Сумеешь ли ты спасти меня?

– Может, чаю? Не против, если я поставлю чайник? – спрашивает Тэхён, стоя у плиты на чунгуковой кухне. Шатен неопределённо мотает головой, как бы давая понять, что ему всё равно, и падает на стул, тут же пряча глаза в сгибе согнутых рук. Пусть этот мистер Неожиданность делает, что хочет, это уже действительно не имеет большого значения, так как Чон своей истерикой, накрывшей так внезапно и не вовремя, как, собственно, и все истерики, наверняка опустила его в глазах Тэхёна на самое дно. Он ведь и прежде успел постараться для «хорошего» мнения о себе своими выпадами, грубыми фразами, да поведением в целом, а сегодняшняя ситуация только всё усугубила. Что ж, видимо, это его судьба – отталкивать от себя людей, когда кажется, что вы только-только начали сближаться. Вообще-то он уже привык, конечно, что всегда так получается, и именно поэтому старается избегать новых знакомств, однако всё-таки он невольно, каждый раз ругая и коря своё ребячество, надеется, что новый человек сможет понять и принять его. Но… Error. Тэхён, глядя на Чонгука, понимает, что тому сейчас надо побыть в тишине, и беззвучно отходит к окну, пока чайник на плите издаёт первые характерные потрескивания. Сегодня был солнечный день, и вечернее солнце, такое яркое, будто впитало тёплые краски осенней листвы, разливает свой мёд по городским многоэтажкам. Наверное, можно ждать очень красиво заката, что окрасит округу цедрой переспевшего апельсина, и, чуть смущаясь, забредёт в комнаты местных жителей. Тэхёну хочется распахнуть окно и пригласить солнце в гости, вместе с ними на чай, а пока над чашками будет клубиться пар, оно расскажет какую-нибудь красивую сказку, которая никогда не превратится в быль. Ну и пусть. Главное – они услышат её, и, может, расскажут свои. Тэхён знает много историй, ему есть, чем поделиться, но солнце всё же живёт дольше, а значит, в его запасе большая корзинка с разноцветными сказками. Интересно, Чонгук хотел бы услышать их?.. За спиной раздаётся пронзительный свист чайника, но не успевает Тэхён обернуться к нему, как тот стихает – у плиты стоит Чонгук, повернувший конфорку. Парень действует словно на автомате: выключив газ, тянется к шкафчику с посудой, доставая оттуда две небольшие причудливо пузатые кружки, ставит те на тумбу около плиты и кидает по пакетику чёрного чая в каждую. Затем так же молча подходит с ними к столу и кивает Тэхёну на место рядом. Хочется что-нибудь такое сказать в поддержку и показать, что произошедшее на входе в квартиру не является чем-то постыдным и это вовсе не показатель слабости. Эмоции свойственны людям, чувства заложены в них от рождения, так стоит ли считать их каким-то дефектом? Черноволосый перебирает в своей голове фразы, в попытке отыскать подходящую, но почему-то именно сейчас это становится проблемой и пыткой самого себя, ибо не удаётся подобрать ту самую, способную оказать помощь. Чонгук сидит хмурым и даже не смотрит на своего «гостя», лишь потягивает пустой чай, даже не подумав предложить что-нибудь Тэ, типа конфет или печенья, но тот не обижается – понимает всё, да и ведь пришёл сюда не для того, чтоб лакомства какие пробовать – его человек волнует. – Чонгук, – зовёт Тэ приглушённо, отодвинув от себя пустую чашку. Шатен знает, что наверняка сейчас последует, поэтому закрывает глаза и, прикусив губу, откидывается на спинку стула. – Чонгук, мы можем попасть на крышу этого дома? Парню поначалу кажется, что он ослышался или Тэхён нечаянно оговорился, и он уже открывает рот – хочет спросить, – как тот совершенно невозмутимо продолжает, улыбаясь краешком губ: – Я хотел бы посмотреть на звёзды. Ты никогда не задумывался, сколько их на небе? Конечно, есть некоторые научные данные, но ведь они приблизительны. А сколько звёзд на самом деле? Тэхён говорит это всё, не глядя на Чона, поэтому тот может позволить себе маленькую роскошь, а именно – открыто смотреть в лицо человека без попытки спрятать глаза. Надо признать, их знакомство с самого начало оказалось странным и продолжает таковым являться, в особенности благодаря человеку, что сейчас сидит по правую сторону шатена и настукивает незамысловатую мелодию по столешнице, и его порой чересчур внезапным рассуждениям. Почему Чонгук считает его странным? Ну, а кто будет спрашивать про выход на крышу для того, чтобы посмотреть на звёзды, когда буквально недавно наблюдал истерику? Очевидно, любой другой на его месте сказал бы что-нибудь в поддержку, каких-нибудь пару слов, чтоб