Truth or Dare: Drunk Mode

Что может быть круче, чем посиделки в баре недалеко от дома в компании хороших друзей? Оживленные разговоры, приколы друг над другом, вечный громкий смех, море алкоголя и болтливый бармен. Все что нужно для выходного в пятницу после тяжкого рабочего дня, особенно общительному, часто подвыпившему парню по имени Юра. Хотя, какому парню, уже состоятельному мужчине, который очень немало добился в свои годы. Успешная группа, много классных друзей, прекрасная жена и красавица дочь. Счастливчик, нечего сказать, однако никто не знает, что творится у него в голове. Никто не знает, что творится в голове у вообще любого человека, по правде говоря. Бар был самым классным спасением от тупых, навязчивых мыслей. Собираешь себе друзей и угораешь над всем, что взбредет в пьяную голову. Жаль, что получается не в каждую пятницу, но может оно и к лучшему. Иногда это становится так рутинно и скучно, что отпадает желание видеть кого-либо вообще. Но сегодня было по-особенному. Юра очень устал после записи очередной песни для альбома. Нет, конечно ему безумно нравилась вся эта работа, все заморочки над альбомом, но блять, разве он робот? Иногда не хватает обычного отдыха и тупых разговоров ни о чем. Точнее о чем угодно, лишь бы не о «личной» жизни и о его «чувствах», блять. Поэтому сегодня настроение было точно для бара с чуваками из группы, так что Юра быстренько набрал смс ребятам в беседу. Кому: беседа «хейтеры епта» В метке в 7 как обычно. Кикир если опоздаешь я тебе точно яйца выверну, клянусь) Ох как настроение поднимается от одной мысли, что в тебе будет хотя бы капля алкоголя. Да, может с алкоголем пора бы завязать хотя бы на месяцок, но кому это нахуй надо? Юре отлично, значит отлично всем. Ну, или он так думал. В баре было уютнее некуда. К семи Юра был уже там, он всегда приходил пораньше на всякий случай. Поздоровался с Дениской (тот самый бармен в метке), сел на свое любимое место и поджидал всех остальных, предварительно заказав себе пива. Улыбка на лице сама расползалась только об одной мысли хорошо проведенного вечера. Но, к сожалению, нашлись причины, которые убрали с этого милого лица улыбку моментально, как только Юра чекнул телефон. От кого: беседа «хейтеры епта» Кикир: я пас, съел чето не то, с толчка не слезаю Даня: бля ты тоже? Я думал я один на троне подыхаю Дима: ХАХАХАХАХА, так мы же вместе шаурму в переходе жрали! Юра: Блять, вы серьезно? Мы уже недели две не бухали! Кикир: чувак я точно сегодня с толчка не слезу, это пиздец Дима: Прости брат, в следующую пятницу точно соберемся! Даня: если мне жопу зашивать не придется Кикир: !!! «Ну еп твою мать, серьезно?» Прям сейчас, когда Юре это просто необходимо, у всех групповой понос. Ну, отличный вечерок. Хотя нет, могло быть куда хуже, если бы Юра тогда пошел с ними хавать шаурму у странного узбека, а не дальше добивать песню с Пашей. Ну, спасибо, что хоть без взлома жопы. Юра взял с собой банку пива и направился к выходу с самой недовольной миной, которую только можно изобразить. Однако в бар уже зашел приятный гость по имени Паша Личадеев. Длинные, собранные в хвост волосы, приятный домашний видок и о боже, этот запах дезодоранта смешанный с потом... Юра один тащится по этому запаху..? — Ооо, ну ты как раз вовремя, можешь разворачивать свою задницу обратно, - недовольно прошипел Юра, отпивая немного пива. — В смысле? Ты уже накидался? — Беседу читал? У всех жопу прорвало как раз когда я хотел со всеми выпить! Вот это охуенно, правда? Ох эта полупьяная Юрина злость. Вроде и всерьез, а вроде и по приколу. Никогда точно не поймешь, это и раздражало. — Читал. Я-то здесь, значит уже компания, - задорно сказал Пашка и засмеялся от злого Юриного лица. Юрка был все еще в небольшом