Обретение

Как Наруто и предполагал, с каждым шагом внутрь квартиры сенсея, его уверенность и храбрость тлели быстрее потухающего уголька. И вот он уже стоит посреди достаточно просторной кухни, а в голове его медленно катится перекати поле, подбиваемый свистящим ветром от продуваемой насквозь пустой головы. - Будешь чай? Свежий заварю, - сказал Какаши, и, не дожидаясь ответа, уже потянулся к полкам, на которых в несколько рядов стояли какие-то пакетики и мешочки, перетянутые сверху ленточками разного цвета. - Да, пожалуйста, - немного неуверенно отозвался блондин и, чтобы отвлечься, принялся осматривать светлую кухню. Светло-зелёные занавески на окне, стол посередине комнаты с двумя придвинутыми к нему стульями, кухонная стойка у стены справа, в которую входили раковина, плита, несколько ящиков и полок. В углу напротив стоял небольшой холодильник, а возле окна длинный буфет, скудно заставленный посудой. Комната была до блеска вычищенной, отсюда веяло свежестью. Наруто не удивился этому, потому что знал, что Какаши - чистюля. Пускай и ленивый, но чистюля. Мужчина взял со стола чайничек-заварник, засыпал туда ароматную заварку и какие-то травы, и залил всё кипятком. Видимо, джонин собирался заварить себе чай ещё до прихода Наруто, раз вода в чайнике была уже вскипевшей. - Так о чём ты хотел поговорить? – бархатный голос заставил поблёскивающие после сна глаза Узумаки впериться в фигуру напротив. Оба сидели за столом друг напротив друга в ожидании, когда заварится ароматный напиток. Наруто отметил, что на Какаши была только форменная синяя безрукавка, такие же штаны и маска. Ни протектора, ни жилета с тёмной кофтой, ни перчаток. Сенсей выглядел сейчас как-то даже по-домашнему. Пепельные волосы были слегка растрёпаны и мягко спадали каскадом на лицо джонина. - Я не знаю, как начать-даттебайо, - честно признался Наруто, ёрзая на стуле так, словно его посадили на морских ежей. Хатаке обвёл его изучающим взглядом и остановился на слегка заалевших щеках. Сам мужчина догадался, о чём пойдёт речь, как только нога Узумаки переступила порог его квартиры. Но скажи он об этом напрямую, не оберётся потом вопросов и подозрений. А потому стоило усиленно притворяться ничего не понимающим спокойным взрослым, в то время как внутри несколько чертей с блеском в глазах уже отплясывали издевательский кан-кан. Какаши вздохнул и отметил про себя, что Наруто был слегка растрёпан, глаза были подёрнуты лёгкой сонной поволокой, в их уголках немного слиплись светлые ресницы, а правая бровь торчала так, словно её усиленно укладывали «ирокезом». Сразу становилось ясно, что блондин спал незадолго до прихода сюда. Его щёки были слегка розовыми, а постоянное ёрзанье и невнятное бормотание лишь выдавали в нём волнение. - Йо, - Какаши обратил на себя внимание, - если ты боишься или тебе неловко, то начни хотя бы с того, с чем или кем это связано. Наруто заалел ещё сильнее, и Какаши понял, что надавил на нужный рычажок. Теперь главное было не переусердствовать с давлением и не сломать его. Достаточно было просто подтолкнуть блондина к нужной теме, а там уже атмосфера и горячий приятный напиток сделали бы своё дело. Как-никак, Какаши и Наруто близко знакомы уже больше пяти лет, вместе прошли то, что даже под гнётом смерти не забудешь, а потому и доверие друг к другу было на достаточно высоком уровне. - Ну, вы знаете этого человека-даттебайо… - почесав розовую тёплую щёку, сказал Наруто. Он понимал, что просто нещадно тянет кота за причиндалы своим бубнежом, но собрать мысли в кучу и выдать всё на одном дыхании представлялось сейчас катастрофически невозможным. - Так, - терпеливо подтвердил Какаши и мельком взглянул на сизую струйку пара, исходящую из носика чайничка. - В общем, - Наруто как будто набрал в лёгкие воздуха, - это связано с Саске. - «Ну, не так уж и долго», - мысленно хмыкнул Какаши. - Понятно, - спокойно ответил джонин и встал, чтобы достать пару чашек. – Так и что именно тебя беспокоит в отношении Саске? Узумаки молчал. Край тёмной футболки