Падая вверх

В себя Гай пришел от выплеснутого на голову ведра воды. Ледяные струйки сбегали за шиворот и неприятно холодили спину, затылок ломило, в бедре не утихала тянущая боль, на запястьях отчетливо ощущались кандалы, а перед глазами, стоило их открыть, маячила до отвращения знакомая рожа Вейзи. — Гай, Гай, — Вейзи покачал головой, тон у него был укоризненный. — Вот скажи, как можно верить людям, когда все вокруг так и норовят воспользоваться твоей доверчивостью и хорошим отношением? А ведь я в тебя так верил, Гисборн. До последнего думал, что этот Хью врет. — Надеюсь, он сдох? — перебил шерифа Гай. — Сдох?! — Вейзи разом отбросил доброжелательный тон, подскочил, замахнулся и отвесил ему оплеуху. — Ты меня предал, продался Гуду, сидишь тут и единственное, что тебя интересует — сдох ли какой-то неудачник?! — Не люблю оставлять неоплаченные долги, — Гай криво ухмыльнулся. С учетом, что находился он в тюрьме, и впереди маячила столь любимая Вейзи виселица, в его положении было мало хорошего. Но даже в такой паршивой ситуации Гай видел один несомненный плюс — можно не изображать почтение и наконец говорить все, что думает. — Почему?! — Вейзи расхаживал по камере туда-сюда, разве что руки не воздевал. — У тебя же было все! Я дал тебе все! Деньги, власть, поместье! Что такого тебе предложил Гуд?! — Ничего, — Гай неловко пожал плечами и едва не рассмеялся при виде перекошенного лица шерифа. Странно, но сейчас, в цепях, избитый и раненый, он ощущал себя свободнее, чем за все те годы, что провел в должности помощника шерифа. На душе было легко и спокойно, никаких терзаний, сомнений и сожалений о сделанном. — Да ты... Я тебя!.. Ты знаешь, что я с тобой сделаю?! — Исповедника-то допустите? — лениво поинтересовался Гай. Бешенство и непонимание Вейзи растекались просто-таки бальзамом по сердцу. — Так не терпится умереть? И ради чего? Ради каких-то немытых сервов и Гуда? — Так вы же меня все равно живым не отпустите, милорд, — ехидства Гай не пожалел. — Ну почему же, — Вейзи сделал вид, что задумался. — Ошибку совершить может каждый. Это тебе твоя прокаженная голову задурила, да. Говорил я, все зло в мире от женщин. Вейзи остановился, еще раз покачал головой и тяжко вздохнул. — Знаешь, Гисборн, ты мне всегда нравился. И я дам тебе шанс сохранить жизнь. Просто расскажи мне все, что знаешь. Твоя жизнь в обмен на Гуда. По-моему, это щедрая сделка. Моя доброта меня точно когда-нибудь погубит. — Да уж, вы сама щедрость, — Гаю все сильнее хотелось рассмеяться. — Вот только я ничего не знаю. Совсем. — Все так говорят, — Вейзи наклонился вперед, ухватил его за подбородок. Гай дернул головой, пытаясь отстранится, но шериф держал крепко. — А стоит их отдать палачу, поют как птички. У нас хорошие палачи, тебе ли не знать, Гисборн. И зачем нам доводить до крайностей? — Давайте, — Гай широко ухмыльнулся прямо в физиономию Вейзи, и тот внезапно шарахнулся от него. — Но ни один палач не выбьет то, чего в голове нет. А я в самом деле ничего не знаю про Робина. Сложно, знаете ли, делиться секретами с человеком, с которым вы несколько лет упорно пытаетесь друг друга убить. — Думаешь, я в это поверю?! — Не верьте, — хмыкнул Гай. — От этого ничего не изменится. — Надеешься, что он тебя вытащит, да? — прищурился Вейзи. — Явится и героически спасет, как других своих оборванцев. — Нет, — Гай покачал головой. — Вы меня плохо слушали, милорд. Мы с Робином враги, а не друзья, и я последний человек, которого он явится спасать. — Тогда зачем ты все это устроил? — Вейзи, похоже, окончательно