Амортенция

1997       Вокзал Кингс-Кросс был забит людьми; поезда истошно гудели, предупреждая о скором отправлении; повсюду катались набитые доверху тележки; раздавались вскрики школьников, которые в мгновение ока пропадали, растворяясь между платформами. Засунув руки в карманы и с капюшоном на голове, Чимин юрко проскальзывал мимо знакомых лиц, оставаясь инкогнито, пробираясь совершенно в другую сторону вокзала. Проходя под часами, он лениво поднял голову и, прищуриваясь, посмотрел на время. До отбытия оставалось десять минут — за это время можно успеть перевернуть мир, если сильно захотеть.       Возле помещения для курения остановился, кинул взгляд исподлобья, осматривая территорию и, удостоверившись, что за ним никто не наблюдает, вошел внутрь. В дальнем углу, вальяжно покуривая, сидел мужчина средних лет с уродским шрамом на пол лица. Криво затянувшаяся рана проходила вдоль правого глаза. Ее края пестрили ярко розовым из-за частых расчесываний и приступов агрессии. Мужчина был харизматичен, по-своему красив, но выделяющийся шрам придавал чертам лица грубость, из-за чего можно было подумать, что он ненавидел свой шрам. Чимин медленно подошел к нему и присел рядом, расставляя широко ноги и принимая расслабленное положение.       Сначала молчали, мужчина только протянул парню самокрутку, тот благодарно ее принял и закурил. Облако густого и ядовитого дыма заволокло помещение, погружая стулья в туман и скрывая силуэты от непрошеных глаз и ушей. Поняв, что наконец-то находится в некой безопасности, Чимин начал разговор первым, понижая голос на несколько тонов: — Пахнет мятой, весьма недурно, — после очередной затяжки его уставшее от беготни тело успокоилось и расползлось по поверхности; мысли немного исказились. Он погрузился в эйфорию. — По новому рецепту, — прохрипел мужчина и достал из кармана небольшую пачку на восемь сигарет, — угощаю, — и протянул в качестве подарка.       Чимин только кивнул и запрокинул голову назад, смотря бесцельным взглядом в потолок. Его отпустило, а тревога ушла. Не волновало даже то, что их могли обнаружить. Он сунул выгодный подарок в карман и хмыкнул, в обмен протягивая пару галлеонов.       Докурив, бросил окурок на пол и поморщился, вытирая слюну на уголках губ. Нежную слизистую неприятно зажгло. Дело было сделано, поэтому нужно было в срочном порядке возвращаться, дабы успеть на поезд. Однако у самого выхода он приостановился, прощупывая содержимое пачки с самокрутками — внутри был пузырек с жидкостью, за который Чимин и передавал деньги, а остальное — излишние меры безопасности и приятный бонус. — Кстати, — окликнул его мужчина, пока Чимин пробовал на вкус губы и слизывал остатки мяты. Слишком горький и едкий вкус для мяты. — Оно не создает любовь, только одержимость и наваждение.       Парень встревоженно посмотрел на него, плотно сжимая в кулаке пачку. На мгновение на лице мужчины проскочило разочарование, а затем также быстро улетучилось, возвращая лицу сосредоточенность и усталость. Пожалуй, его можно было описать одним словом — выгоревшим. — Это не для меня, — быстро буркнул себе под нос Пак и вышел, смешиваясь с толпой.       Пробраться через колонну оказалось еще той проблемой, ведь кто знал, что добрая половина Хогвартса решит заскочить в последний вагон на ходу. Ладно, у него были уважительные причины для задержки, а у остальных? Разве они не должны сидеть в поезде еще за полчаса до отправления? Стоя в очереди и выслушивая нескончаемый поток речей, он был искренне рад, что не снимал капюшон и смотрел вниз — излишнее внимание сейчас было ни к чему. Голова продолжала быть пустой и наполненной дурманом. Табак явно был с чем-то смешан — не могло так накрыть от простого никотина.       