бешенстве и отчаянии, в любой другой день он бы просто послал его нахуй и уехал домой, но сейчас дом - это последнее, о чем хотелось думать. — Ладно. Только поехали в студию, я рот ебал тут оставаться. Паша кивнул и они дружно поехали в студию, предварительно закупившись бухлом в красном белом. Ну, практически райская жизнь, если убрать из сценария желание Пашки вечно пиздеть, ибо эти разговоры всегда переходят во что-то личное, боже упаси. Юра с размаху открыл дверь и чуть ли не кинул пакет с алкашкой на стол. Пиво все таки дает о себе знать, особенно из того бара, сто процентов туда что-то подмешивают. Паша разделся и достал рюмки из шкафа, пока Юра агрессивно пытался снять с себя куртку. — Да че случилось-то блять? - не выдержав спросил Паша, сев за стол на диван, прямо напротив Юры. — Да заебали меня пацаны уже, мы какой раз нормально собраться не можем, то девки их не пускают, то жопа у них говно не держит! - накричал Юра и сел напротив Пашка, сразу же осушив рюмку водки. — Я тебе для чего? - ехидно спросил Паша, повторив такой же трюк с рюмкой. - Не Даня конечно, но... — Хватит. - остановил его Юра, - давай просто накидаемся. Паша не мог не послушать его, так что они просто выглушили пол литра водки, иногда пуская дебильные шутки про Старого. Юра смеялся громче сирены, Паша это просто обожал, ибо редко его шутки настолько сильно заходят. Да, Музыченко хлеб в рот не клади, да дай поржать над всякой хуйней, но все равно приятно. — Блять, я сразу вспоминаю случай на нашествии, - довольно пьяно говорил Паша, - помнишь? Мы такие шутки мутили! — Подожди, на каком нашествии? - Юра звучал пиздец пьяно, хотя таковым особо и не был, - на котором мы сосались еще? — Блять да! Я правда особо не помню ничего. - смеявшись сказал Паша, осушив с Юрой еще несколько рюмок. - Можно вопрос? — Валяй давай, только не твои эти все личные - Юра показательно махнул рукой в сторону. Паша сначала замешкался и начал кашлять, потом и вовсе замолчал. - ну? Давай, не еби нервы мне. — Зачем ты это сделал? Ну, поцеловал меня тогда. - спросил Пашка и смущенно глянул на Юру. Раз 50 в голове он пожалел, что спросил этот вопрос, потому что он довольно глупый. — А нахуя ты зенки подвел свои карандашом черным? Возбудил пиздец, - в максимально шуточной форме ответил Юра и заскалил улыбку. Паша закатил глаза. - Я все продумал. Ты думаешь, у меня башка не варит? Сейчас на такое все купляются, бизнес ёбана! — Блять, а если я против был? - вскинув брови спросил Паша, чуть качаясь. Алкоголь во всю буянил в крови. — А ты был? Конечно не был. Юра знал это. Но что бы он был за человек, если бы не провоцировал людей такими вопросами. Видеть, как они сыпятся - самое забавное в мире. С Мустаевым всегда работало, хз, люди почти все примитивно одинаковые. — Отвали, — улыбнувшись ответил Паша и посмотрел вниз, держа улыбку. — Нет уж продолжай, не я тему завёл! - выдал Юра и откинулся на диван. «Сейчас будет шоу» - подумал он. — Когда я пьяный мне вообще похуй с кем сосаться. — А Аня? - искренне поинтересовался Юра, догадываясь, что будет за ответ. — А твоя? Чё глупые вопросы-то задаешь? Шутим же, типа. Это правда, Паша почти всегда находил кого-нибудь на пьяную голову, с кем можно было поцеловаться, и Аня была совсем не против, считая это все глупой шуткой. Да, иногда у Паши возникала мысль, может прекратить постоянно лезть сосаться ко всем пацанам без исключения, так и подумают не то. А, хотя да, уже подумали, уже спрашивали, уже угорали. — Ага, типа. Юра ехидно посмотрел на него. Так приятно чувствовать небольшую власть над кем-то, спрашивать что-то личное или намеками давить на человека. Он терпеть не мог это в свою сторону, а узнавать интересное о других и угорать при этом - да ради бога. Юра