Амортенция

«Несмотря на то, что зелье вызывает радостное настроение, у него есть побочные эффекты: дёрганье каждого встречного за нос и пение во всё горло».

— из записок принца-полукровки

      Они шли по коридору ведьмы, освещая путь палочками и скрываясь от любопытных взглядов картин. Последним шел сонный Чонгук с непонимающим видом: его подняли десять минут назад с теплой кровати и заставили куда-то идти, толком ничего не объяснив. Одет он был в то, что нацепили на него друзья, а именно — в черную толстовку и капри такого же цвета. Был второй час ночи и он даже не мог предположить, на какое приключение они собрались в парадном виде. Юнги с Джуном предательски молчали и только коварно улыбались, будучи во взбудораженном и веселом настроении. Они о чем-то своем разговаривали, но Чон совершенно их не понимал и не слышал из-за постоянной зевоты. — Ума не приложу, куда мы идем, — прошептал он, когда привычный коридор сменился на тайный проход, ведущий в сторону Хогсмида. — Вы же понимаете, что мы нарушаем закон, — с тенью опаски добавил он, видя, что друзьям это совершенно безразлично. — Мальчик мой, — по-старчески протянул Юнги, который просто светился от ожидания и небывалой радости. Чонгуку казалось, что он впервые видит его таким возбужденным и заведенным. — В такую ночь не нарушить правила — грех. Сегодня тебе откроется давняя школьная традиция.        Когтевранец скептически уставился на старшего и более мудрого друга, пытаясь найти на его лице недоверие и осуждение к ночным прогулкам, но нет, Намджун был заведен не меньше, и чуть ли не улыбался во все зубы, еле сдерживая интерес. — Будет весело, — протянул староста, толкая младшего локтем, чтобы бы тот раскачался и окончательно проснулся. — Просто почувствуй., — он хотел продолжить, говоря про атмосферу и томительное ожидание, но был перебит: — Я уже чувствую запах твоего одеколона и, знаешь, ощущения не самые приятные, — вкинул Чонгук, отворачиваясь, на что Юнги громко засмеялся, забывая про конспирацию. — Кто-то надеется на веселенькое продолжение вечера, — подначивая, сказал Мин, потирая ладоши. — Не буду отрицать, — немного деловито протянул капитан команды, одетый в самые лучшие шмотки, и поправил прическу, — не все здесь имеют отношения, — фыркнул он. — Какая разница, в отношениях ты или нет, когда тебе все равно не дают, — с обидой воскликнул Юнги, пиная камушек. — Понимаете ли, сначала тренировки, подготовка к мачту, потом травма, а я между прочим тоже желания и потребности имею! — Скорее эгоизм, — передразнил Джун. — Никто не виноват, что ты постоянно глупишь и совершаешь ошибки, вообще не понимаю, как Хосок тебя до сих пор терпит, ты же невыносимый! — А ты святой, — в шуточной манере ответил Юнги, понимая, что они просто дурачатся. — И не правда, я бываю порой милым и покладистым. Более того, откуда ты знаешь, может Хосоку нравятся плохие мальчики, — он пикантно улыбнулся и засунул язык за щеку. — Ой, увольте, — встрял Чонгук, — давайте вы как-нибудь в другой раз обсудите личные предпочтения, — фыркнул он.       Еще в прошлом году он порядочно наслушался рассказов про отношения, когда еще Джун в них состоял. Ничего интересного и примечательного. Они постоянно ныли или извинялись, тратили уйму времени на свидания и что-то там еще, о чем Чон не слушал, погружаясь в книгу. От разговоров на пикантные темы он покраснел и сконфуженно посмотрел на свои ноги, которые были обуты в тапочки. М-да, про эту деталь он совершенно забыл. — Что, малой, есть на примете кто-нибудь? — спросил Юнги, перехватывая его за плечи и притягивая к себе, подмечая, что парень изрядно подрос за лето и теперь был гораздо выше и крепче него. — Может быть, знойная красотка — блондинка с твоего курса или