Lux in tenebris. Scintilla Voluntatis (Свет во мраке. Частица Воли)

На этот раз бесконечная, величественная и неизменно спокойная Пустота была встревожена и всерьёз напугана. Её недра то и дело содрогались от страшного грохота. Огромные, неизмеримые обычными мерками пространства в ужасе шарахались прочь, мощными волнами расходясь от эпицентра бушующей в них бури. Молчаливая темнота то и дело освещалась яркими огненными вспышками. Из её глубин доносилось яростное рычание. Она инстинктивно пыталась сжаться в комок, стараясь избежать грядущего Армагеддона, но что-то не пускало её восвояси. Что-то крепко держало за теряющийся в бесконечности хвост и бешено рвало пространство и время, силясь добраться до того, кто прятался за ней от справедливого возмездия. – ТЫ?! – прозвучал в пустоте нечеловеческий вопль. Юный, но исполненный безудержной силы и ярости. – КАК ТЫ ТОЛЬКО ПОСМЕЛ?! – Спокойствие, Альбедо… только спокойствие… – Я ПРЕДУПРЕЖДАЛА ТЕБЯ В ПРОШЛЫЙ РАЗ! Я ЖЕ ГОВОРИЛА! А ТЫ ЧТО НАТВОРИЛ?! МЕРЗАВЕЦ! КАК ОСМЕЛИЛСЯ ПОСЯГАТЬ НА ПРИНАДЛЕЖАВШЕЕ МНЕ?! – Я не трогал! – в искреннем замешательстве ответил второй голос, всё ещё детский, но явно растерянный. – Точнее, на этот раз я не совершил ничего противозаконного! А с той душой вышла неловкость, в том происшествии большей частью не моя вина, к тому же прошла уже целая вечность. – НЕ ТРОГАЛ?! ДА КАК ТЫ ДЕРЗНУЛ ПРИКОСНУТЬСЯ К ПАРЕ МОЕЙ СМЕРТНОЙ?! – голос неземной красоты был полон гнева и бешенства. – Не было такого. Я не прикасался к тому, что отмечено тобой. – НЕ СМЕЙ ВРАТЬ, ШУТ! ЖИЗНЬ ЭТОЙ ДУШИ ГОВОРИТ САМА ЗА СЕБЯ! Я ПРОДУМАЛА ИХ ИСТОРИЮ ЛЮБВИ ДО МЕЛОЧЕЙ! И КАК ДУМАЕШЬ, ЧТО Я УВИДЕЛА, НАЙДЯ ЭТУ ДУШУ? А ТО, ЧТО ЗАПЛАНИРОВАННОЙ ВСТРЕЧИ СО СВОИМ СУЖЕНЫМ И НЕ СОСТОЯЛОСЬ! – Эээ… Ну и что? Всякое может случиться. Смертные сами распоряжаются своей судьбой. Может, он ошибся дорогой и они не встретились, – легкомысленно пожал плечами ребенок. – Я В КУРСЕ!! ПОЭТОМУ И ВЫЯСНЯЛА, КУДА ИСЧЕЗ ИЗБРАННИК МОЕЙ СМЕРТНОЙ. И знаешь, что я узнала? – понизив голос, спросила женщина и, не дождавшись ответа, продолжила: – ЕГО ДУШИ НЕТ В ТОМ МИРЕ! И ЧЁТКИЙ СЛЕД ТВОЕЙ АУРЫ ОСТАЛСЯ ПРИ ВМЕШАТЕЛЬСТВЕ В ДАННЫЙ СЕКТОР! – взревела она в абсолютном бешенстве, и пустота робко сжалась в предчувствии недоброго. "Мальчик", между тем, издал весьма странный звук, а потом как-то виновато вздохнул. – Прости, Альбедо. Ближе никого не было, а мне срочно нужна была душа для тестирования новой Системы. Но оно и неплохо: мне почти не пришлось его уговаривать. Знаешь, там живут странные смертные, через одного они грезят попасть в другой мир... – МЕРЗАВЕЦ!! ДА КАК ТЫ ТОЛЬКО ПОСМЕЛ?!!!!! Пустота жалобно всхлипнула, надвое разрываемая чьей-то могучей волей, напряглась, но всё-таки не смогла устоять под свирепым напором и с треском разошлась по швам, осветившись изнутри ровным золотистым светом, обдав неизвестного взломщика невесомым облаком полупрозрачного тумана и, наконец, позволив ей вихрем ворваться в наполненное ароматами благовоний подпространство. Там, в огромном кресле, напоминающем трон, чёрного цвета, подперев хрупкой рукой свою блондинистую голову, закинув ногу на ногу, восседал десятилетний мальчик. С печалью во взоре он наблюдал за рождением и угасанием далёких звёзд. Самой яркой особенностью были его глаза – калейдоскоп оттенков, в котором, словно причудливая игра судьбы, правый зрачок был вырезан формой бубны, а левый – пики. Под правым глазом, словно родинка, алел крошечный знак – черви. Красный балахон, накинутый на рубашку цвета шартрез, в сочетании с простыми синими шортами, безошибочно выдавал его юный возраст. Голову венчал красный берет, украшенный на самом краю жёлтым символом треф. В левом ухе покачивалась массивная металлическая серьга в форме игральной кости, а на шее