Скажи мне, если станет плохо

Она открыла глаза и оказалась в маленьком желтоватом помещении. Стены украшены квадратными узорами, серый потолок, у дальнего угла расположена дверь с маленьким окошком, куда не может вместиться и голова. Из мебели тут мягкая кровать, на которой очнулась Ева, и всё. Больше ничего. Пол покрыт мягким ковром. Девочка сразу поняла, где находится. Здесь не было окон, и единственный выход - дверь с закрытым окошком. Голова раскалывается, тело ломит. Эвен кинула взгляд на руки и ужаснулась : на запястьях следы от жгутов, которыми её, по всей видимости, привязывали. С голенью, коленями и талией тоже самое. Жутко хочется есть. Сознание по-тихоньку приходит. Осознание - нет. Мысли плывут, превращая больную голову в кашу. Что она тут делает? Не имеет значения. Девочка помнит лишь то, как начала сильно злиться из-за чего-то, а может и просто так. После - начала дрожать. Сознание вдруг треснуло, и она начала смеяться. Дальше - темнота. Ничего нет. Кто я? Что здесь делаю? Это моя рука? Дверь, что служила единственным источником света и выхода, со скрипом открылась. В помещение вошла девушка лет двадцати на вид. На ней была сорочка в горошек. Светлые волосы забраны сзади в тугой хвост. В руках ее блестело что-то острое. Скальпель. Гостья подошла к Еве и села с ней на кровать, обняв ту за плечи. Девочка, чьи мысли были перебиты неожиданным визитом, вообще не переживала. Её не волновал ни скальпель в руке девушки, ни то, кто она. Ни то, зачем обнимает и что хочет от нее. -Не бойся, я врач, - нарушает вдруг тишину девушка. - Меня зовут Джинхо. Я пришла тебе помочь. Как тебя зовут? -Знать бы самой. И что вы хотите сделать? Джинхо отодвинулась и посмотрела Еве прямо в глаза. -Сначала нам нужно сделать тебе операцию, - скальпель почему-то начинал пугать. - После тебе полегчает. Я всё про тебя знаю. Теперь твое имя - Наён. Я приведу тебя в чувства, и мы уйдём отсюда, сестра. - Ты моя сестра? - Ева начинала приходить в себя, не верила этой девушке и её скальпелю. Вообще она никакая не Наён! Кажется у неё галлюцинации. -Конечно. Ты видишь, как мы похожи? Мы близняшки. Наша мама давно ждёт нас. Я обещала ей, что вылечу тебя, и мы вернёмся. Ева попыталась встать, но резкая боль пронзила все тело разом. Джинхо придержала её. -Ложись-ка, сейчас я тебе буду помогать, - и толкнула девочку назад. - Если не будешь слушаться, мне придется прибегнуть к крайним мерам. Я врач уже сорок лет, так что не бойся меня, я профессионал. Сколько-сколько лет? Да этой тетке и двадцать дать нереально. Если мы близняшки, мне что, за сорок? Нет. Что-то тут не так. Девочка не может сопротивляться, силы покидают снова. Она лишь откидывается на подушку под напором врача. Глаза девушки опасно блеснули. Она начала стягивать с Евы халат, занеся скальпель. Девочка зажмурилась, но внезапно до её сознания дошло, что Джинхо ослабила хватку, услышала мешанину звуков. Ева открывает глаза и видит, как пятеро женщин средних лет выводят ее гостью, которая почему-то находилась без сознания. Что тут