старшекурсница? — Отвали, — Чонгук скинул руку друга и посмотрел на Джуна в поисках защиты, смущаясь. — Зато есть сегодня возможность с кем-нибудь познакомиться и не только, — тонко намекнул Джун. — Вы меня в бордель ведете? — ахнул Чонгук, останавливаясь и возмущенно смотря на друзей, не узнавая в них запала и былого поведения. — Это подарок на совершеннолетие! Не раскрывай сразу все тайны, мы ведем тебя на школьную вечеринку в честь открытия сезона по квиддичу, — быстро выпалил Мин, а потом резко замолк, смотря на Джуна, который только развел руками и цокнул. — Спасибо, это вообще-то сюрприз был, — гневно выдал он и понимая, что последуют вопросы, сразу объяснил, — каждый год перед матчами у нас устраивается масштабная и тайная тусовка для сборных команд. Так мы усиливаем наш дух, оттягиваемся и просто веселимся, забывая про соперничество. Это довольно старая традиция. — Почему я узнаю об этом только сейчас? — обиженно кинул Чонгук, — и почему с нами Юнги? Кстати, один матч уже прошел. — Ах, так ты раньше просто тренировался, но не играл на поле. Считай, это твое посвящение. А Юнги, — Джун посмотрел на чеширскую улыбку Мина и махнул рукой, — разве он может пропустить такое мероприятие? Можно приводить парочку друзей для пущего запала. В этом году, из-за сложной ситуации с правилами, пришлось провести все позже. А я, как староста, буду следить за порядком и за тем, чтобы никого не рвало. — Странно, что Джин не против, — только протянул Чонгук, из-за чего Юнги уставился на Джуна и вскинул бровями, задаваясь тем же вопросом, ведь старосту школы никто и никогда не видел на подобном пиршестве. — Так он и не знает, — равнодушно ответил Намджун, — каждый год перед матчем я подсыпаю ему снотворное в напиток за ужином, так что он спит аки младенец.       После этих слова друзья синхронно уставились на капитана со страхом и непониманием в глазах, но он лишь поднял брови, жестом показывая, что в этом ничего необычного нет. В этот момент, все осознали, что не до конца знакомы с другом и его тайными поступками. Вообще, Чонгуку казалось, что он и подавно не знает лучших друзей, ведь раньше они не разговаривали на такие темы с ним и не вели себя так «по-взрослому». Скорее всего он просто стал старше и зрелее для таких моментов. — Страшный ты человек, Моня! Я ведь тебе доверял, может ты и мне что подсыпал? — спросил Юнги, гася свет палочки и открывая потайную дверь.       Они оказались в магазине приколов «Зонко», что был закрыт на ночь. Внутри было темно и только лунный свет коряво падал на игрушки и придавал им чудаковатый вид. Стояла полнейшая тишина, разбавляемая старыми часами с кукушкой, которая была неотъемлемой частью интерьера. — Порошок для умственной деятельности, витаминки такие, — вместо друга ответил Чонгук с совершенно серьезным видом, не распознавая в вопросе сарказма, за что тотчас получил смачный подзатыльник от Намджуна и укорительный взгляд от Юнги, который от недовольства просто вскипел и уже хотел разразиться благими словами, как Чон резко сменил тему: — вы решили надо мной приколоться? — в подтверждение своим словам, он обвел пустой магазин руками.       Джун только шикнул, приказывая молчать, и велел идти осторожно за собой, чтобы ненароком ничего не опрокинуть. Они петляли по узким проходам, пока не подошли к старинному шкафу с зеркалами. — Tantum enim elite, — прошептал он, и зеркало слегка мигнуло, как бы говоря о том, что пароль принят.        