти не связаны, да я с Малфоем роднее, чем с Томом, твою мать! Постойте-ка…» — колдуна осенила мысль: — «У моей мамы ведь тоже была интоксикация от представителя Гонтов! Не в Поттерах дело, в матери нет ни капли крови Поттеров, господи, при чем тут вообще семья отца?!»       Это тоже не раскрывало никаких достойных удовлетворяющих ответов. Мать Гарри была магглорожденной. Что в ней или в ее сыне такого особенного? Лили Эванс даже понести от Меропы не могла, как и та от своей подруги. Они были совершенно не связанны, ничем и никем. «Дело не в детях…» — рука замерла. Глаз альфы устремился в пустоту. Голова заработала на полную. — «У моей мамы была интоксикация на маму Тома. Дело не в потомстве. Есть какая-то иная причина, не то, нет-нет, это не… Что моя мать такого делала, почему она… Приворотное зелье? В том письме речь шла о зелье, с помощью которого мой Том появился на свет. Получается…» — волшебник дернул головой. Да это же бред. Какой-то бред. Ужасающий, непостижимый, неправильный, уродливый и… обидный. — «Если бы у природы был разум, если бы она могла предсказывать и складывать логические цепочки, получается, она не хотела, чтобы Том появился на свет.»       Гарри отпрянул, накрывая лицо ладонью. Он пытался остановить бесконтрольные мысли, но те стреляли болезненно точно, ничем не прерываемые в пустоте молчаливого дома. «Она не хотела, чтобы я воскрешал Тома Реддла.»       Мужчина воскресил умершего, потому что крепко его любил. Если бы у природы были разум и логика, хотя бы простейшие, она бы посчитала уродливого едкого запаха и тошноты достаточными, чтобы Гарри испытывал одно отвращение, отторжение при виде этого омеги. Прекрасная логика для природы, учитывая притяжение истинных пар. Тоже феромонами и их запахом. Та самая природа не хотела продолжение крови Гонтов или?..       Это ведь не могло быть только из-за жизни Тома?       Ничего более обидного, несправедливого Гарри еще никогда в жизни не встречал. Ему стало так неспокойно и тоскливо от судьбы мужа, что хотелось плакать. «Я схожу с ума уже», — неожиданно испустил нервный смешок альфа, утирая текшие от интоксикации слезы. — «Природа думает, природа хочет… Да ничего она не хочет. Нет у нее мозгов. Такие мысли — несусветный бред, грубое нарушение идеологии Волдеморта, и если б он узнал, что именно Я, супруг Темного Лорда, ее предаю и о таком думаю… Ругался бы — жуть. Я прекрасно могу уживаться с Томом, я не позволю чему-либо помешать нашим отношениям, нашему счастью. Блять, я и смерти не позволил. Чего мне там сделают всякие феромоны…»       Нахохлившись, Поттер воинственно осмотрел зал, будто готовый прямо сейчас стоять насмерть за их с мужем существование, хотя, конечно, комната была пуста. На этот раз, благодаря Очищающим, альфа сумел продержаться с Томом в зале до самой ночи, но уже в сумерках почти терял сознание от интоксикации организма. Темный Лорд так и не проснулся.       Понимая, что отравление уже идет полным ходом и ситуация может ухудшиться до потери сознания, а того и чего-то похуже… Гарри не знал, были ли последствия серьезнее обмороков и тошноты, он мало что знал о маггловской хлорке, и могли ли обыкновенные феромоны так же вредить — Том нечто рассказывал о ее воздействии на магглов во время их войны еще до гибели, но альфа мало что запомнил. Это же просто запах, верно?..       Феромоны же не могли убивать на полном серьезе?.. «От одиночества мысли в голову паршивые лезут», — вздохнул Гарри, последний раз очищая тело своего партнера, заботливо накрывая его прихваченным и тоже очищенным одеялом, и выходя из зала прочь, не забыв подоткнуть щели влажными тряпками, чтобы феромоны не распространялись в другие комнаты. — «Мне не хочется оставлять Тома одного. Так нельзя. Вот было бы здорово, работай чары «Головного Пузыря» против феромонов…»       Но если нечто пойдет не так по пробуждению омеги, альфа обязан быть в сознании.       Гарри лег в ванне, обнаружив вполне удобную позу (для человека, что ночевал в лесу зимой с голой задницей, — то был истинный комфорт), прихватив легкое покрывало и подушку под голову. Ноги, конечно, вытянуть невозможно, но и жаловаться Поттер не привык. Перед сном волшебник мог думать только об одном человеке.       Ведь, очнувшись от глубоко забвения, двум колдунам придется разбираться с еще одной пережитой травмой Темного Лорда. С его искалеченными гордостью и убеждениями.       Гарри проснулся от странных движений и лютого неудобства. Слух улавливал скрип снега. Шею и поясницу колол холод, волосы обдувал ледяной ветер конца ноября. Он проморгал заспанные глаза, замечая, что его несут за чьей-то спиной, плотно придерживая руками за бедра и ноги. Волшебник покрутил головой, замечая вокруг себя непроглядный ночной лес. — Сириус, у меня завтра утром пара, — заканючил альфа, обнимая своего крестного за шею и вжимая голову в его длинные волосы, принюхиваясь к искусственному аромату замороженной вишни и настоящему — петрикора. — Обещай, что не будешь пить. — Верну тебя к утру в целости, солдат, — отрапортовал мужчина, практически по-звериному перебираясь сквозь заросли корней, не испытывая неудобства в переноске достаточно тяжелого альфы за спиной — к тому времени Блэк все чаще окунался в нарастающее сумасшествие, и к ненормальной физической силе гриффиндорец успел привыкнуть. — Я тебя уже пару месяцев не видел, знаешь, как соскучился, олененок? — И я, — тихо согласился парень, уже зная точную тактику поведения с больным крестным. Не отказывать. Не спорить. Отвечать на чувства. Говорить только о приятном. Не портить Сириусу настроение никогда. Гарри уже ощутил последствия такого настроения на своей шкуре. Поэтому задорно добавил: — Хотя МакКошка мне устроит потом! — Все возьму на себя, — бодро ответил мужчина, поворачивая голову на пару мгновений и стреляя темно-бордовыми глазами в сторону бледного от легкого страха мальчика. — Мне нужно ненадолго скрыться. Уйти. Подумать. Не знаю, когда в следующий раз увидимся. Может, зимой, на рождественских каникулах приду, не знаю. Мне необходимо держаться подальше от Джеймса и твоей матери. Но я не… Я не могу, не получается держаться дальше от тебя. Ты… Я чувствую себя лучше, когда ты рядом. Гарри это знал. Из-за практически отсутствующего запаха, да, это так. Сири сходил с ума, но его крестник ни коим образом не влиял ни на ухудшение, ни на улучшение, ведь заболевание протекало из-за инстинктов, так говорил семейный колдомедик. Впрочем, мальчику уже было четырнадцать лет, и он прекрасно понимал, что его лицо, так похожее на отцовское, тоже может причинить вред. Родители и врачи теперь не позволяли Сириусу и Гарри оставаться наедине. Их обоих такие правила страшно злили. Подобные похищения не были редкостью, и Поттер уже успел привыкнуть к внезапным встречам, но каждый раз по спине блуждал неприятный холодок. В последнее время такие встречи все чаще оканчивались рукоприкладством, травмами и даже переломанными костями. Глаза омеги теперь всегда оставались бордовыми. Искусственный запах замороженный вишни стремительно исчезал. Неизвестно, когда все в единый миг рухнет. — У нас в школе проводят Турнир Трех Волшебников, — прошептал Гарри на ухо крестному, глядя на проносящиеся мимо стволы деревьев. — К нам Крам приехал. Ну, тот самый, я рассказывал. Сириус нечто промычал в ответ, не сильно заинтересованный разговором о посторонних, и мальчик смолк, опустив лоб на узкое плечо мужчины.       