Нереальность

Утро для Гая снова началось с тумана в голове и ощущения неправильности. Будто чего-то не хватает, вот только чего именно, он никак сообразить не мог. Но пока Гай умывался, натягивал доспехи, цеплял меч, это ощущение все крепло. С первого этажа тянуло запахом свежей выпечки, и, спустившись, Гай обнаружил как ни в чем не бывало крутящуюся у очага Милдред. — Вернулась уже? Священника-то привезла? — Какого священника? — Милдред недоумевающе посмотрела на Гая. — И откуда вернулась-то, сэр Гай? — Ну, вчера же ты за священником поехала? Из-за дома Скарлетов. — А что дом Скарлетов? — в голосе служанки по-прежнему звучало недоумение. — Ну да, пожарище это не радует, да и слухи ходют, что старый Дэн не по пьяни поджог учинил, а счеты с жизнью свел. Но так-то слухи, отпевали-то его честь по чести! И с чего это вам потребовалось священника на старое пожарище звать? — Как старое? — Гай уже ничего не понимал. — Когда этот дом сгорел? — Дык вы и сами знаете. Тем летом еще сгорел. Старик-то Дэн за ворот крепко закладывать стал, как у него обоих сыновей за воровство их милость шериф вздернул. Вот и сгорел-то дом, вместе с хозяином. — Ничего не путаешь? — Да что вы, сэр Гай, это ж все знают. — Пошла вон! И чтоб на глаза мне не попадалась! — рыкнул Гай, которому очень не понравился тон служанки. Уже потом он сообразил, что, может, и не следовало ее так прогонять, не предупредив, что сделает с дурой, если та начнет молоть языком где не надо. Ведь, судя по выражению лица Милдред, к вечеру вполне могли пойти слухи, что у него с головой не все ладно. Но не привиделось же ему все, что было накануне? И какой год, если третьего дня еще дом Скарлетов стоял целый и невредимый, старого Дэна шериф зарезал — и двух месяцев не прошло, а что касается его сыновей, то они до сих пор вполне себе здравствовали. Один так точно. Его мерзкую разбойничью рожу Гай имел сомнительное удовольствие лицезреть совсем недавно, когда Гуд со своими людьми его грабил. Бред какой-то. "Точно надо проверить замковую кухню. Да и из чего эта Милдред готовит — тоже. С кого-то сталось то ли хлеб со спорыньей приготовить, то ли белладонну в вино подмешать. Просил же Алана..." На этой мысли Гай осекся, наконец, сообразив, кого именно ему с утра не хватало. Алана! Которому полагалось разбудить своего господина, полить из кувшина при умывании, проследить, чтобы служанка подала еду, а конюх заседлал лошадей. Раздраженный Гай почти взлетел на второй этаж и пинком распахнул дверь комнаты, собираясь высказать все, что думает об оруженосце, который соизволит дрыхнуть, когда его господин давно встал. Но комната оказалась пуста. Более того, судя по запущенному виду и слою пыли, в ней уже давно никто не жил. Спустя четверть часа Гай обшарил мэнор от крыши до подвала и вынужден был признать, что у него пропал оруженосец. Совсем, с концами. В доме даже следа не осталось, что такой человек тут жил. Ни единой вещи, ни единого намека. Второй лошади в конюшне тоже не было, а конюх божился, что сэр Гай вчера изволил приехать один, и всегда один ездит, и он, конюх, никогда даже не слышал про человека по имени Алан. Первой мыслью было, что Милдред вчера была права и дело нечисто, надо бы к священнику обратиться. Но здравый смысл быстро загнал эту мысль куда подальше. К церковникам сунешься, так и одержимым объявят, если не хуже. Но в Локсли искать объяснения было бесполезно, и Гай ринулся в замок. Ему казалось, что если где и запрятан источник всех этих странностей, то именно там. Да и от мысли провести проверку на кухне он не отказался. А в замке Гая ожидало очередное потрясение. На входе он столкнулся с Эдвардом Найтоном. Сначала он и не понял, кто идет ему навстречу, прошел мимо, а потом замер и ринулся назад, преграждая тому дорогу и всматриваясь в лицо. Сомнений быть не могло, перед ним стоял сэр Эдвард, который уже месяц как был мертв. Гай отчетливо помнил, как распоряжался убрать и приготовить к похоронам тело и как утешал рыдающую Мэриан. Но, тем не менее, этот "покойник" стоял сейчас перед ним. И смотрел ненавидящим взглядом, в котором прямо читалось, что будь его, сэра Эдварда, воля, Гай Гисборн давно бы был мертв, причем смерть его