красовался синий чокер, перекликающийся цветом с браслетами на обеих руках. Правая нога была обута в красный носок, в то время как левую обвивал лишь кусок алой ткани, словно дерзкий вызов условностям. За его спиной зияла вечная ночь, словно бездонная пропасть, поглотившая звуки и время. Мириады звёзд, проносясь мимо, бросали на его лицо призрачные блики, искажая его выражение до неузнаваемости. Было ли оно исполнено скуки, лукавой усмешки, жестокости или лишь задумчивости? Пустое, как у мертвеца, или яркое, как предрассветный пожар? Неизменными оставались лишь глаза – глубокие, равнодушные очи древнего Бога Озорства, в чьем взоре мимолетные жизни смертных рассыпались в ничтожную пыль. Когда ослепительно-белая фигура чужака, грубо разорвавшего ткань тишины, возникла в его обители, Бог устало опустил плечи. Спокойный взгляд устремился на прекрасную женщину, в чьих чертах, искаженных сейчас яростью, угадывалась божественная стать. Богиня, несомненно. Её алебастровая кожа сияла неземным светом. Белое платье, с дерзкими разрезами на бёдрах, облегало безупречный стан, подчеркивая плавные изгибы фигуры. Волнистый водопад иссиня-чёрных волос, ниспадающий до талии, служил ярким контрастом. Золотые глаза, с хищным вертикальным разрезом зрачков, завораживали и пленили. Красота Богини Любви была почти безупречной. Точеные черты лица венчали изящные рога, а талию украшали чёрные ангельские крылья – явный атрибут суккуба. На шее сверкало золотое ожерелье в виде изысканной паутины, охватывающей плечи и грудь. Длинные шелковистые перчатки обнимали руки. Завершали этот божественный образ искрящаяся молния, готовая сорваться с кончика сорока пяти сантиметрового жезла в левой руке, и сияющий, словно заточённое солнце, янтарный шар – душа, пульсирующая в правой. – Здравствуй, Альбедо, –в детском голосе Бога не было и тени удивления. Мальчик усмехнулся – кривая тень промелькнула на его лице, исказив безупречные черты, превратив ангельскую невинность в дьявольскую гримасу. – Я ожидал тебя раньше. – Как?! Ты?! Посмел?! Тет?! – процедила сквозь зубы Богиня, отпуская душу в свободное парение и с вызывающей демонстративностью перехватывая жезл правой рукой. – И как ты посмел коснуться души пары моей смертной?! – Душа смертного не была отмечена, – равнодушно отозвался мальчик, отвернувшись. – Как и душа смертной. – Что? – Как я и говорил, я не нарушал никаких законов. Прикоснуться к душе, отмеченной другим Богом – это нарушение. Но вот в чём загвоздка… – Тет поднялся с кресла и, кружа вокруг Богини, продолжал: – Тот мир пошёл по иному пути. Закрытый мир. Его Хранители решили предоставить своим подопечным свободу выбора. Как родиться и как жить. Как расти и чем питаться. Когда идти, стоять, когда болеть, когда остановиться и умереть… иные Боги, сестра, и иные Законы. Совершенно отличные от наших. Поэтому моё вмешательство для Них – это тоже своего рода Выбор. Они не воспротивились выбору смертного, избранного мною, а то, что он связан со смертной, заинтересовавшей тебя, не нарушает никаких Законов. Богиня, недоверчиво прищурившись, замерла. – Ты сознательно коснулся души, связанной с моей подопечной, и утверждаешь, что этим не нарушил Законы? – Нет, – покачал головой Тет. – Я говорю, что коснулся души, связанной с душой твоей подопечной, с полного согласия смертного, и тем самым не нарушил Законов того мира, – беззаботно пожав плечами и засунув руки в карманы шорт, завершил Бог Озорства. В горле у Тет образовался змеиный узел сарказма, готовый в любой момент выстрелить ядовитым замечанием. Богиня ощущала, как под пеленой показного спокойствия плещется буря возмущения. Лицо её, словно мраморная маска, едва заметно дрожало, выдавая клокочущий гнев. "Согласие смертного…" – эхом разнеслось в её голове. Что значило это согласие в песочных часах вечности? Всего лишь мимолетный взмах крыла бабочки, способный, однако, породить ураган в другом конце мироздания. