Обретение

Саске даже не услышал, как громко хлопнул дверью ванной комнаты. Кровь набатом стучала у него в ушах, перед глазами мерцали тёмные вспышки, а пах болезненно пульсировал, отдавая щекочущим трепетом где-то под самым пупком. В его голове урывками носились мысли, которых не должно было там быть. Он отгонял их громким и тяжёлым дыханием, за которым даже не заметил и не услышал, как тихонько щёлкнула входная дверь. Парень подошёл к ванной, о которую опёрся рукой. Всё тело потряхивало, на лбу выступила лёгкая испарина, а между ног всё так чертовски дрожало, что создавалось ощущение, будто это ватные ноги Саске тряслись от бессилия. Перед его глазами всё помутнело, мысли в один миг улетучились из головы чёрной дымкой, а сам он начал медленно оседать на пол. Холодная нога всё ещё пульсировала жаром от ощущения твёрдого члена под ней. Хотелось отодрать себе кожу, вырвать вибрирующую плоть и смыть в ледяном потоке воды, но Учиха лишь сел на пол, вытянув одну ногу и оперевшись спиной о холодный кафель ванны. Но холода он не ощущал. Всё его тело предательски горело. Грудная клетка сильно вздымалась, пересохшие губы были раскрыты в бесполезной попытке набрать больше воздуха, но тщетно. Вороновые волосы немного слиплись на лбу и скулах, а глаза были застланы непроглядной дымкой возбуждения. - «Не думай об этом, не думай, чёртов ублюдок, забудь, забудь, ЗАБУДЬ!..» - вертелось в голове Саске, пока он зажмурил глаза. Шаринган блестел алыми искрами, а спирали риннегана то и дело расширялись и сужались, смешивая Саске обзор. Он не мог больше смотреть на расплывающуюся реальность и закрыл глаза полностью. Его как будто опустили под воду с раскрытыми глазами. Звуки доносились до него словно через какую-то толщу, а реальность расходилась в поле его зрения водяной рябью. За потоком убеждающих себя остановиться мыслей он совершенно не понял, когда его ладонь оказалась на выпирающем через штаны члене. Кожей руки он чувствовал, как тот подёргивался, а возбуждение только нарастало. Стоило только на секунду в голове возродить воспоминания о синих глазах, помутнённых возбуждением, как член начинал предательски изнывать от желания, чтобы к нему уже прикоснулись. Саске провёл пальцами по стволу через ткань одежды. От основания до сочащейся головки. На штанах появилось небольшое влажное пятнышко. Саске надавил на него большим пальцем, ощутив впадинку уретры, и его спина тут же выгнулась дугой, больно врезаясь лопатками в кафель ванной. Он запрокинул голову и приложился затылком о бортик, из-за чего лишь сжал зубы. Желваки на его скулах заходили ходуном, а он закусил губу, чтобы не издать ни звука. Длинные пальцы продолжали выводить контур напряжённого члена через одежду, пока влажное пятнышко не стало больше, а помутнённый рассудок Саске не стал даже под закрытыми веками забрасывать его чёрными яркими вспышками. Прохладные пальцы пробрались под одежду, сразу касаясь настолько горячей плоти, что Саске всё-таки не выдержал и сдавленно простонал сквозь стиснутые зубы. Ощущение горячей кожи под холодными пальцами заставило воспалённый разум порождать только голубые глаза, исполосованные щёки, золотистые волосы, игривый голос и неизменное «Саске!» тем самым родным голосом… Подушечки пальцев дотянулись до горячей и пульсирующей головки. Весь ствол был усыпан вздутыми от напряжения венами, по которым не переставая разгонялась вскипевшая кровь. И стоило парню только на секунду коснуться сочащейся уретры, как вдоль всего его позвоночника проскочил электрический заряд, который отпустил волну в районе крестца и заставил машинально двинуть бёдрами навстречу прикосновению. Саске снова простонал. Он обхватил член пальцами и освободил его от мучительных пут одежды. Но плоть в руке была слишком горячей. Тогда Учиха отстранил ладонь и поднёс её к дрожащим губам. Влажный язык с вязкой слюной перебирал длинные фаланги белых пальцев, смачивая их, и лишь мнимо охлаждая. Саске закрыл глаза, стараясь не думать о том, как это выглядело со стороны. Он просунул в рот три пальца, оставляя на них как можно больше слюны. Вытащив их изо рта, он увидел протянувшуюся ниточку слюны. Горячие и влажные пальцы обхватили член парня, и этот крышесносящий контраст ощущений заставил его подогнуть пальцы на