Infuriato

      Нотт нервно мял в пальцах хлебный мякиш, не чувствуя никакого аппетита к еде. Он кидал быстрые частые взгляды в сторону одногруппников, и некоторые из них были точно так же взвинчены и напуганы. Конечно, у каждого нашлось собственное оправдание — кто домашку не сделал, у кого драка намечается, кто словил мандраж перед свиданкой. Разумеется, это то, что должны будут услышать те, кто спросит, почему слизеринцы так странно себя ведут.       Темный Лорд этой ночью собирается провести последнее испытание для одногруппников на вступление в ряды Внутреннего Круга. У Теодора не было ни единой мысли отказаться, хотя Реддл предлагал такую возможность каждому, ведь в случае проигрыша участники испытаний покидают свою службу Пожирателей Смерти навсегда. Тео уже общался с несколькими из них, пытаясь выяснить причину такого страха, ведь быть во Внутреннем Круге — великая честь и гордость. — Он же подготовит что-то совсем ужасное, — нервно оправдывался Блейз Забини, покручивая в пальцах галстук скомканными движениями рук. — Ты помнишь подвешивание? А утопление? А ведь это последнее испытание… — Мой отец советовал отказаться, — манерно растягивая гласные, отвечал Драко. — Если получится, то я просто куплю это место, только и всего. Тем более, я уверен, Повелитель проделывает эти игры только с целью отсеять всех школьников. Просто видимость равенства. Зачем Ему школьники среди Внутреннего Круга? Наши-то родители уже почти все там. — Но это честь, — тихо сказал Нотт, молча наблюдая, как Том Реддл входит в Большой Зал, тут же вскидывая цепкий взгляд в сторону гриффиндорского стола в поисках этого Поттера. Нашел. В лице омеги мелькнуло облегченное довольство. Грудь уколола ревность, которую альфа поспешно запихал куда подальше. — Я бы ни за что не отказался. После занятий он обнаружил на своей кровати короткую записку. Теодор невольно залюбовался острым красивым почерком, проведя по ровным буквам пальцами.

«Запретный Лес. Поваленное дерево. Полночь.»

      В назначенном месте сбора всех школьников и преподавателей Хогвартса был лишь один Темный Лорд. Он спокойно сидел на старом поваленном дереве, поигрывая волшебной палочкой в тонких пальцах. Нотт чувствовал, как его щеки бросило в жар, но не посмел изменить выражение лица. Том не терпел сопливой чепухи возле себя. — Это испытание на прочность, — негромко заговорил он вместо приветствия, даже не поднимая на пришедшего глаз. — Доказательство, что домашние изнеженные сынки чего-то могут стоить. Не факт, что ты выживешь. Не факт, что за тобой придут. И не факт, что ты распознаешь цель испытания верно. Возьми, — омега вытащил из кармана мантии два пузырька с зельями. — Это «Феликс Фелицис» и… — на губах появилась насмешка. — Мышьяк. Я не скажу, что тебе с ними делать. Иди за мной. Волшебники углубились в ночной Запретный Лес, молча вышагивая сквозь сугробы, огибая заросли колючих кустов, пока не остановились возле глубокой разрытой ямы.       На ее дне лежал распахнутый деревянный гроб. — Ты понял все верно, — улыбнулся Темный Лорд, отступая в сторону. — Ложись внутрь. Это место приготовлено специально для тебя, Теодор. Парень сглотнул ком страха и непонимания в горле, без возражений и вопросов спрыгивая вниз, неуверенно шагнув в гроб. Он постоял без движения некоторое время и поднял голову на стоящего у края могилы омегу. Том больше не улыбался, его темные глаза стали холодны и бездушны. Нотт ощутил, как ускоряется его сердцебиение, однако все равно осел вниз, укладываясь в идеальное по размерам ложе. Что бы не случилось дальше — альфа это сделает. — Покойся с миром, Теодор Нотт, — произнес Том Реддл, взмахивая палочкой и опуская на гроб тяжелую крышку левитацией. Парня окутала мгновенная тьма, а сверху посыпались удары о дерево — опускались комья земли, зарывая яму. С каждой секундой звуки становились все глуше и тише, пока слизеринца не окутала абсолютная тишина. Пальцы мелко дрожали от холода и медленно нарастающей паники. Что это за испытание? Что это за испытание? Что это за испытание? Что Темный Лорд ожидает от Пожирателя Смерти, каких действий? Оставаться лежать на своем месте? Пытаться выбраться любыми способами? Но для чего Он дал два пузырька с зельем и ядом? Для способа с собой покончить? «Кажется, Он ненавидит тебя больше всего остального.»       Ужасно невовремя вспомнились насмешливые слова Малфоя. «Такое чувство, что Темный Лорд каждый раз пытается тебя убить.»       Теодор зажмурился, дернув головой в немом отрицании. Нет. Нет, это не так. «А ты Ему даже в любви признавался. До чего же тупо. Очевидно, Он мстит.»       Альфа нащупал в правом кармане склянку с ядом. Для чего Темный Лорд дал своему слуге мышьяк? С какой целью? «Покойся с миром». Это испытание или убийство? Что будет, если он просто останется здесь лежать, умрет от холода? Удушья? Или же от яда? Тишина и мрак страшно давили на рассудок, а холод зимней ночи и глубины заставлял конечности неметь. Нотт не стал использовать греющие чары, посчитав это слабостью. «Домашний изнеженный сынок».       Время текло удручающе медленно. Теодор не шевелился, глядя перед собой в черноту. Пальцы двигались уже с трудом, потеряв способность что-либо ощущать. Рассудок покрывался коркой льда от страха. Альфа не знал, что ему делать. Не знал, сможет ли вообще пережить эту ночь холода и темноты. И нужно ли ему выжить. Мышьяк. Выпить или не выпить? Выпить или не выпить? Темный Лорд не отдал ни единого приказа. Это было испытанием без правил и границ, без четкого плана действий, Нотт не считал себя глупым или недогадливым, однако прямо сейчас не мог понять, что же делать дальше. Он оставался лежать один в этой душной тьме, выжидая неизвестности.       Темный Лорд разве посмеет убить единственного прямого наследника древнего рода? А что на это сказал бы дед?.. А Альбус Дамблдор за пропажу своего ученика? В конце концов, разве хоть кто-то из взрослых будет знать, где похоронен Теодор Нотт? «Я в гробу», — Тео начал задыхаться, а затем панически дергаться, ударяясь непослушными конечностями о дерево, пугаясь узкого замкнутого пространства, глухой тишины и черноты перед глазами. — «Я умираю, нет, нет, нет, я умираю!»       Он довольно быстро выбился из сил, возможно, даже потерял на какое-то время сознание, часть рассудка, альфа не понимал и не помнил. К тому моменту страх улегся, сменяясь на странное смирение — то ли от нехватки кислорода, то ли от жгучего холода, но наступала сонливая апатия. У Нотта была громадная воля к жизни.       Но еще больше — вера в Лорда Волдеморта, в него и его приказы. — Все в порядке, — прошептал онемевшими губами парень. — Моя задача — выполнять команды. Моя задача — подчиняться. В этом весь смысл. Темный Лорд в первую очередь говорил о добровольном подчинении и преданности. Что есть доверие Повелителя, если слуги сомневаются? Если отступают назад? Если ставят свою жизнь превыше долга? «Все в порядке», — мысленно повторил альфа, прикрывая глаза, хотя особой разницы этой черноты не понял. — «Я верю Ему.» — Да. Теодор вздрогнул всем телом, перепугавшись тихого ответа в нескольких сантиметрах от себя до вставших дыбом волос, кажется, даже сердце сбилось с ритма. Он медленно повернул голову влево, встречая сплошную кромешную тьму. Непослушная рука медленно сдвинулась немного в бок, но вместо холодного дерева соприкоснулась с теплом чужой руки. И сердце подскочило вновь, иступлено забившись где-то под горлом. Вопреки здравому смыслу, вопреки собственному местонахождению, в мысли ввинтились образы мертвецов и инферналов. Нотт с трудом нащупал свою волшебную палочку, зажигая в тесном пространстве маленький огонек «Люмоса», вот только это пространство стало куда больше.       Рядом с ним лежал Темный Лорд, уставившись в крышку гроба пустым взглядом отстраненной меланхолии. — Ты прошел испытание. По правде говоря — ты единственный, кто его прошел. Том приподнял ладонь, проведя ею по дереву над своим телом. На омеге была легкая школьная мантия и странного вида бежевый вязанный шарф, который ранее Тео на нем никогда не наблюдал. Реддл оставался спокойным, будто и не лежал в ледяном гробу под толщей земли, хотя щеки школьного старосты уже начал покрывать румянец от мороза. В сторону слуги Волдеморт даже не повернул головы, занятый какими-то своими размышлениями. Нотт же сглотнул вязкую слюну, не смея больше шевелиться. Конечности сковал ужас. Он понятия не имел, как и когда сюда попал Реддл, сколько он уже вот так лежит рядом, как такое возможно. Более того, ситуация, в которую попал Пожиратель Смерти, порождала трепет и новый прилив странного обожания.       