Сумеешь ли ты спасти меня?

Когда парень выходит из душа, ему в глаза сразу бросаются аккуратно сложенные вещи на стиральной машинке, очевидно принесённые Чонгуком, пока Тэхён мылся. Он переодевается в чистую одежду, а попутно пробует понять, в какой именно момент приходил парень, ведь Тэхён не слышал ни звука открываемой двери, ни чьих-то шагов – в целом ощущение такое, будто шатен и не появлялся здесь вообще, – хотя пытаться услышать что-либо сквозь шум воды, стоя в душевой кабинке, довольно трудно, а Чон ещё и ходит тихо, как мышь, так что Тэ быстро отбрасывает эту затею и, полностью одевшись, открывает дверь ванной и выходит в коридор. Сонми всё так же мирно дремлет на диване, укрытая пледом, и черноволосый засматривается на сестрёнку издалека, стоя на пороге комнаты. Всё чаще он видит в ней себя: когда только учился, когда ещё был глупым мальчишкой, непонимающим, что от него требуют взрослые, когда отрицал и даже пытался сопротивляться, и потом – повзрослевшего и чётко осознавшего, каково его предназначение в этом мире, но всё такого же ребёнка. Ми тоже ещё малышка, а не её плечах уже лежит огромная ноша, от которой она просто не вправе избавиться, потому что это то, ради чего она здесь, и девочка на удивление быстро приняла сей факт. «Мне нравится моя судьба», – сказала она как-то Тэ во времена, когда ещё являлась самым обычным ребёнком, и ничто не отличало её от других сверстников. – С ней всё в порядке. – слышит парень за плечом и поворачивает голову, встречаясь с Чонгуком. Тот бросает быстрый взгляд на Сонми, а потом смотрит на Тэхёна: с чуть кудрявых волос парня падают капли воды и растекаются тёмными пятнышками на серой футболке, на щеках заметен лёгкий румянец и губы кажутся ярче, чем обычно. Шатен невольно засматривается. – Я… эм, – выходит у него немного рассеянно, а всё из-за секундной потери контроля над собой, которая Чону совершенно несвойственна. Что вообще с ним в последнее время? Сам на себя не похож. – чайник скипел. Идём на кухню. Черноволосый кивает и шагает следом за парнем, напоследок кинув ещё один взгляд на спящую сестру – она ворочается во сне и переворачивается на бок, оказываясь личиком к спинке дивана. – С чем будешь? – спрашивает Чонгук, когда они входят на кухню. На столе дымятся две чашки с чёрным чаем, а посередине стоит небольшая стеклянная конфетница. Парень подходит к настенным шкафчикам и, открыв один, вопросительно смотрит на Тэ. – Честно говоря, не то чтобы у меня много чего было, но… может, ты хочешь печенья или… – Нет, спасибо. – улыбается Тэхён, завидя смущение шатена, которое тот изо всех сил пытается скрыть, отвернувшись от него. Он садится на табурет и пододвигает чашку с горячим чаем ближе. – Я вижу, ты поставил конфеты. Этого достаточно. Не стоит так волноваться. Последняя фраза, видимо, действует как отрезвляющая пощёчина, потому что Чон тут же делает вновь невозмутимое лицо и, замерев взглядом на пару мгновений на лице черноволосого, будто тот ненароком заикнулся о его секрете, отходит от шкафчиков, садясь рядом. – Тебе показалось. Среди разноцветных фантиков конфет Тэхён замечает одну из своих любимых и сразу же выуживает её из общей кучки. – Тебе нравятся такие? – спрашивает он, распаковывая сладость. Чонгук сначала пытается рассмотреть обёртку в руках парня, чтобы понять, о каких конфетах речь, но тот так быстро и ловко избавляется от неё, что ему не остаётся ничего, кроме как взять ту самому, и он делает это в момент, когда Тэхён кладёт её на стол, из-за чего их пальцы на миг соприкасаются. Никаких разрядов тока, дрожи и прочего Чон не чувствует, только лёгкое отторжение от касания чужого тела пробегает по спине – ему не по душе физический контакт с другими людьми, поэтому парень старается избегать его. Но, тем не менее, фантик в его руках и он может прочесть название конфеты. – М, вишня с ликёром, да. Эти конфеты мне нравятся. Только сладкие очень, но с чаем пойдёт. – Ага. Настоящий алкоголь мой организм не принимает, поэтому остаётся довольствоваться ими. – смеётся Тэхён, отхлёбывая чай. Сейчас вроде между ними отсутствует напряжение, характерное первым встречам, и они вполне могут обсудить что-то по типу любимых конфет или предпочтений в напитках. – А что насчёт тебя? Шатен