Нереальность

Первой мыслью проснувшегося Гая было: "Странно, что ничего не болит". Второй: "Я что, еще жив?" Он осторожно открыл глаза, осмотрелся. Это была его спальня в Ноттингемском замке, такая правильная и знакомая, никаких лишних гобеленов на стенах или сундуков не на своем месте. Все как полагается. "Получилось?" Гай прислушался к себе, но голова была ясная, память на месте, ничего не норовило уплыть, забыться. И раны на боку тоже не было. Гай осмотрел себя, даже провел пальцами по коже, проверяя: слишком уж отчетливо помнились и боль от вонзившегося в тело клинка, и сочащаяся сквозь пальцы, в бесплодной попытке зажать рану, кровь. Но под пальцами была только гладкая кожа: ни малейших следов ни раны, ни шрама, который она должна была оставить. "Получилось? Или все это был один кошмарный сон?" Но что-то не давало Гаю поверить в то, что это были просто кошмары. Хотя воспоминания и носили явный оттенок горячечного бреда, но были слишком детальны и реалистичны. Но Мэриан — Ночной дозорный? И он, занимающийся любовью с Робином? Может, все-таки бред? Но тогда почему ему хочется называть предводителя лесных разбойников по имени, а не Гудом? — Сэр Гай, вы уже проснулись? А то вас там Вейзи требует, — в приоткрытую дверь просунулась голова Алана. — Да ты заходи, нечего сквозняк-то устраивать. — Гай не смог сдержать искреннюю улыбку при виде такой родной жуликоватой физиономии. — И чего старому хрену надо? — Ну как всегда. Крестьяне-налоги-разбойники. Алан вошел, прикрыл дверь и осторожно прислонился к стеночке у самого входа. Он изо всех сил старался не показать, как его смущают внезапные странности поведения Гая — широкая улыбка, "старый хрен"... — Ну да, чего он еще может хотеть? — Гай не спеша одевался. — Ладно, вот позавтракаем и сходим. — Но Вейзи говорил, что срочно, — осмелился напомнить Алан, на что Гай только скривился. — Если ему шлея под хвост попала, это еще не повод голодным весь день бегать. Небось, опять будет гениальные планы по поимке Гуда излагать или на тему неблагодарной черни разоряться. Ты, надеюсь, сообразил насчет завтрака распорядиться? — Служанка сейчас принесет, — кивнул Алан. — Отлично... — Гай прошелся по комнате, задержался у окна, что-то высматривая во дворе, а затем огорошил Алана вопросом. — Слушай, а какой сегодня день? — Что? — не понял поначалу тот. — День какой, говорю? — Суббота, — ответил Алан, косясь на Гая весьма удивленно. — А вчера, значит, пятница была. И еще тот суд был, где двое крестьян за потраву разбирались. Причем так долго и нудно, что шериф едва не велел вздернуть обоих вместе с той козой, что потраву учинила. — Было дело, — кивнул Алан. — "Нечего клеветать на божью тварь, коли у самого не тын, а одно название! Животина ж не разумеет, она хуч де пойдет, коли забора нетути". Алан довольно похоже спародировал одного из спорщиков. — Ну, крестьяне, понятно. А ничего странного не помнишь? — Да не, день как день. Вот крестьян этих помню, нудные были. А чтоб странное — так не. Тут в дверь осторожно поскреблась служанка, притащившая поднос со всякой снедью, и разговор затих, так как Гай внезапно понял, что проголодался, а жареное, еще дымящееся мясо пахло ну очень аппетитно. Прожевав первый кусок, он покосился на все еще подпирающего стенку Алана и сдвинул поднос на середину стола. — Присоединяйся. А то отсюда слышно, как у тебя в брюхе урчит. Алан отказываться не стал, но настороженно покосился на сеньора. — Что-то хорошее случилось? — С чего ты решил? — Да вы, сэр Гай, сегодня какой-то подозрительно добрый. Аж непривычно. — Предпочел бы, чтоб я орал и по шее? — Нет, — замотал головой Алан. — То-то же, — Гай попытался взглянуть на Алана как можно строже, но вырвавшийся смешок напрочь испортил впечатление. — А может, на меня просветление снизошло? Теперь все время буду добрый и благостный. — Вы еще скажите, что крестьян обирать не будете и с Гудом пойдете брататься, — теперь рассмеялся уже Алан. — Ну, на счет крестьян это ты хватил лишку, — Гай продолжал улыбаться. — А вот насчет Робина — кто знает... Челюсть-то подбери, — посоветовал Гай, сполна насладившись ошарашенной физиономией Алана. — Ну у вас и шуточки, сэр Гай. — А кто сказал, что я шучу. Гай выудил из кошелька шиллинг, бросил монету Алану. — Держи. — Сэр Гай? — Ты мне сегодня не понадобишься. Так что сходи, выпей за чье-то здоровье. Даже за мое можешь. Или своей пассии платок купи. — Какой пассии? — Алан все еще выглядел ошарашенным, на этот раз неожиданной щедростью Гая, который явно учился прижимистости у шерифа. — Да мне-то почем знать, какой. Я твоих девиц не считаю. Кыш отсюда, пока я не передумал. Гай все еще до конца не был уверен, произошла ли эта жутковатая история с колдуном на самом деле, или ему просто привиделось. Но за окном по-прежнему была суббота, та самая, с которой все началось. И если это был не совсем сон, то стоило поспешить, чтобы перехватить в коридоре Мэриан. "Если она там, значит, действительно было".

