плюнет, поцелует

Только, казалось, прошло Рождество с бесконечными поцелуями под омелой и большими надеждами на будущий год, как уже наступило лето, жаркое и засушливое. И совсем немного оставалось до Дня Независимости, праздника, на который у Ноена с Чейзом были некоторые планы. — Документы взял? — Чейз появился в дверном проеме комнаты Ноена, уже готовый к отъезду. — Взял, — ответил, закатив глаза, Ноен. Он уже закончил укладываться и быстро застегнул спортивную сумку, в которой лежали его вещи. — А купальник? — Ага, куда я без своего бикини, — хмыкнул Ноен. — А… — Все, замолчи, — перебил его Ноен. — Ты хуже моей мамы. Я все взял, я не тупой и не ребёнок. — Да, я знаю, извини, — пробормотал Чейз. — Просто не хочется, чтобы наш праздник испортила какая-нибудь забытая вещь. Они вдвоем собирались на три дня в пляжный домик тети Чейза. Оказывается, Ноен давно хотел отпраздновать День Независимости именно так — на берегу океана, но возможности совсем не было. А Чейз думал, что 4 июля — слишком романтичный праздник, чтобы праздновать его с семьёй. И вот они собрались, попрощались с мамой Ноена, которая еще раз попросила их быть аккуратнее и благоразумнее, и покатили навстречу их маленькой мечте.

Lana Del Rey — Ride I’ve been out on that open road

Как будто сцена из фильма — пустое шоссе по пустынному побережью и машина, молнией несущаяся по нему. Ноен играл с ветром, высунув руку из окна и смыкая пальцы. Ему никогда не дышалось так свободно. Чейз вел машину, не отвлекаясь, он был необычайно сосредоточен, но время от времени они останавливались на разгоряченной обочине, и он целовал Ноена так горячо, так страстно, будто только что познал его и прелесть его губ. Ноена вжимали в нагретый солнцем капот, и тепла, и солнца, и счастья, и Чейза, было так много, что порой ему даже не верилось в это. Но этой было правдой, лучшей из возможных.

You could be my full time daddy, white and gold

Они приехали уже ближе к вечеру и тут же бросились к океану. Солнце садилось, окрашивая весь мир в розовый и оранжевый — цвета яркого счастья. Свежесть и сила океана одурманивали, и парни тут же забежали в воду, разбрызгивая миллиарды блиставших, как аметисты, капелек воды. Они плавали, дурачились и не могли успокоиться, совсем как дети. Даже под водой мир казался чудным, когда Чейз и Ноен одновременно ныряли и находили друг друга губами, порой с закрытыми глазами, и всплывали, целуясь и дрожа от новизны впечатлений. По пояс в воде они просто стояли друг напротив друга и никак не могли наглядеться. Солнце уже зашло, становилось прохладнее, но они совсем не мерзли, прижимаясь друг к другу так близко, почти сливаясь в одно целое. По голой мокрой коже будто бежало электричество, словно их любовь вдруг обрела физическое проявление, но для них двоих это было вполне закономерно. — Ладно, — прошептал наконец Чейз поверх жемчужно-белой макушки Ноена. — Пошли на берег, а то так можно и переохлаждение заработать. — Только мы все равно будем сидеть на берегу, — ответил Ноен, касаясь пальцем кончика носа Чейза, дразня его. — Тогда надо будет сбегать за полотенцами, — сказал Чейз, ласково целуя и палец, и ладонь, прижимающуюся к его лицу. Он ощущал в себе такое количество нежности, которое только росло рядом с Ноеном, что готов был сделать все, что угодно, лишь бы постоянно находиться рядом с ним. Полотенца, заботливо принесенные Ноеном, оказались небрежно расстелены на песке. Парни лежали на них, впитывая в себя остатки тепла, накопленного берегом и воздухом за день. Ноена, наплававшегося и уставшего за день, явно тянуло в сон. Открытое бесконечное васильковое небо, мерный шелест волн и Чейз, дышащий совсем рядом — что могло быть более умиротворяющим и убаюкивающим? Он сонно нашарил ладонь Чейза, переместил ее на свое плечо, а сам преспокойно уткнулся в его грудь и спокойно уснул, свернувшись клубочком. Чейз улыбнулся такой милой картине и, приобняв его покрепче, погрузился в приятное и спокойное сознание собственного счастья. Едва не задремав сам, он вздрогнул, вынырнул из своих мечтаний и оглянулся — вокруг никого не было. Он все же решил перенести Ноена в дом, не разбудив его, как в детстве делали его родители. Подняв его на руки, Чейз осторожно пошел к дому, стараясь не шуметь и на дергаться. Ноен сладко спал и не думал проспаться, когда Чейз уложил его на кровать и прикрыл простыней. Легко поцеловав его в висок, Хадсон решил устроиться рядом, но не стал обнимать его на ночь, чтобы не создавать лишней жары. Сон, легкий и крепкий, вскоре овладел и им. Так они и уснули в почти райской идиллии — голые, молодые и счастливые. Чейзу во сне стало слишком неуютно. Он не нашел к кому прижаться поближе и согреться, и осознание этого вырвало его из сна. Он проснулся, встревоженный отсутствием Ноена рядом с собой. Чейз позвал его, но ему никто не ответил. Ему вдруг стало страшно, он вскочил с кровати и бросился наружу, на пляж, крича имя Ноена, как вдруг увидел его. Ноен проснулся до рассвета, нежно и сонно чмокнул Чейза в щеку и выполз на пустынный берег. Ветер приятно холодил кожу. Ноен решил улечься прямо на пляже, близко к линии прибоя, чтобы слушать тихий шелест воды. Он сам не заметил, как снова уснул. Чейз облегченно выдохнул, глядя на безмятежного, мирно спящего парня. Он лег рядом, слегка приобнял его, почувствовал уютное тепло тела и тут же успокоился. — Ты тут, Чейзи, — пробормотал Ноен, улыбнувшись во сне. — Всегда, — прошептал ему на ухо Чейз.