ногах в напряжении, а глаза зажмуриться. Горячее и влажное кольцо, обхватывающее его член… Разум Саске полностью отключился. За закрытыми глазами он воображал, как бронзовые губы с жадностью обхватывают его ствол, как горячий язык очерчивает каждую набухшую и пульсирующую венку, слизывает с уретры капельку смазки, после чего облизывает губы и ехидно усмехается. - «Уже такой влажный, Саске», - пронёсся в голосе насмешливый голос Узумаки, из-за чего Учиха отвернул голову к стене и начал активно водить ладонью вдоль ствола. Пунцовым было всё его лицо, уши и шея, а дыхание было таким сбитым и тяжёлым, что казалось, скоро запотеет вся ванная комната. Образ отсасывающего ему Наруто впился в разум Саске, как клещ. Вот золотистая макушка опускается между его разведённых молочных бёдер, горячие губы вновь обхватывают горячую и влажную головку, язык остервенело выводит витиеватые узоры на ней и на стволе, а затем голова опускается ниже, а ствол проходит всё дальше и дальше, пока не упирается в горячую глотку, и… И тут образ Наруто в голове Саске стонет, пуская упоительную горловую вибрацию, которая отдаётся и на члене. Саске даже не успевает ускорить движения рукой, как всё его тело прошибает крупная дрожь, голова снова откидывается и больно прикладывается о бортик ванны, а белёсая вязкая жидкость выстреливает ему на грудь, пачкая футболку и домашние штаны. Член сладостно дёргается, выплёскивая остатки спермы, а Учиха даже не ощущает боли в голове, до крови закусив губу и гортанно простонав, потому что образ Наруто в его голове бесстыдно и шумно сглатывает вязкую сперму, после чего самодовольно слизывает с губ белёсые остатки и, придвинувшись к уху Саске, интимно шепчет: - «Так быстро, Саске-кун?» Саске забывает, как дышать, не имея ни единого шанса вернуть себе здравый рассудок ещё несколько минут. Его тело бьёт крупная и неестественная дрожь, голос хрипло отскакивает от стен, а перепачканная рука немного дрожит, не смея выпустить обмякший член из тисков пальцев. Саске стыдно. Ему чертовски паршиво и откровенно хреново. В голове ни единой мысли, а сердце заходится в таком сумасшедшем ритме, что в грудной клетке скоро образуется вмятина от таких стремительных ударов. Разум находится за какой-то далёкой чертой ясности. Саске буквально физически ощущает омерзение к самому себе. Он только что дрочил на Наруто. Он только что дрочил на такой ясный образ отсасывающего ему Наруто. И стыд этот только усиливается, когда Учиха вспоминает ещё и то, что и самого Наруто он почти довёл до ручки несколькими минутами ранее. Хочется со всей дури приложиться головой о бортик ванны и разбить её, чтобы воспалённый мозг наконец вытек из черепной коробки и перестал проецировать в голове такие откровенные образы и порождать такие бесстыдные мысли. - «Как же я, чёрт возьми, жалок», - проносится в голове Саске, и он поворачивает голову прямо, разлепляя глаза и осматривая свой живот. Домашняя футболка и тёмные штаны перепачканы поблёскивающей спермой, которая уже начала впитываться в ткань. Её струя доставала вплоть до воротника футболки, оставляя пару капель даже на ключице. Саске обречённо выдыхает, отпуская член и поднимая руку, чтобы не перепачкать одежду ещё сильнее. Хотя какая теперь разница? Следующие полчаса уходят на то, что Саске брезгливо стряхивает с себя всю одежду и долго стоит под ледяным душем, приводя мысли и голову в порядок. Глаза его обречённо сомкнуты, а остатки засыхающего семени тонкой струйкой стекают по пальцам и смываются в водосток. Он думает о том, как же абсурдно поливать себя ледяной водой в такой ситуации. Как будто после произошедшего это поможет ему прийти в себя. С досадой хмыкнув, Саске убрал с лица волосы, обнажая разные глаза. Спираль риннегана была статичной и выглядела как обычно. Учиха даже в теории не представлял, как после такого он будет смотреть в глаза Наруто. В эти лазурные и аквамариновые глаза. Тяжело выдохнув и переключив воду на тёплую, Саске отбросил эти мысли на неопределённое время. Сейчас важно как следует вымыться и смыть с себя всё, постирать одежду и запереться у себя в комнате, не видя и не слыша ни одно живое существо. Уже лёжа с полотенцем на бёдрах на кровати Саске думает только о том, как же ему чертовски хочется сдохнуть.

