Постельные гимны

Вот Его тело, Вот Его кровь О себе лишь молилась снова и вновь Говорят, Поцелуй Истинной Любви может снять любое проклятие. — Свон? — обескураженно спросил Киллиан. Эмма подавила всхлип и крепко обняла его за шею. Он обнял в ответ, погладил её по спине, а потом вдруг дёрнулся и отстранился. — Чёрт возьми, когда это у меня отросла вторая рука? — воскликнул он, сгибая пальцы и увлечённо разглядывая ладонь. Отодвинулся ещё, высвобождаясь из объятий. Покрутил ладонями, глядя на них как на нечто инородное. Потом наконец отвлёкся, поднял взгляд и замер. — Свон, — осторожно начал Киллиан, сглотнув ком в горле, — милая, почему ты раздета? — огляделся, моргнул. — Почему мы сидим на по… Ох, черт, голова! — он зажмурился, обхватил голову, вздрагивая от боли. — Крюк? — наудачу спросила Эмма. Она слезла с его колен, отшвырнула прочь державшиеся на ноге штаны. Машинально запахнула блузку и застегнула верхнюю пуговицу. Хорошо, что блузка длинная: хоть прикроет всё, что нужно. Крюк довольно цветисто ругался, сжимая ладонями виски. Эмма помогла ему вытянуться на кафельном полу, опустилась над ним на колени и взамен его тёплых рук приложила свои прохладные пальцы. Помассировала ему виски, уложив голову на свои голые ноги. Он гортанно застонал, расслабился. Понемногу его лицо разгладилось, а спустя некоторое время он открыл глаза. — Чудесно, Эмма, — он посмотрел на неё снизу вверх. — Просто расслабься, — чуть дрогнувшим голосом сказала она. — Что случилось, Свон? — он нахмурился. — Не помнишь? — со смесью разочарования и облегчения спросила Эмма. — Ведьма наложила проклятие? — Киллиан с любопытством вгляделся ей в лицо. — Мы стояли в… — в нём снова что-то изменилось, взгляд стал другим. Он посмотрел в окно. — Сколько прошло времени, Свон? Эмма облизнула губы. — Почти месяц. — Месяц! — воскликнул он, рывком сел и обернулся, чтобы получше рассмотреть её. Окинул внимательным взглядом, заметил, в каком она растрёпанном виде. Увидел брошенные джинсы, посмотрел на камеры изолятора и наконец — ей в глаза и неуверенно спросил: — Я сделал что-то неподобающее? — Нет, — она прикусила губу. — Эмма… — Ты правда не помнишь? — она пристально посмотрела ему в глаза. — Я помню, что мы столкнулись с ведьмой, а потом очнулся здесь, — он поморщился. — А между этими событиями? — попыталась подсказать она. — Просто… сны, — он отвёл взгляд. — Путаные и туманные… Меня заставили что-то сделать? Эмма, я тебе навредил? — Киллиан схватил её за плечи, изучающе всмотрелся в лицо. Потом снова обратил внимание на свою левую руку: перевернул ладонь, увидел что-то на пальцах и поднёс их ближе к лицу. Уставился на средний и указательный — оба были влажными, подушечки чуть сморщились. Он понюхал их и лизнул. Потешно вытаращил глаза, а потом прищурился. — Эмма… — настороженно произнёс Киллиан. — Нам нужно было снять проклятие! — выпалила она, чувствуя, как розовеют щёки. — Очередное проклятие? — пробормотал он, а потом переспросил: — «Нам»? — Тебя прокляли, — осторожно ответила она. — А мне… мне требовалась твоя помощь. Лицо у него сделалось мрачное и угрюмое. — Ты меня поцеловал, чтобы снять проклятие. — Впервые слышу, чтобы Поцелуй Истинной Любви применяли подобным образом, — он указал взглядом на её колени. — Эм, ну, нет, — Эмма запнулась. — Это случилось до того. Киллиан открыл рот, а потом с тихим стуком захлопнул его. Эмоции на его лице сменяли друг друга. Победил стыд. — Я тебя заставил? — надтреснуто спросил он. Этот вопрос Киллиан уже задавал