Волшебники остановились на заранее подготовленной поляне — там стояла достаточно вместительная для двух людей сразу палатка, разожжен костер и постелен плед с корзинкой для пикников. Опустив крестника на покрывало, Блэк потянулся всем телом, хрустя позвонками, и принялся деловито раскладывать многочисленные свертки, а после вытащил пластиковую бутылку без этикетки с мутной грязноватой жидкостью — Гарри разглядел на дне странный осадок. — Что это? — с любопытством и тщательно скрытой опаской поинтересовался он у старшего колдуна, без споров подставляя бокал под неаккуратную струйку напитка. — Сам приготовил, — с теплотой улыбнулся мужчина, переливая через края и обжигая руку гриффиндорца теплом — он успел уже порядочно замерзнуть на этой прогулке в лес. — Сварил из остатков моей заботы к тебе, олененок. Гарри вложил в ответную улыбку всю любовь и радость, на которые был способен, когда до носа дошел запах вареной тухлятины и болотной тины этого напитка. Он медленно поднес бокал к лицу, слегка запрокидывая его на себя, не разжимая губ, и тонкая струйка страшного варева стекла незаметной линией по подбородку под воротник пижамы. Благо, в темноте ночного леса это не было так заметно. Блэк удовлетворенно выдохнул и сделал уже несколько настоящих глотков из своей фляжки, вкусно облизываясь. — Спасибо, — опомнился мальчик, кивая головой. — Как ты себя чувствуешь? — А почему я должен себя плохо чувствовать? — улыбка слетела с губ Блэка как по щелчку пальцев, и мужчина опалил подростка взглядом, полным звериной ненависти, отчего Гарри покрылся мгновенной испариной. — Пей свой сраный чай, пока я не вышел из себя. — Я опасаюсь, что ты замерз, посмотри, как легко одет, — дрожащим голосом нашел в себе смелость исправить положение Гарри. Он содрогнулся под долгим жутким взглядом, опять поднеся бокал к губам. Крестный продолжал неотрывно смотреть, и обмануть второй раз может не получится. Приоткрыв рот, альфа задержал дыхание, залпом выпивая два глотка. И его едва не скрутило пополам в приступе острой тошноты. Вонь была такая, что ударило в голову, ошпарило глотку. Гарри закашлялся, зажимая рот обеими руками и отставляя бокал в сторону. Из глаз брызнули слезы — вкус был гораздо хуже, чем волшебник мог себе вообразить. Он понятия не имел, что крестный туда добавил. — Ну же, не стоит так торопиться, — голос Сириуса опять стал ласковым и он притянул мальчика за подбородок ближе, резковато задирая его голову вверх и утирая запачканные губы рукавом мантии. — У нас вся ночь впереди. Не хочу все закончить так рано. Гарри зажмурился до ярких звезд, переживая подступающую истерику и новый поток слез, сдерживая их, быстро переключая мысли в голове, чтобы не расплакаться и не вызвать еще один приступ агрессии у крестного. Больно.       Он хотел, чтобы его забрали отсюда.       Чтобы хоть кто-то из спящих товарищей заметил пропажу гриффиндорца.       Чтобы они позвали учителей и забрали отсюда.       В спину подул ледяной обжигающий ветер. Лес оставался смертельно тих. «Мне страшно», — думал мальчик, неловко принимая настойчиво протягиваемый горячий сверток с едой. Когда он получил крепкую пощечину, ошпарившую губы и часть щеки, постарался действовать увереннее, меньше трястись и прятать взгляд. На губах застыла неровная улыбка. — «Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно.»       К неимоверному облегчению парня, в свертке оказались обыкновенные печеные яблоки, немного пригорелые с одних боков, но вполне съедобные и вкусные, поэтому Поттер нисколько не притворялся, поглощая неожиданно хорошее угощение под тяжелым взглядом Блэка. И, как результат, тот смягчился.       Будто по минному полю. Каждый раз Гарри все чаще оступался и каждый чертов раз себя за это винил. Ему казалось, что болезнь родного человека развивалась сильнее из-за любой неудачной ошибки, просто потому что альфа был недостаточно старателен и внимателен к нему. — Выглядишь усталым, — с заботой прокомментировал изможденное состояние крестника маг, усаживаясь удобнее и смотря вверх, на звезды. — А ведь учебный год только-только начался. Гарри повторил позу омеги, садясь рядышком, облегченный, что его больше не заставляют есть. Он тоже посмотрел вверх пустым взглядом. Конечно, устал. Блэк последний месяц заваливал пугающими письмами со странным содержанием, лишая покоя и здорового сна. Родители тоже давили перепиской, пытаясь вызнать, где прячется Сириус и не связывался ли с ним их сын — омега пропал со всех радаров, сбежав из-под опеки домашнего врача. Вальбурга и Регулус давили с третьей стороны, тоже пытаясь выведать состояние родственника. Учителя задавали кучу работы, они практически ничего не ведали о взаимоотношениях сходящего с ума омеги и его крестника — Поттеры скрывали, чтобы не навредить репутации Сириуса, ведь продолжали надеяться на излечение.       Гарри часто думал о том, как было бы здорово иметь нормальную семью. Чтобы крестный никогда не был истинным отца, и ничего бы не случилось. Альфа не смел и не мог осуждать Сириуса за жестокое обращение, ведь он не виноват, что сходил с ума, как можно?.. Но отчего-то все равно было обидно и больно на душе. — Лили хочет завести еще одного ребенка, — пробормотал Блэк, не дождавшись, пока мальчик заговорит. — От Джеймса. Моего Джеймса. Гарри не знал, что на это ответить. В любую секунду мужчина может вскипеть и впасть в бешенство. Поэтому парень просто переместил руку влево и накрыл ею ладонь омеги, слегка сжимая в знак поддержки. Подувший ветер накрыл волшебников волной недавно выпавшего снега, сдувая его с земли и сугробов, и Поттер зябко поежился, прижимаясь ближе к будто полыхающему в лихорадке боку Блэка. Тот приобнял одной рукой подростка, предлагая свое тепло.       