уже измялся до состояния старой салфетки, потому что блондин нещадно теребил его пальцами и периодически сжимал. Идти на попятную сейчас было уже невозможно. Рубикон был пройден уже тогда, когда Наруто постучал в дверь Какаши. Или даже тогда, когда он позволил Учихе творить всё то, за что теперь лицо нещадно заливала краска, а живот скручивало от смущения и напряжения. Мысль о том, что теперь надо всё как на духу выпалить сенсею сбивала с панталыку, и всякий боевой настрой терялся на затворках здравого смысла. Наруто сжал челюсть и на скулах заиграли желваки. Он пару раз втянул воздух через нос и шумно выдохнул. - Между нами произошло кое-что, из-за чего я теперь не знаю, как себя вести дальше и как расценивать поведение Саске, - блондин после этих слов еле заметно облегчённо выдохнул, а крошечная доля адреналина, пущенная в кровь, позволила сейчас почувствовать себя увереннее. Смелее всего ты становишься в процессе того действия, которое вызывало прежде страх. Ты не должен быть смелым, чтобы спрыгнуть со скалы в воду, смелость появляется уже в процессе падения (если это изначально не было обычной бравадой). Так и здесь, только выпалив основную затравку, что являлась аподиктическим доказательством, что произошло что-то серьёзное (иначе Наруто бы не притащился в дом Какаши под вечер), Узумаки почувствовал прилив смелости, чтобы продолжить рассказ. - Понятно, - выдохнул Какаши, поставив на стол две чашки и заполняя их ароматным настоем. Казалось, что времени с прихода блондина прошло всего-ничего, однако он столько собирался с духом и мыслями, что этого времени оказалось вполне достаточно для того, чтобы чай как следует заварился. Хатаке парнишку не торопил и даже не думал. Пускай он и не совсем понимал, что тот чувствует, но мог предположить и догадаться, а потому и давить на него не собирался. – Расскажешь подробнее? Или разберёмся так? Наруто неопределённо повёл плечом. Перед ним на стол с еле слышимым стуком опустилась чашка с полупрозрачным напитком, еле отдающим желтизной и мягкой зеленью. В нос приятно ударил слабый запах мелиссы и гибискуса. - Я добавил немного трав, помогающих успокоиться. Думаю, тебе не навредит, - мужчина поставил теперь и себе чашку с тем же напитком и снова сел напротив. Наруто даже на секунду не успел подумать о том, что у него есть шанс увидеть лицо сенсея, все мысли были сплошь забиты тем, зачем он сюда пришёл. - Я думаю, - Наруто слегка отпил горячий напиток, - что если не расскажу подробности, вы не поймёте всю ситуацию-даттебайо. - Тогда рассказывай. Можешь не торопиться, я как раз закончил с работой, - Какаши расслабленно сидел напротив и каким-то даже ленивым взглядом осматривал трещинки на поверхности деревянного стола. Поскольку он знал, о чём хочет поговорить блондин, эффекта интриги не было, а значит и притворяться спокойным было не так уж и сложно. Хотя джонин бы соврал, если бы сказал, что не испытывает совсем никакого волнения. Наруто потёр тёплую шею рукой, пытаясь сформулировать мысль яснее, короче и детальнее. Но выходило только какое-то чистосердечное признание о невменяемости: «Саске давил мне на член ногой», «Я испытал удовольствие от стимуляции члена от лучшего друга», «У меня встаёт на лучшего друга». Что ни мысль, то лауреат на самое идиотское умозаключение. Узумаки раздражённо выдохнул и на секунду прикинул, сколько ещё Какаши-сенсей согласится его прождать. Да, он был терпеливым и мудрым, но всё-таки в придачу уставшим и желающим отдохнуть после рабочего дня в одиночестве взрослым мужчиной. Ненароком вспомнились падающие звёзды и стрекот сверчков в высокой траве. Вспомнился ласковый вечерний ветер, приглушённый гул деревни, вид на краснеющий, словно смущающийся, горизонт. Вспомнился непринуждённый разговор с джонином, расслабляющий каждую клетку тела. Блондин не чувствовал, что ошибся с выбором того, кому стоит довериться. Однако побороться со смущением это не помогало. - В общем, - после тяжёлого вдоха сказал Наруто и сбивчиво, но доходчиво начал рассказывать, боязливо