Сумеешь ли ты спасти меня?

Мог ли Чонгук ещё пару недель назад подумать, что в его безумно насыщенную серыми буднями жизнь ворвётся человек, желающий с ним общаться? Ответ очевиден. До сих пор это кажется всего лишь чужой игрой, якобы невинной забавой, призванной рассмешить, вот только парню вряд ли будет смешно, если его в очередной раз оставят в конце. Поверить в искренность Тэхёна, перестать во всех его действиях видеть скрытый смысл и ещё раз попытаться обрести друга невероятно сложно, ведь где гарантия того, что всё это надо не только Чону? После того, как тебя раз за разом предают и бросают, когда ты вынужден бороться с разломанным миром в душе в одиночку, стремясь скрыть ту боль внутри от окружающих, когда, не успев вылечить старую рану, чувствуешь, как появляется новая, вера в людей незаметно утрачивается.

***

Как-то так вышло, что встречи с Тэхёном плотно вписались в абсолютно неинтересный до этого график шатена и стали в некотором роде даже своеобразной привычкой, подтверждением которой стало не вполне себе ясное разочарование, когда у одного из парней вдруг появлялись какие-то дела, из-за которых встреча не могла состояться. Чонгук помнит, как зарекался не сближаться с людьми, чтобы избежать очередной порции боли, однако теперь глупо отрицать то, что проводить время с черноволосым ему нравится, и их прогулки служат для него какой-то отдушиной в каждодневном круговороте «дом-работа-дом». Может, в этот раз действительно всё будет по-другому… Тэхён отошёл в ванную комнату, но что-то задерживается, находясь там вот уже десять минут, поэтому Чонгук на всякий случай решает пойти узнать, всё ли у него в порядке. Когда он выходит из гостиной, слышит, как из-за двери доносятся тихие отголоски каких-то фраз, произносимых парнем, по всей видимости разговаривающего по телефону, и Чонгук прекрасно знает, что подслушивать чужие разговоры это низко и не правильно, он убедился, что с Тэхёном всё хорошо, и ему следует уйти обратно в гостиную и дать человеку решить свои проблемы без постороннего вмешательства, но тут он внезапно слышит своё имя и застывает на полпути от ванной. – … думаю, я справлюсь. Сейчас уже всё по-другому, не так, как в начале. Это ведь хороший знак, да? О каком знаке речь, и причём здесь шатен? В груди парня мгновенно начинает зарождаться нехорошее предчувствие. Ещё ничего не ясно, ведь был услышан лишь крохотный кусок, вырванный из разговора, однако что-то подсказывает, что просто проигнорировать это нельзя. – Всё, мне пора, ты выбрала не совсем удачное время для звонка. Что? – на пару секунд за дверью виснет молчание. А Чон даже дыхание задерживает, чтобы не дай бог не пропустить что-то важное. ¬– Передай ему, что волноваться не о чем. Я уже говорил, Чонгук славный парень. Если ничего не измениться… Я перезвоню, пока. Дверь в ванную открывается резко, но о стену не хлопает. На пороге Тэхёна встречает Чонгук. Глаза парня смотрят в сторону, на тёмно-серое пятно на обоях в месте под выключателем, а пальцы скребут ногтями кожу на ладонях. Черноволосый понимает, что тот наверняка слышал если не всё, то конец точно. Отвечать на звонок было громадной ошибкой. – Чонгук, а ты… – Кто это был? Тот, с кем ты сейчас разговаривал. – шатен настроен решительно – ему необходимо узнать, почему в разговоре фигурировало его имя. – Если хочешь избежать ответа или соврать, можешь сразу выметаться отсюда. Я ненавижу ложь. Сейчас всё может пойти не так, как задумывалось. И вообще-то Тэхён всегда старается быть внимательным, но последние пару дней из-за увеличившейся загруженности он толком не спал, поэтому и допустил столь глупую оплошность. – Послушай, – начинает он, прикрыв в ванную дверь и прислонившись спиной к стенке, – уверен, ты не поймёшь то, что я сейчас скажу, но услышанное имеет вовсе не тот смысл, о котором ты скорее всего подумал. И назвать имя человека, который звонил мне, я не могу. Прости. – Почему же? – Это… – взгляд парня скользит по плинтусу вдоль охристого цвета стенки в прихожей. Он сам не любит, когда кто-то лжёт, и сейчас ему, наверное, впервые столь сильно хочется признаться и сказать всю правду, но он попросту не может – не имеет такого права. – Знаешь, похоже, мне действительно лучше уйти. – Этот вариант видится единственным верным в данный момент. Тэхён отталкивается