***

— Мэриан, подождите, — Гай бросился за девушкой по коридору. — Давайте поговорим. — Сэр Гай, — та замедлила шаг, но так и не остановилась. — Сейчас не лучшее время для разговоров — А по-моему, самое время! Гай бесцеремонно ухватил ее за руку и потянул за собой, невзирая на протесты. Затолкнул в первое же пустующее помещение, прикрыл за собой дверь и бросил: — Раздевайтесь! — Что?! Да как вы смеете! — возмутилась та. — Смею, — Гай криво ухмыльнулся. — И поверьте, меня интересуют не ваши прелести. Можете просто платье приподнять и показать мне правый бок. — Сэр Гай, что все это значит? — Ну, не хотите раздеваться, тогда просто ответьте на один вопрос. Если я сейчас распорю ваше платье, то обнаружу на правом боку шрам от своего кинжала? И прежде чем протестовать, подумайте хорошенько. Если вы скажете "нет", я все-таки заставлю вас приподнять одежду и доказать мне это. А вот простого "да" будет вполне достаточно. — Я... я вас не понимаю. Девушка казалась растерянной и ошарашенной, но Гая уже было этим не обмануть. Он видел в глазах Мэриан не гнев или возмущение от его наглости, а страх разоблачения. — Какой шрам? — От моего кинжала. Когда я почти год назад ранил забравшегося ко мне в дом Ночного Дозорного. Или будете утверждать, что это не вы? И что вы не имеете привычки носиться по Ноттингему и окрестностям в маске и причинять людям добро? — Я, — Мэриан потупилась. — И что теперь? — Да ничего, — пожал плечами Гай. — Просто хотел убедиться. Или вы думаете, что я сейчас побегу Вейзи докладывать, чтобы он вас вздернул на потеху толпе? — А вы не побежите? — недоверчиво уточнила Мэриан, и Гай захотелось то ли самому побиться головой о стену, то ли постучать головой о стену кого-то еще, но он ограничился коротким: — Дура! С тем, что Мэриан его не любит, и столько времени ему врала и морочила голову, за несколько суток непрерывного кошмара он уже успел свыкнуться, но, оказывается, надежда, что та все-таки хоть немного его понимает и доверяет, оказывается, была жива. — Сэр Гай, — растеряно произнесла Мэриан, делая шаг ему навстречу. Гай отступил в сторону, больше не преграждая выход из комнаты. — Идите, леди Мэриан. И постарайтесь хотя бы несколько дней не попадать ни в какие истории. Я, знаете ли, буду занят, и мне некогда будет вас спасать и отмазывать перед Вейзи, если он снова что-то заподозрит. Гай сделал еще шаг в сторону и повернулся к Мэриан спиной, всем видом давая понять, что разговор окончен. Да и что тут скажешь. Хотя прав был Алан. Она сама не понимает, что творит. Это не подлость, это просто несусветная глупость.