нельзя было бы назвать ни быстрой, ни легкой. — Сэр Эдвард! — С дороги! — рявкнул тот, пытаясь отодвинуть перегородившего ему путь Гая. — Я... — Что вы еще хотели, сэр Гай? — в голосе старого лорда слышались ненависть и презрение, которых там никогда раньше не было: — Только не надо снова говорить, что вам жаль! Или ждете благодарности за то, что не позволили шерифу со мной разделаться? — Но сэр Эдвард... — Гай попытался еще что-то сказать, но тут его щеку обожгло пощечиной. Может лорд Найтон и был уже не молод, но рука у него оказалась тяжелая. — Даже вызвать на поединок старика духу не хватает, — припечатал Эдвард. — Убийца и трус! Сэр Эдвард развернулся и зашагал прочь, а Гай так и остался стоять, привалившись к стене и хватая широко открытым ртом воздух. На него внезапно накатили воспоминания. Ночному Дозорному не повезло. Оглушенный стражник у входа слишком быстро оклемался и поднял тревогу. Гай ринулся наверх, туда, где в сундучке хранились все его накопления, и не ошибся. Дозорный уже успел пересыпать все его накопления в мешок и собирался исчезнуть. Гай только слегка полоснул его по боку кинжалом, как Дозорный ловко уклонился и огрел Гая по голове мешком с деньгами, так что зазвенело, как церковный колокол в базарный день. После чего проклятый мерзавец перепрыгнул через рухнувшего на пол Гая и бросился к окну. Выкинул наружу мешок с украденным и только собрался вскочить на подоконник сам, как Гай метнул кинжал. Больше наудачу, из неудобного положения, не желая вот так просто отпускать грабителя с его, Гая, кровными денежками. И внезапно попал, причем удачно. Кинжал вонзился в спину Дозорного чуть ниже лопатки по самую рукоять. Тот пошатнулся и завалился набок. Гай подошел к поверженному противнику, выдернул кинжал, не обращая внимания, что его руки при этом оказались залиты кровью. Перевернул того на спину, сдернул маску и в ужасе отшатнулся. Потому что под маской Ночного Дозорного обнаружилось бледное, искаженное болью лицо Мэриан. Спустя несколько секунд Гай преодолел оцепенение и закричал. Кинулся к Мэриан, дрожащими руками пытаясь зажать рану. Кажется, орал на прислугу, требовал лекаря. Но все было напрасно. Рана оказалась смертельной, и Мэриан перестала дышать прежде, чем местная знахарка успела добраться до Локсли. А потом были похороны. Разом постаревший на десяток лет сэр Эдвард, сверлящий Гая ненавидящим взглядом. И Вейзи, пытающийся похлопать его по плечу и язвящий куда мягче обычного: — Я же говорил, Гисборн, что все зло в мире от женщин. И разъедающая болезненная пустота, поселившаяся в груди. В общем, ничего удивительного в том, как к нему относился сэр Эдвард, не было. Но даже отец Мэриан вряд ли мог ненавидеть Гая сильнее, чем он сам себя. Ведь если бы он только знал, он бы никогда!.. Он бы простил ей, как простил и бегство от алтаря, и то, что она его регулярно отвергала. Как прощал, что она его избегает и говорит холодно, и это после того, как он спас Мэриан из лап Гуда и его разбойников. И двух недель не прошло... Последняя мысль потянула за собой цепочку других воспоминаний, и Гай снова замер на месте, словно впечатался лбом в стенку. Какой Ночной Дозорный! Какие похороны! Ведь Ночного Дозорного он и ранил только один раз, накануне той самой не сложившейся свадьбы с Мэриан. И то, схватить не смог, потому что явился Гуд и его шайка. А сама Мэриан еще два дня назад была цела и невредима. Вот только страшные воспоминания о ее смерти почему-то с каждой минутой казались все более и более реальными. Как ни старался Гай загнать их поглубже и приравнять к бреду. А в голове мутилось, противоречащие друг другу вещи накладывались друг на друга и мешались в такую кашу, что рехнуться впору. Это если он еще не рехнулся! — Гисборн! — рык Вейзи над ухом помог Гаю немного отвлечься. — Я же велел тебе отдохнуть. И чего вид такой? — С сэром Эдвардом столкнулся, — буркнул Гай. — А-а-а. Ну, тогда понятно. Дождешься, всадит старый хрыч тебе кинжал в спину. А все твое излишнее милосердие! Может, передумаешь? — Милорд, вы же обещали! — Ну, обещал. Ладно, не трону я Эдварда, хотя и стоило бы. Да он и сам скоро богу душу отдаст. Следом за дочерью. — Не надо об этом. — Да