и рвано изливая душу, и всё то, что её так непомерно тревожило. Какаши внимательно слушал и невесомо постукивал по столу кончиками пальцев. А может, он только делал вид, что внимательно слушал, ведь всю историю с каждой подробностью он уже знал. Видел воочию в первом ряду. Слышал каждый шумный вдох и замечал даже самую маленькую игру теней на полу. Однако внимательным и изучающим взглядом аспидных глаз наблюдал за лицом и жестами Узумаки. За его неугомонными бровями, что от каждой новой подробности скакали по лицу так, будто норовили вот-вот выпрыгнуть за его пределы. За посвёркивающими глазами, что то прищуривались, то раскрывались настолько широко, что было видно каждый лопнувший сосудик. За кофейными губами, что не закрывались, не позволяя голосу умолкнуть, и открывали вид на ровные белые зубы и алый, поблёскивающий от слюны язык. За пунцовыми щеками, исполосованными тонкими рубцами полос, которые то натягивались из-за напряжения, показывая острые скулы, то открывали вид на еле заметную ямочку на правой щеке. За нервно постукивающими по чашке красивыми пальцами, что были длинными, слегка узловатыми и явно очень тёплыми и мягкими. От взгляда джонина не утаилось ничего. Ни одна даже самая крошечная деталь, будь то бледная веснушка или старый глянцевый шрамик. Какаши впервые отметил для себя, что у Наруто были красивые и аккуратные уши с тонкой мочкой, за которыми торчком спадали пшенично-золотые прядки. Изгиб глаз у блондина был каким-то словно лисьим, и было ли то влияние генов Минато, или влияние Курамы изнутри – уже оставалось загадкой. Мужчина оглядел длинную и гибкую шею парнишки, которая оканчивалась виднеющимися ключицами, ласково обтянутыми горячей кожей и смущённо скрывающимися под воротом чёрной футболки. Всё в Наруто прямо сейчас показалось Хатаке сказочно гармоничным и невероятно красивым. Почему он вдруг показался Какаши таким именно сейчас? В нём не было той обыденной и привычной красоты, которую джонин уже привык видеть и принимал как должное в окружающих его людях. В нём не было минималистичных и утончённых черт лица, как у Шикамару; не было бросающегося в глаза контраста глаз и волос, как у Сакуры; не было аристократичности в чертах, как у Ино; не было вызывающей симпатию робости Хинаты; не было звериной привлекательности, как у Кибы. Блондин был словно до краёв переполнен неведомой доселе сказочностью, лоснящейся гармоничностью и трепещущей красотой. Какаши не видел в Наруто той обычной красоты как раз потому, что в мальчишке этого «обычно» и не было. В нём всё было до изумления необычно. В глазах плескались сила и уверенность, но на губах застыла дрожащая нерешительность. Голос был звонок и мелодичен, но руки неуверенно перебирали изгибы остывшей уже чашки. Волосы были словно упавшие невинные лучики солнца, но кожа контрастировала сексуальным бронзовым блеском. А эти красивые полосы на щеках, совсем изредка и почти незаметно удлиняющиеся клыки и невообразимые резвость и выносливость… Наруто словно сбежал со страниц детской сказки, а потом рос и прятался под огромным цветком подсолнуха в поле, вбирая в себя солнечный свет и летнее тепло. Только глаза остались холодного цвета свежего горного ручья. Какаши невольно задался вопросом, а реален ли Наруто прямо сейчас? Возможно ли иметь такую внешность? Губы тронула лёгкая усмешка, а звук льющегося голоса парнишки вдруг затих, отскакивая от стен и делая тишину звенящей. До мужчины только через пару секунд дошло, что Наруто закончил свой рассказ, залпом осушив чашку с уже остывшим чаем. И фортуна явно лукаво подмигнула Какаши, ведь не знай тот случившегося заранее, безбожно бы облажался, ведь не услышал ни единого слова, что нескончаемым потоком лились сейчас из недр души парнишки, обнажая его тревогу и волнение. - Что ж, - немного сдавленным голосом с лёгкой хрипотцой от долгого молчания начал Хатаке, - я не могу сказать, что твоя ситуация обыденная, чтобы не кормить пустыми надеждами. Наруто даже не изменился в лице, только его зрачки предательски