***

Какаши тихо закрывает дверь квартиры, и какое-то время молча стоит в прихожей, даже не поторопившись разуться. Голову посещают мысли самого разного сорта, и ни одна не укладывается в логические рамки. Какаши словно стоял перед огромной дверью с не менее огромной связкой ключей в руках, пытаясь подбрать один единственный нужный ключик. - Забавно, - тихо произносит Хатаке и прикрывает глаза. Обувь снимается и ставится на отведённое ей место, а сам он медленно направляется в свою комнату. За документы садиться после увиденного желания нет никакого, а потому, сбросив с себя жилет, мужчина падает на кровать и продолжает свои размышления. Понятным ему становится только одно: он был прав насчёт того, что со стороны Саске это была именно ревность. У него всё ещё оставались небольшие крупицы сомнения на этот счёт, но то, что он услышал и вскользь увидел, полностью его убедило. На самом деле, для Какаши было просто невероятным везением то, что Саске его не заметил. Видимо, возбуждение настолько сильно затуманило голову парню, что он на какое-то время ослабил бдительность. Безусловно, это было только на пользу Какаши, однако тут же голову джонина посетила другая мысль: а свойственно ли Саске вообще ослаблять бдительность, что бы там ни было? Насколько Какаши помнил, Саске даже на пороге смерти и изнеможения всегда оставался начеку, однако сегодня не заметил такой откровенной и грубой слежки за собой. Какаши специально не стал скрывать своё присутствие. Ему была интересна реакция Саске на это, чтобы окончательно избавиться от сомнений о ревности. Ну что сказать, результат Хатаке получил желаемый, но не совсем тем путём. С другой стороны, лишь за одну вылазку ему удалось собрать куда больше информации, чем он планировал. И всё же, что это такое было? Какаши и сам не так давно был подростком, и всё ещё помнил всю эту бурную деятельность гормонов и сексуальное напряжение, но чтобы ставить об этом в известность того же Гая, Генму или Райдо… Да он бы лучше удавился, чем дал знать другим о своём эмоциональном состоянии. И парадокс заключался в том, что эта черта его характера была такой же, как у Саске. Однако сегодня Какаши наблюдал явно не картину сокрытия эмоций со стороны ученика. Тяжёлый клубок мыслей всё плотнее затягивался в его голове, и между бровей Какаши залегла напряжённая морщинка. Ему также не давал покоя факт того, что Наруто отнёсся к этому не только с пониманием, но и с очевидной охотой. Насколько Какаши мог слышать и видеть, Узумаки даже пошёл навстречу этим манипуляциям. Стоит ли ставить вопрос о какой-то взаимности? Пожалуй, ещё слишком рано. Наруто такой же подросток, как и Саске, и насколько джонин мог видеть и помнить, ни у одного ещё не было сексуального опыта. А потому и сексуальное напряжение у обоих после пережитых событий могло зашкаливать даже до такой степени, что оба обоюдно согласились бы на подобные действия. Но как-то эта версия не давала Какаши покоя. Не вязалась она у него с общей картиной. За Саске всю жизнь носится Сакура, а у Наруто после войны воздыхательниц явно прибавилось, да так, что их число неумолимо росло по экспоненте. И это не считая Хинату, внимание которой, кажется, только дурак Наруто и не замечал. И после обилия такого внимания пытаться избавиться от сексуального напряжения при помощи друг друга? Ну это даже в мыслях абсурдно звучит. Более того, если это всё же была преднамеренная попытка, то почему Саске так резко подорвался и унёсся с кухни, как ужаленный? Если его действия были продиктованы здравым смыслом, то он явно должен был предусмотреть все варианты развития событий, чтобы придумать пути отступления. Более того, в пользу этой теории играл и тот факт, что Наруто ему ответил взаимностью. Вряд ли бы Саске стал даже пытаться провернуть подобное, не будь он уверен в ответной реакции как минимум на 70%. Или всё же провернул бы?.. Абсурд на абсурде, и это раздражало Какаши больше всего. Получалось, что действия Саске были спонтанными? Это походило на ещё больший абсурд, потому что риск негативных последствий после такого был даже выше, чем вероятность того, что земля столкнётся с солнцем через пару минут. Тогда перед Какаши вставал следующий вопрос: что именно произошло в голове Саске, чтобы, будучи рассудительным и хладнокровно мыслящим, он вдруг начал так стихийно проворачивать подобные действия? Если, как Хатаке понял, это было вызвано явно не рассудком и здравым смыслом, а эмоциями, то какими именно? Руководило ли Саске сексуальное напряжение, или был какой-то более глубокий подтекст в его действиях? И если да, то какой? Голова Какаши начала неприятно гудеть, потому что клубок мыслей начал не распутываться в единую понятную нить событий, а наоборот – стал запутываться ещё сильнее, образуя неказистую кучу несортированных мыслей и догадок, которые обрастали всякими «но», «а с другой стороны» и прочим ещё быстрее, чем стены домов зарастают плющом. Слишком мало у Какаши было данных, и слишком много вопросов. Безусловно, вопросов могло бы поубавиться, проследи джонин за Наруто после того, как тот покинул дом Саске, но тогда была вероятность, что Какаши всё-таки себя выдаст, да и про работу мужчина не хотел забывать. Хотя скрывать не было смысла, проследить за Наруто ему хотелось даже на каком-то скорее личном уровне, из личных интересов. Этот конгломерат мыслей настолько не давал Какаши покоя, что он даже не заметил, как провёл за размышлениями пару часов. Он почувствовал лишь, как затекли его руки, которые он подложил под голову, после чего обернулся на настенные часы и ужаснулся. Время близилось к полудню, а он даже не садился за документы, которых навалилась просто чудовищно много. Страдальчески вздохнув, джонин размял конечности и сел за стол, обречённо думая, что это займёт у него весь день, и что думать о двух этих весьма интересных ребятках было куда более увлекательно.