***

Наглому серву из Тритона на этот раз повезло. Погруженный в собственные размышления Гай ограничился формальным подзатыльником. А ему было о чем подумать. С одной стороны он отчетливо помнил эти несколько дней на грани между явью и небытием, с туманящимся сознанием и сжимающимся от ужаса сердцем. Да и события этого дня, если он ничего не менял, повторялись, а информация подтверждалась. Как с Ночным Дозорным. С другой, окружающие ничего не помнили. Совсем. В этом он тоже имел возможность убедиться. Весь этот ужас с колдуном, его шкатулкой и переписанным ходом событий существовал только в воспоминаниях Гая. Для остальных вчера была пятница, а завтра будет воскресенье, с утренней службой и ярмаркой, все как положено. Они жили по-прямой. И только Гай словно сделал круг в несколько дней и вернулся в исходную точку. И никак не мог понять, что делать дальше. Казалось бы, можно просто жить и забыть эти несколько дней как страшный сон, которым они уже по сути и являлись. Но выкинуть из головы кошмары не получалось. Потому он и не стал менять маршрут, даже зная о предстоящем нападении разбойников. Ему нужно было увидеть Робина, убедиться, что с тем все в порядке, что мир окончательно встал на место и не норовит больше рассыпаться, как замок, построенный детишками из песка. Место, где их в прошлый раз подкараулили разбойники, Гай помнил и успел придержать лошадь и спешиться до того, как поперек дороги рухнуло дерево. Повторять бесславный полет с конской спины на землю Гаю не хотелось. — Только дернись, Гисборн! — предупредил Робин, вываливаясь из ближайших кустов и наставляя на Гая меч. — А кто дергается? Стою вот, жду. Робин опешил, а Гай рассматривал его с почти болезненным интересом. Робин. Живой и здоровый. Ничем не напоминающий ту бледную тень. Такой яркий, жизнерадостный. Такой... родной. И для Гая все вдруг стало кристально ясно. Все, оказывается, было очень и очень просто. — Робин... — Гисборн, ты так говоришь, словно рад меня видеть. — А я действительно рад. На губах Гая сама собой появилась не свойственная мрачному помощнику шерифа улыбка. — Мы тебя, между прочим, грабим. — И что? Грабьте на здоровье. — Ты сдурел, что ли? Робин окончательно растерялся, не зная, как себя вести с внезапно спятившим врагом, который почему-то радуется его присутствию и улыбается так мечтательно, словно даму сердца увидел. — Ты дурак, — сообщил ему Гай. — И я, в общем-то, тоже. Терзался тут, думал, а все, оказывается, очень просто. Я только сейчас понял. — Да что ты понял? — Робин уже опустил оружие, видя, что Гай не собирается нападать. — Что я тебя, оказывается, люблю. Гай, пользуясь растерянностью собеседника и тем, что от взглядов остальных стражников их закрывает повозка, в два шага преодолел разделяющее их с Робином расстояние. Положил руку тому на затылок, притянул к себе и поцеловал. Робин оцепенел, потом рванулся, попытался ударить Гая, но тот успел отскочить. — Рехнулся?! — Наверное. Но это ничего не меняет. — Робин, мы закончили. Можно уходить, — послышался с другой стороны повозки голос Джак. Робин, все еще открывавший и закрывавший рот, силясь что-то произнести, как выброшенная на берег рыба, попятился. — Иди, тебя зовут, — улыбнулся Гай. — И вечером в Локсли заходи. Буду ждать. — Ненормальный! — наконец обрел дар речи Робин. — Может, и ненормальный, но ты все равно заходи, — миролюбиво предложил Гай. Робин скрылся в кустах, бормоча себе под нос ругательства на арабском, а Гай продолжал стоять, привалившись плечом к повозке, и улыбаться. В том, что Робин примет приглашение и придет, Гай сомневался. Но это не имело значения, он ведь знал, где его искать, помнил, где расположен лагерь. И намеревался продолжить ловить Робина и поймать его. Но совсем не для того, чтобы вручить Вейзи или отправить на виселицу. Пусть для остальных этих нескольких дней нереальности не существовало, но для Гая-то они были, и он помнил. И не только ужасы, а и то, какие на вкус у Робина губы, как тот улыбается, как прижимается всем телом, как стонет в порыве страсти. И отказываться от этого Гай не собирался. Он помнил и точно знал, что это возможно. А раз это возможно, значит, он этого добьется.