Амортенция

 "...невероятно трудное в изготовлении, и, если процесс хоть немного нарушен, последствия могут быть катастрофическими. Но если зелье сварено правильно, то все, за что вы ни возьметесь, будет вам удаваться... по крайней мере пока длится действие зелья".

- Гораций Слизнорт

      Эта октябрьская ночь отличалась облачностью, сильным ледяным ветром, завывающим среди крон деревьев и необыкновенной влажностью и сыростью. Чимин кутался в шарф-символику и пытался не заснуть на дежурстве, обходя опустевшие и посеревшие коридоры. Никому бы и в голову не пришла идея выбраться из кровати в такой холод, к тому же начинал накрапывать дождь. Пока слизеринец проклинал всех на свете, а в особенности преподавательский состав, который в его светлой и милой голове увидел лидерские качества и решил сделать старостой, он вышел в открытый коридор, ведущий во внутренний сад. Сразу повеяло морозом и запахом горелого, дыма и вишни. Запах сигарет Чимин ни с чем не мог перепутать, поэтому ускорил шаг, чтобы наказать нарушителей, но услышав до боли знакомый голос, юркнул в темноту и прижался к стене, наблюдая за развернувшейся картиной:       На небольшой полянке, усыпанной цветами и кустарниками, стояли Джун и Юнги с лопатами, причем последний курил и отдыхал, наблюдая за тем, как друг перекапывает школьный участок. Он только светил палочкой и раздавал указания а-ля возьми левее, ты не так держишь лопату или покажи мне, что нашел.  — Объясни-ка мне на милость еще раз, зачем мы играем в кладоискателей в такой час, — раздраженно кинул Джун, выпрямляя и спину и потягиваясь от изнурительной и продолжительной работы.        Юнги шмыгнул носом от холода, докурил и, кинув бычок куда-то не глядя, присоединился к раскопкам, смотря на гриффиндорца так, будто это была его инициатива.  — Мы, мой дражайший друг, — с издевкой сказал Мин, — пытаемся найти мою заначку, ведь родители лишили меня карманных денег на три месяца из-за инцидента с выбитым окном.       Только пока им удалось найти сломанные волшебные амулеты, разорванные письма с признаниями в любви, зажигалки и пожухшие пачки сигарет. Не густо. С Джуна сходил седьмой пот, что выступал на лбу и щеках и сразу начинал леденеть от режущего ветра, погода явно им не помогала, а делала работу невыносимой.  — У меня завтра, а вернее уже сегодня, матч с Пуффендуем, а ты, так называемый лучший друг, просишь меня об очередной авантюре, наплевав на участь моей команды, — кинул гриффиндорец, продолжая работать лопатой.  — Напомнить тебе, капитан команды «наш факультет самый лучший, но не при нынешнем директоре» причину, по который мы занимаемся этим делом, — Юнги не мог не воспользоваться враждой факультетов, после чего сразу продолжил, не дожидаясь ответа, — а я напомню: мне надоело видеть кислое лицо Хосока, который вечно ноет о том, что проиграет матч из-за поломки метлы, — на этих слов он кинул искрометный взгляд на Джуна с тонким намеком.  — А еще он тебе не дает, — в шутку выдал Намджун, на что Юнги только жалостно пожал плечами, соглашаясь с правдой.  — Поэтому я намереваюсь на отысканную заначку купить ему новую метлу! — с раздражением протянул Мин, а потом стал причитать, — ты вообще видел, сколько сейчас стоят новые модели? Это мракобесье! За такой взлет цен торговцев надо в Азкабан сажать, как минимум. Я же не владею Гринготсом, чтобы делать такие дорогие подарки! И кстати жду твоей доли, ведь это твой гигантский зад сломал метлу.       Джун от возмущения хлопнул себя по бедру и бросил лопату, показывая, что уже чертовски устал битый час перекапывать поле со злобным карликом. Хотя он и чувствовал вину за случившееся, но не собирался делать такие широкие жесты, ведь на тренировки всякое может случится.  — Это был несчастный случай! Мы оба не заметили бладжер и стали заложниками ситуации. Ты, друг сердечный, лучше бы радовался, что мы остались целы, а то способен только ворчать.  — Еще скажи, что это вина Чонгука, раз он бладжер запустил! — кинул Юнги, стараясь не обвинить друга, а просто подстегнуть, разжигая между ними искру.       Дабы выказать свое недовольство, Юнги с дуру вонзил лопату в мягкую почву, но та уперлась во что-то металлическое, издавая приглушенный и тупой звук. Пара как по сговору отбросила орудия в сторону и упала на колени, начиная расшвыривать мокрую землю руками, наплевав на грязь и возможных червей.       Юнги почетно достал жестяную поеденную коррозией коробку и поднял ее в воздух, напевая Аллилуйю. Джун при помощи заклинания взломал замок, и они склонились над тайником, готовые распознать тайну человечества. Однако их улыбка на лице мгновенно улетучилось, стоило только увидеть содержимое. Намджун, не сдерживая смеха, повалился на спину и схватился за живот.       Мин несколько секунд смотрел на единственную бутылку яблочного ликера, пролежавшую несколько лет и украденную из коллекции родителей, а потом смачно матернулся и закурил, глуша разочарование и обиду на себя в дыму. Ему и в голову не приходило, что единственной ценностью на пятом курсе у него могла быть выпивка.  — Скажи-ка мне на милость, сыщик, — глумясь, спроси Джун, — с чего ты вообще решил, что там должны быть деньги?  — Я помнил, что это что-то ценное, может быть, какая-нибудь драгоценная побрякушка, которую можно продать, но никак не бутылка ликера, — Юнги обездоленно выдохнул и еще раз кинул взгляд на несчастную бутылку, — возможно, я припрятал ее на лучший день.  — Когда я выиграю сегодняшний матч, мы ее отопьем, — торжественно утвердил Джун, поднимаясь и помогая Юнги. Они отряхнули мантии друг друга от грязи и шмыгнули носом, с которых текли сопли и вода  — Ты играешь с Хосоком. То, что ваша команда выиграла в прошлом году, еще ничего не значит, — равнодушно протянул Мин, ведь ему вообще было все равно на игру, — но остается одна нерешенная проблема, с метлой что делать?       Чимин несколько минут наблюдал за их разговором и действиями и не мог понять зачем. Он мог спокойно уйти, но предпочел остаться. Эти люди были ему неприятны, только почему-то это не лишало его интереса и любопытства. Он поражался их способности влезать в неприятности, получать за это и снова влезать, ни о чем не думая. Казалось, что им одновременно на все наплевать и не наплевать. Но как только клад был найден, Пак ухмыльнулся, заранее предполагая, что авантюра не увенчается успехом и уже хотел уйти, как рядом, словно из-под земли, появился профессор Снейп.  — Сэр, — медленно протянул он, скрывая дрожь от внезапности.       Северус смерил его снисходительным и проницательным взглядом и, положив руку на плечо, быстро трансгрессировал в свой кабинет. Чимина откинуло на кресло, он схватился за рот и еле совладал с тем, чтобы не прочистить желудок. Он был не готов к перемещениям, поэтому жестом потребовал одну минуту, чтобы отдышаться и придти в сознание. Профессор сел на край стола и закутался в мантию, хмурясь. Он как никогда выглядел холодным и отпугивающим, однако, Пак никогда не боялся и не чурался бывшего преподавателя, списывая это на слизеринскую кровь.  — Вам кто-нибудь говорил, что подглядывают только трусы и слабаки? — риторически просил Снейп, показывая змеиные клыки, но в его интонации вовсе не было желчи или презрения.  — Я следил за порядком, сэр, — отчитался Чимин, — который входит не только в мой список обязанностей, — тонко подчеркнул он, намекая на то, что Снейпу вообще было фиолетово на двух подростков, перекопавших сад.       