***

Белая, практически фантомная рука потянулась к шёлковым светлым волосам и поправила их, убирая с лица и открывая обзор на скудное пристанище. Горную пещеру едва ли можно было назвать удобным местом для отдыха, но существо, что не так давно проделало в этой горе огромную дыру, изнывало от переполняющей его силы. Периодически вены снова вздувались и светились раскалённым белым светом, но существо прилагало все усилия, чтобы подавить это и взять под свой контроль. Однако на контроль такой чудовищной силы уходило слишком много времени и сил, не говоря уже о ментальном состоянии, которое трещало по швам. Если это существо заявится в Коноху в таком состоянии, то его скорее просто разорвёт в самый разгар боя. И мало того, что оно само погибнет, так ещё и сотрёт с лица земли всё поселение шиноби. Не то, чтобы его волновал именно сам факт уничтожения деревни, его просто беспокоил факт того, что может погибнуть Девятихвостый и его сосуд, а это уже была гнилая перспектива. А потому чужеземец просто скрывался в тени прохладной пещеры и пытался подчинить себе ту силу, которой его наградили. А это было чудовищно сложно. Спина и лоб были постоянно мокрыми от пота, зубы уже болели от постоянного сжимания и скрипа, а на внутренней части ладоней каждый раз проявлялись всё более глубокие и пульсирующие от боли отверстия от длинных ногтей. И не до конца зажившие рубцы рядом болели не меньше. Белое одеяние существа покрылось пылью и грязными земляными пятнами, не говоря уже о высохших потовых разводах, светлые волосы цвета утреннего тумана слипались на лбу и спадали на лицо неаккуратными паклями, сухие губы, что потрескались от недостатка влаги, постоянно зудели, отчего существо грызло их, доводя до кровавых ранок. От эстетично-утончённого вида существа не осталось и следа, потому что сейчас оно больше походило на загнанную в угол потрёпанную мышь. - «Ничего, скоро я возьму под контроль свою силу, и всё будет в порядке», - успокаивало себя существо обрывающимися мыслями. По его ощущениям, на полный контроль должно было уйти ещё порядка недели, но могло и больше за счёт его изнеможённого состояния. Радовало лишь то, что расе, к которой оно принадлежало, не требовались пища и сон для поддержания жизни. Достаточно было лишь вкусить плод конкретного растения, чтобы восполнить запасы энергии. Снова зажмурив глаза цвета грустных облаков, существо погрузилось в подобие анабиоза, отключая все функции организма, и отдавая затрачиваемую на них энергию в подчинение себе дарованной силы. Дыхание тут же превратилось в мерное сопение, зрачок расплылся в блёклой радужке, а кое-где побелевшие вены потускнели. Расслабленные конечности упали на холодный камень, а не сдерживаемые напряжением ноги тут же разъехались. Со стороны этот процесс выглядел так, словно существо потеряло сознание, либо вовсе погибло. Но медленно и изредка отбивающее ритм сердце всё ещё поддерживало тут жизнь, сражаясь и пытаясь перекачать через себя колоссальный пласт непомерной силы, который мог в любой момент сбоя его разорвать на кусочки. Казалось даже, что сердце это бьётся только за счёт силы воли непоколебимого фантомного существа.

***

Залитая полуденным солнцем прогретая квартира встретила Наруто приятным запахом древесины. Еле колышущиеся занавески будто что-то шептали, переговариваясь с ленивым ветерком, а яркие блики от солнца перепрыгивали с одной блестящей поверхности на другую. И вся эта какофония образов и запахов в любой другой день бы порадовала Узумаки, но не сегодня. Влетев в свою квартиру так же стремительно, как он нёсся по улочкам деревни, он чуть было не снёс входную дверь. В голове был лишь один звук – оглушительно стучащая в висках кровь, которая жаром разливалась по всему лицу, заполняя скулы, щёки, уши и шею. Возбуждение, что так успешно пропало в доме Саске, новой волной окатило парня, стоило ему оказаться в родных стенах. Скинув с себя всё, кроме штанов, он пулей пролетел к кровати, падая на неё животом вниз и утыкаясь пылающим лицом в подушку. Жарко ещё не было, воздух не успел раскалиться, однако всё тело Наруто готово было расплавиться от жара, что пронизывал его откуда-то изнутри. Горела грудная клетка, а всё новые импульсы раскалённой крови поднимались откуда-то снизу, от паха или крестца, до лёгких, опаляя их и затрудняя дыхание, и к лицу, заставляя губы пересыхать, а слюну становиться вязкой. Узумаки чувствовал, как натягивается ширинка, ощущал дискомфорт от того, что лежал на наливающимся кровью члене, но упорно пытался