знаю, знаю, о мертвых или хорошо или никак, но то, что Мэриан творила, это ж чистый разбой. Вешать за такое полагается и имущество конфисковать. А ты все слезы льешь! Говорил же я тебе, что от женщин надо держаться подальше, как от прокаженных. — Это в прошлом. — Гисборн, когда ты уже поумнеешь? — шериф протянул руку и потрепал помощника по щеке. — Ладно, раз уж тебе без дела не сидится, послезавтра приезжает лорд Уинчестер. Встретишь на границе графства, проводишь, и чтоб со всем уважением. Все понял?! "Какой Уинчестер, мы же его еще в том месяце прикончили!" — хотелось завопить Гаю, но он сдержался, внезапно с ужасом осознавая, что не помнит, почему считает Уинчестера мертвым. Просто считает — и все. — Будет сделано, — только кивнул он. — Вот и отлично. А пока иди, отдохни. Не нравится мне твой вид, бледный какой-то, — посоветовал Вейзи, изображая доброго дядюшку. Вот только отдыхать Гаю совсем не хотелось. А хотелось разобраться в происходящем, понять, что из воспоминаний реально, а что — по неведомой причине возникший бред. Все происходящее вокруг говорило о том, что реальна та версия, где сэр Эдвард жив, а Мэриан нет, где у него никогда не было оруженосца из бывших разбойников по имени Алан, где... Гай признавать такую реальность не хотел, тем паче, воспоминания о ней заползали в голову как наваждения, норовя перекрыть другие, которые тоже помнились отчетливо и были куда лучше этого навязчивого бреда. Бреда, который сопровождался тоской и безвыходностью от того, что женщина, которую он любил, его по сути предала, а он ее убил, даже не подозревая, что это она. "Нет! Мэриан жива, и точка! А то, что происходит вокруг, это просто наваждение!" Вспышка ярости внезапно прояснила сознание, выметая оттуда обрывки появившихся воспоминаний. До конца они не исчезли, но теперь казались иллюзорными, подернутыми дымкой. И червячок сомнений все же оставался. И Гай решил проверить. Чем ближе он подъезжал к кладбищу, тем отчетливее снова становились, уж не поймешь, воспоминания или наваждения. И как Гай ни старался, отогнать их не получалось, а вот другие воспоминания, наоборот, тускнели. А на самом кладбище, как удар под дых, обнаружилось надгробие с надписью "Мэриан Найтон" и высеченными на нем годами жизни. И реальность снова поплыла.

***

У могилы Гай просидел несколько часов. Он и сам не смог бы объяснить, зачем каждый раз приезжает сюда и растравливает эту рану. Но вот почитай каждую неделю приезжал, словно надеялся вымолить прощение у той, которая его уже не услышит. — Прости. Я не хотел, чтобы так получилось. Гай еще раз поправил букет на надгробии и пошел к выходу с кладбища. Уже вечерело, в замок нужно вернуться засветло. Хотя он до конца и не понимал, зачем. Он так старался добиться положения, уважения, богатства, а теперь с каждым днем все меньше понимал, зачем это нужно. Ведь та, ради которой он во многом этого и добивался, лежит под могильной плитой. Гай так погрузился в свои мысли, что не заметил, как преодолел обратный путь и оказался у ворот в Ноттингем. Тут коня пришлось придержать, так как у моста всегда крутилась толпа побирушек, порой достаточно наглых даже для того, чтобы просить монетку у пользующегося скверной репутацией помощника шерифа. Обычно Гай не обращал на них внимания, а мог и конем сшибить, если кто-то лез под копыта, но в этот раз он остановился. Почему-то лицо одного из оборванцев показалось знакомым, хотя вспомнить, где именно он его видел, не получалось. — Ты, поди сюда! Гай ткнул пальцем в сторону заинтересовавшего его бродяги. Тот осторожно приблизился, поклонился, так и не поднимая глаз. И странное ощущение чего-то знакомого усилилось. Гай спешился, ухватил бродягу за подбородок, заставляя повернуть лицо так, чтоб получше рассмотреть. Нищий взмахнул рукой, его рваный плащ сбился на сторону, и стало видно, что левой кисти у него нет. — Зовут как? — Алан, милорд. — Полное имя! Гая не покидало ощущение, что он вот-вот вспомнит что-то важное. — Алан Э’Дейл. В голове снова словно щелкнуло, и все пришло в порядок. Одни воспоминания сменились другими. И теперь Гай недоумевал, как он мог не узнать Алана. Того самого Алана, который только вчера не дал ему снова