Как вдруг кто-то схватил его за шиворот и насильно впихнул в стену. Буквально в следующую секунду он оказался возле Хогвартс — Экспресса, еле удерживаясь на ногах, чтобы не упасть. В глазах начало двоиться от внезапного перемещения, к этому его организм был не готов. К тому же, сильно торопящиеся студенты встретили его появление ударом локтя в бок и сумкой по макушке. Чимин шепотом ругнулся и прижал ладонь к карману, удостоверяясь, что зелье цело. Невежда, не знающий силы, стянул с него капюшон и разочарованно простонал. — Так и знал, — выдал Сокджин, скрещивая руки на груди и недовольно смотря на него, — до отправления поезда меньше пяти минут, а ты носишься непонятно где! Чимин, тебе нужно проверить всех своих студентов и что за неподобающий цвет волос?       Сокджин как всегда выглядел чрезмерно ответственным и неугомонным, как всегда был дотошным и раздражающим. Ему всегда было до всего дело, а длинный нос лез даже в дела других факультетов. Кажется, он считал себя не старостой Гриффиндора, а старостой всея школы. Пак поправил волосы так, будто они были его главным достоянием и посмотрел на старосту немного надменным взглядом. Он не уважал авторитеты, если те действительно не заслуживали его уважения. — Джин-а, — фамильярно выдал он, показывая свое наплевательское отношение, — читая мне нотации, ты можешь упустить из виду кое-что очень важное. Например, свою гордость и стаю котят, о которых ты так печешься. Будь добр, увиливай хвостиком в направлении своего логова, а то змеи из моего могут научить тебя другому, более острому языку, — не смотря на контекст, его голос звучал нейтральным и даже немного уставшим.       Пак, не дожидаясь ответа, прошел мимо, задевая Кима плечом будучи на голову ниже. Вот на что он точно не хотел тратить и минуты, так это на бессмысленные разговоры с гриффиндорцем. — А ты бы относился к новой должности более ответственно, — вдогонку прикрикнул Сокджин, мотая головой от возмущения. — На это есть ты, — пафосно кинул Чимин и запрыгнул в вагон, схватившись за перила и отсалютовав короткий поцелуй.       Джин не хотел так просто оставлять диалог и уже придумал пару нравоучительных фраз, как резко вздрогнул от появившегося из ниоткуда гула и звона вувузел. Он фигурально перекрестился, видя как пуффендуйская сборная по квиддичу продвигается к поезду, поглощая всё и всех на своем пути. Они громко кричали, вскидывали руками и поднимали кверху метлы. Впереди данного шествия подпрыгивал Хосок с полуразукрашенным лицом и подзадоривал запал ребят. На его голове была непонятная фанатская шапка, из-под которой смешно торчали уши. Он явно был заряжен на победу и немного торопился в событиях. Под бурные крики они зашли в поезд, и Ким в душе помолился, чтобы они его не разнесли. Впервые за семь лет он видит такое чудо, вот от кого, а от Пуффендуя не ожидал. Их новый капитан был заряжен на победу.       Раздался гудок, напоминающий о немедленной посадке и отбытии, и вместе с этим у Кима что-то жестко бухнуло на дно желудка. Он осмотрел платформу, стараясь запомнить ее такой, как она есть — кипящей, живой, будто уже здесь в воздухе витало волшебство и все мирское было чуждо. Однако, чего-то значительного не хватало — первокурсников. Без этих напуганных, воодушевленных и пронырливых макушек, смотрящих на тебя, как на идола, было не то, что скучно, а одиноко. От осознания неизбежности, Сокджину сталось дурно, он расслабил галстук и заскочил в поезд, унимая дрожь в руках.       Чимин разгуливал по поезду, выискивая глазами нужного волшебника, слоняясь от одного вагона к другому; практически все расселись по своим местам и в коридорах стало пусто и спокойно. На мгновение он остановился у окна и посмотрел на проносившиеся мимо поля, задумываясь о своем, а потом увидел в окне свое отражение. Побитое, да с потухшими глазами. Наверное, он не должен выглядеть таким осунувшимся и уставшим в свои шестнадцать лет. Учебный год еще не начался, а ему уже все осточертело. От предвкушения занятий и людей, с которыми снова придется столкнуться, становилось грустно. Пак не имел права жаловаться, ведь кому-кому, а ему жилось лучше всех в школе, но все-таки он хотел бы лишний раз пожалеть себя и свою популярность, которая отнимает много времени, сил, а главное — себя. От мыслей его отвлек умеренный зевок из дальнего купе, и все бы ничего, но это был явно не человеческий, а кошачий звук. Сложив два плюс два, Пак яро ринулся в конец, собирая валуны ковра под ногами.       