Сумеешь ли ты спасти меня?

Вечером улицы города становятся многолюдными: народ освобождается от дневных забот и ищет варианты доступного отдыха, который мог хотя бы на пару мгновений подарить иллюзию той свободной жизни, о которой мечтают многие. Десять минут назад подошла к концу рабочая смена Чонгука, и сейчас он, сунув в уши наушники и накинув на голову глубокий капюшон, бредёт по тротуару в сторону своей многоэтажки. Люди, много людей с такой разной внешностью и характером, и все они проходят мимо, сурово глядя вперёд и не останавливаясь перед незнакомцем. Интересно, мелькает у Чона мысль, пока глаза на автомате считают серую плитку, мелькающую внизу, а если бы он упал сейчас, прямо на тротуар, под ноги случайных прохожих, какова вероятность, что его заметили и поинтересовались бы, всё ли с ним в порядке, а не молча прошли, будто и не случилось ничего? Или, допустим, выбеги он сейчас на дорогу, где одна за другой на полной скорости несутся машины, кто-то, хотя бы один человек остановил бы его? Упади он в открытый люк, коснись рукой оголённого провода, закричи, остановившись посреди улицы, что есть силы во весь голос, достань пистолет и выстрели себе в голову – такие мысли не посещают человека, у которого всё ладно в жизни, но Чонгук и не отрицает, что его жизнь уже давно пошла под откос – с каждым днём ему всё больше кажется, что он потихоньку сходит с ума от глобального одиночества, заключённого в одном единственном человеке. А на земном шаре их миллиарды. В толпе кто-то случайно задевает его плечо, сразу же извиняясь и спешно стараясь продолжить свой путь, но из-за столкновения один наушник выпадает, и в уши парня тут же врывается столь ненавистный ему шум города, не стихающий ни на секунду. Он ненавидит подобные звуки, разъедающие своей многотональностью мозг, поэтому каждый раз, выходя из дома или с работы, шатен сразу же вставляет в уши наушники и включает что-то из давно не обновляемого плейлиста. Искать новые треки попросту нет времени и сил. Да и, честно говоря, Чонгука не особо волнует, какая песня звучит в ушах, главное – он не слышит звуки транспорта, буквально повсеместной рекламы и голоса людей. Этого вполне достаточно. С момента их с Тэхёном разговора прошло пять дней, за которые шатен вспоминал о нём дважды: первый раз – сразу же на следующий день после него, так как впечатления о недолгой, но на удивление такой лёгкой беседе были всё ещё довольно сильные и отдавались в груди какими-то короткими импульсами, природу которых Чонгук не мог понять до конца, второй – позавчера: он включил телевизор, что делал крайне редко, ибо считал, что по нему крутят сплошной бред, и лучше не засорять голову, где и так полно социального мусора, количество которого только растёт с каждым годом жизни, но, переключая каналы, он наткнулся на любимый фильм Тэхёна, о котором узнал из его краткого рассказа о себе, и от нечего делать решил посмотреть. Кино оказалось очень неплохим, вернее сказать, не плохим вовсе: за все полтора часа, которые идёт фильм, не было ни единого момента, когда можно зевнуть от скуки, парень даже оценил вкус Тэхёна, и если остальные его любимые фильмы похожи на этот, то можно сказать, что он тонкий ценитель качественного искусства, а в настоящее время таких действительно немного. Больше он о нём не думал. Квартира по обычаю встречает темнотой и абсолютной беззвучностью, если не считать негромкого шума холодильника. Чонгук снимает обувь и сразу идёт в душ – хочется поскорее смыть с себя эту духоту улиц и развалиться в кресле, взяв в руки одну из ещё непрочитанных книг. Для многих фраза «книги лечат» видится лишь красивой метафорой, не способной на деле подарить желаемое исцеление, однако Чонгуку всегда казалось подобное мнение заблуждением, потому что ему книги заменяют реальный мир. Он не влюблён