Лес вокруг оставался ненормально тих, будто мертв, и помимо вывшего в ветвях ветра, пульса в ушах и тяжелого дыхания Сириуса, не было слышно ничего. — Ты мог бы быть моим сыном, знаешь? Иметь мои черты лица. Носить внутри кровь Блэков. Или вообще не появиться на свет. Ведь в тебе так много от милой Лили. Лили Эванс… Лили Поттер. Очертание губ, цвет глаз, характер. Мой любимый крестник, мой хороший мальчик. Я об этом много думал, сравнивал. Твое существование или мои возможные отношения с Джеймсом. Совершенно другой ребенок на твоем месте, и… Не находил ничего кошмарного. Если бы я не был с тобой знаком, то и не мог бы жалеть о пустоте. Да. Я бы выбрал Джима, понимаешь? Не тебя. Я бы хотел выбрать не быть сумасшедшим, хотел выбрать свою пару и совместного с ним ребенка. Понимаешь? — Понимаю, — прошептал Гарри. «Но разве я виноват, что появился на свет», — рассеянно думалось подростку. Голова начала немного кружиться, а к горлу возвращалась тошнота. — «Разве хоть кто-то виноват?..»       Сириус повернулся, взглянув на альфу бордовыми всполохами глаз. — Знаешь, о чем я думаю прямо сейчас? — не дождавшись ответа крестника, омега зашептал: — Как легко я могу сжать руки на твоей шейке и выдавить жизнь. Сломать позвоночник, и оставить подыхать в снегу. Разодрать, изорвать тебя в клочья. Это лицо Джеймса. Вырвать глаза Лили. Мы здесь совсем одни. Тебя не найдут. И я успею убить их. Исправить ошибку. Сделать жизнь правильной. Поттер подался вперед и обнял смолкнувшего мужчину, не позволяя ему и дальше говорить эти ужасные вещи. Он подавил в себе нервный отчаянный всхлип, ведь альфа всегда должен быть сильным. Гарри погладил дрожащими пальцами спутанные волосы крестного, утешая. — Я понимаю. Понимаю, Сири. — И от этих мыслей мое сердце разрывается на куски, — горестно и ломко произнес Блэк, с облегчением принимая объятия и как следует сдавливая руками в ответ. — Что я сделаю тебе очень больно. Что ты будешь страдать по моей вине. Так долго. Несправедливо. Джим, я не хочу. Парень ощутил, как голова Блэка повернулись, а мышцы в объятиях напряглись. — Я хочу, чтобы ты допил свой чай. — Что в нем? — вырвалось у Гарри практически непроизвольно, и в его лицо прилетела еще одна пощечина, заставившая голову дернуться в другую сторону. Сириус полностью отстранился, насильно убирая с себя руки мальчика. Губы гриффиндорца дрогнули. — Что в нем? — Я сломаю тебе челюсть, если продолжишь разговаривать, — тихо ответил Блэк, отворачиваясь в сторону ночного полузимнего леса. Его начало потряхивать от нового приступа. — Тебе просто нужно выпить все, что есть в бокале. Не заставляй меня вливать это в твою глотку, пока я не сорвался. «Яд», — Поттер поднял с покрывала бокал, разглядывая его некоторое время. Тошнота вернулась новой приливной волной. Невыносимо знакомый запах. Запах застрявшей в колодце на несколько месяцев кошки. Дохлятина. Протухшая вода. — «Трупный яд. Сириус пытается убить меня.»       Гарри прикрыл глаза, так и не увидев, как дернулся всем телом омега, зато ощутил, как тот вскакивает на ноги, и поднял голову, замечая, как Блэк уставился ошарашенным, яростным взглядом в лесную чащу. Его ноздри широко раздувались, на переносице появились звериные складки агрессии, и запах петрикора, наконец, полностью перекрыл собой искусственные феромоны. Мужчина пригнулся к земле, рывком загораживая собой крестника от опасности на одних инстинктах, из его рта донеслось тихое угрожающее рычание: — Кто здесь? Выходи! Гарри повернулся в ту же сторону, моля всех на свете, чтобы там оказались взрослые волшебники, беты, кто угодно, не веря в свое спасение. «Я здесь, прошу, я здесь», — мысленно умолял подросток, панически сжимая края бокала бледными от страха и напряжения пальцами. Спина покрывалась холодным потом, и сердце бешено колотилось под горлом. — «Не дайте ему меня убить, пожалуйста, пожалуйста!»       Неровные тени среди стволов деревьев пошатнулись, и на поляну медленно ступила невероятно высокая фигура неведомого существа, заставившая зеленые глаза пораженно и испуганно расшириться. Кружка с мягким стуком упала на плед, разливая все содержимое. Сириус же остался стоять на своем месте, заслоняя собой мальчика.       Поттеру казалось, существо было куда выше самого Хагрида, но невероятно худое, почти костлявое, практически белая кожа оголенных ног, шокирующе длинные руки, безволосые, испещренные голубыми прожилками вен, увенчанные темными когтями, тело покрывала рваная жуткая мантия из зеленого шелка, украшенная торчащими тут и там костяными бусами, а голова… Гарри зажмурился, когда столкнулся взглядом с пустыми глазницами лошадиного черепа среди зарослей шипованных веток вместо волос.       Передвигался страшный гость совершенно бесшумно — ни скрипа снега под ногами, ни отзвука дыхания, а когда мальчик распахнул глаза, не выдержав тишины и неизвестности, едва не поседел — существо не шло к ним, оно парило в нескольких сантиметрах от земли. Снег под ним покрывался буро-красными пятнами крови и словно бы обугливался, таял.       Белесая костлявая рука с длинными паучьими пальцами потянулась в сторону ошарашенных неподвижных волшебников, и воздух начал стремительно теплеть. В ноздри ударила вонь разложения тысячи трупов, вонь мертвой крови, тлена.       Гарри моментально сбросил с себя оцепенение и рывком подскочил на пошатнувшиеся от головокружения ноги, чтобы запрыгнуть, как мартышка, на круто повернувшегося в его сторону Блэка, и закричать: — Кусай! Дважды повторять не было нужды: догадавшийся о намерениях крестника омега что было силы вгрызся ему в плечо, вызывая громкий вскрик и магический выброс — альфа собрал в себе все плескавшиеся в груди страх, отчаяние и боль, мощно аппарируя в пространство, куда указывала магия Сириуса, как тонкая ниточка направления. Вряд ли сам Блэк в данную секунду был способен на безопасную аппарацию.       План «А». Самый первый из всех созданных с крестным: аппарация в магическом выбросе — единственное допустимое несовершеннолетнему колдовство. И единственное перемещение, способное спасти жизнь, не расщепив на мелкие кусочки. Магический выброс всегда защищает детей от травм.       