За дубовой дверью висела красная штора, как в театрах, а из-под ее подола выглядывали лучики света, и кажется, тихо играла мелодия. Но стоило только раздвинуть тяжелую ткань, как их почти засосало внутрь помещения, в котором громко звучала разношерстная музыка, разливались разговоры и выпивка. Помещение представляло собой вид гостиной с диванами и столами, мягкими пуфами и магическими кальянами с веселящим дымом, который придавал голосу различные звучания животных. В этот звездный момент Чонгук узрел иную жизнь в школе, что скрывается под ста замками и бетонной стеной — обычную жизнь подростков, наполненную вечеринками, алкоголем и сигаретам. Только напитки здесь были другими и разговоры совершенно о другом. Люди здесь больше напоминали маглов, нежели волшебников, пока по другую сторону был мир учебников, магии и всего непорочного, что скрыто от любопытного взгляда. Чону стало как-то не по себе и не комфортно, он явно был не своей тарелке — слишком шумно и много народу, но завидев свою команду, которая активно ему махала и кивала, младший чуть успокоился и расслабился. Это была неплохая возможность познакомиться с командами поближе, ведь здесь было много хороших игроков, достойных соперников.       Юнги с Джуном были как в своей тарелке, ведь стоило появиться гриффиндорцу, как его чуть ли не аплодисментами встречали, не взирая на недавний проигрыш. Чонгук не был слепым и был хорошо знаком с техникой собственного учителя, поэтому почти сразу его раскусил. Джун активно всем махал и кивал в качестве приветствия, а Мин его забавно пародировал, ведь отчасти был отшельником с не очень хорошей и приятной репутацией, хотя и на Слизерине находились те, кто восхищались его стремлением нарушить все правила и пойти против системы. — Так как у тебя игра через пару дней, — деловито и важно выдал Джун, впихивая в руки Чонгука бокал со сливочным пивом, — пьешь только безалкогольное и ничего лишнего в рот не берешь.       На последних словах Юнги заржал как ненормальный, отчего получил по спине и стих, кивая и якобы соглашаясь с правилами старосты, еле сдерживая улыбку. Чон ощутил себя настоящим ребенком, за каждым шагом которого наблюдают, но, увидев, как слизеринец тайно подмигивает, он чуть расслабился и сделал глоток приторно сладкого напитка, больше напоминающего взрыв карамели с молоком во рту. Джун важно поправил прическу и пробежался взглядом по комнате в поисках нужного человека. — Джентльмены, я вас оставлю, и не натворите глупостей, — это фраза была явно кинута Юнги, после чего староста ретировался к Хане, одиноко стоящей в углу.       Чонгук печально вздохнул, ему почему-то казалось, что они будут вместе, а не разбредутся по своим факультетам и девушкам. Как вдруг его развернул Юнги к себе и выудил из кармана фляжку с алкоголем и тихо подлил горячительное в пиво младшего, показывая жестом молчать. — Это твоя первая вечеринка, оторвись! Пообщайся, узнай лучше команду, — посоветовал он и повернул лицо Чона на когтевранцев, которые звали его к себе. — Ты обещал Хосоку не пить, как мне помнится, — нравоучительно и с осуждением сказал младший, скептически смотря на друга. — Ему — да, тебе — нет, — ответил тот, не понимая причину вопроса и возмущения. — Меньше вопросов, больше дела!       Чонгук как-то пожался и кротко улыбнулся, но Юнги грубо и с силой толкнул его в сторону команды, отрезая пути для отступления, а сам, подцепив пару шотов, завалился на диван, желая только выпрямить конечности и послушать парочку последних сплетен и историй со своего факультета. Он предпочитал быть слушателем и пассивным наблюдателем. А Чона радушно приняли, и капитан взял его под свое крыло, начиная остальным нахваливать навыки и таланты младшего, рассказывая, какие надежды он возлагает на его крепкую хватку. Отпив немного смешанного коктейля, Чонгук почувствовал себя более раскрепощенно, расслабляясь и поддерживая беседу.       