выпил еще одну рюмку, и сразу, без какого либо смущения спросил: — С кем больше всего понравилось? Ну, сосаться Паша удивленно глянул на Юру. Вот же алкаш. — Блять, иди нахуй, я не хочу обсуждать это. - сказал он, показушно обижаясь. Юра, выпив еще стопку, пошел за бокалами и штопором. Да, после водки вино. Блюешь потом нереально, ибо огромное понижение градуса, хотя вставляет настолько, что забываешь имя родное. — Так. Играем в правду или действие. - серьезно, полу-пьяно выдал Юра. Да, серьезно и полупьяно действительно могут существовать в одном предложении. — Нет! — Камон! — вскинул руками Юра, - знакомы хер знает сколько, а я толком о тебе ничего не знаю. Если не отвечаешь на вопрос или не выполняешь действие - пьешь залпом бокал. Знаешь, как потом будет хуево, так что лучше всё выполнять. Или слабо тебе? Ууух, берет Пашу почти всегда. Так тупо, но все равно работает. Аж бесит. — Да хуй с тобой, погнали. Задавай, выбираю правду. - ответил Паша, заинтересованно глядя на Юру. — Ага... Значит мой вопрос: с кем больше всего понравилось, очевидно. — Козёл... - выдал Паша и замолчал на добрые секунд 30, - Мустаев. Я тебе ничего не говорил. — ХАХАХАХАХА, я так и знал! - заржал своим привычным смехом Юра, в голове представляя, как он первым делом расскажет это Дане, - выбираю правду. — Отлично. - сказал Паша, разливая вино по бокалам. - когда в последний раз был секс? — Уууу, ебать ты скучный. Три дня назад. - ответил Юра, придумывая коварное действие и интересный вопрос у себя в голове, - Что выбираешь? — Правда. — Ссыкло. Тебе мужики нравятся? - быстро выдал Юра и уставился на Пашу как на кусок мяса, своими пьяными, еле поддерживающими связь с миром глазами. Вот и коварный вопрос, очень. Почему? Да потому что выпьешь - значит ответ и так очевиден, что да. Так что не скроешься, но одно радует: выпьешь - и объясняться особо не придется. — Бляяяяяяяяять! — чуть ли не заорал Паша. Как хотелось вылить все вино Юре на штаны, нахрена он вообще согласился играть? Башка-то уже пьяная, ночка веселая будет. - Я не знаю. Честно. — Пей. — Че?! Я честно ответил! — Нихуя. Подробно расскажи, почему не знаешь. Паша выпил. Нахуй ему надо сейчас сидеть и минут 40 распинаться о том, почему он понятия не имеет, кто ему вообще нравится. Если даже подумать об этом - хуево становится, то говорить точно желания никакого нет. Или что, разворошить сейчас все свое прошлое, тянуть бесконечную нить из мозга, восстанавливая кучу бессмысленных сексуальных связей с парнями и девчонками, превращая это в состоятельный аргументированный ответ? Пошел он нахуй. — Правда, я полагаю? - спросил Паша сразу после того, как выпил бокал вина. — Хуй там. Действие, - уверенно ответил Юра, почти серьезно уставившись на Пашу. — Окей... - Личадеев поглаживал себя за подбородок, чтобы лучше думалось, - опиши в деталях всё, что думаешь обо мне. — Блять, Паш, это долго! — Пей тогда. Юрина прошлая бухаловка отразилась у него в голове в самом плохом ключе, в котором только могла. Ну нельзя вино с водкой мешать или пиздец тебе полный. Нет, полнейший. — Ладно. Ты очень талантливый чувак и очень хороший для меня друг. Бесит, что тебя любая мелочь из себя вывести может, не контролируешь ты себя, хотя стоило бы. Красивый очень, да в таком плане, что по роже дать хочется. Так, что еще... - Юра призадумался на секунду, - шлюха ты, пиздец. — Не понял? — Жопой крутишь, сосёшься со всеми подряд, глаза подводишь. — Это один раз было! — Так, ты хочешь правду - вот сиди слушай, а не выебывайся, - выдал немного агрессивно Юра, - ничего больше не думаю. Паша улыбнулся и посмотрел Юре прямо в глаза. Вроде приятно, а вроде вообще ничего непонятно. — Ладно, засчитано. Выбираю правду. — Всё еще ссыкло. Ты хотел того поцелуя на