Нереальность

— Мэриан, подождите, — Гай бросился следом за девушкой по коридору. — Давайте поговорим. — Сэр Гай, — та замедлила шаг, но так и не остановилась. — Сейчас не лучшее время для разговоров. — Почему вы от меня бегаете? — Я не бегаю. Просто... — Что просто? Вы вернулись в замок. — А куда мне еще было возвращаться? — Мэриан, я тысячу раз говорил, что будь у меня шанс все исправить... Да, вашего дома нет, но мы построим новый, вместе! Гай хотел взять Мэриан за руку, но та ее отдернула и отступила еще на шаг. — Сэр Гай, со смерти моего отца прошло слишком мало времени. Мой траур еще не закончен. — Но вы же отказались от идеи принести монашеские обеты. Вы вернулись ко мне. Я думал... — Сэр Гай, я пока не готова обсуждать эти вопросы. Мэриан обогнула Гая и быстрым шагом двинулась прочь. Гай проводил ее взглядом и зло саданул кулаком об стену. Вот что еще нужно этой женщине?! Он сносил все ее выходки, выгораживал перед шерифом, проявлял столько терпения, как ни с кем другим. Да, он сжег ее поместье, но разве у него был выбор? И он ведь пальцем ее не тронул, даже после того, как она бросила его у алтаря, и что? А ведь она плакала у него на груди, когда погиб ее отец. А после того, как Гай спас ее из лап Гуда, взявшего Мэриан в заложницы, она говорила, что возвращалась в замок, к нему. И Гай надеялся, что все, наконец, изменится. Но нет. Мэриан была от него еще более далека, чем несколько лет назад, до истории с помолвкой и расстроенной свадьбой. Тогда в ее отношении чувствовалась хотя бы дружеская приязнь, сейчас же она говорила с ним как с чужим человеком. И со дня возвращения Мэриан он видел ее, только когда они случайно сталкивались в коридорах. Вейзи откровенно насмехался над своим помощником на эту тему, и в чем-то Гай его даже понимал. Наверно его одержимость этой женщиной и вправду выглядела смешно, но остановиться и прекратить выставлять себя на посмешище он не мог.

***

Испорченное спозаранку настроение не смогли исправить ни пара подзатыльников Алану, ни даже труп наглого серва из Тритона, не проявившего должного почтения к помощнику шерифа и прирезанного Гаем за это собственноручно. Так что на обратном пути из деревни в замок Гай по-прежнему предавался мрачным размышлениям и не особо смотрел по сторонам. Из задумчивости его вывело только рухнувшее поперек дороги, прямо перед носом коня, дерево. Конь всхрапнул, встал на дыбы, и Гай полетел на землю. И прежде чем он успел встать, к его горлу оказался приставлен меч. — Только дернись, Гисборн! — предупредил Гуд, чья до отвращения наглая и жизнерадостная физиономия обнаружилась на другом конце клинка. Гай скосил взгляд в сторону повозки, которую они сопровождали, но зрелище было не слишком утешительное. Возница валялся на земле, то ли мертвый, то ли оглушенный, часть людей Гая тоже была оглушена, а остальных парочка разбойников держала под прицелом, пока верзила, называемый Маленьким Джоном не иначе как в насмешку, деловито вязал пленных. — Встать-то хоть можно? — поинтересовался Гай как можно спокойнее, хотя острие меча у самой шеи изрядно нервировало. — Только без глупостей! Гуд отвел клинок чуть в сторону, Гай поднялся, с трудом сдержав стон, сделал пару шагов и прислонился к повозке. При падении он ушибся и на "глупости", как это именовал Гуд, сейчас был просто не способен. — Рано или поздно тебя повесят, Гуд! — Непременно, только не сегодня. А как там дела в Ноттингеме? Как поживает его милость Вейзи? Гай с трудом сдержал рвущиеся из горла даже не слова, а рычание. — Судя по твоему виду, неплохо поживает, да? А ты что-то бледноват. Только не говори, что тебя совесть мучает, спать ночами не дает. — Нет, спать мне ночами другое не дает. Точнее, другая. Гай попытался ухмыльнуться как можно мерзопакостнее, и, судя по перекосившемуся лицу Гуда, у него это получилось. Клинок в руке у того дрогнул, оставляя на шее Гая тонкий порез. — Жить надоело, Гисборн? — Мы, кажется, уже это проходили? Нравится издеваться над безоружными, да, Гуд? — Ну, я хотя бы не лижу задницу старому лысому хрену. Гай как раз думал, что бы такого съязвить в ответ, когда с другой стороны повозки послышался голос робиновской сарацинки, Джак. — Робин, мы закончили. Можно уходить. — Мне пора. Гуд приблизился почти вплотную и ловко выдернул из ножен меч Гая. — Это я, пожалуй, себе заберу. Счастливо оставаться, Гисборн. Мэриан привет передавай. Последнего замечания Гай уже не выдержал: стоило Гуду убрать клинок от его шеи, он метнулся в сторону, подхватил оброненный кем-то из стражников арбалет и выстрелил. Но Гуд уже скрылся в кустах, и стрела вонзилась в ствол дерева. — Подъем, бездельники, — Гай обошел повозку, перерезая веревки на руках тех стражников, которые были связаны, и развешивая пинки оглушенным. Думать о том, как он будет объяснять это милорду Вейзи, и что тот на это скажет, совсем не хотелось.