В это время на вечеринку по тайному проходу пробирались Тэхен с Чимином, причем пуффендуец крепко держался за руку слизеринца и с опаской осматривался по сторонам, вглядываясь в темноту. — Тэтэ, ты мог не идти, — спокойно и с заботой сказал Пак, который сам был не в восторге от полуночной вылазки, но долг старосты обязывал проследить за порядком. Тем более, где-то на подсознательном уровне он понимал, что нуждается в хорошей встряске и бурном отдыхе так, чтобы утром прогулять пару по зельеварению из-за больной головы. — Я достаточной взрослый для подобных мероприятий, и не мог же я тебя одного оставить, это как-то не по-дружески, — в свою защиту выдал Тэхен, добавляя почти шепотом, — вроде бы еще и Чонгуки будет. — Все с тобой ясно, мой инопланетянин, зачем я вообще тебе это рассказал, — Чимин нарочито наигранно закатил глаза, на что Тэхен только сильнее повис на нем, смотря щенячьими глазами. — Не ревнуй, Чими, ты для меня всегда будешь на первом месте, — Тэхен оставил короткий поцелуй на его щеке в подтверждением своим чувствам.        Чимин немного засмущался и улыбнулся, понимая, насколько искренен друг. Однако в голове возникли вовсе не радужные картинки, а заезженный сон, который продолжал появляться в мыслях. Он только нахмурился и опустил глаза, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Оставшееся время до тайного логова они шли молча, размышляя каждый о своем.        Только за красными шторами произошел маленький конфуз, заставивший Тэхена смутиться и возмущенно посмотреть на лучшего друга. Все были одеты чуть ли не повседневно-официально, доставая лучшие наряды, а пуффендуец стоял в полосатой голубой пижаме с сердцами и тапочках. Он чуть прикрыл торс руками, ловя на себе удивленные взгляды и смешки а-ля что это чудик здесь забыл. — Ты говорил, это пижамная вечеринка, — протороторил Тэ. — Я сказал, что это ночная вечеринка, а что тебе подумалось — я не знаю, — в свое оправдание ответил Чимин, хлопая друга по плечу в поддержку. — Я с тобой, расслабься, — с поддержкой добавил он, проводя друга до импровизированной барной стойки, — и не собираюсь тебя покидать.        От этих слов Тэхену стало немного легче, вместе не так позорно и зазорно быть не такими как все, но он все равно ощущал себя потерянным и слишком ярким. И хотя обычно его это не заботило, но здесь был важный для него человек, расположения которого он добивался. Может, Тэхен и был храбрым и неординарным отчасти, но порой только снаружи, надевая равнодушие к окружающим как маску. Никто не догадывался о том, какой внутренний пожар в нем всегда разгорался. Заметив, как друг тушуется, Пак промычал и стянул с себя свитер, под которым была синяя в белую крапинку пижамная кофта, подаренная на Рождество. Он развел руками, как бы спрашивая, доволен ли друг, на что тот кивнул и взял для них два бокала вина. Только Чимин отказался от слабого напитка и налил себе огневиски, ни с чем его не смешивая, и жадно присасываясь к стакану, желая забыться и поскорее согреться.        Они разговаривали о своем, Тэхен оживленно говорил про разные магловские штучки, книги и про больного Хосока, которому он таскает сладости, а тот ворчит, что заработает себе кариес или несварение желудка. При этом, Тэ часто бросал короткие и ненавязчивые взгляды на разношерстную толпу, где произошло смешение флагов, пытаясь найти черную макушку с синими концами. Пак его с упоением слушал и глушил алкоголь, не понимая, почему его не пробирает. Он случайно перевел взгляд на своих сокурсников и заметил лениво лежащего Юнги, который посмеивался и прикусывал губы, употребляя свой напиток и медленно покуривая, делая все нехотя и с какой-то особой грацией. Сам не осознавая того, Чимин засмотрелся, вовсе этого не планируя, и задумываясь о случае на трансгрессии. Парень-то выгородил его и свалил свои заслуги на него, даже не думая развеивать миф учителя о своей учебной непригодности. Этот поступок немного поразил его, ведь они враждуют, а значит, на то были свои причины, которые теперь были крайне интересны Паку. Заметив, что за ним наблюдают, Юнги повернул голову и встретился взглядом с самим Паком я-выгляжу-потрясающе-даже-в-пижаме Чимином, который зачем-то притащил с собой питомца.       