нашествии? Паша отчаянно поднял голову наверх и посмотрел в потолок. Какие вопросы щекотливые, пиздец. Зачем он только это делает? Пнуть бы его разок, да посильней. — Я... блять, - Личадеев остановился и потёр глаза двумя руками, - я же ответил, что не был против. Я знал, что это для привлечения внимания. — Ой пиздабооол, а ну давай пей! — В смысле, блять?! Опять? — Во-первых, ты у меня спрашивал, зачем я это сделал, долбоеб, так что нихуя ты не знал, Пашенька, - сказал Юра и громко заржал, - во-вторых, мой вопрос был другого содержания. Паша схватился за голову и сам себя покарал за свою чрезмерную тупость. Пить не хотелось ровно также, как и блевать, поэтому пришлось выкручиваться. — Окей, хуй с тобой, я хотел этого. Доволен? — Почему? — Моя очередь, кретин. Зачем ты поцеловал меня? — Повторяешься, Паш, я уже отвечал. — Пиздёшь это был, а не ответ, не ты один такой умный, — бокальчик вина сверху водочки уже давал о себе знать, глаза у Паши были злые и стеклянные. Юра посмотрел сосредоточенным взглядом на Пашу. Он был прав, та причина была не единственная, дальше недоговаривать или врать смысла нет. Но лучше уж выпить и забыть нахер, чем рассказывать подробности, которые знать Паше совсем нежелательно. Юра выпил. Он поцеловал Пашу не потому, что он тайно влюблен или еще какое-нибудь дерьмо, просто вот захотелось и все. Человек Юра такой, хочет - получает. — Ооо, и это я ссыкло! — Закройся. Правда или действие? — Правда. — Да заебал ты со своими правдами. - Юра вскинул руками и налил себе еще водки, - Почему ты хотел поцелуя? Ты же не был пьяный, я точно помню. Так, еще один бокал вина, и Паша пойдет блевать, это он знал точно. А вот что не знал - так это как, блять, выкрутится из всего этого дерьма? Что делать? Сказать правду, а потом нахер его избегать (эрор епта, он с ним работает напрямую), либо выпить и превратить вечер в кашу с говном. Ну вот почему людям срать хочется? Потому что хочется! Вот и ответ, че ему надо еще? — Ладно, заебал, - выдал Паша, пытаясь заставить себя настроится, подбирая слова, при этом почёсывая затылок, — видимо мне нравится язык тебе в рот пихать, Юра. Подобрать слова так и не получилось. Паша пьяный в сопли. Юра почти в таком же состоянии, но всё же прихуеть с ответа успел. Вот это поворот, ребятки. — Боже, я такой бухой, - выдал Юра и закрыл лицо ладонями, - я щас буду делать глупости. — Правда или действие? - прослушав Юру (ибо состояние пьяности было высокое), спросил Личадеев. — Действие. — Целуй меня. Долго. Юра замер в полном недо-ахуе с абсолютно стеклянными глазами. В душе он понимал, что бокал вина в принципе не вызовет у него моментальную рвоту, просто голова будет болеть утром. Но надо ли пить вино сейчас, если можно просто поцеловаться с мужиком, как он до этого делал миллион раз. Будет миллион первый, что поделать. Музыченко резко встал из-за стола (словив при этом глюканы), уделанного водкой и вином, и подошел вплотную к сидевшему напротив Паше. Он положил свои забитые руки ему на коленные чашечки, присев на корточки. Юра смотрел прямо в его абсолютно пьяные глаза, которые на утро, вероятно, нихуя и не вспомнят. Паша положил свои руки на руки Юры, медленно поглаживая их, понемногу притягивая Музыченко к себе. Но так быстро поддаваться напору Юра не хотел, поэтому он, освободив свою правую руку, погладил Пашу по голове, снял тугую резинку с его волос и откинул ее далеко в сторону. Волосы медленно распускались, падая на Пашины плечи, будто он был в сопливой рекламе дорогого шампуня. Юра взял аккуратно Пашу за подбородок и притянул к себе, касаясь его обветренных губ. Второй же рукой придерживал его за ляшку, почти рядом с пахом. Ну, убежит еще вдруг, испугается. Хотя это уж навряд ли, видимо, ему нравится