***

К удивлению Гая, объяснять ничего особо не пришлось. Потому что Вейзи был занят. Из-за неплотно прикрытой двери кабинета шерифа отчетливо слышались два голоса. — И ты гарантируешь? — уточнил Вейзи. — Ну, вы же ничего не теряете. Если я не выполню свою часть сделки, договор не действителен. А если вы потом не выполните свою, я же могу и вернуть все как было. — Угрожаешь? — Просто предупреждаю, чтобы у вас не возникло ненужных мыслей, милорд. И в любом случае это обойдется вам куда дешевле, чем регулярные налеты разбойников. — Твоя правда. Значит, договорились. — Я знал, что вы умный человек, милорд. Распишитесь, пожалуйста. Вот здесь. — Обязательно? — недовольно уточнил Вейзи. — Обязательно, — подтвердил второй голос. — Мы же не хотим, чтобы вы потом не вспомнили, за что именно должны со мной расплатиться. — А остальные? — Для остальных всего этого просто не будет. Подумайте сами, какие открываются перспективы. Послышался шелест пергамента, потом деревянный стук, словно кто-то резко захлопнул шкатулку. Гай выждал еще пару мгновений и постучался. — А, Гисборн, проходи. Судя по тону, настроение у Вейзи было достаточно радушное. — Милорд, я хотел сказать... — Потом, — перебил его Вейзи. — Вот знакомься, это наш гость. Предпочитает, чтобы его звали Сэмюэлем. До того как Вейзи его представил, Гай даже и не заметил, что в кабинете находится второй человек. Невысокого роста, одетый в добротную, хотя и недорогую одежду, тот был весь какой-то ... бесцветный. Другого сравнения подобрать не получалось. Тусклые пепельные волосы, водянистые глаза, самое обычное лицо, которое через мгновение даже и не вспомнишь. — Гисборн, сейчас проводишь нашего гостя в апартаменты, да получше! Не вздумай поселить в крыле для прислуги! И расскажешь ему про Гуда. — Что именно расскажу? — Все, что наш гость пожелает узнать. Ясно? — Да, милорд, — кивнул Гай и все-таки рискнул рассказать про происшествие. — Кстати о Гуде. Мы его на обратной дороге из Тритона встретили. К сожалению... — Разбойники вас опять обвели вокруг пальца как младенцев и ограбили. Вейзи скривился, но разноса не последовало, вместо этого шериф злорадно усмехнулся: — Ничего. Скоро мы решим эту проблему. Так что размести Сэмюэля и расскажи ему все, что он пожелает узнать.