Между ними проскочила искра неприязни, и оба, словно получив разряд тока, отвернулись, желая скорее забыть о факте нахождения друг друга на одной вечеринке. Когда градус толпы повысился, то стало более оживленно и весело, со всех сторон раздавались крики сборных команд с кричалками и заводными песнями, которые пытались перекричать друга друга и показать свою мощь. Самая многочисленная публика была у Слизерина, которые любили подобные мероприятия, да и вообще инициатива организации всеобщего праздника принадлежала им, зато меньше всех было когтевранцев, предпочитавших сон и учебу. Чонгук немного отделился от команды, все-таки отдавая предпочтению уединению и своей скромной компании. Он хотел присоединиться к Юнги, но не стал лезть в змеиное логово, поэтому переключился на Намджуна, понимая, что и с ним ему не светит компания. Парень стоял рядом с бывшей девушкой и, чуть приобняв ее за плечо, что-то нежно и ласково шептал, поглаживая ее по волосам. Джун в последние дни ходил немного заведенным и нервным, не зная, как выплеснуть пар, и вот, походу, нашел верный способ остудить пыл.       Чонгук допил бокал и сел в одинокое кресло, слегка ощущая, как алкоголь распространяется по организму, сразу стало так тепло и вальяжно, он словно ощутил себя расплавленным сыром, лежавшем под солнцем и еще сильнее плавящимся и растекающимся внутри. Постепенно стало клонить в сон, и он уже начал дремать, как вдруг на плечо упала чья-то рука. Чонгук мигом вздрогнул и распахнул глаза, надеясь, увидеть друга, но не тут-то было. Над ним навис изрядно пьяный слизеринец из команды по квиддичу. — Что, красавчик, ждешь своего выхода на поле? — сказал Перегрин Дерек, с силой нажимая на плечо Чона и не давая ему возможности подняться, — запомни мои слова, мы надерем вам задницу за чрезмерную наглость, — злобно кинул он, пытаясь прицепиться. — Отвали от меня, — грубо в ответ кинул Чонгук, зная, как нужно общаться с верзилами. — Найди себе другого мальчика для битья! — Ой, посмотрите-ка, у нашего зайчика просунулись клыки, — передразнивая, протянул Перегрин, а затем жестко изменился в лице, — слышь, человеческий выродок, не смей указывать таким, как я — чистокровным.       Эти слова взбесили Чона, он скинул руку и встал, пытаясь сдержать эмоции. В нем одновременно бушевала злость и отчаяние, смешанное с обидой. Он сглотнул и отвернул голову, напрягая желобки на висках. — Чего притих, грязнокровка? Достоинство проглотил? — не унимался Дерек, он ткнул Гука в грудь и оскалился.       Чонгук уже хотел ответить, как вдруг между ними возник Чимин с наставленной палочкой на сокурсника. Он тяжело дышал и был немного пьян, озадаченно смотря на когтевранца и на Перегрина, что поднял руки и рассмеялся. — Если нечем заняться, продолжай пить, а не задирать младших. Не уж-то не было никого под стать своему возрасту? — спокойно выдал Чимин, понимая, что агрессией агрессию не подавить. — Не усугубляй ситуацию, на носу матч, лучше отдохни, приятель.        Чимин по-братски хлопнул того по руке и отправил гулять своей дорогой, поражаясь, как обошлось без конфликта. Однако, ситуация только набирала свои обороты, и, обернувшись, Дерек добавил: — Я тебе уделаю на поле, сопляк. Будешь у меня траву жевать задницей. Еще посмотрим, на что ты годишься, девчонка. Понаберут в команду детский сад, — пьяно выдал он, и сразу же получил за дерзкие слова кулаком в челюсть.       