происходит? Ничего не понятно кроме одного - её чуть не прирезали. Эвен взяла себя в руки и привстала, садясь на кровати. Дверь снова была закрыта и к ней уже шла одна из тех женщин. Почему-то она вызывала у девочки доверие. У той были добрые и глубокие карие глаза. Женщина в белом халате присела на корточки перед Евой и взяла её лицо в свои ладони, заставляя смотреть себе в глаза. - Как ты, детка, сильно испугалась? - женщина мило улыбалась и, заметив, что пациентка не отвечает, продолжила, - это была особо больная пациентка, она оглушила персонал и сбежала. Не бойся, она тебе больше не навредит. Ты в безопасности. Знала бы, как мы здесь все переживаем. Я дежурная медсестра и наблюдаю за тобой. Похоже, ты наконец пришла в себя. Ты что-нибудь хочешь? - Я хочу еды. Женщина вдруг привстала и мягко обняла Еву, шепча: - Теперь всё будет хорошо, детка. Сестра погладила Эвен по голове и отстранилась. - Сейчас тебе принесут еду и лекарства. Хочешь поговорить? -Да. - Наверное, тебе страшно, ты не понимаешь, кто ты и где находишься. Я расскажу тебе, - медсестра дала указ на то, чтобы принесли еду, и присела рядом с девочкой. - Тебя зовут Ева, мы в психиатрической лечебнице. Ты попала к нам почти месяц назад в тяжелом состоянии, детка. Сейчас ты в наблюдательной палате, но скоро тебя переведут в обычную к другим, если, как я вижу, ты в сознании и больше не пытаешься убить себя или персонал. Кажется, что-то начинает всплывать в голове. Моменты из прошлого. То, что она любит, и то, что она не хотела бы вспоминать никогда. Её детство. Ева вспомнила всё: себя и друзей. Друзья! Как они? Интересно и страшно. Что если они возненавидели её за то, что произошло месяц назад. Что если боятся? Ева бы боялась. Приходили ли они? Наверняка приходили. Она уверена. -Что со мной будет дальше? - Сейчас ты покушаешь и примешь лекарства, мы пойдем с тобой на процедуры. Как я вижу, твой взгляд прояснился, ты наверняка всё вспомнила. Я буду с тобой, не переживай. После ужина, - ужин? значит уже поздно, - пойдём искать для тебя комнату. Может подружишься с кем-то. Ты из Европы? Довольно хорошо владеешь языком. Скоро тебя навестят твои друзья, они здесь весь персонал на уши подняли. Все уже знают твоё имя, а среди пациентов ты уже как звезда. Ну что, пойдёшь со мной? Друзья придут. Они наконец увидятся. Если прошел почти месяц для них, Ева хоть и только моргнула, но для неё прошла вечность, всё равно. Вечность в странном состоянии. Будто её рассудок сражался каждую секунду. Она помнит только свет, льющийся из двери, когда приходил персонал. Она помнит лишь пустоту и то, как она беспорядочно звала всех ночами. Ева закидывает эти очередные ужасные моменты её жизни глубоко, она представляет, как Вейн наверняка орал на всю лечебницу, как Вилл пытался угомонить его и делал вид, что его не интересует состояние Эвен, видит, как Эйвери поддерживала других, не давая упасть, и видит Аямэ. Тепло медленно разливается по её телу. Всё-таки не забыли. Всё-таки она им нужна. Наверняка нужна - и улыбается первый раз сама.