Когда давление перемещения пропало, позволив вновь задышать, колдуны ничком упали на землю, но вместо того, чтобы расцепить челюсти, Блэк сжал их сильнее, покатившись с мальчиком по снегу. Шокированный Поттер ухватился за плечи мужчины, пытаясь того от себя оторвать, но омега яростно зарычал, затряс головой, силясь выдрать из тела юного волшебника кусок плоти — почувствовав вкус его крови, Сириус окончательно свихнулся. — Приди в себя, остановись! — воскликнул Гарри, заколотив кулаками по чужой спине, в панике пытаясь сообразить, как спастись, что делать дальше, как привести крестного в чувства. В мыслях прочно застрял жуткий образ кошмарного монстра с лошадиным черепом вместо головы, его протянутая когтистая кисть и абсолютная тишина вокруг. — Смотри, там Джеймс! Блэк вздрогнул, отпуская залитое кровью плечо подростка, звериным рывком оборачиваясь и сканируя пустынную местность странных насыпей жадным взглядом красных глаз. Его рот искривился в приступе гнева — лес, в котором они оказались, был совершенно пуст. Омега вдавил Поттера в снег, медленно поворачивая голову обратно. Бордовые глаза источали единственное желание — разорвать на кусочки свою жертву. Блэк медленно оскалился. — Сириус… — слабо прохрипел мальчик, просто не веря, что его жизнь закончится вот так. — Сириус, я… С громоподобным рычанием омегу мощно сбил в сторону здоровенный зверь, тут же взметнув вокруг себя будто бы тонну снега, задними лапами отталкивая сжавшегося от неожиданности Гарри назад и заваливая его в небольшой сугроб — тот на несколько мгновений потерял способность определить, где низ, а где верх. Уши закладывал двойной рык, звериный и собачий — похоже, Сириус успел обернуться в пса для своей защиты. С трудом выкопавшись наружу, Поттер сдавил страшную рану пальцами, испустив тихий болезненный стон. Очки слетели куда-то в сторону, но альфа даже не попытался их нашарить — совсем рядом насмерть бились Блэк и невероятно огромный черный волк. Парень зажал себе рот другой рукой, содрогнувшись от ужаса сравнения — лесной хищник был раза в три-четыре крупнее анимагической формы крестного отца. Большие челюсти встряхивали собаку, как пушинку, швыряя ее о землю и деревья, кусали за конечности, раздавался хруст костей, звук тяжелого дыхания огромных легких, топот лап, скулеж Блэка и двойное рычание.       Без шансов. «Позвать на помощь, я должен позвать на помощь!» — Гарри споткнулся о свои непослушные ноги, падая обратно снег, но довольно быстро вскочил, чтобы опрометью кинуться в чащу леса, не разбирая дороги, — здесь и у него не будет шансов, когда жуткий волк разберется с омегой. На этих мыслях сердце дрогнуло. Омега. — «Почему Сириус не использует свои феромоны?!»       Из-за слабого зрения мальчик постоянно путался в густых зарослях волчеягодника, раня его острыми ветками руки, утопал по колено в снегу, отчего стал быстро задыхаться от тяжести, и все никак не мог сообразить, что делать, как найти людей, как подать хоть кому-то знак, как спастись от волка и защитить безумного Блэка. Когда ступня провалилась в пустоту, Гарри задушено ахнул, быстро падая в неожиданно появившуюся яму, пребольно ударяясь об острые камни, слегка прикрытые снегом. В нос моментально ударила знакомая вонь трупов, в ладонь глубоко впилась какая-то щепка.       Всхлипнув, мальчик отдернул руку, наощупь выдергивая оттуда твердую толстую ветку, перекатываясь на живот и привставая на локтях. Все нутро ошпарило льдом и ужасом паники — огромная яма вся была завалена костями крупного рогатого скота. Судя по их внешнему виду, трупы горели несколько дней подряд, пока вся плоть и кожа не превратились в золу, обнажая лишь желтоватые скелеты и рога. — Мерлин, помоги, — слабо застонал альфа, с огромным трудом поднимаясь на ноги и ковыляя к наиболее низкому краю ямы с другой стороны от утихающих звуков борьбы двух животных, не с первой попытки находя опору в виде широких крыльев ребер бычьего скелета и цепляясь промерзшими окровавленными ладонями за твердую почву, чтобы одним рывком подтянуться наверх. Мальчик позволил себе передышку в несколько секунд, но от промозглого холода уже коченея, трясясь каждой клеточкой, поэтому нашел в себе силы и встать на ноги. Через пару шагов Гарри наткнулся на еще одну подобную яму, но со свежими телами коров, телят и быков. Альфа сглотнул вязкую слюну наждачным от сухости горлом, всматриваясь в мертвый взгляд маленького бычка с задранной кверху головой. Пушистые ресницы красиво обрамляли застывшие, покрытые инеем зрачки, у нежного розового носа виднелись капли засохшей крови. Взгляд мальчика упал на другие тела, покрытые чудовищными вспухшими пятнами бурых цветов.       Осторожно обойдя неровную яму по кругу, Поттер заметил вдалеке высокий проволочный забор сетки «рабица» с косой табличкой красного цвета на другой стороне. Подойдя ближе, прижимаясь лицом к обледенелому тонкому плетению металла, волшебник сумел прочитать надпись большим белым шрифтом:

«КАРАНТИННАЯ ЗОНА СИБИРЕЯЗВЕННЫЙ СКОТОМОГИЛЬНИК ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН»

      Судорожно выдохнув, Гарри прикрыл веки. Он не мог в этом состоянии преодолеть высокий забор. Желудок начал гореть огнем, а тело простреливать ознобом и приступами слабости — верными признаками скорой потери сознания. Волк может вернуться, выследить его по следам, по запаху.       Поттер не мог себе позволить сейчас так глупо умереть, ради родителей и ради Сириуса он обязательно выживет.       Заметавшись на одном месте, пытаясь решить, что же делать дальше, уже не слыша вдалеке никаких звуков борьбы, альфа кинулся к ближайшему сугробу, зарываясь туда с головой, разгребая снег руками, чтобы скрыться там, укрыть запах, пусть его феромоны и были слабы, но запах человеческого тела, запах крови, пота и страха были доступны чуткому носу дикого зверя. Наконец, захоронив себя среди мокрого холода, Гарри замер на одном месте, как самый настоящий олененок, ни жив, ни мертв. Он и дышать старался реже, не шевелиться, вот только предательское сердце продолжало неровно и быстро биться в грудной клетке будто бы на весь лес.       Совсем скоро до ушей донесся приближающийся скрип снега под тяжестью больших звериных лап. «Пусть это будет Бродяга», — мысленно взмолился мальчик, стискивая зубы, чтобы сдержать бессмысленный стон отчаяния. — «Пожалуйста. Пусть он, пусть…»       Сверху ощутилось движение снега, а кожи коснулся мороз ночного воздуха. Затем тело осторожно, едва ли не нежно обхватила клыкастая челюсть, гораздо больше, чем пасть собаки, вытягивая полумертвого от страха подростка наружу. Поттеру в тот момент казалось, что волк намеревался перекусить его пополам одним махом, сочно хрустнув позвоночником.       Гарри давно не видел таких гигантских волков. Волчиц. Да, это определенно была волчица, Люпин научил узнавать пол многих лесных животных просто по очертаниям и структуре их тел. Альфа прижал обе руки к груди, когда челюсть дикого зверя разжалась, и волшебник кулем упал в снег на задницу. Он испуганно таращился на морду волчицы, ожидая стремительного броска и мгновенной мучительной смерти, но ничего не происходило. Животное тоже село, нависнув над сжавшимся волшебником, и склонило массивную голову на бок, опаляя бледное лицо человека всполохами красных глаз, будто чего-то выжидая от него, каких-то определенных действий.       