Юнги решил не церемониться и по-своему заткнул верзилу, который превосходил его в росте. Никто не смеет обижать его друга, а в особенности тыкать в его происхождение, которое он не выбирал. И пока Пак пытался уладить конфликт языком, что только подогревало пыл пьяного, Мин просто взял и сделал нужное. — Прибери руки! — вскрикнул Чимин, наблюдая за тем, как сокурсники укладывают Перегрина на диван и обращают свое внимание на виновников торжества, — шоу закончилось, занимаемся своими делами, — заверил всех он и обратился к Юнги, который потирал разбитые костяшки. — Тебя из клетки выпустили что ли? — Мне нужно было смотреть, как унижают друга, пока ты языком чесал? Причем безрезультатно, скажи мне еще спасибо, — фыркнул Юнги, изредка поглядывая на потерянного Чонгука, которому крайне не понравилось, что за него заступились. — Что произошло? — появился Намджун, вытирая помаду с губ и смотря на потрепанную троицу без настроения, а потом перевел взгляд на Юнги, который нелепо пытался скрыть кровь на руке, и на отключенного слизеринца. Он закатил глаза и выругался, понимая, что без приключений все-таки не обошлось. — Все в порядке, — кинул Чонгук, — честно, развлекайтесь, — он прошел мимо друзей в соседнюю комнату, желая уединиться.       Намджун гневно и с претензией посмотрел на Юнги, как бы спрашивая, как тот успел провиниться, но тот лишь пожал плечами и махнул рукой. Чимин с презрением фыркнул и, развернувшись, ушел дальше улаживать шероховатости среди сокурсников. — Ничего криминального, я просто защитил честь Гука, — тихо ответил Юнги, — Джун, возвращайся к прежним делам и ни о чем не волнуйся, он уже взрослый, чтобы справиться с эмоциональными переживаниями и нападками. И не забудь потом вытереть рот, а то выглядишь как размалеванная кукла.        На этих словах они разошлись, зная одно - в дальнейшем они не раз обсудят инцидент, просто сейчас было не время и не место. За всем со стороны наблюдал Тэхен, которому Чимин приказал не лезть и не совершать глупостей из-за сердечных переживаний. Только он сильно волновался и ковырял ногти, пытаясь справиться с волнением. И увидев, как младший заскакивает в одну из пустых комнат, он не смог усидеть на месте и последовал за ним, ибо сердце разрывалось от боли. Он видел убитое выражение лица Чона и просто не мог с ним мириться.        Зайдя в комнату, он тихо прикрыл за собой дверь и уставился на Чона, сидящего в кресле с опущенной головой. — Джун, не нужно, — выдал он, а потом подняв взгляд, резко замолчал, осознавая, что в проходе стоит вовсе не друг.        Чонгук моментом вытер слезы, но даже не попытался храбриться, так как сил больше не было. Ему было отвратительно на душе, за него заступилось три человека, а он не смог ничего сделать, даже по достоинству ответить. В этот момент он почувствовал себя маленьким и беззащитным ребенком, с которым все носятся и от которого одни неприятности. Он даже не смог защитить себя и свою семью, которая не виновата в том, что не является магами.        Тэхен медленно прошел и сел на корточки напротив Чона, смотря на него снизу-вверх как на истинного героя, каким он всегда был и будет для него. Младший только откинулся на кресле и спрятал лицо в капюшон, чтобы не выдать красных глаз и мокрых щек. — Он прав, — единственное, что выдал Чонгук, не понимая, зачем вообще раскрывается и говорит с пуффендуйцем. — Зачем меня взяли в команду? Я могу испортить всю игру, — честно признался он в том, что было на душе, — вдруг я не вывезу? — Глупости, — резко вскрикнул Тэхен и схватил руки Чонгука для поддержки, а затем быстро опомнился, понимая, что поступил опрометчиво. Только Чон не возразил, он вообще смутно понимал, что происходит из-за эмоций и алкоголя, поэтому Тэ только обрадовался и чуть сильнее сжал руки когтевранца в своих. — Не смей так говорить, Чон Чонгук, ты один из лучших игроков, что я знаю! Ты даже не представляешь, как тебя нахваливает Хосок и какие надежды на тебя возлагает. Я еще не знал ни одного человека, который бы так отдавался делу. — Правда? — не веря своим ушам, переспросил парень, смотря на Тэхена как на спасательный круг. Тот закивал и чуть пододвинулся.       