в нескольких разных вариантах, так что пришлось наконец ответить. — Нет, — Эмма посмотрела в глаза, чтобы он не сомневался, что она говорит правду. — Ты действительно не помнишь? — Нет, Эмма, — напряжённо ответил он. — Мне часто такое снилось, так что я подумал, что… — тут он заметил скамью. Черты его лица снова обмякли, он облизнул губы. — Вон там, — Киллиан посмотрел ей в глаза, поднял бровь. — Я… читал стихи? Эмма хихикнула. — Можно и так сказать. — Свон… Глаза у него опасно заблестели. Он встал, оглядел собственную одежду и покачал головой. Подошёл к двери и запер её на засов, опустил ставни на маленьком окне. Не спуская с неё глаз, пересёк комнату и задёрнул шторы. — Крюк, — спросила Эмма, наблюдая за его передвижениями. — Ты что делаешь? — Забочусь о том, чтобы нам никто не мешал, красавица. Эмма удивлённо округлила глаза. — Нас будут искать. — Ага. Перебьются, — раздражённо отчеканил Киллиан. Он вернулся обратно, протянул Эмме руку. Она неуверенно встала: тяжело сохранять видимость приличия, когда ты без штанов. Киллиан задержал взгляд на её ногах, но промолчал. Потом выжидающе уставился ей в лицо. — Что? — настороженно и раздражённо наконец спросила она. — Я был бы рад услышать, зачем ты валяла дурака с каким-то уродом в моей шкуре. — Я не валяла дурака… — А как бы ты это назвала, милая? — ехидно спросил он. — Кувыркалась? Распутничала? — он опять изменился: лицо сделалось ошарашенным, а потом снова сердитым. — А что ещё за игры ты устроила там, в тёмной каморке, Свон? О господи. Он вспомнил исповедь. Эмма покраснела. — Ну, хоть смутиться у тебя хватило стыда, — фыркнул Киллиан. У Эммы отвисла челюсть. Она уставилась на него, пытаясь понять, что с ним творится. Он был испуган, теперь злился. Да что у него на уме? — Ты что, ревнуешь? — с упрёком спросила она. Он фыркнул. — Ну точно! — выдохнула Эмма. — Ты ревнуешь! — Вовсе нет! — Врёшь, — заявила она. Киллиан подошёл ближе. — Ты же помнишь поцелуй? — настойчиво спросила она. — Поцелуй Истинной Любви, Киллиа… Крюк? Он тут же оказался близко-близко. — А ничего, что меня зовут так же, как и твоего любовничка? — прорычал он прямо в лицо, прожигая взглядом. — Мой любовник тут, — не отводя глаз, парировала Эмма. — Ага, но я вернулся, милая, так что, полагаю, с ним покончено. — Ты идиот, — она ткнула его пальцем в грудь. Киллиан отступил на шаг, а потом снова приблизился, навис над ней. — Развратница, — прошипел он. — Придурок, — пробурчала она. — Сирена. — Пират. Они тяжело дыша смотрели друг на друга, и Эмма невольно опустила взгляд на его рот. Облизнула губы, Киллиан повторил — и вот они снова целуются. Непонятно, кто начал первым — да сейчас это было и не важно. Они жадно и отчаянно целовались, сталкиваясь зубами, переплетаясь языками в борьбе за превосходство. Эмма обняла Киллиана за шею: блузка на спине задралась, спереди распахнулась. Она запуталась пальцами в его волосах, заставила наклониться, чтобы было удобней целовать его. Он обнял её, резко притянул к себе. Эмма прижималась голым телом к нему, одетому, он поглаживал её по пояснице. Киллиан хрипло стонал ей в рот, его пальцы сползали всё ниже и ниже. Эмма привстала на цыпочки, заставив его скользнуть ладонью по округлости ягодиц. Он рассеянно погладил её и тут же подхватил под бёдра, поднял выше. Эмма нетерпеливо откликнулась, обхватила ногами его талию и чуть качнула бёдрами. Он снова застонал и пригвоздил её к стене, скользнул небритой щекой по подбородку. Поцеловал в шею, легонько присосался к