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, сотканную из тончайших нитей лукавства. Тет, этот юный арлекин божественного театра, с удовольствием наблюдал за её замешательством, как кошка, играющая с плененной мышью. Его беззаботная поза – руки в карманах, легкая улыбка – была лишь ширмой, за которой скрывался острый ум и дар манипуляции, достойный истинного Бога Озорства. – Ты играешь с огнём, Тет, – прошипела Богиня, и голос её прозвучал как удар колокола в морозной ночи. Тет лишь склонил голову в притворном поклоне, в глазах его плясал озорной огонёк. – Я всего лишь исследователь, сестра, – промурлыкал он. – Любопытный странник на перекрестках вселенных. И если в моих руках окажется искра, способная разжечь пламя новой жизни... Разве это не благое дело? И разве, в конце концов, не игра стоит свеч? – ГАДЕНЫШ! – взревела Богиня и направила жезл на мальчишку. Напитавшись яростью, молния сорвалась с кончика жезла, устремляясь к Богу Озорства. Но то, что последовало за этим, повергло в изумление даже Богов. – Оя! – выдохнул Тет, изгибаясь в поклоне, словно от порыва ветра, пропуская испепеляющий разряд над спиной. В золотых омутах глаз Богини Любви разгорался ужас и неверие. На пути молнии возникла, словно из ниоткуда, душа, о которой только что шла речь. Ослепительно чистое лицо Альбедо тронула смертельная бледность. Пустота, почуяв отчаяние Богини, попыталась заслонить хрупкую душу от губительного удара. Но что она могла противопоставить мощи древнейшей из Богинь? С неимоверной скоростью Пустота сгущалась вокруг хрупкой души, но и этого оказалось недостаточно. Часть разряда всё же достигла цели. Крик, полный нестерпимой муки, пронзил Пустоту. Душа, испещренная трещинами, рассыпалась на осколки. – Нет! – отчаянно вскрикнула Альбедо, оказавшись рядом с погибающей душой. Бережно заключив её в ладони, она окружила её своей силой, отчаянно пытаясь остановить распад. Но тщетно, лишь замедлив его неумолимый ход. — Чёрт! Ничего не выходит! Тет, мгновенно оказавшись рядом, влил свою энергию в поток Альбедо, поддерживая ее усилия, но даже совместных сил оказалось недостаточно, чтобы спасти душу, лишь ненадолго отсрочить неминуемое. – Почему мы не можем остановить распад? – с ужасом вопросил Тет. – Что это за душа, что даже нашей мощи не хватает, чтобы исцелить её и вернуть к прежнему состоянию? – Тет сжал челюсти, его обычно игривый взгляд сейчас отражал глубокую задумчивость. Внезапно, словно молния, его осенило. – Погоди! Только не говори, что… – Да, – сквозь зубы, с усилием процедила Альбедо. – Это искра из самого Истока, как и мы. – Но как она оказалась в Закрытом мире? Он, конечно, древен, но никак не связан с Истоком. – Это я поместила её туда, – призналась Богиня. – И намеренно не пометила её, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Что?.. – потрясенно выдохнул Тет. – Погоди! Но если она из Истока, почему я не почувствовал в ней искру Она ничем не отличается от обычных душ, созданных Жизнью. Но это не главное! Все искры в итоге становятся Бессмертными. И только божественная искра из Истока может породить Бога. Насколько мне известно, уже сотни тысяч лет не появлялось новых божественных искр. Все подобные души состоят под строжайшим присмотром. Так ответь мне, Альбедо, откуда у тебя искра, что выглядит как душа смертного? — вопросил Тет, вглядываясь разноцветными глазами в золотистые омуты Альбедо. – От… – она запнулась, но все же призналась. – …Матери. – Что? Сафира? – изумился Тет. – Да, она отвечает за души, но… – Не Сафира, – перебила его Альбедо едва слышным шепотом. – Тиамат. Тет отшатнулся, словно от удара молнии. Имя Тиамат, древнейшей