приободрить, но… Тэхён, по-видимому, не любой другой, пора бы это понять. – Что даст тебе эта информация? Жизнь явно не полегчает, если узнаешь их точное количество. – прозвучало довольно пессимистично, но Чонгук оптимистом никогда особо и не был. Тэхён пожимает плечами. – Не знаю. Наверное, ничего не изменится, узнай я это. – Тогда зачем? Он поднимается с места и подхватывает их опустевшие чашки, неся к раковине. – Не у всего должен быть смысл. Человек в принципе не обязан его искать. А мне… может быть, просто хочется узнать об этом мире больше. Разве тебе не кажется, что так можно стать ближе к Вселенной? – Нет. Я уже в ней. Поэтому не вижу необходимости сближаться. – Печально. – Скорее, жизненно. – Чонгук тоже решает встать и перебраться в комнату побольше с мягким диваном и подушками. На Тэхёна, начавшего быстро споласкивать кружки, он не обращает внимания – что с того, он ведь уже в его квартире, да и не докучает пока, поэтому шатен молча направляется в гостиную и так как бы негласно разрешает черноволосому остаться. Они сидят по разные стороны дивана и, кажется, что смотрят включенный Чоном телевизор, когда на самом деле мысли обоих далеки от картинок на экране. Шатен вот уже с час не может понять, правильно ли он всё же поступил, позволив Тэхёну остаться у него, или надо было просто поблагодарить, что не оставил его в истерике на лестничной площадке, и угостив чаем, чисто из чувства хоть какого-то гостеприимства, попрощаться? Но как бы тогда это выглядело: «Спасибо, что не ушёл, как только начался мой приступ, и уделил время, но теперь не мог бы ты покинуть эту квартиру? … Пожалуйста?». Бред. Чонгук вздыхает и переводит взгляд на окно. Вообще-то ему приятно, что он сейчас не один, пусть «компания» нашлась и таким нестандартным способом. Как бы там ни было, но шатен не может отрицать, что как человек Тэхён располагает к себе, он словно обладает той невидимой аурой, встречаясь с которой, ты не в силах противостоять ей. Ему с ним… нравится. Вроде бы они знакомы не так долго, да и ладят не сказать, чтобы идеально, но чувство такое, что всё предыдущее время Чона будто готовили к их встрече, и все люди, вся боль и разочарование были ничем иным, как предшественниками, чтобы в один из дней они случайным образом столкнулись на улице. Подобные мысли, возможно, глупы, но в сущности не безосновательны. – Тэхён, – это первый раз, когда шатен зовёт парня по имени. Тот отвлекается от якобы просмотра телевизора, хотя очевидно, что тоже о чём-то размышлял, и поворачивает к нему голову, чуть приподняв тёмные брови. – Ты спрашивал, есть ли выход на крышу, верно? – Да. – отвечает черноволосый, а внутри вдруг ощущается какой-то всплеск: он и не думал, что Чонгук вновь поднимет эту тему. – Но ты так и не ответил. – Есть. Сейчас как раз… – шатен бросает взгляд на часы в уголке экрана телевизора, которые показывают начало седьмого. – самое время, чтобы увидеть закат. Ты… хочешь посмотреть? Тэхён тут же кивает, расплываясь в радостной улыбке и поднимаясь с дивана, Чонгук встаёт следом, но улыбку, пусть и едва заметную, но неожиданно рвущуюся на губы, старается побороть – всё-таки она кажется ещё чем-то очень личным, и показывать её Тэхёну шатен не спешит. Ещё не время. – Не забудь куртку, – говорит он, надевая кроссовки и подхватывая ключи от квартиры. – там ветрено. Железная лестница, ведущая к выходу на крышу, кое-где покрылась грязно-рыжими пятнышками ржавчины, но в целом держится она крепко. Парни быстро преодолевают ступеньку за ступенькой, и Чонгук опускает холодную ручку такой же в пару местах поржавевшей двери. Пространство наверху залито светом закатных лучей прощального осеннего солнца; оставив лестницу и распахнутую дверь позади, Чон сразу направляется к краю крыши, чтобы схватиться за ограждение и посмотреть на город с высоты многоэтажного здания. Тэхён подходит к нему и встаёт рядом. Сейчас все улицы и дома освещены закатом, чьи яркие лучи, словно одна большая вспышка, слепят глаза, из-за чего приходится прикрыть те рукой. Черноволосый говорил о звёздах, шатен помнит это, но он пока не готов вписывать в одни из моментов счастья, когда он чувствовал себя по-настоящему свободным, кого-то ещё. Звёзды – это его друзья и молчаливые слушатели. Может, позже, если им с Тэхёном всё-таки удастся стать хотя бы хорошими приятелями, он покажет ему их с крыши высотки, на которой они сейчас стоят, и они разделят эти моменты вдвоём. – Мне нравятся закаты. Почему-то, глядя на них, я чувствую