Постельные гимны

Я не ищу прощения, Потому что давно знаю другое решение. Несколько дней спустя Киллиан неожиданно пришёл в участок. Он был небрит и, в отличие от их первого знакомства, выглядел изрядно помятым. Вокруг красных глаз залегли тёмные тени. — Киллиан, — Эмма поднялась ему навстречу. Он позволил ей приобнять себя и подвести к скамье. — Я был на границе города, — хрипло сказал он. — Там ведь что-то случилось, да? Меня… Меня сбила машина? — Да, — мягко ответила Эмма. — Но было что-то ещё, — прошептал Киллиан. — Я что-то натворил… Кого-то ранил… — Киллиан… — Я кого-то застрелил! — с ужасом и отвращением произнёс он. — Господи, прости. Я убил этого человека? — Нет! С ней всё хорошо. Она в полном порядке. — Кто? — Не думаю, что это хорошая иде… — Эмма, кто? — требовательно спросил он. — Её зовут Белль. Киллиан поник. — Я её не помню, — поражённо прошептал он. — Всё очень непросто, — вздохнула она. — Эмма, — он заглянул в глаза. Часто дыша, прижался лбом к её лбу, Эмма обняла его, он чуть подвинулся, коснулся губами её губ — раз, другой, третий — мягко и совсем не целомудренно целуя. — Мне… мне нужно… — он дрожащими руками дотронулся до её волос. — Ты единственное, что кажется логичным, Эмма. Единственное, что теперь реально. Киллиан снова начал отчаянно и умоляюще целовать её. Эмма ответила на его поцелуи, постаралась успокоить. Он хрипло застонал ей в рот, дрожащими руками погладил волосы и щёку. Его губы скользнули по подбородку, вниз — к горлу. Он заставил Эмму повернуть голову, потёрся носом о шею, ища то местечко, о котором она рассказывала на исповеди. А когда нашёл, она вздохнула и притянула его ближе. Он осторожно прикусил кожу, заставил Эмму застонать. — Эмма, — благоговейно, словно молился, произнёс Киллиан. Оттянул вбок ворот блузки и поцеловал её в ключицу. — Дай полюбоваться на тебя, — прошептал он, касаясь губами кожи. Эмма в ответ сдавленно застонала, откинулась на скамью, Киллиан опустился на колени между её ног. Наклонился над ней, ловко расстёгивая пуговицы блузки. Кожа горела от прикосновения его губ и пальцев. Он накрыл ладонями её груди сквозь бюстгальтер, потёр пальцами соски. — Шея твоя — как столп Давидов, сооруженный для оружий, тысяча щитов висит на нем — все щиты сильных, — прошептал он и потёрся носом о грудь. Скользнул руками по рёбрам, потянулся ей за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Запутался в крючках, не сумев справиться с предметом одежды, с которым скорей всего никогда за всю свою долгую жизнь не сталкивался. Эмма выгнула спину, потянулась и помогла ему с застёжкой. Киллиан улыбнулся, показал ей язык и поднял бюстгальтер, высвободил грудь, которую тут же овеял прохладный воздух. Он тут же прильнул к ней, ласково обхватил губами сосок левой груди, а правая почти целиком уместилась в его левой ладони. — Два сосца твои — как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями, — говорил он, лаская её в паузах между словами, пока спускался ниже. — Доколе день дышит прохладою, и убегают тени, пойду я на гору мирровую и на холм фимиама. Прижал правую ладонь к застёжке её джинсов, чуть потёр промежность сквозь ткань, а потом уже расстегнул пуговицу с «молнией». Эмма приподняла бёдра, помогая ему стянуть узкие джинсы. Киллиан наскоро отдал дань восхищения её кружевному белью, наклонившись, чтобы поцеловать впадинки на бёдрах стреноженных джинсами ног. — Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, — прошептал он, спуская ткань ниже. — И пятна нет на тебе. Он стянул джинсы с её правой ноги, оставив их на левой лодыжке. Целуя, сначала спустился по ноге вниз, а потом снова начала продвигаться вверх, лаская и прихватывая губами нежную кожу над коленом. Киллиан встал на колени между её разведённых ног, будто выполняя некий тайный обряд, и поднял на неё взгляд совершенно ясных глаз. Лицо у него было спокойное, почти блаженное. — Пленила ты сердце мое, — сказал он, пристально глядя в глаза. Слова прозвучали как исповедь. Эмма молчала, не зная, что ответить. Через несколько мгновений глаза у него потемнели от желания, он окинул её взглядом. Эмма могла лишь догадываться, как в настоящий момент выглядит. Блузка расстёгнута и стянута с плеч, бюстгальтер висит над грудью, снятые джинсы держатся на одной ноге, а сама она раскинулась на