в свою жизнь и честно считает её откровенной никчёмной, но благодаря произведениям, где авторы создали для своих героев уникальные судьбы, наделили каждого своей неповторимой историей, у него есть возможность прожить все эти жизни, как собственную. Войдя в гостиную после душа, шатен видит вытянувшегося на диване Пауля, которому, кажется, всё равно – есть кто-то дома или нет. Чонгук уже вообще думает, что его кот спит целыми днями беспробудно: когда он уходит на работу, Пауль спит, когда он приходит с работы, Пауль всё так же спит, никак не реагируя на его присутствие, меняются лишь его места для сна. Хотя предположения, что кот – это животная версия Спящей Красавицы всё-таки рушит тот факт, что корм из миски исправно исчезает – наверное, единственное доказательство хоть какой-то его активности. Мягкий свет лампы по правую сторону кресла не соответствует всем известному правилу, но Чонгук уже приловчился держать книгу в руках так, что освещение прекрасно падает на страницы, поэтому не видит смысла переставлять его, да и так к розетке ближе. Пальцы касаются твёрдой тёмной обложки, не спеша ведут по ней вверх и поддевают острый уголок, открывая. Каждый раз Чонгук прямо-таки вдыхает новую жизнь с первой страницы, и не так уж важно, какая она у героя – счастливая или полна неудач и горя, хотя, конечно, второго и в его жизни уже достаточно, так что, приступая к чтению новой книги, шатен всё же надеется на то, что в ней его ждёт светлая история. У Чонгука с историями целый стеллаж, небольшой, правда, но почитать всегда что найдётся, причём на разные жанры и размер – в зависимости от настроения. Парню ещё с младшего возраста нравилось читать книги не только своих авторов, но и зарубежных, ведь каждый пишет абсолютно по-своему, обладая собственным стилем и обаянием письма. Особенно Чонгук любил вечера, когда ему читал папа: это достаточно редкий случай, когда мужчина соглашается прочесть ребёнку пару рассказов или сказок на ночь, в основном это делают мамы, но именно то, что ему читал отец, своим глубоким, тихий голосом, редко когда превышающим громкость, какая бы ситуация не была, делала мальчика таким счастливым и даже немножко позволяло гордиться, что у него такой папочка. Эти воспоминания не стереть, хотя порой Чонгук был почти что не против этого, только бы они перестали причинять боль, от которой не скрыться, не спрятаться. Наверное, если бы память человека была подвластна добровольной корректировке, жизнь многих сделалась капельку проще, их бы оставили душащие воспоминания о моментах и людях, которых уже невозможно вернуть, но они продолжают существовать в голове и день за днём сверлят своей эфемерностью дыру в обшарпанной душе. Глаза быстро бегают по страницам – за столько лет Чонгук успел освоить технику скоростного чтения, поэтому книжка не может увлечь его дольше, чем на пару вечеров, а за ней следует другая, хотя иногда хочется закрыть произведение, подержать в руках с минуту, между тему размышляя над прочитанным в голове, а потом перевернуть книгу и открыть вновь на первой странице, снова погружаясь в её мир. Однако, несмотря на желание, шатен редко когда позволяет себя так сделать, потому что какой бы интересной ни была книга, его ждут ещё тысячи других, на данный момент не прочитанных им, а время терять нельзя. Он читает третью строчку на пятьдесят пятой странице, как краем глаза видит севшего на диване Пауля – кот ещё не до конца проснулся, поэтому сидит, зажмурив глаза, и еле заметно покачивается взад-вперёд, как вдруг вздрагивает, резко поднимая голову – в квартире раздаётся трель звонка. У шатена практически не бывает гостей, он по возможности никого не приглашает к себе домой и старается решать проблемы, если таковые возникают, за его пределами. Даже коллеги по работе толком не знают его место