подавить в себе это нарастающее ощущение неги. Узумаки был искренне рад, что Курама всё это время молчал, потому что в таком состоянии пережить ещё и издёвки Лиса он точно не смог бы и сгорел со стыда. Ладони тем временем вспотели, а мышцы спины напряглись, как перетянутая струна. Зверски хотелось перевернуться на спину, засунуть руку в штаны и избавиться от этого зуда, но где-то на затворках крупицы здравого смысла ещё подсказывали блондину полежать так ещё чуть-чуть, всё-таки успокоиться и не делать того, о чём он точно, несомненно будет жалеть, когда экстаз упадёт вниз живота, охлаждая голову и склеивая разбитые осколки разума воедино. Приглушённый то ли скулёж, то ли вой звуковой волной прошёл сквозь подушку, в которую Наруто уткнулся лицом. Низ живота скручивался в тугой узел, а каждая натянутая им нить отдавалась приятной, но такой нежеланной сейчас вибрацией. Все нервные окончания вдруг словно оголились, и каждый участок кожи Наруто стал чувствительнее в несколько раз. Тёплая простыня просто касалась его голого тела, но по ощущениям его словно погрузили в высокую сухую траву, которая тёрла каждую клеточку тела, щекоча и заставляя покрываться мурашками. Блондин заёрзал ногами, подставляя светлые стопы ласковому солнцу из окна. Бёдра начало сводить судорожной дрожью, из-за чего Наруто сжал их и ягодицы плотнее. Но так сделал себе только хуже, потому что разгорячённая плоть стала соприкасаться с низом живота плотнее, а ткань белья и штанов сильнее натирать и давить. Парень перевернулся на бок спиной к окну. В заливающих комнату солнечных лучах он видел крошечные летающие пылинки, но концентрировать на них взгляд не получалось – пелена застилала глаза ещё с того момента, как он переступил порог квартиры. Его бронзовые щёки покрылись красивым румянцем, и казалось, дотронься до этих ровных полос на щеках, они оставят шрамы-ожоги на пальцах. - «Да что же это такое?..» - думал Узумаки и искренне надеялся, что Курама не будет ему отвечать. Голова снова начала раскалываться от бесконечного потока противоречащих мыслей. Если Саске сделал это, то на кой вообще чёрт? Проверить? Но что проверить? Снять напряжение? Так его втрое больше только стало, причём не только у Наруто. А что тогда? Что преследовал Саске, проделывая такое?! Между светлыми бровями залегла тень и напряжённая морщинка. Пускай думать об этом Наруто хотел бы в последнюю очередь, но хоть какие-то серьёзные мысли отвлекали его от того, что творилось у него ниже пояса, а творился там самый позорный срам. Наруто не тупой, он не в первый раз замечает, что между ними с Саске в какой-то момент, когда они наедине, пробегает какая-то волна сначала напряжения, а потом резкого расслабления, которое дурманит голову, и они начинают творить невесть что. Сначала на кухне, когда варились яйца, они оставили между собой расстояние выгоревшей спички, потом реакция Саске на то, что Сакура нещадно лупила Наруто, не оставила сомнений, что Учихе на это не всё равно. А сегодня это. Не укладывался этот сценарий в ровную линию повествования. Может, Наруто осознавал происходящее, но точно не понимал. Как такое вообще понять возможно? И в какой-то момент думы в сторону Саске перекатились в его собственное русло. Блондину показалось справедливым то, что сначала ему необходимо разобраться с собой и своей реакцией. Ведь он даже себя и своё тело понять не может, тогда что он смеет требовать от Саске? Каких объяснений? - «Это похоже на какой-то дурной роман Старика Отшельника-даттебайо…», - подумал Наруто, а сердце сразу заныло от тоски и ностальгии. Был бы рядом Джирайя, он бы пусть и начал высмеивать Наруто ещё похлеще Курамы, но точно помог бы, объяснил, что с ним происходит. Никогда у Узумаки не было отца или старшего брата, который смог бы ему помочь с таким вопросом, или что-то посоветовать, или хотя бы просто выслушать. Саске был его самым близким человеком, но какая ирония – Саске и есть провокатор такого перепутья в голове блондина. Тоска в сердце Наруто начала разрастаться так стремительно, что он даже не заметил, как возбуждение мигом улетучилось. Бёдра перестало потряхивать, жар с тела спал, а член больше не натягивал ткань штанов. Вспомнился вкус подтаявшего мороженого, которое голубыми каплями стекало по бронзовым пальцам парнишки, и басистый смех Старика, который рядом с блаженством поглощал такое же лакомство. Он так скучал по Джирайе. Тут же вспомнился и отец, которого Наруто увидел один единственный раз в жизни, и то уже мёртвого и на такой короткий