Будто бы Гарри знал, что ему теперь делать. Он уже встречался с волками в детстве, но…       Осекшись, альфа сощурил глаза, вглядываясь в огромный силуэт волчицы внимательнее. И ахнул: — Я помню тебя! Я же видел тебя раньше! Но я думал… Что это были ночные кошмары. Честно говоря, происходящее и сейчас больше походило на страшный сон. Может, так оно и было? Может, Сириус на самом деле не намеревался убить своего крестника? Не похищал прямо из гриффиндорской башни, не спаивал отвар трупного яда из скотомогильника? Не вгрызался в желании растерзать?       Скривив лицо в болезненную гримасу, Гарри низко опустил голову, беззвучно заплакав. Теперь рядом не было ни родных, ни друзей, ни преподавателей, ни тем более крестного, никто не мог увидеть рыдания альфы, его слабость, никто не мог осудить или рассмеяться. Какое дело глупому дурацкому волку до стенаний человечка.       Поттер не помнил, когда в последний раз вот так плакал: горько, беззвучно, не стыдясь возможных свидетелей. Крупные горошины слез катились по раскрасневшимся от мороза щекам, опаляя их, альфа кусал себя за губы, чтобы не издавать никаких звуков, не спровоцировать дикого лесного хищника на нападение.       Заметив краем глаза движение, подросток дернулся, проронив громкий всхлип, и с шоком посмотрел на рухнувшую на спину волчицу. Та распахнула пасть, вывалив наружу розовый язык, сложив мощные лапы на подставленный чужим удивленным глазам беззащитный живот. Гарри и про слезы позабыл, уставившись на чудовищно неправильную позу собачьего доверия — это самое последнее, что мог сделать хищник перед человеческим существом. Волчица с шумом дышала через пасть, наблюдая за замершим волшебником своими странными красными глазищами, не меняя позы, и Поттер бездумно опустил на открытый живот ладонь, пачкая густую черную шерсть кровью. Все горестные болезненные мысли попросту выветрились из головы, как по мановению незнакомого заклинания. Пальцы зарылись в мягкие волосы, медленно скребя по вздымающемуся животу, где под кожей раздувались от быстрого дыхания ребра. — Ты ведь не волк, да? — тихо спросил Гарри, заглядывая во внимательные глаза животного. — Ты — норвежский божок, о которых рассказывал Ремус. Которые следят за щенятами оборотней. Я ведь видел тебя в Норвегии. Или во сне. Ты несла меня на своей спине через чащу леса. Наверное, я опять сплю. Волчица нечто недовольно проворчала, перекатываясь на бок и поднимая своим движением снег в воздух. Не вставая на лапы, она подполза ближе и опустила широкую морду на неповрежденное плечо волшебника, окутывая того своим невероятным жаром — Гарри словно завернулся в нагретую солнцем шубу, и стало так тепло, что почти больно. Он облегченно прикрыл глаза, с осторожностью обнимая шею животного, зарываясь в густой мех всем лицом. Уши моментально заложили звуки оглушительного дыхания зверя и размеренные удары его мощного сердца. Это были очень приятные звуки, разгоняющие страх и боль. Будто защита от всего внешнего мира разом, от боли, горя и ненависти, от всего дурного, что существовало на свете. Мальчик впервые в жизни ощутил себя настолько защищенным, или, может, все дело в помутнении рассудка, но Поттер прямо сейчас очень хотел, чтобы длилось оно как можно дольше. Наверное, навсегда. — Мне кажется, я просыпаюсь. Или умираю, — пробормотал Поттер, действительно, уже не ощущая себя способным просто открыть свинцовые веки. Ноги он и вовсе чувствовать переставал. — Наверное, ты пришла забрать меня с со… Волчица дернулась всем телом и вскочила на ноги, отчего альфа завалился головой вперед, потеряв точку опоры, ныряя лицом в примятый животным снег. Такое количество мокрого холода разом отрезвило настолько, что Гарри попытался отползти назад, пораженный собственными выводами и логикой — какого черта он вообще творил?! Ему необходимо выбираться к волшебникам, найти Сириуса, и жив ли он вообще? Как можно вот так просто довериться дикому зверю?       Хищнику, между тем, было совершенно наплевать на терзания измученного отравлением, холодом и потерей крови волшебника, он одним движением пасти подхватил ошарашенного подростка и перекинул на свою спину, и тот машинально ухватился за шею, чтобы не свалиться обратно в снег, успев только тихо ойкнуть от неожиданности. Волчица в два сильных прыжка оказалась возле забора и легко перепрыгнула его, оттолкнувшись лапами о землю. Гарри на секунду зажмурился, переживая головокружение, он чувствовал под своим телом движения мышц — зверь стремительно мчался сквозь незнакомый лес, прочь от скотомогильника, повторяя давно забытый норвежский кошмар. Деревья мелькали так быстро, смешиваясь в одно грязное пятно, что альфа практически не видел смысла держать глаза открытыми.       Страшно.       Страшны намерения странного зверя, страшно за крестного, страшно на такой скорости свалиться и шмякнуться вниз. Поттер с силой сжимал в кулаках мех животного, удерживая себя на спине волчицы, а коленями ее бока, рассеянно сравнивая хищника с гоночной метлой — непокорной и своенравной, намеревающейся вырываться из захвата. Впрочем, зверь двигался очень мягко и плавно, несмотря на скорость бега, стараясь не метаться из стороны в сторону и не сбросить с себя наездника. Еще один прыжок заставил тело Поттера впечататься в спину, но затем — волк будто бы перестал шевелиться вовсе, и под ребра рванул знакомый крюк невесомости, как при игре в квиддич. Гарри приподнял голову, слабо отфыркиваясь от попавшей в нос шерсти, и пораженно выдохнул: он летел прямо по воздуху над темной водой моря. — Это сон… — неуверенно прошептал мальчик, во все глаза рассматривая удаляющийся обрыв позади, ночное звездное небо над головой и спокойную водную гладь снизу. Волчица глубоко вздохнула, привлекая внимание альфы движением легких под коленками. — Ты богиня? Животное прикрыло глаза и тихо беззлобно зарычало, будто уставший пес на доставучего ребенка, нисколько не угрожающе. Гарри показался этот звук совершенно не страшным, и волшебник улыбнулся, прильнув к шкуре лицом, обнимая волчицу еще крепче. В голове все заволакивалось туманом. — Спасибо, — беззвучно произнес Поттер, проваливаясь в темноту и соскальзывая с большого тела, начиная быстро падать в воду. Сильный удар о ледяные морские волны вышиб из легких воздух, окончательно добивая сознательное состояние волшебника, который сразу же скрылся под водой. Он очнулся практически через пару секунд от мощного прилива адреналина в крови — каждый нерв в теле был поражен количеством острого холода вокруг, и маг забултыхался на месте, второй раз за ночь пытаясь понять, в какой стороне верх, а где низ, чтобы всплыть и вздохнуть воздуха.       