из Изначальных, Матери Тьмы, прозвучало погребальным колоколом, предвещающим бурю немыслимых последствий. – Что?! – Тет был потрясен. "Тиамат..." – эхом отдавалось в его сознании, разрывая ткань реальности. Эта новость была подобна взрыву сверхновой, ослепляющей и всепоглощающей. – ОНА?! – Да. Она доверила мне её, сказав, что хотела бы, чтобы эта душа познала счастье. – Но если это искра, то почему она… такая истощённая? – прошептал Тет, не отрывая взгляда от души, зажатой в ладонях Богини. – Я чувствую от неё слабое эхо искры, но вижу только семь из десяти Оболочек души. А!.. – он прищурился, словно разглядывая сквозь пелену тумана. – Нет, погоди... вот она, восьмая... и... – в голосе Тета прозвучало потрясение. – Девятая?! Но они будто... изорванные. Что с ней случилось? Богиня опустила взгляд, и в её глазах отразилась скорбь глубиной в тысячу звёздных систем. – Не знаю, она уже была такой, когда мне её передали. Тет осторожно коснулся одной из надорванных оболочек, и его лицо исказила гримаса боли, будто он сам ощутил этот разрыв. Видения хлынули потоком: одиночество, отчаяние, безмолвный крик, тонущий в пучине равнодушия. Тет отпрянул, словно обжёгшись. Боль этой маленькой искры была невыносима, словно осколки разбитого зеркала, вонзающиеся в самое сердце. – Она сражалась? Эта кроха? Против чего ей пришлось восстать, чтобы так изранить себя? – вопрошал Тет, чувствуя, как в его душе зарождается буря сострадания. – Мне ничего неизвестно о прошлом этой искры, – ответила Богиня, и в её голосе звучали усталость и напряжение. – Она доверила мне её, как Богине Любви. И я поместила её в Закрытый мир. Мне оставалось лишь подобрать ей достойную пару, что я и сделала. Запланировала их встречу, знакомство… Я сделала всё, чтобы они полюбили друг друга. Запустила все свои наработки с самого рождения этой души. Пусть мир и Закрыт, и Хранители даруют смертным полную свободу выбора, но пара толчков в нужных местах, и всё бы сложилось так, как я задумала! – в отчаянии воскликнула Альбедо. – Но ты! Ты всё испортил! Она прожила в одиночестве до самой смерти, так и не познав любви! И этого мало! – паника звенела в её голосе. – Что же теперь делать? Тиамат будет в ярости! – со слезами на глазах прошептала Богиня. Бог Озорства неопределённо повёл плечами, словно стряхивая вместе с воспоминанием о Матери в гневе невидимую звёздную пыль, прилипшую к его одежде. Альбедо, стиснув в ладонях драгоценную душу, отчаянно пытался уберечь её от неминуемого уничтожения. Тет глубоко вздохнул, словно выныривая из пучины воспоминаний, и опустился в своё чудом сохранившееся кресло, погружаясь в раздумья. В чертогах божественного домена повисла звенящая тишина, не нарушаемая ни грохотом взрывающихся сверхновых, ни апокалиптическими полотнами, разворачивающимися в отдаленных уголках мироздания. Рождение и Смерть вершили свой вечный танец в абсолютной, благоговейной тиши. Лишь два могущественных Бога могли сейчас по достоинству оценить величие этого космического балета. – Мы должны её спасти, – твердо произнёс Тет, отбрасывая прочь сомнения. – Не ради гнева Тиамат, не ради спокойствия Богов, а ради этой маленькой искры. Тет перевёл взгляд на умирающую искру. Изорванные оболочки души, словно обрывки древних свитков, хранили безмолвную историю страданий. Сердце его сжалось от жалости. Кто она, эта маленькая искра, вырванная из лона Тьмы и оказавшаяся в мире смертных? – Но как мы можем помочь? – Мы вернем её, — словно раскат грома среди безмятежного неба, прозвучал голос Бога. Богиня, изумленная, повернула голову. – Что? – Напитаем её энергией до предела и возвратим в Исток. Нашей силы должно хватить, чтобы остановить распад хотя бы на миг, достаточный душе, чтобы очиститься. В объятиях Истока она восстановится. – Это невозможно, – Альбедо