срок. Грудную клетку неприятно спёрло, а глаза противно защипало. Вязкая до этого слюна теперь колом встала в горле. И без того мутная картинка зарябила перед глазами, и парнишке пришлось зажмурить глаза. Ему не к кому пойти за советом. Пускай теперь все признали и полюбили его, но это не отменяло факта того, что ни отца, ни брата, ни дедушки, ни дяди у него не было. Неприятные воспоминания ворвались в его мозг оглушительным шквалом. Когда в детстве Наруто болел, то никто и не думал прийти ему на помощь. Тяжелее всего ему было, когда он болел шестилетним мальчишкой. Маленький, несмышлёный и беззащитный Наруто лежал с высокой температурой в своей кровати, изнемогая от жара и слабости. Он тяжело дышал, а по вискам текли капельки пота, но никто не принёс ему градусник. Никто не напоил его горячим отваром. Никто не положил ему на лоб холодный компресс. А потому шестилетний мальчишка на негнущихся ножках вставал, не раз падал от головокружения, но доходил до кухни и заваривал себе горячий чай. А когда допивал всю кружку горького отвара, сваренного неправильно, то отправлялся в постель, где кутался в кокон из одеяла и засыпал со слезами на глазах, мечтая ощутить тёплые объятия мамы и поцелуй в горячий лоб от папы. Так Наруто и лечился в детстве. Когда мальчишка сдирал себе колени или расшибал голову, то никто не объяснял ему, как делать повязки и чем облегчить боль вокруг шишки. Приходя домой, он просто промывал ранки водой, шипел от неприятных ощущений, а потом просто заклеивал всё пластырями. Никаких мазей и лекарств дома не было, ведь он не знал, как их принимать, да и не продал бы никто мальчишке лекарства. Пластыри было больно отдирать от запёкшейся ранки, но благодаря чакре Курамы всё быстро затягивалось. Однажды Наруто попытался перевязать себе пораненную на прогулке лодыжку, но лишь перетянул себе ногу бинтами, отчего та к ночи заболела, и после этого мальчишка даже не пытался себя подлатать. А спросить совета и помощи и не у кого было. Тяжелее всего ему было в такие моменты по ночам. Тишина давила на воспалённый болезнью мозг Наруто, он ощущал своё одиночество и беззащитность сильнее всего. Иногда он начинал плакать ночами, от чего температура усиливалась, а голова начинала болеть. Но никто не приходил его утешить и дать лекарства. Никто не поправлял ему упавшее одеяло, из-за чего он мёрз. Никто не желал ему выздоровления, и никто не гладил его по маленькой голове. В такие моменты он просто был одиноким маленьким воробушком, брошенным ночью под дождём. Кристальная слезинка скатилась по тёплой щеке, и Наруто открыл аквамариновые глаза. Воспоминания о детстве всё ещё обвивали его сердце колючими лозами, а потому иногда он не мог контролировать свои эмоции в такие моменты. Стерев слезинку горячими пальцами, он подумал, что и сейчас ему не к кому пойти за помощью. Необходим был кто-то старший, желательно его же пола, мудрый и рассудительный, а ещё тот, кто не будет болтать и издеваться, и… Словно голубого цвета молния пронзила мысли парня, из-за чего он резко распахнул глаза и захотел сильно стукнуть себя по лбу за то, что не додумался до этого с самого начала. В голове всплыл образ улыбающегося взгляда, бархатистый голос и неизменный эротический роман в длинных пальцах. - «Почему я вообще не подумал про сенсея Какаши? Он ведь столько лет за нами приглядывает, столько раз меня спасал и помогал, и не только потому, что он мой учитель…», - Узумаки почувствовал укол совести за то, что сразу не подумал обратиться за помощью к своему учителю. Он был единственным, кто мог ему помочь, при этом не обсмеяв, поняв и сдержав это в секрете. Из-за напряжения в голове и по всему телу, а ещё из-за того, что Наруто проснулся сегодня действительно рано, его тело резко сморило дикой усталостью. Морщинка между бровей наконец разгладилась, а красивые большие глаза начали медленно слипаться, теряя окончательно все очертания комнаты. Тёплый воздух приятно обдавал спину парня, не позволяя озябнуть, а казавшиеся до этого колючими простыни сейчас были мягче пуха и приятнее бархата. Когда последняя клеточка в теле парня расслабилась, в его голове знакомым голосом пронеслось «Йо, Наруто!», после чего он сладко заснул, обдуваемый тёплым воздухом и освещаемый ласковым солнцем, что освещало его тело из-за спины и, подсвечивая каждый волосок, создавало вокруг него светящийся ореол. Запутавшись в его пшеничных волосах, солнце ласково поцеловало его в макушку, заставляя светиться и переливаться на свету каждый отдельный волосок.