Да какой нормальный человек додумается лечь рядом с проходящим испытание слугой в гроб под глубокие слои земли и снега, в холодную зимнюю ночь, испытывая ответное доверие и спокойствие. — Побег означает недоверие, отказ значит неподчинение. Феликс Фелицис — слабость. Мышьяк — трусость. Мне эти качества не нужны, — Том, наконец, посмотрел на глядящего на него во все глаза Нотта. — Я никогда не пытался тебя убить. Я делаю тебя сильнее. — Я… — голос охрип. — Да, ты прошел испытание. Но главная его цель в ином. Темный Лорд вновь посмотрел на крышку гроба, а затем вытащил из кармана дневник в темной обложке. — Тео. Ты что-либо знаешь о хоркруксах?       Гарри демонстративно хмуро и осуждающе пялился на Темного Лорда уже порядка двадцати минут, но тот и бровью не вел, молча перебирая страницы своих дневников, терпеливо пытаясь освоить чтение. Он водил пальцами по строчкам, пробовал выписывать их на отдельный листок, подчеркивать по букве, даже старался воспроизвести в закромах памяти «первого», о чем именно тот писал. По всей видимости, выходило плохо или не получалось совсем ничего — постное лицо Тома никак не менялось, ни довольством, ни озарением, ни облегчением. В итоге появились тихий звон в стеклах окон и знакомое гудение в воздухе — омега начал беситься.       В ходе практик и экспериментов выяснилось, что писать левой рукой не мог совсем, тогда как «первый Том» являлся амбидекстром, но в письме отдавал предпочтение как раз таки левой руке. Что насторожило альфу более остального — «второй Том» не мог складывать или вычитать трехзначные цифры, но и двухзначные с огромным трудом. Это попросту не укладывалось в голове. Темный Лорд же говорил, что длинный текст расплывается, меняется и мешается в одну сплошную массу, что не разобрать, и длинные цифры не исключение. И Гарри пришел к ломким выводам, что умственные возможности здесь не при чем, словно бы в мозгах у возлюбленного стоял какой-то защитный механизм, блок. — Блядские дневники! — развеял тяжелые думы резкий крик. И второй Поттер едва не поседел, когда услышал самое настоящее звериное утробное рычание из глубины груди супруга. Тот с шумом кинул дневник в стенку, раздосадованный полной неудачей. Он так и не смог прочесть ни единого слова. — Ну, что? — не выдержал Волдеморт, кинув режущий острый взгляд на пару, сидящую на кровати. — Что за выражение лица? Чем ты опять недоволен? — Не срывайся на мне, — строго одернул альфа и, дождавшись нескольких длительных дыхательных упражнений от подрагивающего в буйстве мужа, пока тот немного не сбавит градус беспричинного гнева, ответил: — Ты сам пригласил в гости Тео. Ты сам назначил его своей правой рукой, ты сам поручал ему какие-то задания и требовал действий. Ты воткнул ему в руку нож просто потому, что он заговорил. Том поднялся со стула, и Гарри заметил, как у омеги от ярости тряслись даже пальцы. Альфа машинально отодвинулся, прижимаясь спиной к стене, мимолетно подумав о том, что начал наседать с осуждениями слишком рано, невовремя, только не сейчас, пока муж в неадеквате. Но он не мог перетерпеть обиду за Нотта, с которым завязывались все более дружественные и теплые отношения, за Нотта, который обожал своего Повелителя и искренне любил. — Я не собираюсь обсуждать с тобой методику взаимодействия Лорда Волдеморта и его организации между собой. Там, где начинается личность Темного Лорда, твоя роль заканчивается. Любая. — Ах, неужели? Гарри прохладно ухмыльнулся, после чего в мгновенно потеплевшем воздухе повисло вернувшееся гудение острейшего предостережения — мало того, что Том не терпел ссоры с использованием подобного тона, так и у самого настроение держалось в четырех секундах от крайнего приступа бешенства. Впрочем, праведного раздражения и обвинения в альфе было достаточно, чтобы перебороть страх и опаску перед нездоровьем возлюбленного.       Впрочем, Темный Лорд самостоятельно, месяц за месяцем вбивал уверенность, что не причинит вреда. — И, конечно, это объясняет, почему Лорд Волдеморт собирается пойти войной на Албанию из-за осуждения на казнь постороннего ему человека. О, или «это другое»? Так Тео — мой друг, и я имею право за него переживать, имею право заступиться. Ты пригласил его сюда не как Пожирателя Смерти, а как приятеля, к столу. — Который начал обсуждать дела организации в твоем присутствии, — прошипел Поттер, начав тереть указательными пальцами виски, прикрыв абсолютно воспаленные окровавленные глаза с глубокими сине-фиолетовыми тенями под ними. — Тебя не касается личность Темного Лорда, но Темного Лорда полностью касается личность Гарри Поттера. Да. Это другое. Враги знают о моей слабости, нет смысла ее прятать, нет смысла держать тебя в четырех стенах, это только убедит других, насколько сильно я боюсь тебя потерять. Вот только они пока что понятия не имеют, как и чем выманить тебя наружу. А у тебя тоже есть слабости, перед которыми не устоишь, ради которых ты умудришься сбежать из-под надзора моих самых лучших Пожирателей Смерти. — Какое отношение это имеет к Нотту? — холодно парировал волшебник, прерывая новый поток монолога приподнятой вверх ладонью, понимая, что того вновь понесло. Впрочем, он оставил в своей голове пометку уточнить вопрос о слабостях. — Не перескакивай с одной темы на другую. Сосредоточься, пожалуйста, на моем первом высказывании. А после — обсудим и другие вещи. Том. Жестокость к моему другу. Сейчас — только это. Том с хрипящим озлобленным звуком выдохнул из легких весь воздух, приближаясь к партнеру и перебираясь на кровать, чтобы мрачно нависнуть сверху, глядя прямо в лицо. — Это все еще мой слуга, — подрагивающим голосом ответил омега, опершись ладонью о стенку и склоняясь ниже над вторым волшебником. — В первую очередь. Заговори он с тобой о ебучей погоде или блядском квиддиче, и слова бы против не сказал, болтайте себе на здоровье, хоть за ручки возьмитесь и пойте детские песенки о дружбе. Я четко дал знать Нотту о границе пересечения дружбы с тобой и службы мне. И он нарушил их прямо в моем присутствии. Я наказываю Пожирателей Смерти за ослушание, — Том опустил голову еще ниже, к голове слегка бледного альфы. — Я жестокий человек. Я знаю это, знаю, что в глазах обычных людей это зовется именно жестокостью. Но таковы мои методы наказания. Или Лорд Волдеморт должен был поставить подчиненного в угол? Отшлепать? А может, позволить творить, что вздумается? Или ты узнал о моей «жестокости» только сейчас? Кажется, младенчик ясно давал о ней знать уже много раз. Гарри хмуро отвернулся от режущего взгляда, не выдержав такой настойчивости в паре сантиметрах от своего лица. Ощутив на щеке теплое дыхание, он постарался не отдернуться прочь. «Не похоже, что прямо сейчас мои претензии имеют смысл. Необходимо поднять этот вопрос еще раз, когда Том придет в себя. Он же вообще не понимает, что сделал не так, что ведет себя неадекватно.» — Ты ведь заговорил о случившемся только из-за Меня. Потому что на моем месте не гнилой младенец, верно? Омега испустил судорожный вздох, когда оказался застигнут врасплох, — второй мужчина без слов поймал губы супруга поцелуем, нежно касаясь их своим ртом. Темный Лорд отпрянул в сторону, разрывая контакт, ошарашенно уставившись на спокойное лицо Гарри. — Нет, я вижу перед собой одного человека, который пугает своим поведением до чертиков. — Я же сказал… — Том вновь прервался, когда его второй раз чмокнули в губы. — Что ты… Бывший гриффиндорец ласково улыбнулся, различая в бледном, изуродованном венами лице страшное смятение — Поттер застыл в ступоре, не зная, как реагировать на атаку нежностью во время ссоры и злобы внутри, которую, впрочем, невероятным образом глушили неожиданные действия. Поступки мужа наводили жуткую смуту внутри, сбивая с толку. — Я не… — омега прикрыл глаза ладонью, потому что теплое выражение лица возлюбленного нечто переворачивало в хаотичных мыслях с ног на голову. — Сменим тему. Потому что Том