Он отчаянно распахнул дверь, глубоко и жадно хватая воздух ртом. На диванчике лежал тигренок и мило вытягивал лапки, нежась в солнечных лучах и наслаждаясь одиночеством. Размеренно выдохнув, Чимин закрыл дверь и сел рядом, потирая переносицу. — Твою мать, Тэ, — после минуты размышлений выдал он, наблюдая за игривостью тигренка.       Тот нисколько не изменил своего поведения, заметив друга, а лишь упорнее стал тереться спинкой о ногу Пака, нарываясь на ласку. Порой ему казалось, что в таком обличии Тэхен его не понимает — это было не так, он просто любил прикидываться и веселиться в самый неподходящий момент и в самое неудобное время. — Скажи мне, у тебя за время каникул совсем крыша поехала? Тебя не смущает, что кто-то мог увидеть? — на нервные слова Пака, тигренок укусил его за палец и продолжил дальше настойчиво тереться.       Чимин не поддался на провокации и поднял руки вверх, показывая, что серьезно рассержен инфантильным поступком, но Тэ забрался ему на колени и стал тыкаться носом в живот, стараясь привлечь к себе внимание. — Ты слишком плохой котик, — в шутливой манере выдал Чимин, тогда тигренок встал на задние лапки и достал языком до подбородка друга, начиная его сначала лизать, а затем кусать. С тех пор как Тэхен освоил искусство превращения и стал анимагом, жизнь Чимина только усложнилась.       Поддавшись очарованию, Пак нехотя положил ладонь на макушку животного и аккуратно потрепал шерстку, не переставая сердиться. Только он хотел прижать пушистый комок счастья к себе, как увидел в отражении окна широкие плечи Сокджина и осознал — еще секунда, и этот пронырливый нос окажется в их двери. Моментально выхватывая палочку, он прошептал заклинание и Тэхен вернулся в человеческий облик. Где-то под мантией спрятался остаточный хвостик. Он не так давно упражнялся в превращении, поэтому остаточные кошачье элементы стали привычным явлением. Уходили они достаточно быстро, оставляя после себя только шерсть.       Ким остановился у двери и застал следующую картину: Тэ невозмутимо, по-хозяйски, сидел на коленях у Чимина, пока тот обнимал его за талию. Он только приподнял брови и нервно задержал дыхание с таким выражением лица, будто увидел что-то непристойное и личное, а затем развернулся на каблуках и ушел дальше по коридору с пониманием, что страннее сегодняшний день точно стать не может. Возможно, он встал не с той ноги, поэтому все кажется таким необычным; возможно, все года он просто упорно закрывал глаза на неадекватность тех, с кем учился; а возможно, сегодняшний день и в правду был не таким, как предыдущие. Одно знал точно — последний год выдастся легендарным. Только послевкусие от этого слова вовсе не было сладким и приятным, наоборот горьким и металлическим.       Хотелось, чтобы было по-прежнему: по вагонам носились неумелые дети, не зная к кому подсесть и смотрящие на более взрослых волшебников, как на героев; чтобы разносился хохот и шум от долгожданной встречи после каникул; чтобы Отталин Гэмбл, продавала сладкое и наполняла утро еще большими приятными мелочами. На этот раз, ничего из вышеперечисленного не было. Стояла тоска и досада, а поезд значительно опустел. Только Сокджин сохранял бывалый энтузиазм и обходил всех с блокнотом в руках, проверяя наличие школьников. Смело вычеркнув Пака и Кима, он потер надбровье и пожелал больше не видеть такой картины вновь.       