тому месту, где она переходила в плечо, и заставил застонать. Эмма принялась расстёгивать его рубашку, Киллиан заурчал в шею, чуть прикусил и задрал на ней одежду. Через голову стянул с неё блузку вместе с бюстгальтером, ухватил её за поднятые над головой и опутанные одеждой запястья. Не ослабляя хватки, наклонился и поцеловал в грудь. Эмма, отчаянно желая потереться об него, с прерывистым стоном качнула бёдрами. Он чуть отстранился, прикасаясь к ней только бёдрами и руками, потёрся об неё вставшим членом. Эмма посмотрела вниз и увидела на тёмной ткани брюк следы собственной смазки. — Так ты этого хочешь, Свон? — хрипло прошептал Киллиан ей в щёку. — Чтобы тебя трахнули у стены как обычную потаскушку? — Придурок, я хочу тебя! — выругалась она. — Я всё это сделала только, чтобы ты вернулся. Он резко втянул воздух. — Эмма… — вдруг нежно произнёс он. — У нас мало времени, — выдохнула она и запрокинула голову, ловя его губы. Он застонал ей в рот, а потом снова отодвинулся и посмотрел в лицо. — Я бы сделал всё как следует, милая, — Киллиан поцеловал её в щёку и отпустил запястья. Потёрся носом о её шею, поглаживая правой рукой её волосы, а левой — щёку. Эмма выпуталась из остатков одежды, швырнула их на пол. Снова обняла его за шею. — Потом сделаем как следует. Я месяц проторчала в компании монаха. Покажи мне пирата. Он на миг застыл, а потом заурчал ей в шею, легонько потёрся небритой щекой. — Ну ты и распутница, — протянул он, а потом, целуя приоткрытым ртом её шею, чуть более низким и насмешливым тоном добавил: — Что бы сказали твои родители?.. — Скорее всего, они уже едут сюда, капитан, — поддела она. — Так что, может, приступим, а? — Ты и понятия не имеешь, во что ввязалась, принцесса, — прошептал он и легонько прихватил её нижнюю губу. — Ага, ага, — выдохнула она. — Ты всё обещаешь, обещаешь, Крюк… — Мне это прозвище уже не подходит, красавица, — усмехнулся он. — Хорош трепаться! Киллиан снова тихо заурчал, подхватил её под бёдра, оторвал от стены. Эмма ухватилась за его плечи: интересно, куда он её тащит? Он пересёк комнату, вошёл в одну из камер и сбросил с койки тонкий матрас, выволок его из камеры и положил у скамьи. Опустился на колени, уложил Эмму на матрас, отодвинулся, высвобождаясь из объятий. Она запротестовала, но Киллиан снова шикнул на неё и окинул взглядом раскрасневшееся обнажённое тело. — Идеально, — восхищённо прошептал он. — Тик-так! — пригрозила она. — Снимай штаны. Он фыркнул и вместо этого стянул рубашку. Эмма одобрительно хмыкнула, увидев его голый торс и плечи. Кожа оказалась совершенно чистой. Наверняка на его груди были боевые шрамы, но проклятие смыло все следы многовекового пиратского прошлого. Исчезла даже татуировка на предплечье. Последнее он заметил одновременно с Эммой и на миг опешил. — Можно набить ещё раз, — тихо сказала она. Киллиан отвлёкся, посмотрел на Эмму широко распахнутыми беззащитными глазами. В его взгляде мелькал целый сонм эмоций: любовь, теплота и привязанность, а потом потянуло жаром. Он накрыл её собой, целуя и лаская начал подбираться к промежности. Эмма благодарно, но нетерпеливо заёрзала. — Это уже было! — сбивчиво запротестовала она. — Не со мной, — проворчал он, жадно лизнул её. — У нас… ох! Мало времени! — выдохнула она. — Я быстро, — доверительно шепнул Киллиан, касаясь губами кожи. Так оно и вышло. Очень скоро Эмма убедилась, что у двух разных музыкантов, даже использующих один и тот же инструмент, может быть совершенно разный стиль. Она уже сполна насладилась