***

— О, боже, я уже не могу столько плавать! — тяжело дыша, пожаловался Ноен. Он поплыл к берегу, но Чейз дернул его обратно за ногу, заставив его хлебнуть солёной океанской воды. — Чейз, твою мать! У меня скоро судороги начнутся, — рассердился Ноен на шутки своего парня, но тот лишь примирительно погладил его по плечу. — Не злись, хоть ты и прелесть, когда дуешься, но не надо, — сказал Чейз извиняющимся тоном. — Ну хочешь, я тебя на руках из моря вынесу, как русалочку? — Там вообще не так было, — буркнул Ноен, но позволил подхватить себя и закинул одну руку за шею Чейза. — Все такие сильные, когда в воде, конечно, я тоже так могу. — Сейчас брошу тебя в воду, и будешь сам до берега добираться, — пригрозил Хадсон, но, в противовес своим словам, поцеловал Ноена в мокрую макушку. — Ладно, неси, — одобрил Ноен, закрыл глаза и предался ощущениям. Теплая и ласковая гладь воды, легкий ветерок, жаркое солнце и главное — две крепкие и надежные руки, держащие его так, будто он — самое ценное, что есть в мире. Почувствовав, что его кладут на полотенце, Ноен блаженно потянулся, ощущая, как гудят наработавшиеся мышцы. Было только 11 утра, а они с Чейзом плавали уже несколько часов, и Ноен, не привыкший к таким длительным заплывам, выбился из сил. Рядом растянулся Чейз, подставив солнцу свою спину. — Пойдем в тень, — предложил Ноен, глядя на широкие плечи Хадсона. Не хватало им сгореть на солнце и мучиться, вместо того, чтобы праздновать День Независимости. Они пошли под зонт, улеглись в одном старом, но довольно широком шезлонге. Всю жару они провели в блаженном безделии, позволив себе не делать ничего полезного, кроме бесконечных поцелуев и неторопливых, разгоряченных ласк. — Все, все, — бормотал разомлевший Ноен, раскрасневшийся от страстных движений Чейза. — Нам уже пора на ярмарку, эй! — Не хочешь отходить от плана? — ухмыльнулся Чейз, все же сползая со своего парня. — Не сегодня, — Ноен соскочил с шезлонга и убежал в дом. — Пора готовиться! Через полчаса он вышел из комнаты, полностью готовый. На нем был топ в расцветке американского флага и маленькие черные шорты, открывавшие его красивые ноги. Немного дурацкая бандана на голове и тяжелые мартенсы добавляли в образ бунтарства и вызова. Чейз был в расстегнутой гавайке и свободных шортах — ему очень шел такой развязный и немного небрежный стиль. — Ты прямо как из песен the neighborhood, — сказал Ноен с восторгом, когда они уже сели в машину, и Чейз выводил ее из ворот. — А ты — из песен этой… как ее… ну про видеоигры пела и летнюю грусть. — Лана дель Рей? — засмеялся Ноен, потрепав его по голове. — Вот ты умудрился забыть, конечно. Но да, у нее песня подходящая есть. National Anthem. Чейз поднял обе ладони и обезоруживающе улыбнулся. — Конечно, ты у меня все знаешь. Включишь ее в колонки сейчас, а? Подойдет идеально.

Wind in my hair, hand on the back of my neck

Их путь был довольно близким, они издали уже увидели огни праздничной ярмарки. Ноена охватил ребяческий восторг, а Чейза лишь умилила такая его реакция. Стоит ли говорить, что несколько часов до ночи прошли как яркий, красочный и сладкий сон? Или что Чейз постоянно держал Ноена за руку, всегда держался рядом с ним — и никак иначе? Ноен тащил Чейза в укромный уголок пляжа, подальше от развеселой толпы. Они быстро скинули одежду и нырнули в прохладный океан: у них еще было время перед салютом. Выйдя на берег, Чейз и Ноен слегка замерзли от порывов бриза, но Ноен предусмотрительно захватил с собой большое полотнище американского флага. Чейз усмехнулся и, обняв его, закутался во флаг. Они вдвоём сели на песок, тут же согреваясь теплом друг друга. В это время небо расцветили краски салюта, и они оба замерли, очарованные его яркостью. В цветных всполохах цвета Ноен нашел губы Чейза и поцеловал его, пробирая до мурашек своей лаской. Чейз ответил и притянул его ближе, усаживая к себе на колени. Его глаза были самыми красивыми и в темноте, и в свете дня, и в отсветах салюта. — Я люблю тебя, — просто и честно сказал Чейз. — И я тебя, — так же ответил Ноен. И им двоим ничего не нужно было больше для счастью. Кроме, может быть, секса на пляже на разостланном большом американском флаге в национальный праздник.

I’m your national anthem, God, you’re so handsome