дрогнули. Впрочем, он прекрасно знал, что эта ситуация что-то из ряда вон, иначе не стал бы истязать себя мыслями и бежать за помощью к взрослому мужчине. Ладно, к этому удару он был готов. - И хочу сказать сразу, что есть люди, которое такое нещадно порицают, а потому ты правильно сделал, что рассказал тому, кому доверяешь. Это и в дальнейшем не следует афишировать. Ладно, пускай было и ощутимо, но Узумаки и к этому был готов. - Я не могу давать тебе какие-то существенные напутствия, ведь не знаю, что чувствует Саске, да и сам я в жизни с таким не сталкивался, но с уверенностью могу сказать, что плохого в этом точно ничего нет, - мужчина устало потёр переносицу и поправил на ней маску, заметив, как облегчённо выдохнул блондин. – Из того, что я услышал, ясно лишь то, что два взрослых парня не справились с сексуальным напряжением и попытались избавиться от него при помощи друг друга. Вы ведь с Саске ближе всех друг другу, отсюда и доверие такое. Лично я здесь не вижу ничего предосудительного. В мире и без того полно ужасных вещей: голод, войны, умирающие дети-сироты, и на фоне этого два парня, снимающих стресс – даже мельче песчинки в целой пустыне. Кто-то осудит, такие явно найдутся, - мужчина выдохнул и поменял положение ног, - но важнее всего ваше к этому отношение. Сложно было сказать, стало Наруто легче, или нет. Его напряжённые брови сместились к переносице, он закусил губу и явно что-то обдумывал. Таким забавным было сейчас его лицо, что Какаши едва ли сдерживался, чтобы не улыбнуться. Наруто был похож на злого хорька. - Но в том-то и проблема, - сокрушённо выдохнул парнишка и рухнул головой на стол, - я не понимаю, что чувствую-даттебайо… - Поговори об этом с Саске, потому что никто, кроме него, не развеет в этом вопросе твоих сомнений, - спокойно сказал Какаши и взглянул в свою чашку, где на поверхности холодного чая плавало несколько чаинок. - Если он меня не прибьёт за то, что поднял эту тему, - буркнул Наруто. - Я почти уверен, что Саске сейчас в таком же состоянии, что и ты. Разве что поделиться ему совершенно не с кем, кроме тебя. Тебе ведь стало легче, когда ты высказался мне? – Наруто усиленно закивал. – Так и ему может стать легче, поговори ты с ним. Ты ведь явно не испытываешь омерзения к тому, что произошло. Возможно, Саске это сейчас необходимо услышать. После пары минут тягостных раздумий, в течение которых Какаши мог поклясться, что слышал, как туго вертятся шестерёнки в голове Узумаки, блондин резко подскочил со стула, и взгляд его выражал крайнюю степень решительности. - Спасибо вам, Какаши-сенсей! Вы мне очень помогли. Думаю, вы правы-даттебайо, - и Наруто широким и уверенным шагом направился к прихожей. - Надеюсь, ты не прямо сейчас хочешь отправиться к Саске? Поговорить вам нужно, но если ты не дашь ему остыть и привести мысли в порядок, то даже я не могу гарантировать, что он тебя не прибьёт, - мужчина опёрся плечом о дверной косяк и сложил руки на груди, наблюдая, как быстро спадает спесь с плеч Наруто. - Чёрт, вы правы… - сконфуженно сказал парень. – Ладно, загляну к нему чуть позже на днях. Ещё раз спасибо, Какаши-сенсей. До скорого! Парнишка вылетел из квартиры наставника, едва не хлопнув дверью. Мужчина покачал головой и закрыл дверь как следует. Хитрая и лисья улыбка расползлась на губах Какаши, и не чувствовал он ни капли стыда. Он как профессиональный кукловод дёрнул как раз за те ниточки, благодаря которым Наруто поведёт забавное «расследование» мужчины в нужном ему русле. Немного облегчало душу мужчины то, что он не посоветовал Узумаки ничего дурного. Возможно, он дал ему чуть более откровенные советы, чем стоило, но этим он помог и ученику, и себе. Теперь дело оставалось за малым. - «Осталось только немного последить за обоими...» А Наруто радостный нёсся домой, как вдруг резко остановился и обернулся по направлению к дому Какаши, разглядывая в оранжевых лучах мерцающие окна его квартиры. Он снова забыл спросить сенсея про то, что тот хотел ему рассказать ещё тогда в Ичираку.