У него были свои причины не привлекать лишнее внимание к ученикам и не наказывать их, а лишь пассивно закрыть глаза, придумывая новые правила для безопасности. Склонив голову набок Северус вынул из кармана небольшое вскрытое письмецо с именитой печатью и протянул его Чимину.       Герб родного дома Пак узнал бы за сотни миль, поэтому нехотя принял письмо, сквозь которое просвечивали одинокие пары строк, и наплевательски кинул его в огонь, скрещивая руки на груди и требовательно посмотрел на профессора, понимая, что тот не просто так привел его в личный кабинет.  — Они предупреждали меня об этом, — цокнул Северус, меняя лицо на более спокойное и сосредоточенное, — Вы же понимаете, что не сможете вечно бегать от ответа? Нужно выбрать сторону, — последние слова Снейп чуть ли не прошипел, делая на них акцент, а потом нехотя добавил, — но сторона только одна, и Вы знаете, что должны сделать.       Чимину это крайне не понравилось, он встал со стула и сжал кулаки, смотря на огонь и догорающее письмо. Отчасти, профессор был прав: он не сможет долго бегать от ответственности, семьи и какого-то нелепого долга. Почему все так трудно? Есть ли альтернатива?  — Знаю, — коротко бросил он, смотря прямо на профессора и не сгибаясь под его пронзительным и хищным взглядом, — у меня еще есть время, — сорвал он, желая сказать: «я не хочу этого».  — Ненадолго, — докинул Северус, незаметно сжимая столешницу, — либо Вы «за» нас, либо Вы "против" нас и семьи.       Пак ничего не ответил и вышел из кабинета, пытаясь совладать с эмоциями. Как бы он желал отмотать время назад и вернуться в безмятежное время, где единственной проблемой были экзамены и домашние занятие. Но больше подкашивало то, что он один из немногих знал правду и не закрывал на нее глаза, совершенно не зная, как ей распорядиться. Оставалось только томительно выжидать и смотреть, как мир вокруг рушится. Негативные мысли навеяли на него тоску и ему срочно потребовался, как воздух, Тэхен. Только этот нелепый инопланетянин мог развеселить его и привести в чувства.       Тэхен оказался в совятне. В обличие слегка подросшего тигренка он гонял сов, играясь с ними и не желая им вредить. Даже в облике дикого хищника, Тэ оставался собой: мягким и милосердным, тактильным маньяком, который и минуты не мог прожить без кого-то. Пак опустился на колени и свистнул, подзывая к себе полосатого тигра. Тот рыкнул, хотя его рык больше напоминал хриплое мурчание, нежели рычание. Тэтэ прильнул к ногам друга и стал о них тереться, прося ласки и поглаживаний. Не в силах сопротивляться, Пак поддался чарам и стал играть с тигренком, тот повалился на спину и подставил живот, размахивая когтистыми лапками и пытаясь поймать пальцы слизеринца. А затем, в порыве страсти и игры, он его нечаянно укусил, за что тотчас получил по наглой морде.  — Тэтэ, я сколько раз тебе говорил не кусаться! — возмущенно отчитал Чимин.        Тигренок закрыл глаза и мигом превратился в Тэхена, лежавшего среди перьев подле колен друга. Он потряс плечами и сел в позу лотоса, вытаскивая пух из волос.  — Я не специально, это все инстинкты, — оправдался парнишка и вынул изо рта перо, откашливаясь. В тайне он надеялся, что не покусал никакую сову.  — Гроза совятни и голубей, давай-ка лучше пойдем спать, ты вроде хотел сходить на матч Хосока? — переспросил Чимин, зная, что сам Хосок вряд ли бы этого хотел. Стоило ему подсесть к ним в карету, так Тэхен пуще прежнего прицепился к нему, надоедая в спальне и на парах.  — Он так и не купил метлу, — печально выдохнул он, чему Пак немного удивился. Его поражала способность заботиться обо всех кроме себя. Он щелкнул Тэ по носу, возвращая в мир реальный, и поднялся, показывая жестом, что им пора.