жительство, так, лишь в общих чертах – район, улица и некоторые в курсе номера дома (но это лишь двое). Парень медленно поднимается с кресла, разминая затёкшую шею и протирая глаза, и направляется в коридор, а за ним по пятам бежит кот, сразу сворачивая на кухню. Да уж, два редких события сразу: парень видит двигающегося Пауля, и к нему кто-то пришёл. Чон невольно гадает, кто же это может быть, но открыв дверь, перед этим забыв посмотреть в глазок, он застывает в каком-то немом вопросе – перед ним человек, которого он вот никак не ожидал увидеть. – Кхм. Ты?.. – получается что-то смешанное с утверждением и вопросом, но стоящий за порогом улыбается широко и почему-то, Чону кажется, чересчур искренне, он не привык видеть такую улыбку людей. Он не привык видеть улыбку. Если честно, даже не находится подходящих слов или вопросов, которые шатен мог бы сейчас задать неожиданному гостю, поэтому он просто стоит и смотрит на чужое лицо, губы на котором до сих пор искривлены уголками вверх. Пришедший парень понимает, что его появление оказалось куда более шокирующим, чем он предполагал, но пути назад нет, он уже здесь, стоит перед замершим шатеном, который сканирующим взглядом уже успел изучить его лицо вдоль и поперёк, и прикидывает, что бы такого сказать, чтоб не оттолкнуть вот так сразу. – Эм, прости? Я не хотел тебя пугать, ведь ты, наверное, не ждал гостей… но я подумал… – Откуда тебе известно, где я живу? – перебивает Чонгук первым вопросом в списке «sos» на данный момент. Черноволосый несколько мнётся, явно не желая озвучивать ответ, но он крайне необходим сейчас, ведь такой информацией шатен явно с ним не делился, так, выходит, тот что, сталкерит за ним? – Отвечай. – Ну… это довольно-таки длинная история… – тянет Тэхён. Но хоть он и не горит желанием отвечать, глаз не прячет, смотрит прямо на Чона, только нижнюю губу чуть закусывает. Тот прекрасно понимает, что он пытается избежать ответа, но с ним такое не прокатывает. – Я сказал, отвечай. Иначе закрою дверь. – Последняя фраза действует катализатором, и Тэхён тут же произносит: – Пробил по базам. Вау. Вполне исчерпывающий ответ. Вот только… неужели у этого парня есть такие связи? Где же он тогда работает и что, в таком случае, ему действительно нужно от Чона? Они молчат какое-то время, за которое шатен успевает быстро перебрать в голове, не сказал ли он что-то не то кому-нибудь не тому, но припомнить подобного не может, да и с тем учётом, как он идёт с людьми на контакт, вероятность вообще близка к нулю. А Тэхён тем временем цепляет взглядом за спиной парня пухлого кота, возвращающегося с кухни с высоко поднятым пушистым хвостом, и тыкает пальцем в его сторону, спрашивая: – Как зовут? Шатен сначала не понимает, о чём это он, но потом поворачивается в сторону, куда указывает Тэхён, и видит своего кота. Тот на пару секунд задерживает на них взгляд, видимо, увидев кого-то помимо хозяина, но потом тут же становится как обычно безразличным и бредёт на своё место в комнату. – Пауль. – отвечает Чонгук, вновь разворачиваясь к парню. – Красивое имя, – кивает тот, – и довольно необычное. Мне нравится. У меня тоже кот есть по кличке Имп. Когда выбирали, как назвать, каких только вариантов не предлагали, но остановились на этом. Оно тоже отличается от распространённых, согласен? – Ещё как. – бурчит Чонгук. Вообще-то стоять вот так, с дверью нараспашку – прохладно, а зачем припёрся Тэхён – чёрт его знает. – Так зачем пришёл? – лучше скорее узнать и спровадить его, спрятавшись обратно в свою квартирку с чужой жизнью в руках. Тэхён щурит глаза, продолжая смотреть на то место, где был кот, хотя тот уже как две минуты назад скрылся за углом, и спрашивает: – Что, даже не спросишь, что означает столь редкое имя? – Мне плевать. – Ох, ты как всегда. Не хочешь сменить пластинку? – Тэхён. – Ла-адно. Мне