то, что сейчас происходит. Нравится так, что он грубо взял Музыченко двумя руками за лицо и притянул к себе еще сильнее, толкая язык глубоко ему в рот, пытаясь облизать всё, что можно и нельзя. — Тише, - отстранился Юра, всё еще придерживая Пашу за подбородок, - ты хочешь долго, значит нужно медленней. Юра опять притянул его к себе, аккуратно кусая его за верхнюю губу. Паша отчаянно пытался протиснуть свой язык ему в рот, горя от сумасшедшего желания грубого поцелуя, будто пытался отомстить за все предыдущие концерты, когда Юра брал его за волосы и грубо притягивал к себе. Но Музыченко сдался только с третьей попытки, дав чужому языку коснуться своего, но никакой резкости не позволял. Только мягко водил своим языком по кончику языка Паши, все больше углубляясь, специально дразня его, заставляя прерывисто дышать. Как же Пашок кайфовал, это было и видно, и слышно. Поцелуй был глубокий, медленный и долгий, почти в точности как хотел Паша. После нескольких минут этого сумасшествия, Личадеев положил правую руку Юре на талию и медленно спускал её вниз, пока не достиг бедер, потом плавно довёл к паху, чуть поглаживая и прихватывая его. Юра отстранился, резко хватая за запястье его руку своей, отводя её на небольшое расстояние. — Ты чего творишь? - шепнул Юра прямо в губы Паше, всё еще держа его шаловливую руку в своей, прямо рядом с пахом. — Никто не узнает, - отвечал Паша, пытаясь прикоснуться своими губами к его. Конечно, блять, никто не узнает, или давайте на утро сразу Димке расскажем, поржём, чё нам. — Мы пьяные. — Похуй. Юра отпустил его, и Паша двумя руками принялся расстегивать ремень на стильных джинсах Музыченко, смотря ему прямо в его темные глаза. Юра, кажись, уже понял, что этого никак не остановить, да и надо ли? Да, может потом за это будет стыдно и очень неловко, но это будет того стоить. В любом случае Паша не остановится, уж слишком он пьян и возбужден. — Блять, я тебя ненавижу, — быстро произнес Юра и легким движением снял футболку Паши через голову, освобождая его прекрасный торс. Музыченко прильнул к его голой шее и принялся облизывать её, причмокивая, от чего Паша серьезно закатывал глаза. Свет был чуть приглушен, но всё равно разглядеть то, что нужно, получится. Справившись с ремнем и выкинув его к херам собачьим, Личадеев снял с Юры футболку (с его же помощью), расстегнул его ширинку и спустил штаны вместе с трусами вниз, делая со своими тоже самое, пока Юра все еще целовал его шею. Все происходило слишком быстро, не было времени ощущать себя где-нибудь «в раю» или «на седьмом небе». Быстрая взаимная дрочка на краю дивана в студии, в которую завтра придут ребята из группы, ничего больше. Они одновременно схватили члены друг у друга, сразу двигаясь в бешеном темпе, будто может кто-то зайти и увидеть их (это было невозможно, они оба понимали это). Почему тогда быстро? Всё просто. Быстрее кончат - быстрее забудут, будто ничего и не было. Так и останутся натуралами, никогда не трогавшими члены друг друга. Тупо, да, но для них это было реально, будто какой-то закон. Странные они, недонатуралы. Паша сильно стонал, слишком громко, что пришлось Юре закрывать его рот поцелуем, хотя даже это не помогало. Он стонал в его губы, шепча что-то самому себе, закатывая глаза, пока длинные мокрые волосы лезли в лицо. Зрелище было достаточно возбуждающим, чтобы позволить Юре кончить первым, и доставить Паше еще больше удовольствия. Музыченко дрочил Паше именно так, как он делает это себе, от чего кайфует именно он - большой палец едва касается головки, остальные пальцы, согнутые в кулак, круговыми движениями обводят ствол, несильно сжимая. И это срабатывало, Паша хватал Юру за волосы, касаясь с ним лбом, широко открывал рот, пуская жалобный стон. И кончил