Lux in tenebris. Scintilla Voluntatis (Свет во мраке. Частица Воли)

"Каждый из нас вынужден жить в той реальности, которую он сам для себя выбрал. Трагедия состоит в том, что почти никто не делает этот выбор осознанно, поэтому и реальность нередко получается та еще…"

Макс Фрай

Здравствуйте! Вас приветствует Система (^-^*)/

С глубочайшим сожалением сообщаю: Ваш жизненный путь завершён.

Я не знаю "как" или "что" привело к этому, но, признаться, жизнь давно перестала меня удивлять или радовать. Точнее сказать, наскучила хуже горькой редьки. Своим однообразием, бесконечной чередой совершенно бессмысленных и отвратительно одинаковых дней, в которых почти никогда и ничего не происходит, и в которых постоянно чувствуешь себя как обессилевшая муха, намертво влипшая в паутину. Но ещё больше надоела тем, что на любую попытку вырваться из этой мерзкой обыденности она отвечает одними и теми же нелепыми угрозами. И совершенно одинаковыми бестолковыми попытками загнать тебя обратно в едва переступленные рамки. Многим, наверное, покажется, что всё это ерунда и полный бред, но я говорю о том, что вижу уже сейчас, хотя, прямо сказать, не испытываю от этого восторга. Поверьте, я не скучный человек, не зануда, который не выходил дальше порога своего дома. За свои неполные сорок восемь лет мне довелось многое попробовать и повидать. Я испробовала все возможные мероприятия, которые только можно было найти в нашем городке. Я была очень подвижным и энергичным ребенком. Этакой запевалой во всех мало-мальских событиях-происшествиях начиная от таскания яблок с соседского сада до громких тусовок в грустные дождливые дни. Зачем я всем этим занималась – спросите вы? Да всё ради любопытства и жажды адреналина. Уж больно большая псина была у соседского старичка, у которого мы воровали яблоки. и город был больно тихим. В дождливые дни вообще от скуки выть можно было. А громкая музыка и большая компания – то, что нужно. Что поделать, такая у меня деятельная натура. Не могу спокойно усидеть на месте. Сколько себя помню, я была шебутным ребенком. Мне всегда было нужно что-то делать, куда-то бежать, что-то искать, менять, возглавлять, проказничать... Мир всегда казался мне гораздо больше, чем наш маленький городок. Когда я немного подросла и научилась скрывать последствия своих шалостей, а соседи начали посматривать в мою сторону с большим подозрением, я с восторгом встретила новость о назначении отца на новую должность и без сожалений уехала в город побольше. Еще через несколько лет, провожаемая облегчёнными взглядами уже новых соседей, перебралась в столицу, где моё растущее любопытство и страсть к познанию могли быть хоть как-то удовлетворены. Но не вышло: учиться в гимназии оказалось не в пример скучнее, чем носиться босиком по шумной и крикливой улице, а тщательное выписывание букв в тетрадках было гораздо труднее, чем рисование неприличных слов на некрашеных заборах. Наверное, впервые моя уверенность в своих устремлениях, пошатнулась именно в школе. Я чётко увидела рамки дозволенности. Это не делай, так не говори, туда не смотри. Девочкам такое знать не положено. Всё уже давным-давно предопределено, расписано и всем известно. Человеческому обществу всегда присуща какая-то система ценностей. Так было с тех пор, как люди каменного века начали воспринимать себя отдельными личностями с собственными обычаями и культурой. Собственные рамки дозволенности поведения, ценностей и представлениями о мире - от наскальных рисунков каменного века до современной цифровой эры с социальными сетями, где возможностей для самовыражения так много, как никогда в истории. И в эти рамки мне приходилось подстраиваться, хоть и не всегда получалось. Подъем – завтрак – школа. Потом быстрая пробежка до дома, торопливо съеденный обед, мучительная зубрёжка под материнским присмотром. Затем, наконец, долгожданные пару часов на прогулку, недолгие знакомства, увлекательные драки с соседскими мальчишками (мне всегда были интересны игры в войнушку или казаки разбойники, чем скучные игры в дочки матери). Подорожник, приклеенный на слюну к царапинам и синякам. Ужин, глупый ритуал умывания, недолгий сон и... новый день, повторяющийся в той же последовательности с ужасающим постоянством. День за днём, год за годом... до тех пор, пока, наконец, детская энергия и любопытство постепенно не начали угасать, а ум не наткнулся на жёсткие ограничения, принуждающие отказаться от дальнейшего познания. Положение не спасли ни курсы первой помощи, ни кружок рисования, ни дополнительные уроки пения, даже бальные танцы не принесли удовольствия. Лишь когда отец, вняв моим отчаянным мольбам, записал меня в секцию рукопашного боя, забрезжил луч надежды. Там я могла быть собой, не вздрагивая от