Когда его бока сдавили две сильные руки, едва не глотнул соленого моря полными легкими от ужаса, однако практически сразу оказался на поверхности, насильно вытянутый наружу, судорожно задышав и заходясь тяжелым булькающим кашлем. Горло и легкие тут же вспыхнули болью от ужасающе холодного воздуха — тоже всего на пару мгновений, как следом альфу накрыл знакомый поток согревающих чар. Он затряс головой, пытаясь привести хаос мыслей в порядок, выгибая спину, чтобы увидеть своего спасителя.       На него в упор уставился мокрый лошадиный череп.       Бешено закричав, Поттер начал извиваться угрем — и где только силы нашлись? — из когтистых паучьих ладоней, перепуганный до отчаяния — в те секунды мальчику казалось, что он лучше бы умер в воде, чем в лапах этого чудовища, этого кошмара, самой смерти. В нос вновь ударил запах тлена, разлагающейся плоти и крови. «Нет, нет, отпусти меня! Я не хочу умирать!» — Гарри извернулся и впился зубами в белое предплечье, ненормально гладкое, сладковатое на вкус, несмотря на капли соленой морской воды, но существо не издало ни звука боли или гнева — оно продолжало лететь по воздуху, осторожно удерживая на весу сопротивляющегося подростка, прижимая к своему костлявому телу, словно драгоценность. — «Нет, я не умру, ты не заберешь меня!» — Ты не умрешь, — прошелестел голос из-под лошадиного черепа, когда зубы Поттера врезались в чужую плоть до темной крови — боролся за жизнь мальчик неистово. Голос добавил еще тише, почти неслышно: — Будто я бы тебе это позволил. Гарри не знал, что его отрезвило сильнее всего. То ли вкус живой крови во рту, то ли человеческий шипящий голос в мертвом черепе. Он медленно разжал челюсть, вновь поднимая голову и впиваясь мокрыми от слез глазами в страшную голову монстра. Нет, не голову, маску. Выдохнув, альфа прикрыл глаза, аккуратно прижимаясь лбом к грудной клетке летящего существа. «Будь что будет.»       Поттер бесконечно устал.       Когда же он, наконец, очнется от этих кошмаров.       Вновь открыл глаза волшебник, когда та же волчица со всех лап мчалась через Запретный Лес к Хогвартсу, возле которого поднятые на уши обеспокоенным пропажей своего парня Невиллом Лонгботтомом профессора уже собираются у главных ворот для поисковых работ.       Ни единой раны на теле мальчика уже не было. Или это все ему только приснилось?       Из-за неожиданно громкого звука Гарри дернулся всем телом, резко садясь в ванне и тут же обо что-то пребольно стукаясь лбом. Заохав и схватившись за лицо, альфа согнулся в три погибели — перед закрытым веком затанцевали разноцветные огни. С силой потерев ушибленную голову, Поттер поднял сердитый взгляд и ошарашенно замер: прямо в воздухе перед ним парило несколько тарелок из кухни. Спешно оглядевшись, альфа заметил вокруг и другие самые неожиданные предметы: от личных дневников Тома до ножей и вилок, от маггловских книг до подушек из комнаты. Дверь в ванную висела на одной петле, покачиваясь туда-сюда с мерным противным скрипом. В воздухе жутко пахло хлоркой и почему-то горелым. Выскочив из ванны, ощущая бешено забившееся от волнения сердце, Гарри в секунду очутился в зале, где на ночь оставил омегу. Мужчина замер на пороге, некультурно разинув рот.       Вместо стены, выходящей на улицу, зияла огромная развороченная дыра, развороченная настолько, будто ее края распахивались наружу, комкая железные арматуры и панели дома. Эти края небольшим конусом заворачивались на улицу, притягивая к себе все новые предметы мебели и другие мелкие вещи, ломая их на осколки, перекручивая, разрывая, выстраивая воронку наружу, и в центре этого хаоса единственной неподвижной частью стоял диван, на котором сидел, сгорбившись в позу эмбриона, Темный Лорд. Он закрывал свое лицо ладонями, ногтями впиваясь в кожу головы, и пальцы мелко подрагивали. Воздух становился все горячее и наэлектризованнее. «Бомба», — невольно подумалось Гарри, когда он шагнул ближе к супругу. Альфа во все глаза рассматривал сюрреалистическую картину развороченного зала, пораженный и восхищенный одновременно. — «Сдетонировала. Том очнулся. Блять, он мне сейчас устроит.»       Плечи Волдеморта застыли. Он заметил постороннее присутствие. Не успел второй Поттер что-либо предпринять, как его жестко впечатало в противоположную от омеги стенку с такой силой, что жалобно хрустнула спина, выстрелив секундной болью в поясницу. Следом неведомой силой притяжения туда же вбились другие парящие до этого в воздухе предметы, но под чудовищным давлением разламываясь на части. Том все еще сидел на диване, скрюченный, но его голова теперь была вскинута на альфу, расширенные глаза черны и безумны, рот оскален в яростной угрозе.       Левая рука со скрюченными пальцами вытянута вперед, направлена на Гарри, выпуская силу, пытаясь его раздавить вместе с другими вещами. Том вдруг встряхнул кистью, озлобленно зыркнув на пальцы — несмотря на то, что другие предметы подвергались разрушению, человек же, главная угроза, оставался живым. «Второй», — мелькнуло в сознании альфы, словно выстрел, наполненный солнечным светом. — «Второй не позволяет меня убить.» — Том, — успел прохрипеть Гарри, и новый поток жара опалил кожу, навалившись на все тело разом, вышибая из легких воздух, хрустнув на этот раз где-то в ребрах и ногах, судя по звуку. Затылок стукнулся о стену, и на несколько кратких мгновений мужчину заволокло тьмой, из которой его вывернули прикосновениями ладоней. На тело больше ничего не давило и, судя по положению, Гарри сидел на полу, привалившись спиной к испещренной трещинами стене.       