растерялся, снова придвинулся к Гаю почти вплотную, заглянул в лицо. — И тебя с ним видели, вы вместе пили! Почему?! — Захотелось, — Гай хмыкнул. — Надоели вы мне, милорд, с вашими прожектами, заговорами и всем остальным! Катитесь к дьяволу! И, воспользовавшись случаем, хоть кандалы и мешали, он от всей души приложил шерифа в челюсть. Тот пошатнулся и едва устоял на ногах. — Как же давно я мечтал это сделать, - Гай расплылся в довольной улыбке. Вид перекошенной физиономии шерифа с разбитой губой грел душу. И даже пинок по ребрам не испортил удовольствие Гаю. — Ты!.. Ты поплатишься, Гисборн! — Вейзи орал так, что в ушах звенело. — Тебя повесят! И тут Гай не выдержал и расхохотался. — Что смешного? — Вейзи от удивления даже голос понизил. — Вам не понять! — отмахнулся Гай, смеясь так, что на глазах выступили слезы. — Спустя двадцать лет меня все-таки повесят из-за него! Вейзи развернулся и ринулся из камеры так, словно его пчелы в задницу жалили. Гай проводил его взглядом и снова расхохотался. Двадцать лет чего-то добиваться, лгать, убивать, угождать и хитрить, и в результате вернуться к тому, с чего начал: вновь оказаться под виселицей из-за безбашенного мальчишки. У судьбы действительно странное чувство юмора.

***

Гай потянулся за водой, рука чуть дрогнула, и он едва не выронил кружку. Морозило, начиналась лихорадка, что неудивительно. В подземельях никогда особо тепло не было, а лекаря никто к заключенному не приводил: болт вытащили, как-то перевязали, чтобы сразу не помер — и ладно. Гай промочил горло, отставил кружку, откинулся на солому, наблюдая за тускло чадящим факелом, и попытался сосчитать, сколько дней прошло: три или четыре. Странно, казалось, Вейзи просто забыл про него. После их разговора он в подземелья больше не спускался, но и палачу, несмотря на все угрозы, не отдал. Гаю даже приносили еду и воду, правда, не служанки, а отряд стражи под предводительством десятника, из особо доверенных. Они же меняли факелы, когда вспоминали. Или не вспоминали, и тогда до следующего визита тюремщиков приходилось сидеть в темноте и тишине. Других заключенных в этой части подземелий не было. Если бы не рана, Гай, пожалуй, попытался бы сбежать, но больная нога ограничивала подвижность, к тому же началось воспаление. Нечего было и думать о том, чтобы справиться даже с двумя стражниками. А те обычно меньше чем полудюжиной не ходили, опасались. Правда, Гая все чаще посещала мысль, что пока есть силы, нужно сделать хоть что-то. Умереть в бою быстро, а не загибаться от лихорадки на прелой соломе. Разбойники, несмотря на предположение Вейзи, его спасать не спешили. Впрочем, Гай на это и не рассчитывал. Вряд ли один вечер с задушевными разговорами мог перечеркнуть двадцать лет непонимания и два года открытой вражды, за время которой они с Робином друг друга не убили только чудом. Иногда он думал, что с Робина может и статься прийти за ним в замок. Хотя бы в благодарность за Мэриан, или из чувства вины за старую историю, когда Гая чуть не повесили из-за его дурной выходки. Жить хотелось, но он надеялся, что остальные разбойники убедят Робина не рисковать головой. Вейзи наверняка приготовил ловушку, а смерти Робина Гай совсем не желал. Последние дни он вообще часто думал о Робине и вспоминал детство — а чем еще было заняться? И чем дальше, тем больше их вражда казалась надуманной и дурацкой. Стоило отпустить ту — давнюю — обиду, вместо нее вернулось забытое беспокойство и привычка оберегать безголового графского отпрыска. Но уже не узнать, что из этого могло получиться. Даже