каждого сердитого окрика, не слыша презрительных замечаний о том, что девочкам якобы не пристало замахиваться бейсбольной битой на обидчика. Я уже предвкушала, как во мне просыпается жизнь... Но судьба, с извечной насмешкой, приготовила новый "сюрприз". Врожденный порок сердца безжалостно захлопнул передо мной двери в столь желанный мир боевых искусств. Тогда я впервые ощутила, будто мир сговорился против меня. Будто кто-то невидимый нарочно расставляет ловушки на моем пути, как только я начинаю чувствовать вкус к жизни. Операция прошла успешно, но врачи были непреклонны: никаких физических нагрузок, никакого адреналина. Жизнь превратилась в прогулку по минному полю, где каждый шаг мог стать последним. Пришлось искать отдушину в занятиях, не требующих непомерных физических затрат. Ажурное плетение и кулинарные изыски, модельное конструирование и вышивка гладью, мерцающий золотом кружок золотошвеек и курсы кройки и шитья, пыльные тома исторического кружка… Словно стая бабочек, мелькали передо мной увлечения, сменяя друг друга с калейдоскопической быстротой. За несколько лет я, казалось, перепробовала всё на свете, отчаянно пытаясь отыскать искру, способную разжечь подлинный интерес. И поначалу, надо признать, рождалось то самое детское, чистое и незамутнённое любопытство: а получится ли? Смогу ли я? Но потом что-то надламывалось, словно тонкая хрустальная нить. Достигнув определенного уровня мастерства, я вдруг теряла всякий интерес, и он исчезал с такой стремительностью и окончательностью, что все попытки мамы вдохнуть в угасшее пламя жизни натыкались на непробиваемую стену равнодушия. Желание двигаться дальше пропадало напрочь, а грустный материнский вздох: "А ведь у тебя могло бы получиться!" – звучал как приговор. Да. Она была права: могло получиться. Если не всё, то многое, ибо все эти занятия давались мне с удивительной лёгкостью, насколько позволяло моё больное сердце. Осознание собственной ущербности отравило радость бытия. Жизнь потускнела, утратила краски и стала казаться пресной, однообразной... пустой. Совершенно ненужной, ибо не могла предложить мне то, что было по-настоящему важным. Прошло ещё несколько лет, и настала пора поступать в университет. Поначалу я загорелась идеей стать дизайнером интерьеров (а как же иначе – модная, востребованная, необходимая миру профессия!). Но внезапно передумала и перевелась на экономический факультет. А на втором курсе, бросив всё на полпути, выбрала программирование. Мне почему-то показалось, что здесь хотя бы не будет скучно, ведь новые технологии – это должно быть интересно даже такой непоседе, как я. Ирония судьбы заключалась в том, что именно в программировании я нашла ту самую рутину, которой так боялась. Бесконечные строки кода, отладка, поиск ошибок – казалось, этому не будет конца. Но, как ни странно, это затягивало. В каждом исправлении, в каждом работающем участке кода была своя маленькая победа. Я начала участвовать в хакатонах, знакомиться с единомышленниками, узнавать новое. Мир технологий оказался гораздо шире и глубже, чем я могла себе представить. От веб-разработки до искусственного интеллекта – горизонты постоянно расширялись, предлагая всё новые и новые возможности для самореализации. Поначалу я даже увлеклась, но под конец всё снова наскучило, хотя доучиться всё же пришлось, не бросать же диплом на последнем курсе. И тогда меня захватили языки. Не те, что у каждого во рту (надеюсь, никто так не подумал?). А языки как отражение мира, как способ общения разных культур и национальностей. Великий русский – красноречивый, могучий и прекрасный. На нём говорили гении русской литературы: Пушкин и Лермонтов, Блок и Фет, Тютчев и Тургенев. Ни один язык в мире не способен с такой глубиной передать всю палитру человеческой души и нежность женской красоты. Аристократичный и элегантный английский – сдержанный и изысканный. Тонкий и утонченный, словно воплощение английского джентльмена со всеми его манерами и принципами. На нём изъяснялись ярчайшие представители политической арены, такие как Маргарет Тэтчер, Уинстон Черчилль и самая обворожительная, добрая и человечная принцесса всех времен и народов – леди Ди, принцесса Диана. Он учтив и вежлив, этот английский. Все эти "сэр", "мисс", "миссис"... ох, и запутаться же можно! А ещё он может похвастаться самым богатым словарным запасом – более 500 тысяч слов. Намучилась же я с ним! Французский – язык любви и романтики. Язык всемирно известных гениев литературы, таких как Виктор Гюго и Вольтер. Отличается мягкостью и нежностью. А как восхитительно звучит по-французски самое популярное признание в мире "я тебя люблю" – "Je t’aime", это известно даже тем, кто далеко не полиглот. Аппетитный итальянский... слова "пармезан", "спагетти", "лазанья", "болоньезе" и "бешамель" так прочно вошли в наш лексикон, что мы воспринимаем их как свои, родные. Этот язык славится своей мягкостью, лёгкостью и мелодичностью. Японский – простой и красивый. Для кого-то это может стать открытием, но японский язык и иероглифы могут быть созвучными и восхитительными. Язык поэзии хокку просто не может не заинтересовать и не пленить своей красотой. Языки открыли для меня новые горизонты. За каждым языком стоит культура, история, менталитет, и это завораживало. Я начала читать книги в оригинале, смотреть фильмы без перевода, общаться с носителями языка. Каждая новая фраза, каждое понятное слово приносили невероятное удовольствие. Это было как разгадывание сложного, но увлекательного ребуса. Так я и получила второе высшее образование, погрузившись в изучение этих прекрасных языков мира. Университетские годы? Скука смертная. Вокруг меня не было ничего, кроме книг. Сплошные книги, и больше ничего. Удивительно, как я сама не покрылась книжной пылью. Пожалуй, единственное, что хоть немного увлекало меня, кроме несбыточной мечты о боевых искусствах – это изучение языков. Но я находила утешение в духовном развитии, раз уж физическое было для меня недоступно. И вот, с двумя дипломами за плечами, я стояла на распутье. Программирование манило стабильностью и перспективами, языки – свободой и творчеством. Но я решила не выбирать, а совместить. Я стала техническим переводчиком, специализируясь на IT-сфере. Это казалось идеальным решением. Но червь сомнения грыз изнутри. Бросить – значило обречь себя на нищету, а остаться – предать мечту. И всё же я продолжала искать, надеялась отыскать что-то настоящее, что наполнило бы меня до краёв, сделало цельной. Что ж, наверное, вы сочтете меня ветреной стрекозой, что порхает с цветка на цветок, не задерживаясь нигде. Легкомысленной девицей, которой давно пора остепениться, выйти замуж, нарожать детей и забыть о своих глупых поисках. Возможно, вы и правы. Но разве вас никогда не покидало ощущение, будто ваша жизнь – чужой сценарий, где каждая реплика и жест прописаны заранее? Будто невидимые кукловоды дёргают за ниточки, не спрашивая вашего мнения? Родители, друзья, влиятельные знакомые... а чаще – безликая толпа, возомнившая себя вправе решать вашу судьбу, вписывать вас в свои планы, не удосужившись поинтересоваться вашими желаниями, стремлениями, мечтами? Порой мне кажется, что никакого выбора не существует вовсе. Вернее, он иллюзорен. Не выбор между кофе и чаем, платьем и брюками. Нет. Речь о выборе жизненного пути. Где она, эта развилка, у которой ты стоишь в задумчивости, решая, куда пойти? А может, её и вовсе нет? Может, за нас уже всё давно решили, и мы лишь послушно плетёмся по проложенной колее, наивно полагая, что это наше решение? Судьба, как её любят называть. Удобная отговорка, оправдание любой бессмыслицы. "Не судьба!" – и всё, проблема решена. Но где же тогда свобода воли? Что это вообще такое – "свобода"? Кто-нибудь когда-нибудь спрашивал вас, чего вы на самом деле хотите? Почему вы выбираете именно эти книги, а не другие? Чем живете, чем дышите, чему радуетесь, о чём горюете? Неужели вам никогда не приходилось сталкиваться с равнодушием, с полным непониманием ваших мотивов? Не лгите себе, наверняка бывало. И не раз. И вам не было обидно? Не возникало ощущения отчужденности, ненужности? Будто вы – лишь тень, скользящая по чужой стене, не способная ни на что повлиять? Плывёте по течению, не чувствуя вкуса жизни, потому что она – не ваша. Всё, чего вы достигли, – не ваша заслуга, а лишь результат стечения обстоятельств, случайных совпадений, чужих ошибок, чужого мнения или, что ещё хуже, – банального бездействия. Неужели ни разу не возникало желания плюнуть на всё, махнуть рукой и сбежать? Туда, где нет правил, где нет чужих ожиданий, где можно просто быть собой? Хотя бы на миг вырваться из этой замкнутой системы, в которую нас всех заточила Жизнь? Избавиться от бессмысленной суеты, остановиться, задуматься о своём будущем и.. попытаться что-то изменить? Сделать то, что не было предусмотрено, то, что не прописано в вашей судьбе? Что-то, чего никто от вас не ждёт, и что вы сможете с уверенностью назвать своим собственным решением? Пусть не самым мудрым, не самым гениальным, но своим. Если так, то вы поймете меня. И не удивитесь, что на протяжении всей моей жизни меня терзал один мучительный вопрос. Что будет дальше? Есть ли смысл бороться? Может, стоит сдаться? Может, ответ уже здесь, рядом? И я зря так долго его искала? Я не узнала. Я умерла в сорок восемь лет на операционном столе. Словно больное сердце отомстило за все мои метания. "Что же дальше?" – была моя последняя мысль, и сознание погрузилось во тьму.