понятия не имел, о чем именно они только что разговаривали. Открыв глаза, осознав, что супруг мирно сидит под ним, прислонившись к стенке, перебрался на чужие колени, облокачивая руки о широкие плечи. Если в лице Гарри и мелькнуло удивление, задержалось оно там не долго. — Ты сказал, у меня есть слабости, — напомнил альфа, прижавшись лицом к грудной клетке мужчины, а затем поворачивая голову, прижимаясь уже правым ухом, чтобы слушать ускоренное сердцебиение. — Ты и Тедди, наверное. Но у меня совсем нет врагов. Темный Лорд не отвечал некоторое время, приобняв торс чародея одной рукой, а второй аккуратно зарываясь в спутанные взлохмаченные волосы, ощупывая кожу головы. — Приятно? — поинтересовался он, почесывая макушку, и, дождавшись расслабленного и довольного «ммм», все-таки ответил: — Я не должен входить в этот список. Я не твоя слабость, но сила. Надеюсь, ты в курсе, меня не убить. А вот тебя обмануть проще простого, родной. Выманить из дома искусной приманкой, где схватят и сделают приманку уже из тебя — для меня. Исходя из произошедшего, могу с уверенностью сказать, что ты бросишься грудью на пики, дабы «спасти» и «защитить». Твой сын теперь бессмертен, до него добраться стало сложнее — мальчик метаморф. Оборотень. Блэка использовать не станут, по идее, ты ненавидишь и боишься убийцу своей семьи, однако это можно использовать во благо. Сумасшедшая омега на нашей стороне — неожиданность для врагов. Лонгботтомы... Здесь все не однозначно. Это сильная семья, в обиду себя дать не должны. Знаешь, тебя на самом деле будет невероятно легко выманить из защищенного дома, потому что ты совсем меня не слушаешься. Дикий, дикий волк. — Сколько иронии, — пробормотал Гарри, потершись лицом о грудь супруга. — Я не переживу твоей гибели вновь. Конечно, мне страшно. Конечно, я бы бросился на любые пики, потому что люблю тебя, — он долго вздохнул. — Но я понял, о чем ты говоришь. Тебя невозможно так просто похитить и удерживать в заложниках, а тем более победить в бою. И если некто вздумает по каким-то невероятным причинам доложить мне о твоем удержании, я в первую очередь задамся вопросом — а с какой стати им об этом говорить именно мне? Что во мне такого… — альфа замолчал, когда уловил окостенелость мышц мужа, поднимая голову вверх, замечая на его полыхающем лице странную смесь эмоций. Прокрутив свой монолог в голове еще раз, Гарри ощутил, как краска заливает и собственные щеки. «Другой Том»? Неужели. Мужчина медленно повторил: — Я люблю тебя. Если это было так неочевидно, то повторю столько, сколько потребуется. Я тебя люблю. Я люблю тебя, Том. Я лю… — Да постой!.. — хрипло воскликнул Поттер, зажимая горячими пальцами рот альфы, однако тут же их отдергивая, когда кожу мазнул чужой влажный язык. Резковато обхватив щеки Гарри ладонями, сжимая его голову в них, отчего губы смешно и по-рыбьи надулись, Том сбивчиво произнес: — Ты делаешь хаос абсолютным, не сбивай меня с толку, я едва с мыслями собраться могу, нет-нет, — он прервался, переводя дыхание и спешно отведя взгляд в сторону, — может, Гарри и замолчал, но его лицо все равно продолжало кричать о словах любви, и жуткий разносторонний шум, треск, волнение в мозгах усиливались в сто крат. — Сейчас голова взорвется. Не делай так неожиданно. Гарри, собравшийся было извернуться для очередного поцелуя в ладонь, едва не сбросил омегу с себя, когда письменный стол рядом с кроватью загорелся столпом огня до потолка. Он слегка похолодел, наконец, понимая, что сейчас Том говорил без капли флирта — только что у него случился неконтролируемый выброс. «Контроль». — Прости, — пробормотал волшебник, опуская голову и прижимая лоб к грудной клетке Поттера, силясь унять собственное быстрое сердцебиение. — Во время секса ты прекрасно держал себя в руках. — Ты хочешь заняться сексом? — напряженным тоном спросили откуда-то сверху, но когда Гарри в отрицании покачал головой, в волосы вернулась подрагивающая ладонь. — А жаль. Я сейчас как раз где-то возле того, чтобы как следует тебя выебать. Второй мужчина, на мгновение опешив, заливисто рассмеялся, мягко заваливая рассеянно хмыкнувшего Тома на кровать и зарываясь вместе с ним в подушки и теплое одеяло. — Спи. — Что за книги ты купил? — спросил Том следующим днем, когда мужчины расположились на диване в гостиной. Темный Лорд не мог читать, не мог, как впоследствии оказалось, смотреть и телевизор. Дальше — еще ужаснее — он не мог разобрать ни музыку, ни слова песен, они звучали для волшебника как мешающийся мусор в ушах, как неопределенный шум, непонятный грохот звуков. Жутко. Ненормально. Но, проще говоря: омега сходил с ума от скуки, самовольно заперев себя на оставшееся время вместе с мужем в квартире. — Ты краснеешь. Дамские романы? — О, — Гарри стесненно замялся, но скрывать не стал — все же, когда Том придет в себя, пособие по БДСМ отыщет всенепременно. Альфа просто захотел порадовать возлюбленного. — Ты говорил про то, что отыскал наши необычные увлечения в постели в мире магглов. Я нашел книгу на английском, тут… Ну, знаешь, всякое. — Необычные? Это какие же? — отстраненно переспросил омега, поглядывая на дремавшую Нагайну в соседнем кресле. — Вроде ваших песиков и скучных связываний? Мне это не интересно. Встретив тишину, переборов себя, Том исправился, соврав: — Хотя и любопытно, что об этом пишут другие. — Мне очень хочется, чтобы ты объяснил многие непонятные вещи. Выходит, что мы занимались чем-то совершенно посторонним, — увлеченно начал Гарри, получив разрешение продолжать в виде кивка головы. — Тут есть всякие правила, которых мы совсем не придерживались. «Безопасный секс»! Да мы вслепую двигались, чего стоит твое перемещение к обрыву? Вообще секс возле обрыва? А вчерашнее удушение? Мы очень часто были пьяны, а ты срывался. Ну, то есть… — он запнулся, пугаясь: прямо сейчас этот «голос срыва» и сидел рядом, внимательно слушая. — С добровольностью-то все в порядке, а вот тут… — мужчина вновь замолчал, напоминая себе, что Том не мог сейчас ничего прочитать в книге. — Говорится, что при играх с кляпами и без них нужно обязательно придумать «стоп-слово». А зачем? Можно же просто сказать «нет», верно? Или покрутить головой, если что-то не нравится. Совсем не понимаю. А здесь… Сейчас, погоди, найду… Здесь пишут о боли. Тут на член воском капают, да я бы просто орал, как резанный, Мордред. О. А тут нарисовано… — Гарри опять замолчал, разглядывая разукрашенную кровавыми бороздами спину и схемы разных плеток снизу. Выглядело удручающе жутко и больно. — Ты знаешь, шлепать ладошкой было очень даже ничего. Хотя я нашел много крутых на первый взгляд вещей, не знаю, как оно окажется на практике. Вроде подвешивания на веревках или различные переодевания, или двойное проникно… Прости, — он осекся и посмотрел на терпеливо слушающего Тома. — Тебе в самом деле не нравится? Тот вздохнул, опустив узкую ладонь на колено мужа и огладив его. — Все эти увлечения ведь младенец самостоятельно вбил в твою голову с самого начала. Я вижу воспоминание, где это тебе не понравилось. И, все же, эта блядская мразь нашла сладкие слова, чтобы уболтать. Более того, это началось еще со школьного времени — мочки ушей и соски. Тебя приручили, как собаку, с самого начала. А ты попросту не умеешь отказывать. Нет, мне не понравилась практика связываний. И капать воском тебе на член точно не собираюсь. — И, все же, ты тоже использовал ошейник и кляп, — тихо напомнил колдун. Он быстро добавил: — Я и не против был. — Это был мой первый секс, тебе ли упрекать, — голос похолодел, и Гарри спешно кивнул. — Тем более, я не собирался раскрывать себя так рано. Чтобы ты большую часть времени шарахался в сторону, как от прокаженного? Мне хотелось секса, а не скандалов. Если этому кулю с говном нравится трахать связанное бревно — ради всего святого, занимайтесь этим, — прервавшись, по всей видимости, обдумывая сказанное, Поттер смягчился: — Ты хочешь поговорить о сексуальных практиках? «Да почему нет-то?.. Почему мы не можем о них говорить?» — несколько обиженно подумал альфа, прокручивая про себя обращение «связанное бревно». — «Меня тоже напрягает неподвижность. Но я ее не ненавижу.» — Все то удовольствие, которое можно получить от занятия любовью, — повторил мужчина недавние слова партнера, все же, решив