задумывается, словно что-то припоминает, скользя указательным пальцем по изогнутой ручке своей чашки, и всё-таки мотает головой. – Вообще-то я тоже не любитель выпивки, – усмехается он, – но могу пригубить пиво под настроение, хотя такое редкое бывает. – Имеешь в виду настроение? Парень хочет рассмеяться, Тэхён видит, как дёргается один уголок его губ, но он не позволяет себе показать даже улыбку. – Да нет, случаи, когда пью. Хотя… может, и настроение тоже. Да, пожалуй, дни, когда можно смело сказать, что у Чонгука хорошее настроение, должны обводиться красным маркером в календаре, как особые события, достойные отметки. Но что поделать, если такова его натура, вечно всё несколько драматизирующая? Волосы Тэхёна уже почти высохли, да и сам парень наконец полностью согрелся. У Чонгука хорошо дома, думает он, рассматривая рисунок цветов на чашке, честно признаться, он и не думал, что тот вообще предложит им с сестрой какую-либо помощь, а уж мысль о том, что пригласит к себе в квартиру, можно смело заносить в список самых бредовых, но в жизни всё оказалось иначе. Он заправляет отделившуюся от остальных прядь волос за ухо и подпирает щёку рукой, постукивая указательным пальцем по ободку чашки. – У тебя уютно, – говорит с улыбкой, – и атмосфера дома приятная. Шатен на сказанное почти никак не реагирует, только кивает и молча допивает свой чай, поднимаясь с места. – Налить ещё? – чашка Тэхёна опустела пару минут назад, но он вообще не обратил на это внимание, – продолжает сидеть с подпёртой рукой головой и задумчиво смотреть в окно кухни, как кажется Чонгуку, с какой-то грустью. Интересно, о чём он сейчас думает?.. – Пожалуй, от добавки откажусь. Спасибо. – отвечает он, а Чонгук тем временем наливает себе дополнительную порцию тёмного напитка, барахтая в чашке пакетик с чаинками, и садится обратно. Только вот пить как-то внезапно расхотелось. За окном распустились сумерки, ложась на город призрачной дымкой, а часы неизменно показывают половину четвёртого. – У тебя, похоже, батарейка села. – Тэхён указывает пальцем на настенные часы, по форме напоминающие грушу или пузатую лампочку, и тянется рукой к брюкам, чтобы достать телефон и проверить точное время, но вспоминает, что сейчас он не в своей одежде, поэтому обращается к Чонгуку с просьбой: – Прости, не мог бы ты сказать, какой на самом деле сейчас час? Переживаю, что нас с Сонми дома потерять могут. В отличие от Тэхёна Чонгук в своей домашней одежде, поэтому сразу достаёт из карманов спортивок телефон и говорит: – Начало восьмого. – Уже? – удивляется черноволосый, немного вскрикивая, и тут же соскакивая с табурета, направляясь в гостиную. – Боже, прости, что доставили неудобства. Думаю, нам пора уходить. – Погоди, Т-Тэ, – шатен хватает его за руку и не даёт сдвинуться с места. Отпускать отчего-то не хочется. Тэхён удивляется, услышав своё имя в такой форме, но не понимает, почему Чонгук не даёт ему пройти в комнату, ведь тому наверняка уже надоела его компания и хочется, чтобы в квартире снова остался только он один. – Кхм, прости. – Осознав, что только что сделал и ляпнул, Чон сразу отпускает чужую руку и даже делает шаг назад. А Тэхён теряется в непонятках от его действий. – Просто хотел сказать, что уже довольно поздно, да и Сонми вроде спит крепко, будить не хочется. Поэтому если хочешь… м, ты мог бы остаться. Она тоже, разумеется. Переночуете здесь, а завтра отправитесь домой. Черноволосый замирает от услышанного в паре шагов от парня, и между ними возникает заминка, так как он не знает, что ответить на такое предложение – они ведь не друзья, и оставаться на ночь у пусть и знакомого, но всё ещё плохо изученного человека как-то странно. И отягощать ещё больше не хочется, ведь времени Чонгук с ними потратил немало. Поэтому Тэхён улыбается коротко и мотает головой: – Не стоит, правда. Спасибо за то, что позволил согреться и переждать непогоду, и извини, что заставили посуетиться. Чонгук слушает Тэхёна, но толком ничего не понимает, слышит только «спасибо» и «извини» (за что?), а всё остальное тонет в монотонной пелене звуков, потому что его взгляд скользит на окно позади парня, о стекло которого одна за другой разбиваются капли и стекают вниз на подоконник. – …моя одежда? – доносится