печально покачала головой, отводя взгляд. – Она не прошла испытания в Чистилище. Я перехватила её у самых врат первого испытания. – Ты ЧТО сделала? – Бог не мог поверить своим ушам. – Ты идиотка? Богам запрещено вмешиваться в испытания пороками. Как тебя Айин не поймала? — Я была в ярости, тебе ясно?! – вспыхнула Богиня. – Я ощутила её смерть и увидела, как её душа направляется в Стикс. Решила взглянуть на её историю любви, которую сама же и запланировала, а там… – она прищурилась, глядя на Тета, – не было никакой любви! Один мелкий гадёныш стащил душу её избранника, и моя подопечная прожила жизнь в одиночестве, в беспросветной тоске, без единого лучика смысла. Ну я и, не выпуская душу из рук, помчалась к тебе, чтобы во всём разобраться, – закончила Богиня, залившись румянцем. Тет окинул Альбедо взглядом, полным укоризны, словно она только что собственноручно выкрала солнце из зенита. – Ты осознаешь, что сотворила? – прогремел голос Тета, словно небесный свод раскололся надвое. – Твоя выходка лишила её права на очищение в Истоке! Твоя любовь, Альбедо, обернулась проклятием! Альбедо, сломленная осознанием содеянного, опустила голову, и слёзы – горькие жемчужины отчаяния – градом посыпались на искру, зажатую в ладонях Богини. В её глазах плескалось море вины, готовое поглотить её целиком. – Но я... я лишь хотела помочь, – прошептала она, словно раненая птица, потерявшая крылья. – Я хотела подарить ей любовь, избавить от страданий... В обители Бога Озорства вновь застыла напряжённая тишина. – Говоришь, забрала её перед Чистилищем? – Тет задумчиво погладил подбородок, вперив взгляд в Богиню. – Выходит, так, – Альбедо, утерев слёзы, кивнула. В её золотых глазах вновь зажглась искра надежды. – Отлично. Значит, на ней нет печатей Хранителей Айнкрада. Это... обнадёживает. Остаётся, пожалуй, единственный шанс, – Тет энергично стукнул кулаком по левой ладони. – И что же ты предлагаешь? – Альбедо скептически приподняла бровь, в её глазах плясали искры любопытства. – Система, – как нечто само собой разумеющееся, изрёк Бог. – Что – система? – Не просто система, а Система! – Тет назидательно вскинул палец. – Моя Система взаимодействует не с телом, она внедряется в саму душу, даруя ей головокружительную скорость развития. И нет предела совершенству, ибо чем усерднее качается Игрок, тем могущественнее он становится. Развивая не только мускулы и кости, но и… ДУ-ШУ! – Тет театрально покачал пальцем из стороны в сторону, словно жонглируя истинами. – Развитие… прости, развитие души не решит главной проблемы. О каком прогрессе ты толкуешь, если сама её сущность трещит по швам, рассыпаясь на осколки? – Да, обычно, когда я дарую своим игрокам Систему, она становится этаким проводником божественной силы, незаменимым администратором, усердным секретарём и верным помощником в одном флаконе, – Тет поднялся с кресла, словно готовясь к проповеди. – Моя Система лишь связана с душой любого Игрока, она не становится её неотъемлемой частью, и я без труда могу изъять её обратно, – Бог эффектно щёлкнул пальцами. – Вот именно. В данном случае эта связь – бесполезная трата времени. Она не только не поможет, но и усугубит ситуацию, нанеся душе ещё больший вред. – Согласен, простая связь – это провал. Но что, если не связывать Систему с душой, а… сделать её частью души? – Что?! Да ты безумец! – Например, недостающим фрагментом, безвозвратно утраченным при распаде, – Тет проигнорировал восклицание Богини, увлечённый своей идеей. – Что станет с душой после слияния с Системой? – Понятия не имею, – беспечно пожал плечами Бог. – Впервые сталкиваюсь с подобным. Но рискну предположить, что после слияния Система перестанет быть простым администратором, она обретёт нечто большее, станет… сущностью. И мы практически лишимся возможности