не спорить со сказанным — даже если и существовала непонятная «вторая личность», даже если и нет, Том мог изменить предпочтения или не иметь на них никакого настроения, а Гарри в ответ — не должен спорить или упрекать. — Если тебе что-то нравится, к чему я могу отнестись с неприязнью или непониманием, но чему я могу дать свое согласие — не означает, что в мою голову что-то вбили. Мне предлагают, заметь, ты делал это с поправкой на мой отказ, и я имею полное право сказать «да» или «нет». Так вот, «да». Том глянул на спокойного альфу с интересом, чиркнув острым взглядом по уверенному в сказанном лицу. — Ты действительно решился поговорить об этом со мной? Уже не боишься? Второй Поттер в отрицании покачал головой. У омеги была дурацкая убежденность, что Гарри мог любить здорового и нездорового мужа по-разному. Или вообще не любить. Альфа уличил эту уверенность еще со времен знакомства с хоркруксом. Черт возьми, его пугало состояние близкого человека, мужчина искренне переживал о его здоровье, Гарри страшился неизвестности, болезни Тома, которая могла того разрушать, прогрессируя и паразитируя, но испытывать ужас перед всей этой личностью, которую каждой частицей себя обожал? — Мне всегда интересно с тобой общаться, — улыбнулся чародей. — Обычно мы говорим о сексе только когда порядочно возбуждены. Должны же мы, наконец, поговорить о нем, как взрослые разумные люди. А теперь ты утверждаешь, что сменил предпочтения, и мне интересней вдвойне. Чего бы ты хотел? А что тебе больше не нравится? О чем думаешь? Тем более мне хочется провести с тобой больше времени после этих недель. Перед… Перед Германией. Он немного скис, а сердце укололо беспокойством. Целых четыре года — еще один долгий серьезный срок, и вновь он куда больше, чем мужчины были вместе. За четыре года может произойти, что угодно. Разумеется, Том изменится, как меняются все люди в новой обстановке и новыми условиями, изменится и сам Гарри. Вся боль в том, что они оба не застанут эти изменения в процессе, вместе, а встретят уже их итог. И вновь им придется притираться друг к другу. Несколько секунд спустя альфа все же решил поделиться этими страхами с Томом. Тот если и удивился, виду не показал. — Младенец обладает колоссальным контролем над многими недоступными мне вещами, — медленно проговорил Поттер, глядя перед собой в пустоту. — Разлука не должна сильно повлиять на ваши взаимоотношения. Мы ни в коем случае не можем допустить разрыва. И сделаем все возможное и необходимое, дабы сохранить брак. Личность Лорда Волдеморта не коснется семьи, и если то необходимое не будет взято из Нашей созданной личности, беды не нахожу. Да, притирки будут. Он может отвыкнуть от сдержанности и уступчивости, но точно их не забудет. Тебе не следует переживать раньше времени о том, что еще даже не случилось. Дождавшись кивка с небольшой задержкой, Том вернулся к ранее выбранной теме, не имея ничего против. — Что нравится и не нравится… — задумчиво протянул омега, перекатывая на языке хаотичный поток мыслей и ощущений. — Я куда больше к звериному началу. Могу использовать инстинкты, могу черпать такие ресурсы тела, какие твой муж в жизнь не соберет. Но, все же, переживать по этому поводу тебе не стоит. Мои инстинкты — инстинкты борьбы за выживание, конкретное, мое, а не продолжение рода. Мне пришлось справляться с тремя первыми течками подряд без Подавителей, и поверь, это было достойное поведение человеческого высшего существа. Я тоже хочу разобраться, что мне нравится, — мягко пояснил Том на явное недоумение странным ответом со стороны пары. — И это необходимо, раз уж секс такой неожиданно привлекательный. — Ты сказал, что не владеешь контролем, — подхватил Гарри, тоже очень любопытный к этому состоянию Темного Лорда. — Тебе не понравилось связывание и мое бездействие, так? — дождавшись ободряющего кивка подобревшего мужчины, альфа продолжил рассуждать, понимая, что у супруга сейчас все очень сложно с анализированием, но и самому Гарри безумно нравилось понимать и узнавать Тома лучше: — Ты упомянул борьбу без увечий, это… Ты хочешь кататься по полу? Я не уверен, что мы сумеем, эм, состыковаться при такой «борьбе»… — под веселый смешок нарочито расстроенно замялся Поттер, обрадованный, что смог улучшить настроение Темного Лорда. — Скорее, быть еще более активными, — подхватил Том, которому больше нравилось говорить о «себе», чем о своем здоровом состоянии. — Сразу два партнера в активной позиции, сразу два ведущих, вот, что я хочу испытать. Твой муж не дает никакой свободы действий. Угнетающий секс. — «Твой муж», — повторил Гарри, отвлекаясь. — Ты не идентифицируешь себя, как Тома Поттера? — Я предпочитаю обращение Темный Лорд Волдеморт, — сухо и монотонно ответил мужчина, однако по быстро потеплевшему воздуху можно было различить скачок бешенства. — И я даже близко не хочу иметь нечто общее с этим ебнутым мешком говна. Альфа же начал упрямо гнуть свое: — Но в документах ты Поттер. И ты все равно мой муж, у тебя кольцо на пальце. Волдеморт Поттер что ли?.. Волдеморт Марволо Поттер? — Даже не вздумай произнести подобное еще раз! — ахнул Том, и его глаза расширились. — Как такое только в голову прийти могло? Да что же ты за удивительное создание, что происходит в твоих мыслях, что? — Как тебе в голову могло прийти слово «Волдеморт»? Что оно вообще значит, почему именно Лорд Волдеморт? Омега сдвинул брови к переносице. Воздух стал еще более горячим. Он потянулся было рукой к журнальному столику, где лежала неаккуратная стопка дневников, но остановил себя, сжимая пальцы в кулак. И Гарри мог поклясться, что слышит приглушенное рычание вновь. — Я не могу написать объяснение, это анаграмма, — зло и отрывисто сказал Том. — «Я Лорд Волдеморт» составлено из букв «Том Марволо Реддл». Одно из другого, но уже совершенное и правильное. Я отринул имя своего папаши. Разглядев в лице Гарри Поттера колоссальное торжество, убежденность и победу, кажется, Темный Лорд рассердился еще больше, сам не понимая, на что именно. Хотя последующее высказывание мужа расставило все по своим местам. — Потому что нет никаких правильных Томов или Томов-младенцев, — с самым умным и упрямым видом поднял указательный палец волшебник. — Ты себе создал личность или игру, я пока не понимаю, как оно работает, где Том Реддл превратился в иное существо. Я, конечно, извиняюсь, если тебя это сейчас заденет или расстроит, но… — Тогда не продолжай, — с угрозой прервал прерывистый поток слов омега, наклоняясь в сторону Гарри. — Твоей задачей станет только принять, как факт: Том Реддл, а ныне Том Поттер и Лорд Волдеморт, то есть Я, — два разных человека с разными мыслями, личностями и переживаниями. С разным уровнем развития и силы, — альфа начал глядеть со знакомыми строгостью и осуждением, поэтому Том быстро сбавил тон. — Я понимаю, что тебе неудобно. Просто разграничивай состояния этого тела на «Тома» и «Лорда Волдеморта». Так тебе будет проще, родной. Не упрямься, я не уступлю. Я и без того терпеливо сношу все эти обращения чужого мне имени, а раз уж в нашей семье заботятся о комфорте… Понять многозначительный намек было не сложно. — Мой Лорд, — протянул Гарри, прикрывая веко, перекатывая на языке, в мыслях вкус сложного имени. Щеки начало жечь. — Честно говоря, когда я так тебя называю… Эм. Прости, я начинаю возбуждаться. — Как собака Павлова, — с неожиданной ненавистью откликнулся Том, заставляя мужа немного отпрянуть. — Ту же херню с тобой проделало это чучело и в постельных извращенных играх. Тебя возбуждает секс и секс с любимым человеком, что очень хорошо совпало с намерением блядины завлечь в игры с плеткой и наручниками. Немощный, бесполезный, течная подстилка, не умеющая сдерживать свои мерзкие порывы, о, Том Поттер именно такой, натягивает мою личность на развлечения и похоть. Используешь «мой Лорд» и «Хозяин», когда хочешь секса или во время него, потому что привык, потому что с тебя требовали ту блевотину… — Эй, стоп, вернись, — настала очередь перебивать Гарри. — Тебя опять понесло, да что ж такое? Ты что, самому себе… — он несколько раз глубоко вздохнул, невольно повторяя практику успокоения нервов за омегой. Ладно. Хорошо. Травмированный Том хочет иное к себе обращение. В этом нет ничего страшного. — И каждый раз во время