тем, что с ней делал его рот и пальцы, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что Киллиан вытворял теперь, когда всё вспомнил. Спустя несколько минут он заставил её закричать, выгнуться дугой и беспомощно хватать воздух пальцами. В такт последним приступам оргазма, он почти медлительно ласкал её, пока она оседала на матрас. Пока Эмма приходила в себя, Киллиан скинул оставшуюся одежду. Она открыла глаза: он стоял на коленях между её раскинутых ног. Чуть отодвинулся, Эмма окинула его жадным взглядом, заметила крупный и подрагивающий член. Облизнула губы. — Ну привет, — нетвёрдо произнесла она. Киллиан усмехнулся. Она потянулась к нему, он — к ней, начал жарко целовать, не прижимаясь, однако к ней бёдрами. Она приподнялась — и он застонал ей в рот, когда член коснулся её ноги. Он снова отодвинулся, посмотрел ей в глаза. — Уверена? — тихо и отчаянно спросил он. — Милая, я могу подождать. — А я не могу, — ответила Эмма, потянула его на себя, обхватила руками и ногами. Снова начала горячо целовать его, покачивать бёдрами и тереться о вставший член. Потянулась, взяла его в руку, чуть сжала и потёрлась об него влажной промежностью. А потом направила в себя головку и отпустила. Киллиан на миг застыл, вздрагивая и неровно дыша. Наверное, стоило бы дать ему насладиться моментом, но Эмма слишком долго терпела и боялась, что им помешают. Она чуть приподняла бёдра, насаживаясь сильней. Он хрипло застонал и толкнулся ей навстречу. Когда он вошёл до конца, они оба вскрикнули: он до боли приятно растягивал её. Он ненадолго замер, прижался лбом к её лбу, пытаясь немного успокоиться. Однако Эмме совсем не хотелось, чтобы он успокаивался. Она снова качнула бёдрами, заставив его охнуть. Отпустила плечи, удерживая его только ногами. Как только он приподнялся, она вытянула левую ногу и перекинула её через его голову, к правой. Киллиан вытаращился на неё в немом восхищении. Эмма, не давая ему выйти, кое-как перевернулась на бок. Он понял, что она затеяла, чуть не подавился, но подвинулся, помогая ей перекатиться. Она поёрзала, он ухватил её за бёдра, а она согнула колени, вставая на четвереньки. Она толкнулась к нему: вышло так глубоко, что почти больно. Снова застонала и оглянулась на него через плечо, выгнула бровь — мол, не слишком ли, справишься? Он стиснул её бёдра, начал двигаться, выскальзывая и снова толкаясь внутрь. Она перенесла опору на правое плечо, левой рукой потянулась приласкать себя, пока он брал её сзади. И он её не подвёл. Поначалу неуверенный, он взвинтил ритм, когда она потянулась чуть дальше и ухватила его за яйца. Киллиан воскликнул что-то неразборчивое, задвигался сильней — бросил наконец притворяться, самозабвенно толкаясь в неё, узкую и жаркую. Эмма, в погоне за третьим за последний час оргазмом, самозабвенно наглаживала клитор. Она уткнулась лбом в худой матрас, плечо от сильных толчков скользило по ткани и завтра наверняка будет стёрто до крови. Удовольствие вырывалось из неё вместе с возгласами «Да!» и «О господи!», смешанными с бессвязными криками и низкими стонами. Киллиан вёл себя тише: хрипло постанывал и вздыхал, не сказал ни слова, пока вёл её к разрядке. И тут Эмма поняла, что этот засранец ждёт её. — Не сдерживайся! — в перерывах между толчками потребовала она. — Киллиан! От этих слов он на миг замер, а потом сменил ритм. Совсем другое дело: он отбросил контроль, сосредоточился не на её удовольствии, а на собственном. Эмма громко застонала: ей нравилось ощущать, что из-за неё он теряет