***

Прошло несколько дней, в течение которых у Наруто было огромное количество возможностей придумать предлог для разговора с Саске. Но по факту блондин безвылазно сидел дома, глядя в потолок и порой даже не моргая. Заказов на миссии не поступало, в гости он никого не приглашал, так что и коротать незапланированные выходные ему приходилось в одиночку. Порой, конечно, у Узумаки возникало щекочущее между лопаток ощущение, что на него кто-то неотрывно смотрит, но Курама молчал, а каких-то весомых аргументов, помимо своих ощущений, Наруто выдвинуть не мог, а потому и не придавал этому значения. Никаких вспышек негативной чакры и её очагов не ощущалось. Складывалось впечатление, что какой-то нерадивый шиноби в тот раз тренировал какую-то дурацкую технику, чем всполошил седьмую команду и Хокаге в придачу. Верилось в это с трудом, но отсутствие хоть какой-то активности и факт того, что даже за пределами деревни не происходило совершенно ничего нового либо окончательно настораживал, как затишье перед бурей, либо позволял убедиться, что поводов для волнения нет, и не было. Близился вечер после очередного изнуряющего жарой дня. На носу был май, но по ощущениям самый что ни на есть палящий июль. Только вечерами погода становилась достаточно сносной, чтобы высунуть нос наружу и не бояться заиметь на плечах и лице поджаристую корку из собственной кожи. Наруто твёрдо решил сегодня поговорить с Саске и даже придумал предлог, под которым заявится к нему домой и не будет обруганным (но последнее далеко не факт). Поэтому, выходя из дома с корзинкой наперевес, Узумаки был преисполнен уверенности и небольшой воодушевлённостью. Разговор с Какаши его прилично успокоил, а потому того смущения он уже не ощущал. Может небольшую неловкость, но уверенность в своих действиях это явно перевешивала. Саске сидел на кровати у окна и в ярких вечерних лучах читал книгу, когда в дверь громко и уверенно постучали. Не надо быть гением, чтобы догадаться, кто может так стучать. Из-за этого сердце Учихи резко ухнуло, а от лица отлила кровь. Саске был готов даже к тому, что Наруто пришёл, чтобы побить того за недавний перфоманс, но чтобы перед этим так учтиво постучать в дверь, а не вынести её ногой с криком… На Узумаки не особо похоже. - Саске-теме, я же знаю, что ты дома, - послышался из-за двери недовольный и нетерпеливый голос. Видимо, Учиха сам не заметил, как в прострации завис, и дверь открывать так и не пошёл. Торопливыми шагами, шлёпая босыми ногами по деревянному полу, Саске оказался у двери в считанные секунды, распахивая её так резко и сильно, что чуть не пришиб Наруто. Лицо блондина было абсолютно нормальным, никакой злости или презрения в глазах, разве что лёгкое недовольство, но это скорее из-за того, что Саске копался и долго не открывал дверь. Внутренне брюнет чертыхнулся из-за диссонанса, но внешне остался непоколебим, как многовековая скала. - Чего тебе, добе? – с присущей Учихе надменностью спросил тот. - Научи меня готовить собу, - и в лицо Саске ткнули корзиной с продуктами, которых было не так уж и много. Учиха так сильно опешил, автоматически хватая корзинку рукой, что даже возмущённого выдоха из себя выдавить не смог. Чего? Какая ещё к чёрту соба? Это всё, что волнует этого тупицу прямо сейчас? - Ты в своём уме, Усуратонкачи? – задал Саске единственный вопрос, который вполне логично вертелся у него в голове. - Заткнись и пошли-даттебайо, - фыркнул Узумаки и прошёл мимо Саске в его квартиру под надоедливые смешки Курамы. Благо, что их мог слышать только Наруто. Брюнету не осталось ничего, кроме как опешившим проследовать за блондином, едва не забыв закрыть дверь. Наруто уже стоял посреди кухни, моя руки в раковине. Кухонной. - Человечество ванную комнату для чего придумало? Чтобы ты там, наверное, посуду мыл? Хотя, зная тебя, ты её вовсе нигде не моешь, - хмыкнул Саске и поставил корзинку на стол, доставая оттуда немудрёные ингредиенты. - Чего ты прицепился ко мне?! До кухни ближе