Темный Лорд нависал сверху, судорожно ощупывая голову спутника, оглаживая пальцами виски, затылок, скулы альфы, легонько пошлепывая по щекам — приводя его в чувства. Гарри поморщился, стараясь дышать реже — хлорка вызывала мощное желание прокашляться, но легкие болели так, что нервы выстреливали раскаленным песком. — Гарри, прошу, прошу, ну же, Гарри, — наконец, тот разобрал панически взывающий голос омеги, практически отчаянно напуганный, чередующийся прикосновениями ладоней и сухих губ к лицу. — Гарри? Гарри, ты слышишь меня? — Порядок, — просипел волшебник, вновь сморщившись. Разумеется, здесь ничего и близко к порядку не лежало. И Второй был абсолютно прав. Судя по всему, сломаны ребра, может, трещина в черепе. К его виску прижалось влажное от пота лицо, и мужчина ощутил частое горячее дыхание в свое ухо, заставившее слабо улыбнуться. Гарри протянул руку, погладив острое плечо Тома в успокоении. — Нет ничего, с чем не справятся простые зелья. Лицо сместилось ниже, зарываясь в чужую шею, вызывая болезненные мурашки по спине Гарри: Волдеморта мелко потряхивало, это чувствовалось грудной клеткой и шеей, к которым прижималось осунувшееся худое тело супруга. Испугался. Альфа редко видел страх возлюбленного, и его явное присутствие вызывало легкое потрясение. Слабость и облегчение ненадолго сковали мышцы Тома, и тот резковато поднялся на ноги, обведя комнату почерневшими глазами, быстро анализируя свои последующие шаги. «Комнаты разрушены, необходимо достать Пожирателя с навыками колдомедика, несколько склянок с Костеростом и Бадьяном, могут быть повреждены внутренние органы, обезболивающее, укрепляющее, у Гарри…» — брови свелись к переносице, когда Поттер, наконец, почувствовал свои омерзительно мокрые от смазки штаны, резкие запахи вокруг — крови, паленого дерева и пыли, ноющее возбуждение в паху и головокружение, чередующееся с головными болями. — «Интоксикация. Сильная.» — Еб твою мать, — прорычал сквозь зубы мужчина, вытягивая руку, чтобы словить впорхнувшую в пальцы Старшую Палочку. Он резковато взмахнул кистью, восстанавливая целостность комнаты, и выбежал в коридор, метнувшись в поисках сумки, однако все ее содержимое оказалось ссыпано вокруг мелким крошевом, а сама она достаточно изорвана, чтобы понять — никаких зелий они больше не имели. — Блять! Блять, блять, блять! Влетев обратно в зал, Том запнулся на ровном месте, обнаружив мужа до сих пор сидящим на полу. Лицо его было болезненно бледным, покрытым нездоровой испариной, Гарри очень редко дышал — из-за течки слух омеги был обострен, и плотно прикрывал веко, не реагируя на появление второго чародея. Темный Лорд вновь склонился над мужчиной, обхватывая его щеки влажными ладонями и слегка приподнимая низко опущенную голову от грудной клетки. — Где болит, где плохо? — Том на пару мгновений прислонился лбом к чужому лбу, считывая тихий вздох. — Вставай, тебе необходимо прилечь, я отправлю Патронус Тео, он принесет все зелья, прихватит слугу с необходимыми навыками колдомедицины. Он нахмурился, когда альфа так и остался сидеть на месте, но когда тот напряг мышцы рук, с негромким стоном пытаясь оторвать себя от пола, когда завалился обратно, весь оцепенел. — Я сломал тебе позвоночник, — одними губами прошептал Том, отшатываясь прочь. Его пальцы вновь затряслись, вторя зазвеневшим восстановленным было окнам. — Я сломал тебе позвоночник. — Патронус, — мягко напомнил Гарри, больше не позволяя себе показывать боль и собственный страх. Невозможность пошевелить нижними конечностями вызвала настоящий шок, перемешанный с ужасом. — У Крама осталась часть купленных мне здесь вещей. Там были зелья. Лицо второго Поттера болезненно искривилось, но в руки себя он взял быстро, резко взмахивая палочкой, отсылая огромную серебристую волчицу Нотту, а затем применяя осторожную левитацию к телу возлюбленного, перемещая его на диван. Гарри мужественно терпел, стискивая губы, но больше не проронил ни звука, когда опустился всем весом вниз, меняя положение. Том сел на пол, вновь уткнувшись лицом в шею партнера и комкая в пальцах покрывало. — Эй, — тихо позвал его альфа, глядя в потолок. — Очищающие. Волшебник быстро кивнул, применяя заклинание к промокшему дивану и своей одежде, быстро распахивая створки окна для проветривания зала от феромонов. Он навис над неподвижным мужчиной, упершись ладонями около его плечей, разглядывая спокойное выражение лица. Выдержка Гарри поражала, но и взращивала уверенность у самого Тома, возвращая способность рассуждать здраво. «Это его не убьет, я его не убил», — самые важные мысли слегка уняли панику. Темный Лорд склонился для мягкого поцелуя в лоб, и носа коснулся запах чабреца, отчего низ живота резануло острым возбуждением, а крепко стоящий член дернулся. Том не стал отстраняться и отступать, неспособный вообще отойти от покалеченного тела Гарри, выпустить его из поля зрения. — «Держи себя в руках, грязная самка. Сейчас, блять, совсем не до того.» — Да где же его носит?! — прорычал Поттер, утирая краем покрывала потекшую из носа и рта альфы кровь, наполненную мелкими пузыриками — пеной — кажется, сломанные ребра порядочно повредили и легкие. Тому казалось, что его собственные конечности заполнялись мелкими осколками ледяного стекла, когда голова Гарри стала склоняться к подушками. Он сбивчиво зашептал: — Не теряй сознание, держись, блять, Энервейт! — Мой Лорд! — донесся крик после громкого хлопка входной двери о стенку, и омега отозвался на зов, позволяя Теодору найти свое местоположение по голосу. Тот вбежал в зал, не медля распаковывая из сумки коробку с зельями, и следом появился Тони, бледный и напуганный присутствием возле Волдеморта. Нотт приказал ему: — Проведи диагностику, живее. Ластбрэф кивнул, вытаскивая палочку и делая изящные выверенные пассы в воздухе, наполняя его узорами диагностических чар. Том наблюдал за его телодвижениями со звериной угрозой, готовый к немедленной атаке в случае малейше-неправильного маха волшебной палочки, но тот и не подумал причинять вред Гарри, даже не замечая направленного на себя жестокого взгляда. — Зелья сектора «З», — в итоге промолвил мужчина. — Первым делом вскрываем ребра, разорваны легкие, в дыхательных путях кровь. Серьезная черепно-мозговая травма — следующим делом, Нотт, зелье из второго отдела, то, зеленое. Нет-нет, сначала напои обезболивающим и сонным, не оставляйте его в сознании, иначе… — Теодор молча исполнял приказы Пожирателя, но когда вспорол палочкой футболку Гарри, Темный Лорд дернулся и низко зашипел. — Я сделаю это сам, — с колоссальной угрозой в голосе произнес Том и стрельнул темными глазами в сторону Тони. — Показывай место. Тони подошел ближе, проведя пальцем над наливающейся бордовым цветом гематомой на коже, и Темный Лорд сделал глубокий надрез, обливая торс и диван темной кровью, а затем еще один, следуя за направлением указующего пальца, пока взгляду не открылась окровавленная плоть и осколки впившихся во вздымающийся розовый орган ребер.       Выпроводив чужака за порог и накладывая на квартиру связку защитных чар, Том обернулся на оставшегося внутри Теодора. Молча подойдя к нему вплотную, омега сжал его плечо ладонью. — Спасибо, — искренне произнес мужчина, и когда Нотт спешно склонился, сдавил пальцы сильнее, не позволяя переместиться на пол в раболепном жесте. — Более никогда не опускайся передо мной на колени. Это приказ. Альфа вскинул на Темного Лорда удивленный взгляд, не позволяя себе показать другие эмоции трепета, восторга и обожания, послушно отступая в сторону и оглядываясь на спящего Гарри Поттера — того уже напоили всеми нужными зельями, и теперь мужчине оставалось лишь лежать до самого вечера, пока Костерост залечивает переломы.       