максимально сильно, заливая голый торс Музыченко спермой. Юрина рука еще сжимала его член, и Паша заметно дрожал в его руках, все еще ощущая оргазм. Боже мой, по 14 лет что ли? Выглядело как быстрая дрочка в школьном туалете. А, это она и была, только в студии и с пиздец какими взрослыми мужиками. Музыченко, немного погодя, надел штаны и быстро ушел в ванную. Еле отмыл с себя сперму и стоял, облокотившись на раковину, ощущая тошноту. Возможно от водки с вином, а возможно из-за того, что произошло. Это полный пиздец. Юрке-то похуй на самом деле (скорее всего он притворялся), он особо не заморачивался над таким, знает же, что это просто так было, в порыве возбуждения и алкоголя. Пашку жалко, накрутит себе еще что-нибудь и мозг потом выносить будет, в первую очередь себе. Неприятненько. — Юр? Ты там всё? Я щас прям перед дверью наблюю. Юра быстро собрался с мыслями и вышел из ванной, совсем не контролируя свое сознание. Все, водка окончательно ударила во все места. Настолько пьяный, что ходить максимально сложно. Как только Личадеев забежал в ванную с зеленым лицом, при этом захлопнув дверь, Юра с грохотом упал спиной на пол. Из ванной слышатся неприятные звуки. Мысли отключились сразу, он не понимал, что происходит, но понимал, что ему алкогольный пиздец. Хоть бы в кому не впал, ей богу. «Надо перевернуться на бок или я захлебнусь рвотой» - крутилось у Юры в голове, но он не мог ничего сделать. Все кругом, люстру едва можно поймать взглядом, тело ватное. Тошнит неимоверно. Паша блюет будь здоров. Такое ощущение, что это никогда не кончится. Как только пытаешься встать — всё, накрывает будто волной и ты уже стоишь скрючившись над унитазом. Вертолеты достигли такого пика, что сложно понять, где ты сейчас находишься - всё настолько идет кругом. Все волосы, руки, весь унитаз и пол в блевоте, про одежду можно промолчать. Опять уснет в обнимку с унитазом. Юру схватило в последний момент, он еле повернулся на бок, чтобы все таки не захлебнуться. До туалета бы не добежал, встать сейчас невозможно, да и Пашу там колбасит похуже него. Желудок болит слишком сильно, он не может остановиться, его выворачивает наизнанку. Ну, хотя бы не на дорогущий ковер, но очень близко. Паше полегчало, он смог встать. В зеркале его испугало собственное отражение, волосы были растрепанные и грязные. Он еле отмылся, несколько раз не мог попасть руками под струю воды, она просто троилась во взгляде, но умыться все-таки получилось. Паша полу-мертвой походкой вышел из ванной и застал Юрца, блюющего на пол. — Ты в порядке, Юр? - подбежал Паша и схватил его за плечо. — Отведи меня в туалет, я сам не встану. Паша аккуратно поднял Юру, закинув его руку себе на плечо, и отвел в ванную. Музыченко сразу склонился над унитазом. — Я пойду уберу за тобой. — Стой. Я почти все, сам за собой уберу. - сказал Юра и сразу же схватился за толчок. Отличная ночка, ничего не скажешь. Паша сидел рядом, иногда хватая волосы Юры, когда тот блевал. Мысли были только об одном: «я хочу, чтобы это закончилось». Пашу иногда воротило от запаха, так что он дружненько вывернул себя разок в ванную. Уже все забыли напрочь, что было полчаса или больше назад, ибо когда дело доходит до вертолетов и тошноты - мир останавливается. Пить всегда хорошо, пока ты не висишь над унитазом. Юре полегчало, он лег на пол рядом с толчком, чтобы если что - сразу туда. Паша сидел, облокотившись на холодный кафель, уже почти засыпал. Этот вечер, наверно, не сможет быть еще хуже. А утром будет просто пиздец. — Юр, ты как? - очень вялым, сонным голосом спросил Паша, пытаясь подняться с пола. — Легче... - вытянул из себя Юра. — Встать сможешь? Пойдем, я уложу тебя на кровать. — Нет, не смогу... - на щеке виднелась слеза (еще бы не