Чимин одарил Тэхена таким взглядом, каким обычно отцы смотрят на провинившихся детей, а затем жестко скинул того на пол, кладя нога на ногу. Бесцеремонность была его любимой чертой. — Ай, ты что творишь! — недовольно вскинул тот, поднимаясь и отряхивая штаны. На мгновение Паку показалось, что тот расстроен и даже подавлен, но в следующую секунду лицо Кима озарилось улыбкой. — Не хрустальный, не разобьешься, — отмахнулся друг, делая воспитательный вид, — Тэ, нельзя было превращаться не в поезде? И почему ты все еще такой маленький? — Уф, — протянул Ви, присаживаясь у окна и прислоняясь к нему щекой. — Мне стало скучно тебя ждать. Если бы ты был хорошим другом, то заметил бы, что с прошлого раза я немного подрос. Это медленный процесс. Пару дюймов в холке между прочим!       Он сложил ноги в позе лотоса и с ожиданием взглянул на дверь, надеясь, что в проходе магическим образом появится его любимая старушка с горой вкусностей. Но никого не было, по коридору будто дементор прошелся — высосал жизнь и радость. Заметив неоднозначный взгляд Тэ и зная его как облупленного, Чимин достал из кармана джинс пакетик Берти Боттс и протянул Тэ. — Я не просто хороший друг, я лучший, — добавил он и потрепал Ви по кудрявой макушке, — и да, я заметил, что ты подрос. Делаешь успехи, но почему именно тигр? — Мама говорит, это из-за порой рычащего голоса, — он пожал плечами и закинул горсть конфет за щеку, — ммм, вкус шоколада и носков, все как я люблю!       Насколько бы окружающий мир не менялся, для Чимина одно оставалось неизменным — его верный и лучший друг, а над ним его миллион и одна сумка.

***

— Локомотор, — прошептал Чонгук, и пустой лист бумаги пикировал ему в руки.       Предыдущий лист скомканным отправился на пол, а чернила на его поверхности стерлись и превратились в одну большую кляксу. Чон тыкнул пером в белый лист, надеясь, что вдохновение работает именно так — если долго и упорно над чем-то сидеть, то выйдет определенно что-то стоящее. Однако, пока что Муза не решила снизойти до его головы, поэтому он сунул в рот яблочную слойку и стал активно жевать, предполагая что ничего не выходит из-за пустого желудка.       Его долгожданную трапезу прервала открывшаяся внезапно дверь и Сокджин стоящий в проходе с весьма озадаченным видом. Чон лениво поднял на него глаза и медленно зажевал, не понимая причину посещения.       Только Джин хотел что-то выдать, как набрал в легкие побольше воздуха и плотно сомкнул губы, сдерживая порывы отчитать младшего за неподобающий внешний вид. Видимо, у него начался переходный возраст, который парень решил проявить посредством синих концов и сережек в ушах. На языке вертелось только одно а-ля на моем пятом курсе такого не было. Он сжимал пальцы на двери и с подозрением осмотрел пустое купе, которое не должно было быть пустым. — Где Намджун? — единственное, что интересовало старосту. Их купе было последним. — И Юнги, — добавил с неким отвращением и нежеланием, словно того и вовсе не должно быть в поезде. — Э-э-э, — многозначно протянул Чонгук, еще не придумав, как будет отмазывать друзей. Он даже предположить не мог, что кто-то захочет проверять списки в этом году. И что этим кем-то окажется не староста школы, а староста Гриффиндора. — Отошли. — Или не пришли? — договорил за ним Джин. — Скорее всего ты их пропустил, — отмахнулся парень, предавая лицу самый беспечный и скучающий вид, — обойди еще раз поезд, может повезет.       Джин, скрепя зубами и догадываясь о правде, достал блокнот, чтобы сделать пару заметок, но Чон вовремя незаметно двинул губами и книжка превратилась в резиновую утку. Освоение невербальных заклинаний было его летним увлечением, пускай и получались простые заклинания. Например, книжка должна была вспыхнуть, а не стать уткой. А значит, по опыту где-то в чей-то ванне пропала одна утка и появился чужой блокнот. — Очень смешно, — выдал Джин, в тайне поощряя юного волшебника за тягу к познанию дополнительной литературы, и осуждая за выбор столь бесполезного и глупого заклинания. Он провел рукой и утка вновь сменилась на промокший пенный блокнот. Усмехнулись оба и почти синхронно. — Как и твои шутки, Джин, — в ответ кинул парень, подражая старшему другу, и провел горизонтальную линию в воздухе, заставляя дверь закрыться, а старосту отойти назад.       