влиять на её судьбу. Формально Система останется со мной на связи, но она выйдет из-под моего полного контроля. Она больше не будет безликой Системой Бога Игр, а станет уникальной, единственной в своём роде… личной Системой Игрока, – Тет произнёс это с торжественностью, сквозь которую проглядывала лёгкая обида. Кто же захочет добровольно выпустить из рук любимую игрушку? Но в сложившейся ситуации он чувствовал и свою долю вины. – Итак, ты согласна? – Другого выхода, видимо, нет. Но если я лишусь возможности вмешиваться в её жизнь, как я узнаю, что в новой жизни она познает любовь? Встретит ли свою вторую половинку? Проживёт ли свою жизнь в счастье? Обретёт ли смысл, которого так и не нашла в этой жизни? – с печалью глядя на душу, проговорила Богиня. – Насколько я понимаю, твоя Система – это сплошная прокачка, квесты, бесконечные сражения и непрерывное движение вперёд. – Скучать ей точно не придётся, – согласился Бог. – А любовь? Главное, чтобы душа познала саму суть любви. Я должна выполнить "просьбу" Тиамат. Не хочу навлечь Её гнев. А без моего контроля я не могу быть уверена, что душа будет любима и полюбит в ответ, а не повторит свою судьбу и снова останется в одиночестве, – с горечью закончила Богиня. – Хм… – Тет задумчиво потянул гласные. – Точно! – словно по волшебству, над его головой вспыхнула лампочка озарения. – Мне тут одна канарейка напела, что кое-кто, не будем тыкать пальцем, прикладывал свои шаловливые ручки к моему детищу. Пытался, видите ли, симулятор свиданий состряпать! Да вот беда – программный код осилить не смог, – Бог хитро прищурился, бросая лукавый взгляд на Богиню. Богиня, смущенно кашлянув, зарделась, словно спелый мак. – Но он есть у меня, – промолвил Тет, перестав сверлить её взглядом. – У тебя, как я понимаю, уже готова игровая механика для Системы, а вот движка нет? – с взмахом руки перед Богом возникло мерцающее окно с панелью управления его детищем. – Игровая механика практически готова, а движок… над ним я только недавно начала работать. – Хм… – Бог снова протянул, колдуя что-то в своей панели управления. – Что? Что ты задумал? – Богиня заглянула через плечо Тету – Давай сюда свои наработки. Совместим мой код и движок с твоей игровой механикой. Получится эдакая RPG-отомэ версия. Гремучая смесь, я уверен, – безумная улыбка расцвела на детском лице Бога. – Ты уверен, что всё получится? – в голосе Альбедо звучала тень сомнения, пока она следила за манипуляциями Тета. – Уверен? – Тет оторвался от экрана, бросив на Альбедо лукавый взгляд. – Дорогая моя, я – Бог Игр! Уверенность – моё второе имя! Просто скажи, доверяешь ли ты мне, или нет? Альбедо вздохнула, понимая, что у неё нет выбора. Она кивнула, и перед Тетом тотчас возник свиток с её наработками. Бог ловко перенёс его содержимое в свою панель, и в воздухе засверкали искры кода. Альбедо зачарованно наблюдала за тем, как переплетаются божественные алгоритмы Тета и её собственная игровая механика. – Итак… Совместим это… и это... Фи! Долой это… и вот это тоже… Без этого мы обойдёмся… Добавим щепотку волшебства… И вот! – Тет победно вскинул руки вверх. – Готово! Теперь у нас есть Система, что не просто укажет путь к любви всей жизни, но и тело прокачает, а главное – душу восстановит! RPG-отомэ, возведённая в абсолют! Альбедо с облегчением выдохнула. Теперь у неё была надежда, что с душой всё будет впорядке и она сможет обрести не только силу, но и счастье. – Система будет стабильной? Не навредит душе? – всё же уточнила Богиня. – Спокойствие, только спокойствие, – Тет вывел готовую программу в материальную форму – в виде пульсирующего серебряного шара. Он отличался от души лишь цветом, сияя морозной чистотой. – Хуже точно не будет, – закончил Бог, взяв шар в руки и повернувшись к Богине. – Ну что, приступим?