от стены и идёт к входной двери, собираясь надеть оставленные около неё ботинки, как его грубо хватают за рукав рубашки. Он оборачивается и видит пылающие нескрываемой ненавистью глаза шатена. Тот смотрит жадно, словно хищный зверь, поймавший свою добычу, готовый вот-вот разорвать её на кусочки и съесть. – Не спеши, – шипит он. Отпускает ткань рубашки, но впивается холодными пальцами в ладонь Тэхёна. – Идём. Они заходят в гостиную, и Чон тут же отпускает чужую руку, падая на диван. Несколько долгих секунд прожигает ядовитым взглядом лицо парня, что остался стоять рядом с порогом, и презрительно усмехается. – Ну и зачем всё это? Весь этот глупый цирк с дружбой. – Это не цирк. – Да, как же. Зачем ты продолжал общаться со мной, если не из собственного желания? – Я хочу помочь тебе, искренне. – глаза Тэхёна широко распахиваются, показывая ту чувственность, с которой говорит парень. Он вздыхает и падает в кресло сбоку, не понимая, как можно донести наконец до Чонгука его намерения, чтобы тот понял, что не стоит чего-то остерегаться и доверять можно научиться вновь. – Хочешь помочь? Серьёзно? – усмехается шатен. Он устремляет взгляд точь в точь в чужие глаза, смотрящие с тёплой надеждой в ответ. Удивительно, что до сих пор она не иссякла. – За двадцать пять лет никто не хотел мне помочь, Тэхён, никто. А тут нашёлся такой герой, ага. Не спорю, я, идиот, всё же успел допустить мысль, что действительно важен тебе, и ты дорожишь общением со мной. Хотя сейчас знал бы ты, как ненавижу себя за это. – Но я правда не хочу терять нашу связь! – вскрикивает черноволосый. – Связь? О какой связи ты говоришь? Вопрос выбивает кислород из лёгких. Тэ замирает, не зная, как реагировать на подобное, а шатен расплывается в дурацкой улыбке, откидываясь на спинку дивана. – Ну, – прокашлявшись, после паузы начинает парень, – мы ведь... общаемся. Ты продолжаешь разговаривать со мной, слушаешь и иногда даже... ведёшь себя почти нормально. По вопросительно поднятым бровям Тэхён понимает вопрос, поэтому после недолгой паузы дополняет: – В смысле как человек. А не как... – осекается. – Как кто, Тэ? Договаривай, раз начал. – Порой Чонгук своей жаждой допытываться до интимного откровения просто невероятно бесит, – похоже, единственное занятие, в котором он истинно преуспел, помимо сочных матерных метафор. – Неважно. – кидает черноволосый и отворачивается к окну. Сравнений с чудовищем всё же хочется избежать. Повисает молчание. Наверняка Чонгук понял всё и так, без объяснений, просто предпочёл не развивать эту тему дальше, так как, скорее всего, в конце концов, она превратится в очередную бессмысленную перепалку. Гул машин за окном действует как колыбельная, к которой рано или поздно привыкает каждый житель города: постоянный, поначалу раздражающий и неприятный звук превращается в родной и убаюкивающей мелодией проникает в уши. У шатена нет надоедливых соседей, вечно ругающихся или делающих ремонт в своей квартире, поэтому сейчас парни сидят, оба прикрыв веки, в абсолютной тишине, нарушаемой лишь вечной жизнью за окном. – Честно, мне даже было интересно, насколько тебя хватит. – говорит Чон, открыв глаза. Он подтягивается на диване, принимая нормальное положение, и коротко зевает. – Ещё никто в моей жизни не задерживался настолько, сколько торчишь в ней ты. Обычно люди, пообщавшись со мной пару тройку недель, культурно сваливали нахуй. Собственно, не то чтобы я был расстроен. А ты всё держался. Как прилип однажды, так всё отлипнуть не можешь. Окружаешь вниманием, своей этой заботой, делаешь вид, что я тебе небезразличен. Но каков итог у всего этого всего, а? – не дожидаясь хоть какого-то ответа, тут же продолжает: – Давай начистоту, Тэхён, чё тебе от меня надо? – А если мне не требуется ничего? – Ага, конечно. – Усмешка. – Чтоб человек да просто так помогал другому, –специально делает акцент на слове, – это сказка. А я большой мальчик, так что в них, увы, уже не верю. За добродетелью всегда кроется выгода, какой бы светлой она ни была. Поэтому спрашиваю ещё раз: что я за фигура в чьём-то плане? – Да нет никакого плана. Я... я просто верю, что ты не такой на сам... – На самом деле. Это ведь хотел сказать? Слушай, а ты знаешь такое выражение: «люди не мен... – Меняются. Чонгук осекается. А немного помолчав, спрашивает: – Правда в это веришь? – Я просто закончил фразу. Вновь усмешка. 