срывов именно это слышит Том у себя в голове? — ответом стало напряженное молчание — второй Поттер уже понял, что наговорил лишнего и опять выместил злобу на любимом человеке, за что Гарри благородно цепляться не стал. Не хотелось новых ссор. — Господи. Давай вернемся на несколько секунд назад. Да. Я буду называть тебя Волдемортом, если хочешь. Все в порядке. Просто не будем о… Не будем. Мне очень не хочется портить настроение ни тебе, ни себе. Том широко, почти солнечно улыбнулся, обнажая блестящие от слюны зубы, чем едва не спровоцировал инфаркт альфы от неожиданности. — Спасибо, что все еще идешь мне навстречу. Если ты напомнишь, о чем мы разговаривали… — Секс, — вздохнул Гарри. Говорить на одну тему оказалось невероятно тяжело, но и он научился терпению со вспыльчивым возлюбленным. Он словно бы заново, вслепую знакомился с любимым человеком, как и в прошлом, натыкаясь на громадное множество острых шипов по незнанию. — Я купил книгу про БДСМ практику. На самом деле я наткнулся там на страшные вещи. Объясни мне чуть-чуть, например, зачем тут причиняют человеку боль. Или там сказано про удушение, про утопление, порезы, магглы что, убивают друг друга? Зачем нужны стоп-слова? Ты… То есть Том ни разу не причинял мне намеренную боль. — Я не знаю, — признался омега через минуту молчания. — Когда я причиняю другим людям боль или убиваю, то не испытываю при этом возбуждения, поэтому понятия не имею, с какой целью магглы себя пытаются удушить во время секса. Можешь быть спокоен, младенец эти вещи делать с тобой не собирается. — А я и не переживал, — с улыбкой вставил альфа. — Стоп-слово используют при играх в изнасилование, — спокойно дополнил Том, вглядываясь в шокировано вытягивающееся лицо мужа. — Эта извращенная мразь очень долго изучала раздел БДСМ, от статей до видео. К моему огромному сожалению, я тоже это запомнил. Большая часть людей, которые увлекаются БДСМ, возбуждаются от изнасилований, начиная от практики жертвы, заканчивая даже сторонним наблюдателем. Разумеется, их будут возбуждать крики, просьбы остановиться и сопротивление. По идее, это все равно происходит по обоюдному согласию, и все мольбы о помощи входят в игру. Вот, для чего нужны «стоп-слова». Чтобы твое «нет» не восприняли, как часть правильной игры в насилие. — А как ты отреагировал на эти игры? — с осторожным интересом спросил Гарри, но когда Темный Лорд ожесточенно нахмурился, со смирением исправился: — Как отреагировал Том. — Не встало, — лаконично ответил тот, поигрывая пальцами по подлокотнику дивана. Видя, что альфа недоуменно повел подбородком, грубовато объяснился: — Хер не встал, даже не дрогнул. Что тут непонятного. Хотя, может быть, только потому что изнасилование крупного сильного мужика от лица этого тощего гермафродитного тельца выглядело бы попросту смешно. Это шутка, Гарри. Никто из Нас тебя насиловать не хотел и не собирался. Мы вообще трахаться с тобой не планировали. А затем были убеждены, что останемся навечно девственниками из-за твоей травмы, и не то чтобы Мы обвиняли за это, однако желание натянуть тебя по самые яйца никто не отменял. — Ого! — с восхищением присвистнул колдун на такую бесстыдную фразу, чем очень сильно рассердил супруга — рассчитывал тот явно на иную реакцию. Испугать? Выставить в дурном свете свое «здоровое состояние»? «Том пытается запугать сексом, вау, ого, да», — с губ сорвался смешок. — «Напугали ежа голой жопой.» — Дальше. В БДСМ крайне часто используют отборные ругательства для возбуждения. Например, назвать партнера шлюхой, мразью, поганой дрянью, свиньей и... Собакой. Но последнее берут не ради ласкового сравнения с милым домашним питомцем, вроде зайчика или птенчика, но для сравнения с послушным рабом. — Ну, для тебя «цветочек» точно было бы отборным ругательством, — недовольно пожурил его мужчина, однако неторопливым открытым диалогом полностью наслаждался, пока тот тек относительно спокойно. Все же, колдуны продолжали осторожно знакомиться и общаться. — И я не считаю «песик» ругательством. Теперь нет, ведь ты не используешь это, как оскорбление, не пытаешься задеть меня или унизить. Поэтому это звучит ласково с твоих уст. Пожалуй, даже довольно мило. Итак, а на что встанет у тебя самого? Темный Лорд облизнул губы, примеряя в памяти желания и ощущения, когда занимался вчера любовью. В мыслях крутилось довольно многое, и Гарри вновь ощутил блуждающие призрачные пальцы по своим венам. — Пожестче, — с деланной скромностью произнес омега с последующей ухмылкой. — Поменьше прелюдий. Я не считаю легкие повреждения во время секса чем-то уродливым и плохим. Синяки, царапины, укусы — все то, от чего младенец захочет блевать. Для меня же — приемлемо и вполне… Приятно. Это описывает страсть и желание. Иногда ваш медленный осторожный секс напоминает спаривание стариков-ленивцев. Не удивительно, что ты успеваешь терять сознание. — Послушай, мы не можем заниматься любовью с одинаковой интенсивностью, — не растерялся Поттер. — Что для тебя эротический шлепок, то с моей стороны — полноценный удар. Если тебе и не нужно себя контролировать, то мне все равно придется следить за своими движениями. И моя страсть может выглядеть сплошным насилием. Том на мгновение подзавис, обдумывая слова. Да, с этим невозможно не согласиться. По его же словам, опыта в сексе у омеги было гораздо меньше.       Опять. — Что же… — вздохнул мужчина, перенеся предложение и на самого себя. — Это на самом деле маловозможно. Учитывая мою физическую силу, ты и вовсе сможешь заметить «страсть» в редких случаях. Теперь ненависть младенца к своему полу стала для меня немного понятнее. — Поэтому и все те штучки с кляпами и ремнями? Я был прав? Из-за разницы физической силы? Все для этого? — Здесь много всякой херни крутится, — Темный Лорд постучал тонким указательным пальцем по своему лбу. — Начиная от величины члена и заканчивая маткой внутри. Комплексы, муж, — губы разрезала презрительная ухмылка. — Стоит отдать младенцу должное, в последнее время их стало гораздо меньше, но ранее… Он несколько раз сбегал из школы в маггловский мир, чтобы разобраться с гомосексуальным сексом. А наткнувшись на огромных волосатых мужиков с дубинами, сравнивая их с собой, попытался отыскать порнушку с доминантными женщинами, раз уж омег в маггловском интернете не существовало. Долго искал. Твой муж понятия не имел про БДСМ игры, увидел по случайности. И после — видел в каждом волосатом мужике с дубинкой, связанном, подчиненном и пассивном, твою роль. Как тебе такая информация? — Е-мое, — напугался Гарри, подмечая выбор выражений супруга — в этом состоянии речь Тома изобиловала матом, непристойностями и какой-то простой грубостью. На самом деле появлялось мерзкое чувство, словно альфа влезает в чужие секреты без спроса, тайком, пока Том находится в самом своем больном, беспомощном состоянии. Вот он и подобрался к истокам. — Пожалуй, оставим эту тему. Не нужно дальше, — и быстро добавил: — Мне очень жаль. Волдеморт осмотрел увядшие эмоции любопытства партнера внимательнее, обо всем догадываясь без наводящих вопросов. — Учитывая, сколько личной информации Мы тебе уже раскрыли, подобное теперь нельзя считать особенно страшным. Гарри, Мы готовы раскрыть и большее, если ты просто попросишь. Спроси меня о чем угодно, давай. Я дам тебе сейчас эту возможность, — Том пристально смотрел в лицо альфы, но когда тот отвел взгляд, подцепил пальцами подбородок, с намеком притянув его лицо ближе к себе. — Задай мне вопрос, который в обычное время никогда не осмелишься задать. Я хочу его. — Я не могу использовать твое состояние, — расстроенно ответил Гарри, не вырываясь из мягкого захвата. — Мое состояние? Мужчина зажмурился, переживая очередную вспышку паники от резко изменившегося голоса и еще одного потока жара в воздухе, однако чужие пальцы ласково огладили скулы, скользнув к шее и безболезненно ее сжимая всей ладонью. Это все напоминало проверку. И Поттер прямо сейчас мог бы придумать тысячу незначительных вопросов, которые Том даже в своем нездоровье распознает, как побег. И Поттер мог прямо сейчас задать самые болезненные, самые грязные, и после этого он сам себя возненавидит.       Пришедшая в голову мысль заставила распахнуть веко и взбудоражено улыбнуться.       