спокойствие. Тэхён говорит это, а сам как раз-таки смотрит на небо, значит, он сейчас ощущает спокойствие?.. Профиля парня касаются золотистыми кистями солнечные лучи, освещая его ровный нос и слегка пухлые губы, и он на секунду высовывает язык, точно хочет поймать невидимое тепло на розовый кончик, закрывая глаза так, что Чонгук видит несколько мелких морщинок около левого века, а потом открывает из и отчего-то тихо смеётся, повернувшись к замершему в рассматриванию шатену, что стоит, облокотившись о железные перила ограждения и беззастенчиво гладит взглядом черты его лица. Но стоит тому столкнуться глаза в глаза с предметом рассматривания, как он спохватывается и тут же отворачивает голову, но уже поздно – его поймали, и обратного не докажешь. Черноволосый лишь улыбается, замечая смущение Чона, но никак это не комментирует, вместо этого он достаёт из кармана куртки телефон и нажимает на значок камеры. – Чонгук, давай сделаем фото. В лучах заката должен получится очень красивый и атмосферный снимок, Чонгук знает точно, ведь сам частенько делает такие, только вот он фотографировал именно закатное небо и город в его красках, а Тэхён предлагает сделать селфи. – Не, ты извини, но я не любитель подобного. – Да ладно, это же для себя. Потом тебе отправлю. Ну же, соглашайся. Чонгук правда не любит фотографироваться, потому что считает себя абсолютно нефотогеничным, и каждый раз, видя снимок, будь то фото в школьный альбом или на паспорт, в его голове были одни и те же слова: «ну и урод». Он не фотографировался уже около двух лет. Тэ подходит ближе с до сих пор открытой камерой и внезапно тычет его рукой в бок, из-за чего шатен ойкает, отскакивая в сторону, и бросает на парня гневный взгляд. – Какого… – Чонгук, пожалуйста. Это всего лишь фото. Смотри, – указывает он на небо вдалеке, – сейчас солнце совсем сядет. А снимок увидим только ты и я, обещаю. В раздумьях пожевав губу с минуту, парень, поддавшись умоляющему взгляду Тэхёна, нехотя соглашается – действительно ведь он ничего не теряет – и подходит к нему чуть ближе, вставая за плечом черноволосого. Взгляды в окошечко камеры, раз, два, щелчок – и фотография улетает в галерею. – Дай посмотреть. – бубнит Чонгук, потирая заслезившиеся от яркого солнца глаза. Тэхён делает пару кликов по экрану и протягивает телефон с открытым снимком. Что ж, они и правда хорошо вышли, только вот улыбается один Тэхён, но удивительным образом шатен тоже получился отлично: солнце красиво освещает их лица и рыжими бликами отражается в карих глазах, делая те похожими на растопленный шоколад, и Чонгуку даже не хочется произнести уже ставшую привычной для него фразу по поводу своей внешности, ведь здесь, говоря открыто, он правда неплох. – Ну как, нравится? – спрашивает Тэхён, вставая сбоку так, что их предплечья соприкасаются. – По-моему, получилось очень атмосферно. С этим трудно поспорить, Чонгук кивает и возвращает чужой телефон, немного отступая, чтобы они стояли не так близко друг к другу. От солнца осталась видна одна лишь огненная макушка на горизонте, а это значит, что в скором времени наступят первые сумерки, и по городу расползётся сизый туман осеннего вечера. Этот вечер… Чон запомнит его, ведь он провёл его не в обыденном одиночестве, ставшем уже родным, – с ним был Тэхён, которого шатен вдруг почему-то сравнивает с тем самым солнцем, ласкающим их фигуры на крыше, только оно не ярчайшая звезда, а заключено внутри человека и словно источает невидимый глазу свет, который способны заметить немногие. Похоже, Чонгук заметил. Тэхён говорит, что ему пора, и мило улыбается на прощание, когда они уже стоят около подъезда Чона. Тот кивает в ответ и всё-таки позволяет одному уголку губ приподняться в подобие улыбки. – С-спасибо, – тихо произносит он, когда Тэхён уже делает шаг от него. – Я… эм, просто хотел поблагодарить тебя, что… остался. И за вечер. – Не за что, – усмехается Тэ через плечо. На улицу уже опустились сумерки, и всё видится словно сквозь полупрозрачную дымку. Фигура черноволосого как будто растворяется в её завесе, и шатен думает, а вдруг ему всё это привиделось, и парень перед ним нереален вовсе. – Тебе тоже спасибо, что не прогнал гостя без приглашения. Мне было хорошо. Ещё встретимся? – Ну. Наверное… – Тогда до встречи. – парень коротко машет рукой и разворачивается, отдаляясь от шатена. Дома тот думает, что ещё никому не удавалось с ним сблизиться за столь короткий срок и что (это просто ужасно), парень хочет довериться Тэ. Но можно ли?..