жаль. Гай почти задремал, когда дверь с грохотом распахнулась. Это было странно, ведь еду приносили совсем недавно. В подземелья ввалился отряд стражи под предводительством Вейзи и десятника, не того, что приходил раньше, а Марка. Но сквозь открытую дверь доносились и другие звуки — шум, грохот, крики. Казалось, снаружи начался апокалипсис. — Ну вот, Гисборн, — физиономия у Вейзи была чересчур довольная, чтобы заподозрить что-то хорошее, — я знал, что ты мне врешь. Он мотнул головой в сторону камеры и приказал: — Уберите его отсюда. А мы устроим его разбойным приятелям достойную встречу. Марк отпер решетку, двое стражников подхватили Гая под руки и выволокли в коридор. Вейзи подошел к нему, окинул презрительным взглядом. — Даже жаль, Гисборн, что ты оказался таким дураком. Хотя нет, не жаль. Утром я тебя повешу вместе с Гудом. Может, даже позволю попрощаться с друзьями перед казнью. — Вейзи махнул рукой на дверь: — Увести! — Пошевеливайся! Марк грубо толкнул Гая в спину, и он чуть не упал. — Что, решил занять место верной собачки шерифа? — процедил Гай, пока его тащили вверх по лестнице. — Вилли из доверия вышел? Гай думал, что смирился с происходящим, но сейчас чувствовал что-то, похожее на обиду. Будь на месте Марка стражник, который последние дни приносил еду, было бы легче. К Вилли Гай никогда теплых чувств не испытывал. А с Марком, которого он считал своим человеком, отношения были почти приятельские. И теперь, когда тот выслуживался перед Вейзи, пиная бывшего командира, было... неприятно. — Да Вилли с лестницы упал, сломал ногу, — как-то слишком жизнерадостно сообщил Марк. А в следующее мгновение приложил ближайшего к нему стражника по затылку. Один из тех, кто держал Гая, внезапно выпустил его и кинулся на остальных, а второй обхватил за пояс и потянул к двери, чуть в стороне от выхода из подземелий. — Сейчас, сэр Гай, все будет хорошо, — проговорил стражник голосом Алана. В каморке, где обычно охрана складировала оружие и прочее барахло, Алан осторожно усадил его у стены, вытащил отмычки и принялся снимать кандалы. — Не стоило, — вырвалось у Гая. Он силился осознать, что за ним все-таки пришли, не бросили. — Болван! — бросил Робин, затаскивая в помещение оглушенного стражника. После чего метнулся к Гаю, положил ладонь на лоб. Даже под шлемом было видно, как на его лице проступило беспокойство. — Дьявол, у тебя жар! Идти-то сможешь? — Болван у нас ты! — вяло огрызнулся Гай. — Не смогу идти, поползу. Гостеприимством шерифа я, знаешь, сыт по горло. — Переодевайся, — Робин кивнул Алану, тот метнулся в дальний угол и принес Гаю форму стражи. Дверь снова отворилась, и Марк по очереди затащил в каморку еще двоих оглушенных стражников. — Вы как, сэр Гай, живы? — дружелюбно осведомился он, замирая у двери с обнаженным мечом. — Тебя-то как в эту компанию попасть угораздило? — поинтересовался Гай. — Да как-то... Это с вами было хорошо, сэр Гай, а с шерифом у меня не сложится, вот чую. А эти платят хорошо, — проворчал Марк и отвел взгляд. — Еще пришлось постараться, чтобы убедить его взять деньги, — шепотом сообщил Робин Гаю на ухо, и в груди внезапно потеплело. Он всегда считал, что один, сам по себе, и вдруг выяснилось, что есть люди, которым его жизнь небезразлична. И что ушибленным на голову опальным графом эти люди не ограничиваются. — Что там такое? — спросил Гай, натягивая гербовую накидку. Снаружи снова что-то взорвалось и раздались очередные вопли. — Да так, Джак фейерверки устраивает, — ухмыльнулся Алан. — Пойдем. Робин протянул руку. Гай отрицательно