У них все еще оставался приемлемый и давно опробованный прием. — Хорошо, — продолжал улыбаться альфа, замечая неопределенный обличающий новые манипуляции прищур со стороны омеги. — А после ты задашь мне равноценный вопрос, на который я отвечу искренне и прямо. Любой степени болезненности или злости. Волдеморт отчего-то стал выглядеть невероятно довольным, если не счастливо обрадованным, — глаза сверкали вернувшимся беспрекословным обожанием, крепко опаляя мысли второго мага — Гарри страшно вело от тяжелых, сильных эмоций любви Тома, альфа плавился в них, как маленький кусочек масла на раскаленной сковороде. Да, раскаленной. Том Поттер продолжал полыхать, как звезда. На сердце мужчины бережно опустились две горячие ладони, сжимая, добавляя к восторгу и нежности нотки страха и — неожиданно — ответного обожания. Темный Лорд думал о нем.       Едва ли это было странным или необычным — муж думает о муже. Однако омега прямо сказал, как ему нравится произносить про себя имя души партнера, хотя в полученных описаниях Гарри не нашел ничего интересного или красивого. Земля. Да какого же черта?.. «Том ел землю с собственной могилы», — появились рассеянные тревожные мысли, что плавно обернулись весельем. — «Том ест меня во время каждого занятия любовью. Что-то закономерное в этом определенно имеется.» — Мой вопрос может посеять в тебе сомнения, — мягко предостерег альфа, с осторожностью подвигаясь ближе и обхватывая теплую изящную кисть своими ладонями. — Что ты думал обо мне ранее? До того момента, когда я вернулся в школу после похищения. Какие чувства испытывал? Что это было? Безразличие? Ненависть? Интерес? Именно ты, мой Лорд. Волдеморт склонил голову, и у темных кровавых глаз появились лукавые морщинки веселья. Гарри же от этого взгляда бросило в стремительный жар. — Давай посмотрим, — низко прогудел мужчина, задумываясь или вспоминая, замолкая на несколько секунд. — Представь, что ты попал на пиршество, где есть все: от амброзии, дающей бессмертие, до яблока с древа познания, символизирующее буквальный плод внутри утробы. Представь, я стою перед сотней изысканных блюд, выбирая себе все, на что упадет взгляд. Гарри, я бы даже не посмотрел на кусок гнилой луковицы, завалявшейся среди великолепной еды по чистой случайности, — последние слова стали очень нежными, что дико противоречило смыслу сказанного, и Гарри покрылся мурашками. Он смотрел в бледное лицо партнера и не мог оторваться, как завороженный. — Единственное, за что я бы склонился перед младенцем. Потому что он — заметил, он посмотрел и выбрал именно гнилую луковицу, в сердцевине которой оказалась та самая амброзия, подарившая Нам вечную жизнь. «Мне неловко», — судорожно подумал багряный от смущения альфа, не готовый к таким комплиментам и еще одному мощному потоку любви со стороны «нездоровья» супруга. Тот же безжалостно посмеялся, однако долго мучить не стал, ответив на заданный вопрос: — Ты был мне глубоко безразличен, опять же, в отличие от младенца. Моя задача — разить угрозы, убивать соперников в борьбе за выживание, выгрызать зубами и рвать когтями свое место под солнцем. Ты был… Ты просто был серой блеклой толпой, одним из многих. Не противником. Я не трогаю безвредных насекомых, мои цели — другие хищники. Гарри кивнул: он этот ответ уже предвидел. Этот Том Реддл прошлого был бесконечно далек от самобичевания и моральных терзаний о смысле существования, более того, мужчине было абсолютно начхать на свой пол, внешность или размер полового органа. Вряд ли у него вообще имелись человеческие комплексы.       Волшебник задал этот вопрос совершенно по иной причине. — Тогда как ты можешь касаться моей души, если я никогда не был твоим врагом? — Потому что я…  — начал было с насмешкой омега, как затих и застыл. Звон стекла в окнах начал постепенно усиливаться. Темные режущие глаза остекленели. — Пото… Чт… Потому… Том дернул головой и благосклонно улыбнулся, меняя выражение полного оглушения на своем бледном лице на безмятежное спокойствие, как по щелчку выключателя. — Конечно, я был в недоумении, с какой стати младенец тратит время на бесполезные развлечения, зачем кормит постороннего, насекомое, но затем — ты начал поступать отлично от логики других людей. Первый звоночек моего интереса стал документами Аврората о спятивших омегах, что ты предоставил без каких-либо предпосылок. В то время, как младенца волновала какая-то чепуха, — небрежным движением тонких пальцев Темный Лорд смазал потекшую из глаз кровь, пачкая щеки. Глаз Гарри расширился, он приоткрыл рот, но заговорить не позволил Том, похоже, пребывая куда в большем раздрае и нарастающей ярости. Жар и запах хлорки усилились в тесной комнате гостиной. — И уже дальше я препарировал твою личность детально. Ты перестал быть насекомым, я отнес Гарри Поттера к особому виду зверей, которые борются с хищниками наравне, но все еще до них не дотягивают. Как медоед сравнится с тигром? А вот со змеей… — он нежно усмехнулся, словно бы и не обращая внимания на испуг Гарри — кровь ломаной линией стекла из левой ноздри, огибая губы. — Есть животные, не сильные от природы, не стоящие на вершине пищевой цепи. Однако они разламывают ее звенья, и плевать наш медоед хотел на укусы смертоносной змеи. Я говорю о твоей жизни среди оборотней и сражении с волками голыми руками. Я говорю о твоем бесстрашии возле моей личности. Я говорю о шрамах на твоем теле, в которые влюбился в первую очередь. Что мне было до материй доброты и принятия, если даже не считал их основой какой бы то ни было силы? И, все же, именно ими ты победил Темного Лорда Волдеморта в итоге. До такой степени, что, совершая самоубийство, Том Реддл не посчитал происходящее кошмаром, и я не выплыл из тьмы. В то время мне не было больно, когда ты разбился на машине, родной, — мягко заметил Волдеморт, наконец, глядя на свою перепачканную в темно-алой жидкости кисть, вновь касаясь ею кровоточащих глаз. Он помолчал, растирая между большим и указательным пальцами кровь, подбирая дальнейшие слова. — Скорее, убедило в выборе. Развитие моих чувств протекало куда дольше. Настоящая любовь пришла, когда ты заборол агрессивную волчицу, удушил ее, утопил, эта борьба, это место в пищевой цепи, я был в восторге. Гарри, мое тело слабо и ограниченно малой физической силой, однако я выживал и боролся, выжимая из его возможностей все. Как и ты, бессмысленно спасая мой труп на грани собственной гибели. И если определение «стая» применима к человеческому сообществу, то мы именно… — Стой! Перестань! — Гарри вскинулся, резко подавшись вперед и обнимая затихшего мужчину трясущимися руками. — Хватит, прошу! — опомнившись, он разорвал объятия, принявшись судорожно стирать ладонями с лица мужа кровь, сдерживая порыв просто зажать Тому рот, чтобы он прекратил себя рвать и мучать, чтобы перестал говорить вещи, что — очевидно — травмировали до такой степени, что отражались физическим разрушением. Гарри даже представить не мог, на сколько ступеней возросло напряжение внутри болезненного надлома, если оно стало вытекать наружу кровью. — Ему не понравилось, — весело констатировал факт Волдеморт, позволяя супругу счищать лицо от вязкой жидкости, даже наклоняя голову для чужого удобства. В голосе отпечаталась колоссальная ненависть. — Он тоже это слышит. Пытается выбраться из тьмы. Слабое омерзительное создание, недостойное жизни. Гарри долго вздохнул, на пару секунд смеживши веко, темнея лицом от гнева, боли и разочарования. Усталости.       Смех под ухом оборвался. — Ты меня вымотал, — тихо сказал Поттер, поглядев в ставшее серьезным и постным выражение лица. — Абсолютно. За два дня ты… Я устал. Это ты меня мучаешь. Не знаю, чем я заслужил эту жестокость, почему ты продолжаешь делать мне больно, — он поднялся с дивана, поворачиваясь к немедленно вставшему на ноги супругу спиной. Ощутив на запястье некрепкую хватку пальцев, альфа отдернул руку, молча выходя прочь из гостиной в спальню.       Остаток дня — на удивление — Том сидел в зале присмиревший и тихий, ни одного магического выброса, ни попыток начать ссору или требовать объясниться, хотя омега и извиняться не стал за свое поведение. Гарри же расположился в комнате, хмуро смотря в окно на проезжающие мимо машины и идущих куда-то магглов. Несмотря на поганое настроение, на улице жизнерадостно светило солнце.       