☯ ☯ ☯

Самый лёгкий и тяжелый день одновременно за последний месяц. Эта долгожданная встреча. Сегодня это случится. Еву отселили в обычную палату, выбор которой предоставили самой девочке. Комнатка просторная, но на троих человек, что в ней проживали, была маловата. В палате такие же шизофреники, как и Эвен. Сначала она боялась их, боялась того, что они будут срываться или попытаются её убить, но они были совершенно обычные. Оказались даже милыми. Две соседки тепло приняли новенькую, что младше их самих на несколько лет. По ним нельзя было сказать, что они больны, невооруженным глазом. Только если с ними лучше познакомиться, можно было заметить, что у одной дергаются глаза, а вторая очень настороженно относится к другим, опасается всего. В целом, как решила для себя Ева за весь день проживания с соседками, они очень милые. У них были общие интересы, несмотря на разницу в возрасте. Определённо, если Еву когда-нибудь выпишут, они будут дружить хорошо вместе. Эвен запретили пока выходить на улицу и свободно перемещаться по клинике, хотя сейчас врачи в замешательстве, так как Ева ведёт себя, совершенно как обычный человек. Будто ничего и не было. Девочка также очень благодарна персоналу, все общаются с ней на равных, ухаживают за ней. Она успела подружиться абсолютно со всеми врачами и всеми больными на этом этаже. Они даже все вместе ходят в столовую помогать накрывать персоналу и готовить. Всё очень просто. Ева бы думала, что это место как лагерь, если бы не тот факт, что все ели за своими отдельными столиками, со своим личным меню и лекарствами, ещё и эти бесчисленные процедуры. Сегодня день рождения одного мальчика на этаж выше, и все остальные решили устроить ему сюрприз, приготовив торт, не без помощи поварихи. Праздновали они недолго, но зато атмосфера стала более расслабленной, обыденной. Некоторых скоро будут выписывать, некоторых только записали, многие находятся тут годами, никогда не почувствовав больше свободу. Но Ева чувствует, что у неё всё будет хорошо. Врачи прогнозируют тоже самое. Все вообще принимают её за обычного посетителя. Она тут самая младшая. Уже слышала о том, что сюда привозили детей двенадцати лет, но их расстройства были вызваны на почве переходного возраста, те не задерживались дольше двух-трёх недель. В этот день приехали друзья. Соседки отправились на процедуры, после пойдут на прогулку, так что их долго не будет. Палата в зеленых успокаивающих тонах, три кровати, даже маленький овальный телевизор, у каждого своя маленькая тумбочка. Бесплатные листы для рисования и карандаши. Все, что душе угодно. Ева даже подумывала о том, чтобы остаться здесь навсегда. Ожидание и правда убивает. Волнение. Такое чувство, будто они вечность не виделись или вообще, что они в первый раз знакомится будут. Почему-то не отпускает чувство тревоги. Все приедут с минуты на минуту. Ева уже сто раз расчесала свои короткие светлые волосы, переоделась в нормальную одежду, застелила свою постель в кое-то веке, и теперь сидит и ждет. Разрешили привести посетителей прямо в палату, а не в комнату встреч и посещений. Сердце бешено бьется в ожидании. Внизу живота неприятно покалывает, желудок будто крутит. Она сидит еще пару минут в молчании сама с собой и думает, что скоро сойдет с ума, до тех пор, как слышит звук открываемой за спиной двери. Девочка специально отвернулась, так как было очень неловко, особенно после их последней встречи. Тишина разрывается громким оглушительным криком. Это был Вейн. Ева невольно начала улыбаться. На нее налетели сзади все четыре человека. Она заохала от неожиданности и резкой боли в спине. Врачи начали ругаться, но, поняв что никто их не слушает, закрыли дверь, оставив воссоединившуюся семью наедине друг с другом. Положение было неудобным, так как Ева лежала на кровати с тяжелой для ее хрупкого тела ношей. Под ребра упиралась чья то рука, живот тоже обвит чьими-то граблями, кажется, Аямэ. Друзья вдруг начали смеяться, что Ева превосходно почувствовала. Тепло. Очень тепло. Просто жарища, когда на тебе лепешкой лежит такая куча-мала. Первым опомнился Вилл, так как лежать больше на Вейне сил не