***

Цунаде скрепила пальца в замок и положила на них подбородок, всё никак не оставляя тяжёлых дум. У неё и без того забот по горло было, так теперь ещё и эта угроза неизвестного уровня. Что делать? Какой план составлять? От чего отталкиваться? К чему готовиться? Какой сформировать отряд? Этот бесконечный конгломерат вопросов так и вертелся в её голове, как одичавшее веретено, всё плотнее наматывая на себя нить сомнений и тревоги. Строго говоря, отряд сформировать не составляло труда, раз согласилась выйти команда №7. Однако их было недостаточно для такой миссии. Цунаде здраво рассудила, что им нужна будет помощь Хинаты и её бьякугана, поскольку колебания чакры лучше всего разглядеть сможет именно она. Более того, если отталкиваться от теории о том, что это кто-то из Ооцуцки, то единственным выходом будет запечатывание. Тогда резонным было бы отправить с ними целый отряд запечатывания. Но проблема была как раз в том, что не было ни одного свободного шиноби из этого отряда! Надежда сводилась тусклым лучиком только в сторону Сая, но он с АНБУ сейчас был на задании, с которого должен был вернуться к вечеру-ночи. Устало потерев лоб, Цунаде тяжело выдохнула. Тогда послышался глухой стук о её рабочий стол, и по комнате распространился мягкий и тёплый аромат зелёного чая. - Госпожа Цунаде, вам бы не помешало передохнуть немного, - ласковый голос Шицуне позволил напряжённому разуму Цунаде немного расслабиться. Девушка держала в руках круглый разнос, стоя возле стола Хокаге. - Ты права, допью чай и вернусь к работе, - твёрдо, но устало сказала Цунаде. Красивые пальцы с красными ногтями сомкнулись на горячей чашке, и Пятая отпила немного чая, по привычке смакуя его и ненадолго отключаясь от внешнего мира. Немного приободряла её лишь мысль, что скоро со всем этим разбираться предстоит уже Какаши. Пускай это было эгоистично с её стороны, но её рациональный мозг медика считал просто кощунством тратить время на бумажки и внешнюю политику, когда она могла смело потратить его на создание вакцин, лечений, исследование болезней и прочее медицинское ремесло. Тем более что там бы она преуспела гораздо лучше. За такими отвлечёнными мыслями она и не заметила, как чашка опустела. Досадно, но работа никуда так и не испарилась. - Шицуне, отправь в АНБУ запрос, чтобы Сай по возвращении явился ко мне, также мне понадобятся Ямато и Хината. Если Ямато всё ещё на миссии и не сможет явиться, то сразу предупреди меня, а его команде оставь запрос. - Поняла. Если Хината не сможет явиться, отправить запрос клану Хьюга? - Пока не нужно. Если не сможет Хината, то буду думать дальше, - Цунаде взялась просматривать какие-то документы, давая понять, чтобы её оставили в покое. Понимающе склонив голову, Шицуне покинула кабинет Пятой и направилась к отсеку АНБУ, попутно записывая в небольшом блокноте сведения о Ямато и Хинате. - «Мы хоть когда-нибудь сможем пожить спокойно?» - подумала Шицуне, сокрушённо выдыхая. Она уже понимала, что работы будет много, и что страшнее всего – она будет тяжёлой.

***

Пробуждение было ленивым и не самым приятным в жизни Наруто. Виски пульсировали от головной боли, во рту неприятно пересохло, а от тела неприятно тянуло потом. Спать прямо под палящим из окна солнцем оказалось не самой лучшей идеей, но дошло это до Узумаки только сейчас, когда он еле оторвал голову от подушки. По ощущениям близился вечер. Красная лента заката уже расправилась на горизонте, но было всё ещё очень светло. Наруто прикинул, что сейчас примерно полпятого вечера, и когда бросил быстрый взгляд на часы, горделиво хмыкнул. Мысли в его голове были сейчас такими же ленивыми, как и он сам. Они еле вертелись, не в состоянии срастись во что-то большее, чем полузапутанный комок бреда. Тогда Наруто решил немного ополоснуться прохладной водой и хотя бы смыть с себя душную испарину и избавиться от неприятного запаха. Прохладная вода окатила непозволительно горячее тело. Из-за отскакивающих от тела капелек создавалось впечатление, что вода испарялась с тела парня сразу, как только с ним соприкасалась, образуя облачка пара. Было приятно и это даже как-то расслабляло. Наруто прикрыл глаза и подставил лицо потоку воды, ловя пресные капельки кофейными губами. Светлые, почти золотые ресницы красиво подрагивали, а пульсирующая на шее ярёмная вена слегка прерывала поток ровно стекающей с шеи парня воды. Уже выходя из душа, Наруто вдруг вспомнил, что хотел обсудить утренний эксцесс с конкретным человеком. И если перед сном эта идея показалась ему гениальной, то сейчас уверенности в парне заметно поубавилось, а красная поволока стыда вновь застелила его щёки и шею. Парень на автомате зашёл на кухню и достал из запасов лапшу быстрого приготовления, попутно включая чайник. Допустим, Какаши-сенсей его действительно не осудит и не засмеёт, но сможет ли парень избавиться перед ним от стыда и неловкости? Он ведь, по сути, и Саске таким образом подставит. А Учиха ему