было, да и мыло тут такое же, так какая разница? – недовольно ворчал Наруто, вытирая руки кухонным полотенцем. - Да действительно, никакой. Спишь ты, наверное, в туалете, а ешь на тумбочке в прихожей, да, добе? – может поначалу Саске и опешил от такого беспечного визита, после того, что произошло, но наблюдая за таким привычным поведением друга, он без труда смог натянуть на лицо привычную личину безразличия и хладнокровия. - Если не заткнёшься, я тебя кипятком ошпарю-даттебайо, - Наруто повернулся к брюнету и подошёл ближе, доставая свежие овощи и убирая их в раковину. Саске только покачал головой и незаметно улыбнулся. Вороная чёлка слегка колыхнулась, открывая вид на красивые разные глаза и острые белые скулы. Под строгим руководством Саске блондин практически не косячил во время готовки. Разве что чуть не переварил лапшу и нарезал овощи такими крупными кусками, что те еле в горло могли пролезть. Но вовремя поспевающий и раздающий тумаки Учиха исправлял ситуацию ровно в тот момент, когда она ещё не становилась непоправимой. Наруто постоянно что-то без умолку лепетал, и не всегда даже на понятные и интересные темы, но слышать его звонкий голос стало какой-то жизненной необходимостью и освежающим эликсиром под палящим солнцем в жаркой пустыне. Саске слушал не потому, что был заинтересован, а потому что это успокаивало. Узумаки явно не стремился его осудить и припомнить произошедшее, а словно сам пытался успокоить друга, и у него это с завидным успехом получалось. Учиха на время готовки и думать забыл о том, что произошло несколько дней назад, не говоря уже о постыдных последствиях. Саске кидал мимолётные взгляды на Наруто, пока тот готовил, и если бы вдруг Узумаки что-то заподозрил, его бы быстро осадили аргументом: «Если за тобой не следить, ты мне с одним ножом кухню спалишь, и я даже думать боюсь, как именно». А смотреть (даже пялиться) было, на что. Пускай Наруто и был незавидным неумехой, зато с таким сосредоточением и упорством выполнял поручения, что на такое волей-неволей, а залипнешь. Пока он нарезал овощи, то от сосредоточенности закусил кончик языка, а брови так напряжённо насупил, что был похож на недовольного воробья, которого случайно окатили из лейки, когда поливали в саду кусты. Венки на руках от напряжения немного вздулись, делая и без того красивые руки парнишки до недозволенного сексуальными. Узумаки явно не знал этого о себе, но со стороны всегда забавно было наблюдать, как он слегка выпячивал нижнюю губу, когда был на чём-то сосредоточен и делал что-то руками. Саске поймал себя на мысли, что бессовестно подглядывал за Наруто всё то время, что они готовили, а заняло это без малого час. Скрывая за длинной чёлкой румянец, Учиха подошёл к плите, от которой по кухне расползался потрясающий аромат. - Достань из холодильника соус, я разлажу по тарелкам. - Понял-даттебайо, - выдохнул Наруто и стёр с виска капельку пота. Из-за работающей плиты, сосредоточенной работы и относительной жары с улицы становилось очень душно, и как назло, сегодняшним вечером ветер решил обойти Коноху стороной. Ужин проходил в уютном молчании, в котором никто бы не рискнул заметить неловкость. Саске было легко от того, что Наруто не осуждал его и не пытался выяснить, зачем тот начал вытворять невесть что в прошлый раз, а Наруто было уютно от того, что Саске его впустил и даже позволил снова вместе что-то приготовить. Словно каждый внутренне понимал, какие оголённые проводки лучше не трогать, чтобы не спровоцировать эмоциональное замыкание и спалить их дружбу к чертям. Однако Наруто как был уверен в своих намерениях, так им же верен и остался, а потому, когда остатки гречневой лапши из его порции исчезли за его поблёскивающими кофейными губами, он запил это вкусным чаем и в упор посмотрел на Саске, что неторопливо потягивал чай и смотрел куда-то в никуда. - Саске, - подал голос блондин, обращая на себя взор одного обсидианового и одного мерцающего рябью глаз. – Я хотел поговорить кое о