***

На следующее утро Гай с удивлением обнаружил, что у него ничего не болит, хотя синякам и ушибам полагалось сходить хорошо если седьмицу. Но синяков не было, будто он накануне с лошади и не падал вовсе. А вот в голове, наоборот, был туман, словно после хорошей попойки, и, проснувшись, он с трудом вспомнил, кто он и где находится. И почему спальня в Ноттингемском замке кажется ему незнакомой. В первый момент он поклясться был готов, что это не его спальня, что в ней не должно быть массивного сундука в изножье кровати. Но когда он окончательно проснулся и умылся, первое впечатление оказалось бредовым, и Гай только удивлялся, как мог не признать собственный сундук. Сам ведь заказывал у плотника, который не посмотрел, что имеет дело с помощником шерифа, так и норовил содрать три шкуры. Видно, виноват был вчерашний разговор с этим странным Сэмюэлем, который до глубокой ночи дотошно выспрашивал его о Гуде. Словно помощник шерифа мог много знать о привычках, поведении и похождениях проклятого разбойника. Больше всего этого типа почему-то интересовало, были ли у разбойника старые раны, сколько раз тот удирал почитай с виселицы, и насколько рискованно это было. После нескольких часов бессмысленных, с точки зрения Гая, расспросов он, чтобы отвязаться, помянул про рану, полученную Гудом в святой земле. Разумеется, не выдавая себя, без деталей. Просто сказал, что у того на боку имеется большой шрам, и, по слухам, его ранили в крестовом походе, причем так, что чудом выжил. После этих слов Сэмюэль обрадовался так, словно золотой нашел, и, наконец, соизволил отстать от Гая. Впрочем, выспаться, похоже, не удалось не только ему. Алан этим утром тоже был непривычно тих, бледен и напоминал скорее тень. Или человека, не евшего неделю, хотя что-что, а уж голодом оруженосца Гай никогда не морил. Зато Вейзи, наоборот, ходил именинником, улыбался и даже придерживал служебное рвение Гая. — Ну, куда ты спешишь, Гисборн, не убегут от нас эти налоги. Вот через недельку спокойно съездишь, соберешь и все, что положено, и сверх положенного. — А мастера, новая сокровищница? — попытался было заикнуться Гай, которому не далее как два дня назад Вейзи буквально плешь проел с требованием найти мастеров и отстроить сокровищницу, так как предыдущая оказалась для разбойников уязвима. — А зачем нам новая? Только деньги зря тратить. Старая вполне неплоха. — А Гуд? — Какой Гуд? — Вейзи изобразил такое искреннее недоумение, что Гай почти поверил, и только внезапно изменившийся взгляд шерифа, ставший холодным и колючим, дал понять, что дело неладно. — Гай, мальчик мой, нельзя же себя так загонять. Вот съезди на пару дней в Локсли, отдохни, за делами там проследи. Мы и без тебя отлично управимся, — продолжал вещать шериф, а у Гая внезапно снова перед глазами поплыло, и ощущение неправильности и нереальности происходящего стало только сильнее. В Локсли они с Аланом к вечеру все же поехали. Гай уже почти готов был признать, что Вейзи прав, и он перетрудился, потому как весь день мир норовил расплыться перед глазами и давно знакомые вещи показаться незнакомыми. А по дороге, когда они проезжали мимо церквушки, на Гая снова накатило. Мир потерял четкость, поплыл, голова закружилась так, что не ухвати его за рукав Алан, он бы точно свалился с лошади. — Сэр Гай, что с вами? Сэр Гай! Оклики оруженосца слышались глухо, словно уши паклей были забиты. — Ничего, — соврал Гай, которому не хотелось показывать слабость перед Аланом. Перед глазами промелькнул ряд до невозможности реалистичных картинок того, чего никогда не было. Летящий кинжал, легко, как нож в масло, вонзающийся в тело. Залитые кровью руки, которыми он сминает маску. Искаженное предсмертной судорогой лицо Мэриан. Опускающийся в землю гроб и ненавидящий взгляд сэра Эдварда. — Сэр Гай! — еще раз окликнул его Алан. — Все хорошо. Поехали в Локсли. И напомни мне с утра проверить на замковой кухне, из какого зерна хлеб пекли. В ядах Гай мало-мальски разбирался, и сейчас видения списал на то, что, скорее всего, в хлеб, который он ел утром, попала спорынья. А за такое стоило всех поварих и служанок перевешать. Но неприятности на грани бреда на этом не закончились. Гай только и успел снять перевязь с мечом да куртку, как на пороге возникла служанка Милдред. Служила девица исправно, хотя Гай и понимал, что особой любовью у нее не пользуется, но свою работу Милдред выполняла, а до остального ему и дела не было. Потому он порядком удивился, когда девица с паническим выражением лица и истово крестясь кинулась к нему. — Сэр Гай... там... нечистая. Истинный крест, нечистая. Дом же стоял. А нонче тока пожарище старое! — Молчать! — рявкнул Гай, потом сгреб со стола кувшин с водой и выплеснул рыдающей служанке в лицо. Вроде помогло. — Какой дом? Какое пожарище? — Скарлетов дом. Ну, старый Дэн помер-то, сыновья его запропали, дом ужо третий месяц пустой стоял. Но стоял же. А вот я к колодцу вышла — нету дома, тока пожарище старое, уже и травой поросло. Господь и дева Мария, да что ж это деется! — Пошли, посмотрим это твое пожарище. Гай вышел из дому, направился к колодцу и через несколько шагов убедился в том, что служанка, сейчас прячущаяся за его спину, была права. Вместо хоть и пустующего, но еще крепкого крестьянского дома виднелся только выгоревший кусок земли, уже поросший травой. За спиной снова всхлипнула служанка. — Так, бери-ка ты лошадь да езжай в Керклисское аббатство. Попросишься переночевать, пастор не откажет. Там тебе точно никакая нечисть не страшна. А поутру вернешься и аббата попросишь приехать. Пусть он тут разбирается. Милдред что-то благодарно пискнула и бросилась прочь так быстро, словно за ней и вправду сам Люцифер гнался. Гай еще некоторое время рассматривал пожарище, а потом развернулся и пошел обратно к манору. Ему все происходящее абсолютно не нравилось, но и страха почему-то не было.