***

      Обед заканчивался и многие разошлись, желая занять лучшие места на матче, поэтому Юнги мог спокойно насладиться обедом, не окруженный шумом и гамом, который в моменты чемпионата становился невыносимым: все выкрикивали поддерживающие слова, красили лица в символику и носились с плакатами, будто это вообще могло как-то повлиять на победу. Он ковырялся в тарелке, делая глотки крепкого кофе, ибо от полноценного сна ему досталось пару часов, к тому же тело все еще трясло после холодных похождений, и ему начинало казаться, что недуг медленно наступает на пятки. Джун первым ушел на поле, желая размяться, а вместе с ним и Чонгук, который сегодня был просто наблюдателем. Он вообще не хотел идти: но так совпало, что друзей и парней на своем факультете он заводить не умел.        Как вдруг в дверях послышался грохот, восторженные крики заполнили залу. Юнги не успел вяло повернуть голову, как на его шею накинулся Хосок, щедро задаривая поцелуями, не стесняясь никого и ничего. Мин ничего не понимал, не успевая уворачиваться от смачных чмоков в шею, щеки и макушку. Последней каплей стало то, что Хосок закинул метлу на стол и пролил на ноги слизеринца кофе. Тот вскочил и выругнулся, не понимая причину столь любвеобильного поведения, ведь обычно они довольно скрытны в отношениях.  — Что ты ко мне прилип, как пиявка, — гневно бросил Мин, осматриваясь и убеждаясь, что никто не видел сей нелепый случай как в испанском сериале, — всего облизал, — Юнги демонстративно вытер слюни с щек, показывая, что ему не нравится такое поведение и выражение чувства. — Я думал, ты на тренировке. — Я собирался, — с придыханием говорил Хосок, восстанавливая дыхание и пытаясь говорить внятно из-за переизбытка чувств, — но потом на своей кровати обнаружил ее, — он указал на новенькую и блестящую метлу с красным бантиком. — Молния, последняя и лучшая гоночная модель!        Он завелся от своих слов и снова прилип к Юнги, разбрасываясь благодарностью и словами о любви, Мин же в свою очередь стоял с каменным лицом и не понимал, причем здесь он, но судя по поведению Хосока, тот явно подумал, что этот чертовски дорогой подарок сделал именно слизеринец. Юнги тактично отодвинул его за плечи и посмотрел в глаза, разрушая воздушные замки:  — Ты во мне что ли папочку увидел, чтобы делать такие подарки без повода? — сухо спросил он, злясь в душе на себя.        Он вдруг почувствовал себя таким жалким и никчемным, ни на что неспособным. Теперь он понимал, как ощущается ревность и чувство собственной ничтожности. Он должен был подарить своему парню заслуженную метлу, но это сделал кто-то другой. И все что ему сейчас оставалось — краснеть и прикрываться маской, не показывая, что всю ночь провел в поисках вымышленных денег, за что сейчас ему было стыдно. — Так это не ты? — переспросил Хосок, не веря своим ушам. Он мгновенно превратился в печальную копию себя, опуская глаза и как-то нелепо поджимая губы.       От разочарованного взгляда у Юнги разорвалось сердце.  — Я не миллионер! Поспрашивай у своих пуффендуйских шлюх, которые вечно крутятся возле тебя, может кто-то из них решил добиться твоего расположения!        Он не планировал грубить, не планировал срываться, но что-то пошло не так. Он толкнул Хосока плечом и быстро вышел из залы, краснея от ненависти и злости. Это невероятно обидно и неприятно, и хотя он должен был поддержать парня перед важным матчем, но ничего не мог с собой поделать — эмоции так и кипели вместе с кулаками. Поэтому минуя школьный двор за считанные секунды, он оказался на поле возле раздевалки, выискивая глазами нужного человека.        Намджун стоял возле ворот и растягивался, разогревая мышцы. Завидев на горизонте Юнги он сначала обрадовался, а затем резко напрягся, видя какой фурией тот несся на него. Не успев ничего сказать, Джун был прижат к балке. Юнги тяжело и горячо дышал, раздувая ноздри и надавливая рукой на грудь друга, смотря на него, как на врага народа.  — Это ты, мать твою, подарил Хосоку метлу?       В такие моменты бешенства Джун всегда побаивался лучшего друга, который словно срывался с цепи и становился страшнее самого Василиска. И только гриффиндорец знал, как угомонить его, поэтому в следующую секунду зарядил смачную пощечину, привлекая внимание всей команды. Он оттолкнул его от себя и насупился:  — Успокойся, — приказал Джун, видя как у Юнги с новой силой загораются глаза и чешутся руки, — я не делал этого.       Юнги как холодной водой облило, он встряхнул головой и накрыл лицо руками. Ситуация была нелепой, он не должен был гневаться, но он это сделал. Уже было поздно сожалеть.  — Иди на трибуны, скоро начнется матч. Постарайся не наделать глупостей, — по-дружески предупредил Джун, нисколько не обижаясь на поведение друга.  — Уже, — на выдохе ответил слизеринец, видя, как с другой стороны поля шел убитый Хосок.