власть над собой. Она с удвоенной силой принялась гнать себя к разрядке, чувствуя, что осталось недолго. Сосредоточилась на его коротких хриплых стонах, неровном дыхании и влажных шлепках, которые раздавались при каждом толчке. Киллиан двигался неровно, не сдерживаясь и это было невыносимо приятно. Эмма и сама не заметила, как на грани оргазма начала тонко постанывать, чувствуя, как напрягаются и дрожат ноги. — Да! — высоким задыхающимся голосом взмолилась она. — Да! — повторила уже громче, отчаянней, часто и неровно дыша. Она вдохнула, замерла и ухнула в пропасть. Разрядка сотрясла тело, заставив нечленораздельно кричать, извиваться и дрожать, а потом бессильно осесть на матрас. Пока её били приступы удовольствия, Киллиан за спиной хрипло застонал, а потом накрыло и его: он жёстко впечатался в неё бёдрами, член внутри дёрнулся и пролился семенем. Он придавил её сверху, но спустя несколько секунд перекатился на бок, притянул к себе, обняв со спины. Эмма чувствовала над ухом его тяжёлое горячее дыхание, от которого в лицо лезли прядки влажных от пота волос. Они какое-то время полежали, успокаиваясь и пытаясь отдышаться, выравнивая пульс — Эмме даже на миг показалось, что у них одно сердце на двоих. — Это… — легкомысленно начала она. — …ещё не раз повторится, это точно, — закончил Киллиан и убрал прилипшие к её щеке волосы. — Да ну? — хрипло спросила она. — Хотя бы раз в день, — задумчиво и как-то слишком серьёзно ответил он. — Я переживу, — Эмма прижалась к нему спиной. Он тихо охнул, обхватил её рукой и крепко притянул к себе. — Люблю тебя, — прошептал Киллиан на ухо, легонько потёрся носом. — Знаю, — довольно ответила она. — И что? — поддел он. — Никаких мне тогда признаний в любви? — Я ради тебя соблазнила священника! — в тон ему ответила она. — О да! — он рассмеялся. — Тоже мне, каторжный труд! — Он оказался на редкость твердолобым! — возразила она. — У меня всегда найдётся для тебя кое-что потвёрже, — прошептал он. — А сейчас вот нет, — с притворной обидой произнесла она. — Дай мне отдохнуть, красавица, — фыркнул он. — У меня был тяжёлый день. Эмма ухмыльнулась и повернулась к нему лицом. Киллиан погладил её по щеке и мягко, чувственно поцеловал. После она счастливо вздохнула и устроилась у него на груди. Стоило закрыть глаза, как в дверь забарабанили, донеслись приглушённые голоса. — Эмма? — обеспокоенно позвала мать. — Эмма, ты там? — крикнул Дэвид. — С тобой всё нормально? Эмма раздражённо вздохнула. — Ох уж эта очаровательная жизнь героя, — прошептал Киллиан. Эмма фыркнула. — Эмма! — снова позвала Мэри-Маргарет, а потом обычным голосом добавила: — Её машина здесь, Дэвид, может, нам стоит взломать дверь? Вдруг она ранена? — Я в порядке! — выкрикнула Эмма и с неохотой села. — Дайте нам минутку, хорошо? — Эмма? Ну слава богу! — ответила Мэри-Маргарет. — «Нам»? — спросил Дэвид. — Кто там с тобой? Почему дверь заперта? — Потому что мы не хотели, чтобы нам мешали! — прокричал Киллиан. Эмма поражённо уставилась на него, но он лишь лукаво ухмыльнулся. За дверью тоже ненадолго замолчали. — Крюк… — низко и угрожающе начал было Дэвид. — Дэвид, сгинь, — громко ответил Киллиан и подмигнул Эмме. — С твоей дочерью всё в порядке. Как никогда, мне кажется. Я бы даже сказал, дружище, она просто светится от удовлетворения. Эмма пихнула его локтем под рёбра, он снова охнул. — Может, ты заткнёшься уже? — прошипела она. Схватила одежду и начала одеваться. — А что? — Киллиан дьявольски улыбнулся. — Исповедь полезна для души.