чём. От лица брюнета отлила кровь, делая его ещё более бледным, кончики пальцев закололо, а в груди что-то бесповоротно рухнуло, заставляя дыхание спереть. Саске положил руку на колено и незаметно сжал его, помогая себе этим сохранить на лице хладнокровие. Учиха заинтересованно кивнул, давая понять, что он готов к разговору. - То, что произошло тогда, - блондин немного замялся. Мысли начали падать, как незакреплённые над пропастью брёвна, но Наруто упорно цеплялся за каждое, выстраивая мост мысли дальше. – Я не осуждаю тебя. Этого хотели оба, и отрицать обратное будет глупо. Пускай теперь я немного запутался, что происходит между нами и у тебя в голове, но терять из-за этого дружбу я не намерен. Просто знай, что… - Узумаки сглотнул колючий ком в горле, - мне не было противно. Ты и сам видел, что скорее наоборот… Наруто снова начал неловко потирать ладонью шею. Саске подумал, что раньше не замечал за другом такой привычки, но быстро переключился на другую, более важную мысль. Учиха ведь тоже не просиживал эти дни за бесполезным самобичеванием, он пытался найти объяснение, причину и выход, копался в себе настолько глубоко, что в такие тёмные уголки своей души он не позволил бы заглянуть никому, даже Наруто. Он бы скорее назвал себя безмозглым, чем стал отрицать факт того, что он уже давно неравнодушен к Узумаки. Кто-то скажет, что Саске признал это слишком просто? Тогда этот кто-то получит чидори между глаз, потому что на принятие того факта, что Учиха неровно дышит к лучшему другу у брюнета ушло несколько дней, несчётное количество нервных клеток и непочатый край мозгового и эмоционального штурма своей личности. Зато теперь Саске свободно мог признаться себе, что блондин ему нравился. Не в том дружеском смысле, в котором Шикамару жить без Чоджи не может, а Гай ни дня без Какаши и очередного соревнования не проводит. Нет. В том самом смысле, что Саске постоянно ловит себя на том, что рассматривает блондина и пялится на него; в том смысле, что брюнет видит с Наруто сны почти каждую ночь, и не всегда сны эти пристойного характера; в том смысле, что от малейшего желания услышать голос Узумаки сводит пальцы на ногах; в том смысле, что вспоминая ту яркую иллюзию отсасывающего Наруто, у Саске настолько спирает дух, а сердце так заходится между рёбер, что хочется вскрыть себе грудную клетку и выпотрошить её подчистую, чтобы избавиться от этих мучительных ощущений. Однако Саске прекрасно понимал, что до тугодумного Наруто ещё не скоро дойдёт истинный смысл его признания, и также нескоро дойдут даже истинные чувства самого Узумаки, которые неочевидными были, похоже, только для него. А потому говорить напрямую Саске это не рискнёт. Не сейчас. Лучше он намекнёт, и пока Наруто будет разбираться в себе, он неосознанно подготовит почву для признания Саске и принятия своих собственных чувств. - Наруто, - начал Саске, приковывая к себе внимание друга и заставляя того немного удивиться тому, что к нему впервые за долгое время обратились по имени. – В общем… Спасибо, ну… за эти слова. Я рад. Рад, что тебе не было противно. Потому что, ну, мне тоже… Скорее наоборот, даже приятно. И… И я не имею ничего против этого. Да… Голос в голове Саске звучал куда более уверенно и твёрдо, чем то, что в итоге получилось. И Саске искренне надеялся, что его недвусмысленный намёк останется услышанным и понятым. Даже если не сразу. Наруто на это ничего не ответил. Губы растянулись в приятной сердцу улыбке, и лишь глаза цвета ночного океана выражали крайнюю степень задумчивости, в которых также плескались мелкие волны догадки, но быстро превращались в пену сомнений. - Уже поздно, я пойду домой. До скорого, Саске! – Наруто встал из-за стола и направился в прихожую. - Увидимся, добе, - тихо, но слышно сказал Саске, и ответом ему был тихий звук закрывающейся двери. Если бы солнце прямо сейчас могло увидеть счастливую и сияющую улыбку на лице Саске, оно бы неминуемо взорвалось от переизбытка света и тепла в ней.