мотнул головой, показывая, что пойдет сам, но хватило его лишь на пару шагов. Потом раненая нога подломилась, и он рухнул бы, не подхвати его все тот же Робин. — Ну вот что ты за упрямый осел? — проворчал он, придерживая Гая за пояс, и потащил за собой. Правда, не в сторону выхода из замка, а вверх, на стену. По пути Гай взглянул вниз и понял, почему Алан так усмехался, говоря о фейерверках. Робин в который раз доказал, что в умении устроить светопреставление равных ему нет. Причем в прямом смысле. Во дворе что-то постоянно вспыхивало, шипело, взрывалось, а еще там металась целая отара овец. Перепуганные животные истошно блеяли, сбивали людей с ног, создавая полную неразбериху. До нужной бойницы они добрались без помех, спустились по веревке, хотя Гай до последнего не понимал, каким чудом не сорвался, а там их ждал с лошадьми Мач. Гай еще раз попытался возразить, что может ехать сам. Показывать слабость не хотелось, но Робин его и слушать не стал. Запрыгнул в седло позади него, перехватил одной рукой повод, второй обнял Гая, и выслал лошадь в галоп. От первого же резкого движения ногу прострелило такой болью, что все возражения застряли в горле. Гай стиснул зубы, сдерживая стон, а мир перед глазами кружился и кружился, уплывая куда-то далеко. И казалось, от падения в бездну его удерживают только руки Робина и шепот над ухом: — Потерпи еще немного. Скоро все будет хорошо. Немного полегчало ему уже в лесном лагере. Робин помогал Гаю слезть с лошади и что-то шипел крутящемуся рядом Алану, в голосе которого тоже слышалось беспокойство. — Я тебе не леди! — попытался было возразить Гай, уже осознавая бесполезность протестов. Но больно уж не хотелось представать перед разбойничьей шайкой в роли обморочной девицы, которую носят на руках. Удивительно, но Робин, кажется, понял. Кивнул Алану, который тут же подхватил Гая с другой стороны, закинул его руку себе на плечо, и они направились внутрь разбойничьего пристанища. Первое, с чем Гай встретился, был полный бешенства взгляд Мэриан, аккуратно уложенной на топчан и надежно связанной! От такого зрелища даже в голове прояснилось. Или, наоборот, помутилось — иначе с чего бы ему такое видеть? — Робин Локсли, я тебя убью! Как ты посмел! — Это что? — ошарашенно поинтересовался Гай. — Тоже в Ноттингем рвалась, — устало пояснил Робин. — А уговоры не помогали. — Ты не можешь так со мной поступать! Я одна из вас! Я имею право участвовать наравне со всеми. Робин подошел к ней, разрезал веревки и получил удар под дых, от которого не успел увернуться. Гай представил, что во время побега из замка с раненым на руках Робину пришлось бы присматривать еще и лезущей на рожон Мэриан, посмотрел на возмущенную девушку и кивнул: — Одобряю. — Гай! — Мэриан, казалось, на мгновение лишилась дара речи от такого предательства. — От вас... я не ожидала! От вас обоих не ожидала. Она рассерженной кошкой вылетела из хижины, будь там дверь, наверняка еще и хлопнула бы ею. — Вот так и живем, — развел руками Робин. — Да уж, — Гай только головой покачал. С такими проявлениями характера Мэриан ему раньше сталкиваться не доводилось. Правда, он никогда не пытался ее связать, чтобы не лезла, куда не надо, хотя соблазн и был. А потом мир перед глазами опять закружился, пол ринулся ему навстречу, и он свалился бы, если бы не Робин. В который раз за сегодня. — Я, кажется, падаю, — пробормотал Гай, когда Робин осторожно усадил, а затем и уложил его на постель. — Ничего, — прохладная ладонь осторожно легла ему на лоб, — падай. Я поймаю. Теперь моя очередь тебя ловить.