за такую подложенную свинью спасибо не скажет. Притвориться, что ситуация произошла якобы не с Наруто, а с его другом, тоже не получится. Как он себе это представляет? - «Эй, Какаши-сенсей, я тут увидел, как друг моего друга член ему ногой стимулировал. Что думаете на этот счёт?» Подумав об этом, Наруто даже прыснул от смеха. Только смех этот был вымученный и скорее страдальческий. Как ни крути, а если и признаваться о таком Какаши, то напрямую, говоря всю правду. Только вот ни легче, ни приятнее от этого не становилось. Наруто закрыл глаза и потёр их пальцами. Хотелось либо вырезать из воспоминаний этот инцидент, либо убедить себя и Саске, что это было простое гендзюцу. Да, пускай это было по первости приятно, но что осталось в итоге? Стыд? Неловкость? Неизвестность? Наруто был далеко не из вспыльчивых и злопамятных людей, но вот крохотная искорка злобы зажглась в нём в ту же секунду, как он подумал, что снова вернулся к началу. - Да чего ты резину тянешь опять? Иди и расскажи всё Какаши, хотя тут и идиоту ясно, что происходит, - вдруг резко подал свой грозный голос Курама, чем заставил Наруто вздрогнуть. - Чего это ты молчал так долго и только сейчас заговорил-даттебайо? – спросил Наруто, хотя обижен не был. – Да и в смысле «и идиоту ясно»? Мне вот ничего не ясно. - А ты хотел бы, чтобы я заговорил именно тогда, когда тебе между ног наяривали? - фыркнул Курама и самодовольно усмехнулся, когда почувствовал, как смутился Наруто. - И как я уже и сказал, всё тут ясно, но лекции тебе читать я не собираюсь. Не Демон Лис тебе должен про чувства рассказывать, у нас это по-другому устроено, - спокойно сказал Курама, устраивая голову на лапах и прикрываясь хвостами. - По-другому? Ты что же, мир не как мы чувствуешь? – удивился Наруто. - Конечно нет, дубина. Как думаешь, Бог и камень одинаково будут воспринимать мир? - Это ты меня сейчас с камнем сравнил-даттебайо? – изогнул бровь Наруто и обиженно насупился. В это время щёлкнул вскипевший чайник. - Да, как и себя с Богом. Не тупи, это фигуральное сравнение. Так вот ответ прост – конечно нет. Так и я ощущаю мир, эмоции и чувства совсем не так, как ты и все люди в целом. Даже если я расскажу тебе что-то, ты ни черта не поймёшь, - у Курамы было отчего-то зверски хорошее настроение, а потому подтрунить Наруто ему захотелось ещё больше. - Хотя ты и после объяснений Какаши не факт, что поймёшь. - Да что ты заладил, «не поймёшь, не поймёшь», противный Лис?! – взбесился Наруто и перелил себе в баночку кипятка, шикнув. Курама же громогласно рассмеялся. У Узумаки даже чуть перепонки не выскочили из ушей. - Ладно, не злись. А то внутри тебя в такие моменты аж горечью воняет, - Курама сделал вид, будто откашливается, - я серьёзно тебе говорю, сходи к Какаши. Это будет куда лучше, чем если ты будешь ломать себе голову, а меня изводить своими потугами. Наруто закрыл баночку лапши, чтобы та заварилась, и ненадолго посмотрел в окно, на уже начинающее садиться солнце. Раз уж даже Курама его идею поддерживает, то значит не так уж она и плоха. В конце концов, Наруто даже удивился, что Лис его никак не подтрунивал, не издевался и даже не вспомнил бы об этой ситуации, не зациклись блондин на ней. Значит, Курама его не осуждал, и если что, можно хоть и призрачно, но рассчитывать на его поддержку в разговоре. Это слегка успокоило Наруто. - Ладно, схожу-даттебайо, а сейчас дай поесть, - пробурчал Наруто. Курама в ответ только фыркнул и снова погрузился в дрёму. Лиса, к слову, радовало, что Узумаки прекратил ослаблять бдительность, и теперь постоянно был начеку. Так и самому Кураме было спокойно. Что-то среднее между обедом и ужином прошло как в тумане. Наруто быстро доел лапшу, напялил на себя то же самое, в чём был утром, и выбежал из квартиры. Курама не имел в виду отправляться к Какаши прямо сейчас, но это же был Наруто… Однако его стремительный бег по мере приближения к дому джонина превращался во всё более неуверенный, пока совсем не сошёл до медленной и рваной ходьбы. А с чего он начнёт разговор? А как всё лучше объяснить? А стоит ли упоминать Саске? За всеми этими размышлениями парнишка совсем не заметил, как уже остановился у знакомой двери с немного выцветшей табличкой, у которой стоял вот этим самым утром и точно также заносил руку, чтобы постучать. Дверь открыли почти сразу же, и в этот раз взгляд Какаши не был менее удивлённым. - Йо, Наруто, - махнул джонин рукой, - что опять случилось? Снова Цунаде срочно вызывает? – усмехнулся мужчина. - А… нет… Я, это… - мялся парень, пока Курама раздражённо не рыкнул внутри него, заставив встрепенуться. – Какаши-сенсей, мне нужно с вами поговорить, - Наруто сделал небольшую паузу, закусив смуглую губу, после чего добавил, - это о личном. - «Всё интереснее и интереснее», - с улыбкой подумал Какаши и приветливо запустил Наруто к себе, попутно думая, что он уже прекрасно знает, о чём пойдёт речь. Или шея блондина покраснела по другой причине?