***

После бессонной ночи Какаши было достаточно тяжело подняться с тёплой кровати. Голова и шея были тяжёлыми, веки нещадно закрывались, а глаза пощипывало. Вполне возможно, не услышь он разговор парней вчера, уснул бы крепчайшим сном, забывшись в нём после тяжёлой работы. Но увы, Паккун появился перед Какаши, как чёрт из табакерки, и сообщил, что Наруто направляется к дому Саске с корзиной в руках. Поначалу Хатаке хотел поручить своему пушистому помощнику проследить за ними, но логично заключил, что Наруто явно будет сегодня настроен серьёзно, и всем был известен мотив его поступка. Паккун мог бы потом неправильно интерпретировать их разговор и передать Какаши перевёрнутый смысл беседы. Нет, раз Какаши сам за это взялся, то и доводить до конца будет самостоятельно. В итоге в тот вечер он очень поздно вернулся домой, сначала подслушав разговор у Саске, а затем и проследив за Наруто. Джонин соврёт, если скажет, что не оторопел от реакции и признания Саске. И не нужно гадать, чтобы понять, что Узумаки намёка друга совершенно не понял. Зато прекрасно понял Какаши, а потому после разговора решил проследить за блондином в надежде, что тот покажет свою истинную реакцию в родных стенах. Однако Какаши ждало разочарование: либо Наруто ничего не понял, как и предполагалось, либо, что крайне маловероятно, Наруто обо всём давно догадался, и признание Саске для него не было сюрпризом. Потому что, придя домой, блондин просто вымылся и лёг в кровать, бесцельно глядя в потолок и слегка улыбаясь. Какаши оставил Паккуна следить за Наруто дальше, а сам отправился домой, где провёл всю ночь за раздумьями, но к чему-то конкретному и изобличающему так и не пришёл. Да, то, что Саске признал симпатию к Наруто и даже выказал готовность к подобным дальнейшим действиям, продвинуло расследование мужчины, которое, судя по всему, близилось к концу. Задачей Какаши было понять чувства Саске и причину такой реакции Наруто. И если с Саске всё теперь было ясно, то вот Наруто пока оставлял поле для сомнений. Следить за ним было очень интересно. Было множество привычек у парнишки, которые казались мужчине… забавными. Он подгибал пальцы ног, когда сидел на стуле. Он задумчиво грыз кончики палочек для еды, пока ждал, когда заварится рамён. Он всегда перед сном немного ерошил волосы, словно массируя голову. Он всегда немного супился, когда раскладывал вещи на полки в тумбочке. Он очень любил бубнить себе под нос какую-то считалочку, когда стирал вещи, закатав рукава и подвязав их сзади верёвкой. Какаши считал Наруто забавным и достаточно интересным. Сильный, волевой, целеустремлённый… но недогадливый, шумный и очень непоседливый. Сама жизнь словно соткала этого парнишку из самых несочетаемых качеств, наполняя его тёплым светом и величайшей волей к жизни. Джонин пока ещё об этом не знает, так как не заметил этого за собой, но он стал слегка улыбаться, глядя на Наруто и подмечая все его привычки и жесты. Какаши ещё нескоро это признает, но пост Хокаге, который ему предстоит занять в следующем месяце, отныне вызывал у него не только тягость и обречённость, но и гордость. За себя, за свои усилия и старания. За то, что им будут восхищаться. И если на мнение всех вокруг ему всегда было плевать, то восхищение одного конкретного парнишки, рвущегося к этой мечте чуть ли не с самого рождения, будет чертовски приятным. Слежку за ним вскоре можно будет совсем прекратить, но… Но Какаши становилось как-то тоскливо от этой мысли. Словно холодным зимним вечером у него забирают единственную яркую свечу, приятно греющую руки. Тишину тяжёлого пробуждения прервал еле различимый шелест одежды и шёлковый мужской голос. - Какаши-сан, Пятая-сама вызывает к себе всю седьмую команду. Срочно, - снова сгорбленная фигура на подоконнике в фарфоровой маске совы и красной витиеватой татуировкой на левом плече. - У вас появилась дурная привычка пачкать мне подоконник, - флегматично сказал Какаши, садясь на кровати и внутренне дёргаясь от ощущения холодного пола под босыми ногами. - Прощу прощения, Какаши-сан, - снова прошелестел своим голосом член АНБУ. - Что на этот раз? – поинтересовался джонин, заправляя постель. - Поисковый отряд обнаружил следы странной чакры недалеко от Конохи. Там же было замечено возможное временное убежище её обладателя. Об остальном вам расскажет Цунаде-сама. Широкая спина джонина напряглась, обтягиваемая лишь тканью тёмно-синей безрукавки, она словно стала ещё рельефнее и шире. Какаши повернул голову и устремил свой взгляд на фигуру в маске, за которой совершенно не было видно глаз, после чего недобро сверкнул своими вороньими глазами и коротко хмыкнул. - «Интересное начало дня», - подумал он, но вслух сказал лишь лаконичное «Понял».