Усиленный запах феромонов Тео прекрасно различал, и он испытывал нервозность напополам с неловкостью, оказавшись так близко к «этой» части жизни своего Повелителя, но тот — поразительно — и бровью не вел, благоухая хлоркой на всю квартиру, оставаясь впечатляюще невозмутимым на грани мощного возбуждения. Нотт гордился за это своим предводителем.       Теодор вновь посмотрел на мужа Темного Лорда, пытаясь прикинуть, как именно тот умудрился довести партнера до подобного гнева — насколько альфа помнил, видел и знал, Лорд Волдеморт даже пощечину Гарри не был способен отвесить. А теперь, когда он пришел в себя, нанес такого рода повреждения? Они были бы смертельны, не имей волшебники в доступности нужных составов и навыков в колдомедицине под рукой. — Мне необходимо выйти к Пожирателям Смерти, — Том опустился в кресло, сгорбившись и прикрыв ладонями лицо. Он совершенно не отдохнул, был голоден, как зверь, а полыхающее сознание то и дело вставляло дурные кричащие голоса срыва, оскорбительные, емкие, передающую неистовую ярость сумасшествия. Течка продолжалась полным ходом: похоже, организм отреагировал на полноценный здоровый сон и еду. — Они ожидают от меня определенных действий, я могу потерять некоторые проценты власти, если дам слабину. Теодор. Омега с тяжелым вздохом оторвал голову от изящных рук, посмотрев на внимательно слушающего мужчину. — Собери Внутренний Круг. Будешь говорить от моего имени. Я не должен показываться в таком состоянии еще пару суток, я ослаблен и совсем близок к смерти. Завтра лично встречусь с Каркаровым и Крамом, зайдешь вечером, я передам тебе письмо Дамблдору. Собери отчет о ходе постройки фабрики, забери у Люциуса бумаги с выпиской о привезенной продукции, я должен выделить необходимое количество будущего пайка на целый Дурмстранг, и если ее станет недостаточно, придется строить вторую фабрику, заказывать больше мяса, овощей и… — Поттер прервался, глубоко вздыхая и призывая мысли к порядку. — В приоритете Британия. Скорее всего, на днях на твое имя придет несколько котлов различных составов зелий, не пугайся и не задавай лишних вопросов, но при заключении договора с Каркаровым, эти составы перейдут в Дурмстранг. Найди способных Пожирателей Смерти, не больше трех, направим их в преподавательский состав школы, не важно, в качестве профессоров или их помощников, но они будут обязаны следить за ходом исполнения договора. Албания… Приготовь группу бойцов, узнай количество единиц чародеев чужой страны, что окажут законное сопротивление по указу властей, Пожирателей Смерти должно быть вдвое больше. Поймай любого волшебника, примени Империус и отправь с предупреждением к албанскому магическому правителю: выдать нам каждого, кто судил Гарри Поттера, кто был замешан в незаконном суде, в применении Веритасерума на гражданине Магической Британии без разрешения нашего правительства, без его оповещения. Это будет единственным предупреждением, и если наши требования не будут исполнены, албанское правительство ждет война. Также подосланный переговорщик обязан предупредить, что мирного населения боевые действия не коснутся. Волшебник объяснит, что на него наложили Империус, и он объяснит, что действует от имени Темного Лорда. Ответ отправят письмом на имя Гарри Поттера. И в случае отказа… Я лично выступлю во главе армии и растерзаю каждого, кто окажет сопротивление. — Что насчет Болгарии, мой Лорд? — с осторожностью спросил Теодор, когда закончил поспешно записывать приказы в постоянно носимый при себе блокнотик. — Какие будут указания? — Благодарность, — с задержкой ответил Том, с трудом поднимаясь на ноги и подходя к кровати, на которой лежал Гарри. Он прикоснулся ко лбу спящего, убирая лежащие там пряди волос. — Мы отблагодарим Виктора Крама, и впредь эта страна тоже под защитой моего имени. Тео, если будет шанс избежать вооруженного столкновения с Албанией, я хотел бы, чтобы ты его отыскал. Но все участники суда над Гарри Поттером, так или иначе, должны быть открыто казнены, — Поттер оглянулся на Пожирателя Смерти. — Остальные обязаны прожевать и принять, что никакой пощады не будет в случае причинения психического или физического вреда моему супругу. В случае любого прикосновения к моим приближенным. Это будет уроком другим. Никаких скрытых убийств, — обдумав, Том добавил: — Доставь вместе с подчиненным волшебником любые доказательства о побеге Геллерта Гриндевальда. Моего имени все еще недостаточно, чтобы волшебники без вопросов выполняли требования, однако имени Гриндевальда… Они не станут афишировать перед народом побег мирового преступника, это посеет панику, которой уже и без того достаточно. Тонкий намек на возвращение прошлой ожесточенной войны сделают каждого более сговорчивым. В любом случае, после ответа албанских властей, каким бы он ни был, мы выдвинемся туда с армией Пожирателей Смерти для исполнения приговора или битвы, если согласие окажется обманом и ловушкой. А затем предложим заключить мирный договор. Разумеется, если Албания откажется, это все равно не послужит началом ее истребления. Все пройдет быстро и максимально тихо. — Сколько у нас времени? — Действуй с этой минуты. Если мы получим ответ уже завтра, то готовь Пожирателей Смерти к возможному вооруженному столкновению уже к двадцать седьмому числу. Если реакции не будет… Что же. Готовь всю организацию для войны. Нотт склонил голову. Том присел на край кровати, опустив ладонь на мерно вздымающуюся грудную клетку альфы. На висках омеги крупными каплями блестел пот, а усталые веки то и дело опускались, и Теодор уже давно не видел Волдеморта таким измученным. — Албания может запросить помощи у других стран, — тихо произнес Темный Лорд, поглаживая тело супруга подушечками тонких пальцев. — В этом случае те обязаны быть в курсе незаконного суда и выдвинутых мною требований, в результате которых можно избежать трагических потерь. Никто не станет ссориться с британскими властями ради помощи албанскому беззаконию в такое отчаянное для волшебников время. Но если все-таки их прельстят деньги или любая другая выгода, мы предложим им самое ценное, что осталось на Земле, — зелья. Я об этом позабочусь. Ступай. Дождавшись, пока Пожиратель не покинет квартиру, не забыв оставить письмо от Дамблдора, Том вновь установил должную защиту, запирая двери от чужаков, но окна оставляя открытыми, разрешая доступ совам и Патронусам. Он не отрывал своего взгляда от умиротворенного лица Гарри, блуждая ладонью по его телу. Через пару часов мужчина очнется, и у них состоится непростой разговор.