скамье, сидит на самом краешке — широко раздвинув ноги, выгнув спину, раскрасневшись и тяжело дыша. Вцепившись ладонями в деревянное сиденье. Она откинула голову, дав волосам упасть назад. Ощутила в промежности его дыхание: Киллиан пальцами раздвинул влажные вьющиеся волосы, мягко раскрыл её. Она всхлипнула от этого нежного, осторожного касания. На миг он отнял руку, и Эмма подняла голову, чтобы посмотреть, что не так. И была вознаграждена зрелищем того, как Киллиан с закрытыми глазами и восторженным выражением лица, словно лакомка облизывает пальцы. Наверное, она ахнула, потому что он открыл глаза и посмотрел прямо на неё. Легонько ухмыльнулся, и Эмма готова была поклясться, что увидела в его глазах Крюка. — Любовь твоя лучше вина,— процитировал он, — и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов. Эмма подняла бровь и решила, что сыта проповедями по горло. Она запустила пальцы в его волосы и притянула к себе — туда, куда ей хотелось. Услышала горловой смешок, а потом ощутила прикосновения его рта — и перестала думать вовсе. Киллиан ласково поцеловал её, мягко прикоснулся губами. Она покрепче схватила его за волосы, показывая, что можно и посмелее — и он кончиком языка дотронулся до чувствительного местечка. Они оба застонали, на миг забывшись, и его будто подменили: Киллиан начал исступлённо вылизывать её, лаская уже не только ртом, но и руками. Правой он крепко держал её, а пальцы левой увлажнил и один медленно ввёл внутрь. Поглаживал её изнутри, то одним пальцем, то другим, а потом и двумя, немного согнув их, чтобы массировать стенки влагалища. Языком он работал так умело, что Эмме даже пришлось прикусить губу, чтоб не позвать его по имени — по прозвищу — когда показалось, что в дело вступил её пират. Она показывала своё одобрение иначе: стонала и ёрзала, стискивая пальцы в его волосах. Киллиан быстро понял, что заставляет её всхлипывать: его язык теперь двигался так, как ей хотелось, а пальцы толкались внутрь в ритме, от которого она начала задыхаться. Он от не меньшего напряжения и возбуждения тоже дышал прерывисто. Он хрипло застонал, и Эмма поняла, что с каждым вздохом тонко всхлипывает. Она была так близко. Голова перекатывалась из стороны в сторону, грудь из-за прогиба в спине поднялась выше. Она обхватила его правой ногой, притянула крепче, пока он посасывал чувствительный клитор. Внизу живота копился жар, и она ждала, оседлав гребень волны, отчаянно предвкушая падение. Тело напряглось, мышцы гудели, Эмма, дрожа от желания, изо всех сил заставляла себя не двигаться. И этот момент предвкушения всё длился и длился — секунды, минуты, часы. А потом нахлынула эйфория, несмотря на ожидания, застала врасплох. Под веками будто взрывались звёзды, мир затопило белым. Эмма нечленораздельно вскрикнула, тело тряхнул дикий спазм, руки попытались схватить воздух, а ноги дёрнулись и обмякли. Её подхватили сильные руки, поддержали — Киллиан помогал ей справиться с отголосками оргазма. Когда она наконец расслабилась, он ещё раз лизнул её напоследок, заставив беззвучно вскрикнуть. Киллиан притянул её к себе, усадил её, обмякшую, себе на колени. Обнял и уложил её голову себе на плечо. Потёрся носом о шею, пощекотав чувствительную кожу щетиной. — Красавица, — прошептал он ей в шею полным обожания голосом. — Чудо. Эмма счастливо вздохнула, не в силах хоть что-то сказать. — Я… я тебя люблю, — прошептал он. Обнял крепче. — Сам не понимаю, как это случилось. Я тебя едва знаю, но люблю. Эмма откинулась назад, посмотрела в его удивлённые широко распахнутые глаза. — И я тебя люблю, — тихо сказала она, так хотелось дать ему почувствовать, что это правда. — Тебя. Не только его. Киллиан грустно и нежно улыбнулся. — Эмма, я сделаю что угодно, — пообещал он. — Я твой. Просто скажи, что нужно делать — и я с радостью. Она облизнула губы и вздохнула. Погладила его по щеке. Он прильнул к её руке, прикрыл глаза. — Поцелуй меня, — едва слышно попросила она. — Поцелуй меня и поверь. — Во что поверить? — он тут же открыл глаза, посмотрел на неё. — В нас, — она погладила его большим пальцем по скуле. Киллиан изучающе посмотрел ей в лицо, пристально заглянул в глаза. А потом опустил взгляд на её губы. И облизнулся, не отводя глаз. Он закрыл глаза и наклонился к Эмме — и она тоже закрыла глаза. А потом они поцеловались.