Они смотрели друг на друга, и Тэ казалось, что с каждой секундой он влюбляется все больше и больше, вообще не понимая, как до этого мог жить без взгляда Чонгука. Пусть он был опухшим из-за слез, пусть проявлял слабость и утирал красные глаза, но был самым лучшим и желанным человеком на всем земном шаре. Он был тем, ради кого Тэхен улыбался и подавлял признаки депрессии. Ему думалось, что у него получится влюбить Гука в себя или обратить внимание на себя, но получалось все наоборот. С каждой встречей Тэхен сам погружался в чувства глубже и глубже, понимая, что обратной дороги нет.       Он смотрел на его полуоткрытые пухлые губы и не понимал, как можно себя сдерживать. Ким сглотнул и прикрыл глаза, отчетливо осознавая, что это не лучшее решение, однако, он ничего не мог с собой поделать. Чонгук выглядел таким беззащитным и отчужденным, таким требующим ласки и заботы, что Тэ просто не мог не дать ее. Он выдохнул, собираясь с мыслями, и резко прильнул губами к губам Чонгука в поцелуе.        Это был короткий, волнительный и влажный поцелуй. Тэхен приоткрыл губы, пытаясь углубить поцелуй, но Чонгук никак не отвечал; он сидел, оторопев от произошедшего. Они невинно соприкоснулись губами, отчего внутри Тэ взорвался фейерверк эмоций, ибо на вкус Чон был одновременно таким соленым от слез и таким сладким. А затем Чонгук резко подскочил как ужаленный, из-за чего Тэхен отстранился назад и упал на попу, со страхом смотря на не менее перепуганную любовь. Чон прикоснулся пальцами к губам, а затем посмотрел на пуффендуйца большими глазами. — Это был мой первый поцелуй, — прошептал он, морщась и показывая пренебрежение, — что ты наделал? — чуть громче добавил он. — Зачем?       Сердце Тэхена ухнуло на дно желудка и разорвалось на осколки, он и представить не мог, что все обернется таким боком. Он даже поверить не мог в то, что Чонгук будет злиться и ненавидеть его, будет испытывать отвращение и злость. Ему сделалось так больно, и в первую очередь за Чонгука. Тэ поступил глупо, думая только о себе. — Ненормальный, — как грозный приговор выдал Чонгук, теряясь от большого количества эмоций и не понимая, как ему нужно себя вести и реагировать. — Не подходи больше ко мне.        Эти слова прозвучали, как гроза. Так же громко, страшно и больно. — Обливиэйт.       Тэхен повернул голову и увидел только что появившегося Чимина, тот был растерян не меньше его и отрицательно качал головой, понимая пагубность поступка. Он убрал палочку и, схватив лучшего друга за руку, вытащил из злосчастной комнаты, пока Чонгук не пришел в себя.       Они мигом покинули вечеринку и оказались в магазине «Зонко», где Тэхен сел на полу от бессилия и заплакал от глубокого разочарования. Чимин накрыл его своим телом сверху и стал медленно покачивать, успокаивая и гладя по голове. — Он не со зла, Тэтэ, — мягко шептал Пак на ухо, — просто немного оступился и ляпнул, не подумав. Пожалуйста, не плачь, мой инопланетянин, — не в силах выносить слезы лучшего друга, Чимин сам шмыгнул носом от накатывающей волны и моргнул, дабы избавиться от подступающих слез.       Тэхен ревел почти взахлеб, не замечая никого и ничего. Он только что разрушил все своими руками, и пускай, Чон об этом даже не вспомнит, но он будет помнить долго. Это был и его первый поцелуй.