показалось, в последний раз мы мило поболтали, так что я решил, почему бы не навестить тебя? Чонгук вздыхает и наконец отпускает ручку двери, сжимаемую неосознанно до побеления пальцев, и та плавно отлетает к стене подъезда. – И поэтому пробил меня? – Ну… да. Ты ведь не сказал бы мне, где живёшь, верно? – Чон усмехается и скрещивает руки на груди. – Вот. Не сердись только сильно. Я… – И многое узнал? – в голосе шатена – сталь. Конечно, кому понравится, когда роются в твоих личных данных да ещё и абсолютно без спросу. Его можно понять. Тэхён неоднозначно мотает головой и зачем-то улыбается. Чонгук мысленно называет его идиотом. – Ясно, – произносит он и расправляет руки, протянув кисть к ручке, собираясь закрывать дверь. – Ты прости, но я человек совсем негостеприимный, так что сходи на чай к кому-нибудь другому. – Стой, Чонгук. Но мы же хорошо поговорили в прошлый раз. – И что с того? Это не значит, что мы теперь приятели какие. Поговорить было приятно, да, но это вовсе не повод вот так заявляться ко мне. Слова звучат обидно, ведь так людей не встречают. Тэхён знал, конечно, что его с распростёртыми объятиями не примут, но и прогонять подобным образом – это чересчур грубо. Он ведь не просит ничего особенного, они могли бы просто посидеть на кухне и выпить по чашке чая, может, поговорить, как по телефону, о какой-нибудь ерунде, а после бы Тэхён сразу ушёл, но они хотя бы побыли вместе. А Чонгук лишает и шанса. Беспощадно и колко гонит прочь. Тэ вздыхает и просто кивает, разворачиваясь. – Хорошо. Раз ты не хочешь общаться… Я понимаю, прости за визит. Больше не приду. Пальцы сжимают холодный металл, Чон закусывает кожу на внутренней стороне щеки и уже хочет закрыть дверь, как в этот момент Тэхён поворачивает к нему голову и улыбается. Снова так искренне, но только сейчас ещё с долей сожаления и просьбы простить. И в этот раз улыбка не задерживается на его губах, а спустя три секунды тает, рассеиваясь в пространстве между ними недосказанностью. Чонгук мысленно называет себя идиотом. – Постой. Черноволосый замирает на самой верхней ступеньке. – Я не говорил, что не хочу общаться с тобой, но… я не тот человек, который может стать отличным другом, понимаешь? – ему не отвечают. – Мне… сложно доверять людям. Однажды меня предали и теперь все кажутся мне лжецами. Я не могу отличить правду от лжи, я слишком наивный, а таким не место в этом мире, потому что их тут же раздавят и даже не заметят, как лишили кого-то жизни. Я каждый день… – он без понятия, какого чёрта вдруг выкладывает всё это Тэхёну, который так-то не просил его тут о своих чувствах распинаться, но шатену уже похуй – он хочет выговориться, раз начал, до конца. – Каждый день для меня это испытание. Знаю, что не один такой, и есть люди, которым в сотню раз тяжелее меня, да, но это моя жизнь и, думаю, я вправе чувствовать себя на дне, пусть там помимо меня и находятся десятки. Я… я… блять. – Чонгук съезжает по косяку вниз, отпустив ручку и закрывая лицо ладонями, чтобы Тэхён не дай бог не увидел его грёбаные слёзы слабости. Он такой слабак, настоящая тряпка, ноющая по пустякам. Кому такой сдался? У него нет никого, кроме кота, хотя и тому, кажется, нет до него никакого дела, только бы был тот, кто насыпал ему корм, а кто конкретно это будет – без разницы. Наверное, он лишь тень в этом мире призраков. На плечо ложится чужая ладонь, пальцы чуть сжимают ткань футболки. – Чонгук. Давай войдём внутрь, м? Шатен не противится, потому что ныть на лестничной площадке – это пиздец как стыдно для любого, а для него особенно, ведь он воспринимает всё в разы острее, чем есть на самом деле. Тэ помогает ему подняться и входит с шатеном в квартиру, закрывая за собой входную дверь. Чонгук не должен бояться довериться ему, ведь он здесь не для того, чтобы причинить ему боль.