Поттер остыл не сразу, но до вечера обратно к супругу не вышел. Это было слишком — слишком много эмоций за столь короткий срок: злость, нежность, обида, радость, страх, волнение, боль. Альфа уже далеко не подросток, начиная с трагедии несколько лет назад, он не мог так запросто переживать резкие эмоциональные качели, когда Том знает, что делает больно терзанием самого себя, знает, что пугает своим поведением, опять же, сам это и сказал, но продолжает эти ненормальные скачки. Пожалуй, будь он в адекватном состоянии, и Гарри закатил бы скандал с разбором полетов. Он обещал себе не срываться на больном супруге, однако волшебник тоже был человеком с человеческими чувствами, которые не всегда могли выдержать такую встряску.       Когда солнце начало опускаться к горизонту, Гарри первым вышел на контакт, зайдя в гостиную и присаживаясь рядом с Томом. Тот все так же сидел на диване, уставившись в стенку нечитаемым взглядом окровавленных глаз. Альфа молчал долгое время, но после просто опустил ладонь на теплую кисть мужчины, показывая, что больше не обижен и не намерен ругаться. Второй чародей склонил голову ниже, перекладывая ее на плечо Гарри. Тот негромко сказал: — Я хочу тебе кое-что продемонстрировать. Мне это необходимо. Омега ничего не ответил, и второй колдун применил манящие чары, принимая впорхнувший в руки кулек с заказанной ранее ягодой. Том глядел хмуро и недоуменно, но когда Гарри молча подцепил из свертка большую черешню и поднес ее к губам мужа, тот потрясенно выдохнул, не веря. — Совсем как в школьные годы, — улыбнулся альфа, проталкивая в приоткрывшийся рот спелую темно-бордовую ягоду, наблюдая, как Темного Лорда охватывает дрожь удовольствия. Подумав, что и этот жест сейчас будет как нельзя кстати, подставил широкую ладонь, куда Том сплюнул косточку. — Конечно, это был твой заказ, но... — Не имеет значения. Скорми мне ее всю. Поттер демонстративно приоткрыл рот, вызывая этим жестом вспышку румянца у альфы, и подался вперед, обхватывая вместе с новой ягодкой пальцы мужа до костяшек, скользя по ним языком. Он и подумать не мог, что после жгучей обиды и ссоры Гарри посмеет сделать нечто нежное, нечто совершенное и прекрасное — принятие доверия и принятие принципов, убеждений Темного Лорда о доверии. Хотя до этого была еще одна ссора о кормлении с рук от лица Геллерта Гриндевальда, что муж назвал нездоровой.       Гарри подхватывал пальцами ягоды без спешки, зная, что Том прямо сейчас искренне наслаждается таким простым действием. Он говорил, что не любил ягоду, альфа это прекрасно запомнил. Но сейчас в темных окровавленных глазах метались искры настоящего удовольствия, поэтому мужчина не торопился, позволяя растянуть кормление с рук на более длительное, чем обычно, время. — Мой Лорд, — нежно произнес Гарри, с намеком посмотрев на остаток черешни в кульке. — Ты можешь сделать это. Я тоже хочу показать доверие к тебе. — Ты доведешь меня однажды до полноценного выброса, — пробормотал мужчина, отнимая сверток и цепляя оттуда ягоду, некоторое время задумчиво ее разглядывая, а затем вставляя между своих губ и наклоняясь ближе к мужу, оставляя за ним выбор. «Как можно быть настолько порочным», — с невольным обожанием подумал Гарри, считая вид зажатой между влажных розовых губ кровавой ягоды одуряюще эротичным, лишающим воли. Он неспешно склонился, пытаясь принять черешню в свой рот, и язык омеги протолкнул ее туда, помогая. — «С ума сойти можно.» Том подставил собственную ладонь, дожидаясь, пока туда не упадет косточка. Он вспомнил: — Нечто похожее было и на свадебной церемонии. Но едва ли я там в тот момент присутствовал. Хлеб, молоко с рук. — Ты знаешь, про меня можно сказать то же самое, — смятенно пробормотал Гарри, думая, что просто умрет, когда омега вновь стиснул большую ягоду в губах, подставляя лицо для продолжения кормления. Прожевав сладкий плод, альфа объяснился: — Я просто старался не налажать и не потерять сознание. Честно говоря, я и сейчас... Он сглотнул, отводя взгляд. После чего самостоятельно закинул в рот черешню, повторяя жест Темного Лорда, и тот с видимым восторгом зацепил зубами угощение, распознав состояние мужа правильно: вместо того, чтобы прожевать ягоду во рту, надкусил ее снаружи, отчего на подбородок брызнула алая дорожка сладкого сока. Гарри стиснул челюсть, глуша стон восхищения, впиваясь взглядом в поразительный контраст бледной кожи и красного цвета. — Т-ты... — Что? Монстр? Зверь? — с ленивой насмешкой переспросил Лорд Волдеморт, прекрасно зная, что именно хочет передать супруг. — Невероятно порочный мужчина, — дрожащим голосом выдал свои настоящие мысли альфа, не задумываясь. Омега сощурил глаза в веселье, демонстративно раздвигая стройные ноги и накрывая ладонью пах, оглаживая небольшой бугорок, свидетельствовавший о возбуждении, наблюдая, как Гарри прослеживает блестящим глазом каждое движение. — Что ж... Можешь облизать, — ухмыльнулся Том, и альфа моментально согнулся, широко проведя языком по подбородку и приоткрытым губам, слизывая сладкий липкий сок, оставляя взамен мокрую дорожку слюны, с шумом дыша. — Да какой же хороший и послушный мальчик. — В прошлый раз это не было таким эротичным, — хрипло проговорил Поттер, разрешая скормить себе последние три ягодки. — Всему свое время, — со странной мудростью парировал омега, откидываясь на спинку дивана и возвращаясь в исходное положение, опуская голову на плечо супруга. Косточки с обеих ладоней он уничтожил взмахом Старшей Палочки, после чего очистил и кожу. Они просидели в тишине еще некоторое время, каждый переживая произошедшее глубоко в себе, как маленькую пройденную ступень близости. Гарри постарался унять появившееся возбуждение, понимая, что прямо сейчас Волдеморт не был настроен на секс. — Это была моя первая ссора, — тихо произнес он. — Ссориться с тобой оказалось очень неприятно. Я не знал, что мне делать. Очевидно, ты не хотел меня ни видеть, ни слышать. «Людям нужно остыть после ссоры». Вроде бы ты говорил именно это своему мужу. Но я не хочу чтобы ты куда-то уходил после них. Потому что я перестаю знать, о чем ты думаешь и какие эмоции испытываешь. Гарри повернулся, оставляя поцелуй на коротком ежике мягких волос, а ладонью пригладил тонкие пальцы. — Мне тоже неприятно с тобой ругаться, — так же негромко ответил альфа, ощущая как кисть Тома переворачивается и крепко сжимает его руку. — Для меня неприятны и болезненны многие вещи, которые с тобой происходят. Не только сейчас. Поттер ощутил, как с плеча пропала чужая голова, а левую сторону лица опалил пристальный тяжелый взгляд. — Сегодня я усну. — Что это означает? — пересилив себя, волшебник ответил на взгляд Тома, тоже посмотрев в его сторону, ощущая мгновенный холодок по спине. — Я очень рад, что ты, наконец, выспишься, и Мордред знает, сколько ты вообще держишься без сна. Это… Причина твоего состояния? Он протянул свободную руку и легонько пригладил тонкие выпуклые венки на висках мужчины, с осторожностью, словно касался ядовитой агрессивной змеи. Том прикрыл глаза, не двигаясь, будто бы боясь спугнуть появившееся доверие, и склонил голову, чтобы прижаться щекой к прохладной ладони. — Да. «Теперь он немногословен, как обычно бывает. Боится наговорить лишнего? Он следит за собой ради меня. Старается. Я так люблю его», — Гарри наклонился вбок, начав покрывать бледное лицо легкими порхающими поцелуями. Он чувствовал на своей коже участившееся дыхание, но омега не двигался и никак не реагировал на ласки. — «Непривычная тишина. Он действительно великолепный оратор.» — Я должен предостеречь, — Темный Лорд отстранился, прерывая поцелуи. Альфа кивнул, смиренно опустив руки на колени и ожидая продолжения. Теперь эта немногословность слегка настораживала и тревожила. Казалось, теперь любое изменение в поведении партнера вызывало беспокойство. — Как только я опущусь во тьму, Наша магия превратиться в бомбу замедленного действия. Может, я не так умен и догадлив, как… Твой муж, но я прекрасно ощущаю свое тело, даже лучше, чем он. Может быть сильный магический выброс, атакующий выброс, супруг. Младе… Твой муж опустился во тьму в окружении стаи голодных собак, и при этом он отчаянно взывал к утраченной магии. Когда он откроет глаза, бомба рванет. Гарри нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное. У Тома уже бывали магические выбросы, но они не причинили вреда. Это все не имеет смысла. — А затем твой муж получит воспоминания, все разом, целиком, — спокойно продолжил омега. — Скорее всего, будет еще один выброс. Проспит, вероятно, сутки-полтора, я запру нас в этой квартире, еды и воды хватит. Не кури больше. Не пытайся с кем-либо связаться, не получится. Окна тоже не сумеешь открыть, я тебе этого не позволю. Если твой муж все же нападет, бей в висок до потери сознания, и я вернусь обратно. Это очень важно, Гарри, если он тебя не узнает, то переломает все кости, а то и вовсе — убьет. Магия подчиняется Нашему сознанию, и если сознание признает тебя чужаком, то больше щадить не будет. — Я доверяю те… — Не будь наивным глупцом! — прикрикнул Волдеморт, одернув пару. — Просто послушайся меня и будь начеку. Я обязан запереть вас вместе, дабы младенчик не натворил бед, не обнаружив тебя поблизости. И не показал своего состояния толпе Пожирателей Смерти снаружи. На самом деле процент того, что он тебя не узнает — невероятно мал. Но я не могу не опасаться. Том смолк, когда встретил в ответ ласковую нежную улыбку. Гарри вздохнул, когда в который раз задребезжали окна во всей квартире, однако серьезно кивнул на слова супруга, не став спорить или отмахиваться: альфа не верил в страшный исход, он безгранично доверял возлюбленному.       Когда солнце полностью опустилось за горизонт, Волдеморт встал на ноги, притягивая магией свою волшебную палочку. Он молча вышел в коридор, шепча длинные заклинания на латыни, и Гарри наблюдал, как стены начинают источать легкий серебристый свет, будто бы пульсируя, наблюдал, как то же происходит с полом и потолком, слышал громкий треск со стороны окон и двери, пока омега неторопливо расхаживал по квартире, стягивая ее заклинаниями, плотным куполом защитных чар, будто вил самое настоящее гнездо.       Напоследок он трансфигурировал Нагайну в деревянный стул, дико отличный от окружающего интерьера, строго наказывая Гарри напомнить самому себе расколдовать питомца обратно, когда буря уляжется.       Закончив покрывать квартиру защитными чарами, Том обхватил запястье альфы пальцами и повел за собой в спальню, молча кивая подбородком на кровать. «Это все кажется таким странным», — рассеянно думалось волшебнику, пока он стягивал с себя домашнюю одежду под пристальным немигающим взглядом-бритвой — второй Поттер так и остался стоять на ногах, только молча наблюдая, как супруг переодевается в пижаму. — «Будто бы по утру реально проснется совсем другой человек, словно подобное возможно. «Второй Том» сказал, что никогда не мечтал о моей смерти, даже ненависти не было, однако он все равно способен касаться души. Это ведь не просто так, я уверен.» — Мне бы понравилось, спи ты обнаженным со мной всегда, — негромко заметил омега, словив на себе удивленный взгляд. — Что? У меня медовый месяц. — Который ты собирался потратить на войну, — подхватил Гарри, тем не менее, под разочарованным взглядом натянув на ноги штаны. И беззлобно посмеялся: — Конфетно-букетный период у нас — ахуеть. Нырнув под одеяло, он поманил к себе Тома, и тот без слов присоединился, устраиваясь где-то сбоку, а затем беспрекословно притягивая на свое плечо голову супруга, вызвав у него забавное мычание без протеста или возмущения. Мужчина прикрыл веко, устраиваясь удобнее и заныривая лицом в шею омеги, стараясь не обращать внимания на сильный запах хлорки. Когда в волосы вплелись тонкие пальцы, почесывая голову, готов был мурлыкать от удовольствия, если б умел. — Но я создан только для войны, — раздался шепот над ухом. — Мне нравятся твои воинственные поцелуи, — пробормотал альфа. — И твои атакующие поглаживания. Еще больше — твои агрессивные ухаживания, о, древний Марс, — затем продолжил уже без шуток: — Никто и никогда не создан для войны. Если ты умеешь хорошо убивать, то не значит, что способен делать лишь это. Если ты можешь приготовить в углях крольчонка, это не значит, что ты прирожденный повар. Хмыкнув, Том спихнул со своего плеча голову мужчины, нависая сверху и подмечая легкий ступор у спутника — Гарри вновь замер, как кролик перед гадюкой на охоте. Чем-то такая реакция омеге определенно нравилась. — Я нападаю, — предупредил Поттер, склоняясь и прижимаясь губами к приоткрывшемуся в разрешении рту. Он провел языком от подбородка до кончика шрама на левой щеке. — И где же твоя защита? И где же твоя армия? Гарри опустил ладонь на затылок омеги, притягивая обратно, второй же пробираясь под его кофту и оглаживая горячую кожу от пупка до грудной клетки, вызывая этим быстрый судорожный вздох. И в лице альфы появилась насмешка, говорящая все без слов. Темный Лорд вновь припал к влажным губам, медленно скользнув между ними языком, не позволяя ответить, тут же отстраняясь и возвращаясь, каждый раз отбирая ведущую роль.       Когда волшебник под ним поймал зубами нижнюю губу партнера, потянув на себя, Том с тихим хрустом сжал кулаки, смеживши веки. Увеличив напор, он впечатался своим лицом в лицо супруга, целуя уже без аккуратности и неспешности, до тихого стука зубов о чужие зубы и неприлично громких влажных причмокиваний, пока из грудной клетки Гарри не вырвался довольный вибрирующий стон. Том отпрянул, выглядя невероятно самодовольным своей победой. — Вот для таких случаев тебе нужно спать со мной только в обнаженном виде, — прокомментировал колдун, наблюдая за разомлевшим поплывшим взглядом и мокрыми от слюны припухшими губами. Это выглядело достаточно эротично, чтобы усомниться в решении погрузиться во тьму именно сегодняшней ночью, ведь в голове мелькали совершенно откровенные и развратные образы. Том положил узкую ладонь на покрытую румянцем щеку, надавливая большим пальцем на приоткрытые губы, сминая их, чтобы проникнуть внутрь и коснуться кончиком ногтя языка. — Каждый раз тебя ведет от самых простых поцелуев, будто уже сексом занимаешься. И хлебом не корми, дай слюной обменяться. Поттер с достоинством кивнул, не собираясь отнекиваться или отказываться — ему безумно нравились поцелуи с любимым человеком. В принципе, о Томе Поттере можно было сказать то же самое — запах феромонов хлорки стал куда резче. Заметив на себе слишком пристальный изучающий взгляд глаз-бритвенных лезвий, вопросительно промычал. — Мне нравятся твои шрамы, — честно ответил Том, опять касаясь кончиками пальцев щеки, чертя линию вдоль изуродованной глазницы, на ночь не прикрытой повязкой. — Доказательство борьбы. Немыслимой, неистовой воли к жизни. Заслуженного места в пищевой цепи. Мне нравится все, что я вижу. На этот раз морщиться и ругаться Гарри не стал, смиряясь с этим мнением. — Боже ты мой... Хмыкнув, омега лег обратно, намекающим движением ладони вернув голову мужчины на прежнее место, ощущая, как тот опять пытается устроиться лучше на твердом костлявом плече. — Я создан для борьбы и выживания, — словно бы не услышав прошлого ответа, продолжил Поттер, нежно перебирая пряди на затылке волшебника. — Я даже не способен читать и слушать музыку. Считать. Мне кажется, я лишен не только этого. Никогда не думал, что такая ущербность может расстроить. — Если тебе станет лучше, я не умею петь. Возможно, я тоже создан для войны. Действительно, где же мое войско? Кажется, мне кое-кто обещал армию инферналов. Повисла тишина. А затем тело под Гарри затряслось от сдерживаемого смеха, и тот тоже фыркнул, приподняв голову и чмокнув чародея в щеку. — Я бы все равно не услышал твоего пения, муж. А насчет армии мертвецов я подумаю. — Тогда ты самый счастливый человек на земле, — пробормотал мужчина на первое высказывание, расслабленно обнимая Поттера за талию. Он знал, что по пробуждению вновь увидит Тома, вновь с ним заговорит и проведет время, поэтому непонятные выражения «заснуть» или «опуститься во тьму» не особо побеспокоили сознание. Тем более на горизонте маячило вселение в их новый дом в Исландии. — Ты ведь так и не задал мне своего вопроса. — Позже. Мы еще обязательно встретимся. Над переносицей Гарри залегла морщинка, но он уже погружался в сон, не распознавая в этом очередной угрозы здоровью Тома, намек на новую сильную травму — тревожный предвестник появления «второго Тома». — Хороших снов, мой Лорд. Том ничего не ответил.