Дождавшись, пока тот отправиться на поиски капитана сборной Гриффиндора по Квиддичу, Чонгук пустил патронус в виде зайца с сообщением, начиная переживать, что что-то пошло не так. Тем временем где-то в Министерстве Магии.       Намджун сидел возле двери и нервно хрустел костяшками, не зная, как унять волнение и дрожь. Не в силах больше ждать, он подорвался с места и начал семенить по коридору, то и дело бросая дерганные взгляды на дверь, которая никак не хотела открываться. Он пытался подслушать разговор, но на кабинет были наложены чары, а табличка с надписью «Волшебная экзаменационная комиссия» сводила с ума.       Неожиданно рядом с ним появился голубоватый кролик с коротким посланием, где в виде карикатуры был изображен Джин в женском халате, который ругался и грозил пальцем. Данный рисунок смог немного отвлечь парня, он усмехнулся и шмыгнул носом, но затем резко наступило осознание.       11:15       Он совершенно забыл про время! Поезд двинулся со станции, а вместе с ним и ответственность капитана. Опоздание вряд ли прибавит ему пару очков к крутости, но вот точно даст повод для старосты лишний раз ткнуть Джуна носом в провинность.       От размышлений его отвлек Юнги, выходящий из-за двери с каменным и бледным лицом. Он прижался к ней спиной и выдохнул, закатывая глаза и показывая отношение к происходящему. — Как все прошло? — встревоженно воскликнул Джун, подскакивая и вцепляясь руками в небольшие плечи друга по несчастью.       Юнги прикрыл глаза, нагнетая обстановку и принося в момент некую интригу, а затем вынул из-за спины свиток и гордо вскинул кулаком в качестве победы. От бывалого мрачного лица ни осталось и следа. — Повторно оставили на шестой курс! — победоносно выдал Мин, жестом изображая, что имел всех в этом министерстве и не только. — Слава Мерлину, — расслабился Джун, ведь его другу грозило исключение. — Они не сильно причитали? — уже шепотом добавил тот. — Нет, — буркнул Юнги, — а теперь тикаем отсюда, пока Гризельда Марчбэнкс не заметила, что ее шоколадные конфеты превратились в маленькие бомбочки.       Джун хлопнул друга по затылку, наказывая за шкодливость. Тот явно не мог и минуты просидеть, ничего не сделав. Они быстро покинули министерство под презрительные взгляды посторонних наблюдателей, от которых у Кима по спине бежали мурашки; при этом инстинктивно он пытался заслонить друга спиной, уж слишком переживая за него. Выйдя на свежий воздух, первым делом Юнги закурил, скрывая волнение и переживания. Может, виду он и не подал, но сам чертовски перепугался. Стоять одному в мрачном и оскверненном кабинете было не то, что страшно, было одиноко. От мысли, что он мог не вернуться в Хогвартс стало противно и грустно. Все благополучно обошлось. На этот раз. — А теперь нам надо каким-то образом попасть на Хогвартс — Экспресс, — сосредоточенно выдал Джун, осматривая магловский транспорт с интересом. У него не было водительских прав, зато был неподдельный ум и живой интерес ко всему происходящему. Думалось, что управлять машиной не сложнее, чем впервые седлать метлу. — Трансгрессируем, делов — то, — немного издевательски выдал Юнги, усмехаясь и пожимая плечами. — Напомни-ка, какой экзамен ты завалил и чуть не вылетел со школы? — скептически протянул Ким. — Так трансгрессию, поэтому и предлагаю. Будет интересно, Моня, или ты трусишь? — Юнги знал, что Джун ненавидит вызовы и когда его зовут детской кличкой. — Я знаю более надежный и безопасный способ, — капитан нарочито улыбнулся, прикусывая губу, при этом глаза его предательски и мстительно блеснули. — И какой же? — протянул Юнги, делая последнюю глубокую затяжку и выдыхая в противоположную от друга сторону, зная, что тот против курения. — Тебе не понравится, — Джун подмигнул, и Мин сразу понял, в чем подвох, заранее с любовью смотря на землю и прощаясь с ней.