1:1. – К чёрту всё. Катись, не хочу тебя больше видеть. Тэхён прекрасно понимает, что спорить с Чонгуком почти что бессмысленно. Он облажался, жёстко. Позволил себе на мгновение отключить осторожность, и вот итог. Он не говорит никаких слов на прощание, просто встаёт и молча идёт к двери, даже не надеясь услышать что-то в ответ, ибо Чонгук всегда (не) провожает его так, словно и не было в квартире никого, кроме него самого. Но сегодня ситуация меняется: он поднимается следом за Тэхёном, стоит тому скрыться за углом, и быстрым шагом направляется в коридор, застав парня за обуванием ботинок. Когда с этим покончено, и тот распрямляется, с немым вопросом в глазах уставившись на замершего у косяка шатена, чьё выражение лица очень неоднозначно и вряд ли сулит хорошее, Чонгук отлипает от двери и абсолютно бесшумно (Тэхён правда не слышит шагов) оказывается перед лицом черноволосого. Дыхание перехватывает, кровь ускоряет поток. – Чонгук? – Нерешительно спрашивает Тэхён. – Ты что… – Тихо. – Он глубоко вздыхает, словно перед длинной речью, и Тэхён в мыслях успевает прикинуть пару вариантов дальнейших событий, но жёстко ошибается. Вновь. Потому что Чонгук его целует. Собирает в кулак чужую рубашку где-то на пояснице и придвигает тело парня ближе к себе, прикусывая верхнюю губу. Из-за изо рта Тэхена вырывается болезненное «ай», но Чонгуку как обычно плевать. – Заткнись. Снова приказ. Грубые приказы, один за другим, у Чонгука одна пластинка. Он хочет подчинять, хочет руководить ситуацией без права выбора, и плевать он хотел на недовольство других, точка. Тэхён теряется на секунду от чужих губ на своих, от рук Чона, которыми он впивается в его бока, и от мокрого языка, беспрепятственно врывающегося в рот. Вся эта ситуация – долбанный абсурд. «Матушка, какого чёрта?» Об этом его не предупреждали, это не должно быть... так. А Чонгуку вот похер. Он насилуют свою голову ненужными мыслями, целует напористо, страстно, вжимает тело Тэхена в дверь позади него и ведёт руками вверх, к груди, что сейчас вздымается так часто и прерывисто. С ним в очередной раз поигрались, значит, то же самое может сделать и он. В данный момент парень, если честно, пиздец как ненавидит самого себя, но вместе с тем ловит дикий кайф с происходящего, потому что, чёрт возьми, в его руках Тэхён, над которым у него есть власть и чьи губы по какому-то неведомому порыву вдруг двигаются в ответ. Этот праведный помощник, свалившийся, по-моему, прямо из ада, решил-таки поддаться? (Или лишь подыграть?..) Да похуй, сейчас не до размышлений. Гораздо занимательнее посасывать язык этого надоеды, а пальцами нащупывать затвердевшие соски под рубашкой. Тэхён, в свою очередь, старается держаться, ведь он вовсе не планировал чего-то подобного (вообще-то Чон тоже), поэтому получать удовольствие от действий того, кто с завидной регулярностью слал тебя нахуй, как минимум странно, но если откинуть все предрассудки, если хотя бы на мгновение позабыть обиду и боль, которые он получал от шатена, то Тэхён тоже... живой, и противиться природе тела бесполезно. Чонгук нащупывает один сосок и зажимает меж средним и указательным пальцами, и именно в этот момент Тэ понимает, что все, оковы летят к чертям. Томный стон срывается с его губ и тонет прямо в чонгуковых, движущихся навстречу. Пальцы правой руки продолжают играться с соском, прокручивая тот в стороны и всячески выворачивая, а левая рука опускается на задницу, заставляя черноволосого вцепиться в рукав толстовки мучителя. – Эй, Чон, подожд... Но его нагло затыкают очередным глубоким поцелуем, так что говорить что-либо сейчас не имеет смысла. Чонгуком пользовались раз за разом, манили любовью и заботой, которые по итогу оказывались лишь временными декорациями. Он устал. Спать с предателем такое себе удовольствие, но сейчас перед ним есть только Тэхён, этот «чёртов ангел» с перепуганными глазами и измятой чонгуковыми руками рубашкой. Он смотрит в глаза с какой-то опаской и непроизвольно упирается руками в грудь Чона, но не в попытке остановить, а словно пытается дать время себе всё осмыслить. Они проведут ночь вдвоём, и Тэхён молча уйдёт на утро. Похоже, он провалил эту миссию. И, похоже, больше нет смысла искать встречи. Ведь они так и остались друг другу никем.