расшибиться, упав с лошади, и которого он утром разыскивал по всему поместью. И как он мог забыть о том, что было раньше? Но, тем не менее, сейчас перед ним стоял Алан в роли однорукого нищего и, судя по поведению, ему это не казалось странным. — Ты меня знаешь? — Гай ухватил того за грудки, встряхнул. — Да кто ж вас не знает, сэр Гай. В глазах Алана не мелькнуло даже тени узнавания, и Гаю от этого стало совсем жутко. — Так, давай за мной, — приказал он, направляясь к ближайшей таверне. Хозяин покосился на оборванца неодобрительно, но стоило на пороге следом возникнуть помощнику шерифа, как он тут же расплылся в подобострастной улыбке. А служанки забегали с удвоенной скоростью, подавая на стол заказанное. — Как руку-то потерял? И не вздумай врать! Себе Гай взял кружку эля, а вот Алану заказал хорошую порцию мяса с хлебом, которое тот глотал с жадностью человека, давно не евшего досыта. — За браконьерство отрубили, милорд, — вздохнул Алан, точнее, его тень. Потому что Гай отказывался узнавать в этом подобострастном и запуганном человеке своего острого на язык, дерзкого, а порой и откровенно наглого оруженосца. — И ты меня не помнишь? — Да если б встречались, помнил. Но разве вам есть дело до нищих калек, уж простите, милорд. А что я должен помнить? — Алан, душу твою в адские котлы! — Гай не вытерпел и грязно выругался. — Еще вчера ты не дал мне с лошади упасть! И от разбойников вместе удирали! Ты же на меня сколько работал: и шпионил, и оруженосцем! Совсем ничего?! — Не знаю! — Алан пошатнулся, потер висок. — В голове туман. Вот вы сейчас говорите, вроде и помню. А потом другое помню. — А ты постарайся! Ты то, что надо, вспомни! — заорал Гай. А потом, не выдержав, схватил Алана за грудки и принялся трясти, как терьер крысу. — От-пус-ти-те! — жалобно протянул Алан, пытаясь дернуться, но Гая это только раздраконило. — Давай же! Ублюдок! Ворюга паршивый! Давай! Каждый выкрик сопровождался очередным рывком, так что голова Алана моталась как у тряпичной куклы. — Вспоминай! Порази тебя Господь! Ты! Должен вспомнить! — Не могу! — Можешь! Гай отшвырнул Алана так, что тот приложился о стенку, а сам шагнул следом и добавил еще тяжелую оплеуху. И остановился, только когда Алан начал медленно сползать по стене, то ли потеряв сознание, то ли теряя. В таверне было на удивление тихо. Обернувшись, Гай заметил, что большинство посетителей по стеночке пробирается к двери, а трактирщик застыл у стойки немым изваянием, явно не собираясь вмешиваться, но и не зная, что делать, если помощнику шерифа взбредет в голову окончательно пришибить разозлившего его оборванца. Гай только скривился. — За беспокойство... Он нашарил в кошеле монету, кинул трактирщику, и тут мир снова дрогнул, так что Гаю пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть. — А еще я вам утром про кухню не напомнил, уж простите, сэр Гай. Как затмение какое нашло. — Затмение и есть! Гай повернул голову и вынужден был снова вцепиться в стол, но на этот раз ноги подкашивались от облегчения. У стенки медленно поднимался, потирая скулу, на которой красовался синяк, уже привычный ему Алан. С нагловатой рожей, в черной куртке, при мече, и обе руки у него были на месте. — Хвала святому Иоанну! — Гай сделал шаг вперед, в последний миг удержавшись, чтобы не сгрести Алана в охапку или хотя бы не похлопать по плечу. — Как наваждение... Алан еще раз потер щеку, синяк на которой стремительно бледнел и уже почти не был заметен: — Я же вроде помню, и как Робин меня от стражи спас, и как я потом с ним в лесах был, и как вам потом служил. А вот только отвлечься — и все чудится, что меня тогда никто не спас. И руку мне за браконьерство отрубили. — Не отрубили! Гони эти мысли, ясно? Морок это все! — И вправду, морок. Алан недоумением рассматривал собственные руки. — Чертовщина какая-то. — Не богохульствуй, — буркнул Гай. — А с тем, что творится, мы разберемся. — Как скажете, сэр Гай. Вам-то виднее... — к Алану стремительно возвращался не только внешний вид, но и его привычное нахальство. — Вот именно. Как скажу. Поехали в замок, разбираться будем, — бросил Гай и почти не удивился когда, выйдя из таверны, обнаружил у коновязи не одну, а двух лошадей.