было, и скатился на пол, быстро встав на ноги, поправляя свой имидж. Вейн слез следом, по турецки садясь рядом с Евой. Эйвери встала и начала о чем-то увлеченно рассказывать. Аямэ же даже не думала вставать. Ева приподнялась и нормально села, подруга ей это позволила, но потом опять прижалась вплотную, даже не думая ее отпускать ни на секунду. Ну и ладно. Так и правда теплей. Ровно до того момента, как Ева не почувствовала на своем плече слезы. Не хочется сейчас смотреть на лица друзей, так как она чувствует их ощущения. Эйвери отвернулась, но сто процентов плачет сейчас, пыталась привести себя в чувства. Даже этот Вилл не выглядит сейчас расслабленным, у него еле получается подавить влажность в глазах. Вейн не плачет, лишь очень тепло улыбается, доставая подарки из пакета. Ева не умеет плакать. Просто не умеет и все. Плакала она в последний раз лет в пять. Проведя все детство в слезах, Эвен сейчас думает, что слезы высохли и больше никогда не появятся. Никто не переживает, ведь все давно знают о том, что девочка может вызвать слезы только специально, если ей что-то нужно и никак по-другому. Сложно описать все, что сейчас чувствует каждый из них. Вейн вручил Еве плюшевую обезьяну и кучу конфет с примечанием "Для нашей шимпанзе". -Рассказывай уже, не томи. Мы так скучали по тебе, ты даже не представляешь, - начала Эйвери, - Без тебя все не так. Никакого веселья. Ева до сих пор не проронила ни слова. Друзья заметили перемены в подруге. Волосы отросли и стали чуть ниже плеч, девочка сильно похудела, щеки куда-то ушли, и взгляд. Взгляд другой. В нем полно чего-то, что никто не поймет сейчас. -Все нормально, соседки даже адекватнее чем вы. Правда гулять не пускают. Кормят ужасно. Куча лекарств. Я очнулась только позавчера. Врачи говорят, что состояние здоровое. Скоро могут выписать. Думают, что возможно диагнозы неверные, и это просто был какой-то всплеск эмоций. Тем более, что за пятнадцать лет это первый срыв. И надеюсь последний, - увидев недоверчивые взгляды, добавила, - Все правда хорошо, - но никто не поверил. "Семья" просидела в этой комнате еще час, болтая обо всем на свете, первый раз за долгие три недели улыбаясь и обсуждая будущее, как обычно это и делали. Ева больше слушала, чем говорила, но никто не возражал и больше не требовал. Все понимали, что тема не очень приятная. Друзья не задавали лишних вопросов, и даже Вилл, вроде как, нормально с ней общался, хотя обычно огрызался и обзывал глупым ребенком. Почему-то он смотрит на нее по другому. По-новому, что-ли. Изучает. Ева сразу почувствовала, что атмосфера напряженная и все таки решилась спросить, отходя от темы: - Кто Вейну фингал поставил? Тишина. Хоть розоволосый и пытался скрыть пятна на лице тональником, было видно все. Друзья до последнего надеялись что этого не произойдет, что не придется объяняться и портить настроение Эвен. Они шли сюда, натянув улыбки, заключив временное перемирие между Вейном и Виллом, ради Евы. Но, видимо, судьба распорядилась по-другому. Никто по-прежнему не отвечает, и Ева снова повторяет : - Ну? И чего вы молчите то? И кто этот урод? - Аямэ сдержала смешок. Ее слегка забавляла ситуация, до тех пор, как она вспомнила, что причастна ко всему этому тоже. - Вилл ему потом отомстил? Вейн усмехнулся. Да. Урод. Такое УРОДИЩЕ его чуть до могилы не довело. Оно еще и не извинилось. Оно подонок еще тот. Кажется все дало трещину. -Евочка, понимаешь, тут такое дело... - Эйвери начала медленно говорить, на ходу думая, солгать или сказать правду. Разумным было бы сказать правду, и она решается - После того, как Аямэ ее перебивает -После того как тебя сюда забрали, Вейн выпил и слегка поссорился с одноклассником. Ничего серьезного. Переживут. Помирятся. Оба! - она кидает унечтожительный взгляд на Вилла. -Хм, да? Ну хорошо. Надеюсь однокласснику досталось тоже, - Вейн смеется про себя, наблюдая за бывшим лучшим другом, которого сейчас просто надо было видеть. Конечно Ева не поверила. Ни единому слову. Но, если так хотят друзья, она сделает вид, что такая наивная, и позже сама обязательно влезет не в свое дело и все раскопает. Обязательно все узнает.

☯ ☯ ☯