до шатена отрывок фразы. Он вздыхает и смотрит на Тэхёна, стоящего у входа в ванную и ожидающего ответа. – Чего? – переспрашивает Чон. Тэхён усмехается. – Говорю, одежда моя где? Наверное, она уже не такая мокрая, так что я переоденусь и верну тебе твою. Принесёшь? «Нет. Останься. Не уходи.». – Там снова дождь. – вместо ответа говорит Чонгук, направляясь в гостиную к окну с видом, словно и не слышал чужого вопроса. Дождь быстро набирает силу, и вот его град капель бьётся об асфальт и тает в образовавшихся днём лужах. Тэхён, не поверивший словам парня, идёт за ним сзади и встаёт, соприкасаясь с шатеном плечом. – Вам нет смысла сейчас уходить, только снова промокните. – говорит тот тихо. Тэхён думает, что погода сегодня точно насмехается над ними, раз закончившийся полтора часа назад дождь пошёл вновь и заканчиваться в ближайшее время, по-видимому, не собирается. Он не хочет оставаться в квартире Чона, какой бы уютной она ни была, её хозяин до сих пор остаётся для него загадкой, но, похоже, другого варианта просто нет. В ливень только сумасшедший выйдет на улицу. – Мне жаль. На лице парня мелькает сожаление, теряющееся в складке от чуть схмуренных бровей, и Чонгук только хочет спросить, о чём же он жалеет, как за спиной слышит детский голос, доносящийся с дивана. – Тэ, ты тут? Оба поворачивают головы одновременно. Сонми выглядывает из-за спинки и потирает ещё сонные глазки, пытаясь отыскать в незнакомой ей комнате своего брата. – Я тут, Ми, всё хорошо. Мы в гостях. – ласково говорит Тэ, сразу подходя к сестрёнке. На секунду девочке сделалось страшно, стоило проснуться и не узнать интерьер перед глазами, так как она совершенно не помнит, что было после того, как они с Тэхёном вышли из вагона метро, но, к счастью, её братик здесь, а значит, всё действительно в порядке и волноваться не о чем. Он тёплый и пахнет чем-то сладким, она тянет к нему ручки и обнимает за шею, притягивая к себе. – Ты вкусно пахнешь. – шепчет ему в ухо, а тот усмехается. Чонгук наблюдает за ними издалека, подмечая, насколько трепетны их отношения, он видит нежность и преданность в глазах Сонми, а вот лицо Тэхёна увидеть не может, так как тот стоит к нему спиной, но, скорее всего, он улыбается. Они – семья. А у шатена никого из неё не осталось, и дарить свою любовь и ласку ему тоже некому, однако сейчас это уже не то, о чём он сожалеет. Боль утраты не исчезла, но притупилась со временем и скрылась за маской повседневных сует. – Тэ, я… – Сонми бросает взгляд за спину брата и встречается глазами с человеком, стоящим у окна, в котором узнаёт того парня из метро. Значит, они у него дома. Тот пару секунд смотрит на неё как-то слишком серьёзно, словно пытаясь что-то прочесть изнутри, понять ему до сих пор неизвестное, а потом отворачивается и молча идёт на выход из комнаты. – я хочу кушать. – говорит она, возвращаясь к лицу брата. Тот выглядит несколько обескураженным, но не удивлённым – всё-таки время перевалило за ужин, а Сонми ещё толком ничего не ела, питаясь весь день сладостями в парке. – Эм, да, конечно, – улыбается он, вставая с корточек и заглядывая в коридор, пытаясь увидеть там Чонгука, но там пусто. – Пойдём, сначала помоешь ручки. – В общем… – говорит Чонгук, когда Тэхён с сестрой заходят на кухню, – я знаю, что детям лучше такое не есть, но у меня нет другой еды, простите. На столе заварены две порции лапши, закрытых бумажной крышкой, и стоит чашка чая, скорее всего, для Сонми. Девочка, увидев выражение лица Чонгука, с которым он говорил, тихо хихикает, прикрыв рот ладошкой, и запрыгивает на табурет, сразу беря в руки палочки и разъединяя другие для брата. Но Тэ стоит на месте, и на лице его буквально мигает надпись «ПРОСТИ», которую удаётся прочитать Чону, прислонившемуся бёдрами к тумбе, которому она, собственно, и предназначена. – Чего застыл-то? – выходит у него немного резко, но интонация его особо не заботит. – Садись, ешь, ты ведь до этого только чай пил, а им не насытишься. Признаться, отказываться от еды у черноволосого нет никакого желания, живот итак начал издавать урчащие звуки, требуя поступления нормальной пищи, и Тэхён, недолго думая, всё-таки садится за стол и вместе с сестрой начинает уминать горячую лапшу, перед этим благодарно кивнув Чону.