виднелась, колбасило пиздец), совсем ему было плохо. — Давай, я сразу же поднесу тазик. Только встань, - жалобно сказал Паша, уж очень хотелось спать, а оставить Юру здесь он не мог. — Ладно. Паша поднялся и взял руку Юры, чтобы помочь ему встать. С его рта стекала слюна, выглядел он очень и очень хуево, но Юра держался изо всех сил и никогда не ныл, что ему дико плохо. Паша уложил аккуратно Юру на кровать и сразу же поднес тазик. Он сел рядом с ним и положил руку на плечо Музыченко, поддерживая. — Спасибо за помощь, братан. - сказал Юра уже почти оживленным голосом, но он все еще был с закрытыми глазами и неподвижен. Осталось только поспать. Паша похлопал ему по плечу и улыбнулся. Он еще посидел минут 15, а потом аккуратно встал и пошел спать на диван. — Стой. Ты можешь спать рядом - сказал Юра, открыв глаза и даже повернувшись к Паше лицом. — Да я на диване. Еще и убраться надо. — Завтра я все сам уберу. Ложись уже. Юра отвернулся к тазику, а Пашка лёг рядом и уставился в потолок, считая на нем трещины. Всё, тошнота с ее побочными эффектами уже кончилась, можно спокойно спать... или нет...? Ну конечно, мысли Пашу теперь вряд ли оставят в покое. Сначала, когда представляешь себе «такое» (да, были представления, но Паша даже не дрочил на это, просто в голове иногда мысль всплывала), прекрасно знаешь, что этого не случится, и можно спокойно подставлять зад Юре на концертах. Так Личадеев и делал в большинстве случаев: лепил из себя сексуального маньяка. Стриптиз на сцене, многократные виляния задницей (обязательно в обтягивающих штанах), да даже со сраным микрофоном Паша вел себя, как с большим членом. А все для чего? Да просто так, приковать Юру, чтобы тот внимание на него обратил, поцеловал наконец (мда, вечное желание поцеловаться с Юрой на концерте, при этом не делая почти никогда первый шаг, но заметно провоцируя - это, походу, Пашин фетиш), или взял за волосы, притянул к себе разок. Да, иногда Юра вертел им как хотел, но Паша сам хочет этого, кричит об этом своим же поведением, типа: «я шлюха, используй меня». Надо что-то менять. А вот после этого... что вообще делать? Конечно же самое верное решение - делать вид, что ничего никогда не происходило. Так сделает Юра, Паша знал его как облупленного. Круто, конечно, но не сможет Пашка. Если после поцелуя он хрен знает что вытворял, то после такого уж точно с катушек слетит нахер. Ему захочется больше. Захочется опять выпить. Вдвоем. Опять быстро перепихнуться. А потом заново. Вот это жизнь веселая, не находите? — Спишь? - отвлек Юра Пашу от его глубоких мыслей. — Нет. — А что делаешь? — Думаю. — О чём? — Всё в порядке? Ты че еще не спишь? - быстро пытался перевести тему Паша. — Не усну из-за тошноты, может под утро только. Тишина. Даже мычания в сторону Юры не было, просто тишина. Все так тихо, что раздражало. Музыченко все еще лежал на боку, свернувшись в клубок. — Давай поговорим. Меня только это отвлечет. — О чём? — О том, что было. - вот это поворот. Паша думал, Юра никогда первый не полезет об этом разговаривать. Зачем ему это? — Ничего не было, - ну всё, началось. «самое верное решение» нашло себе применение. Просто Паша больше не знал, что делать. Теперь молчал Юра. А что он хотел еще? Конечно ничего не было и больше не будет. Не нужно это никому. Полапал член парня разок (ну, Юра точно разок), с кем не бывает-то. Один раз не пидорас, как говорится. — Мне не было неприятно. — Мне тоже. Давай прекратим. — Я слышал, как тебе тоже. Голос не сорвал? - Юра выдал из себя небольшой смешок, больше похожий на кашель. — Пошел нахуй, Юр. — Не, ну реально, пиздец ты стонешь, - Юра даже повернулся к Паше лицом, чтобы глянуть на его реакцию. Музыченко лыбился во все 32, даже после всего этого дерьма подшучивать - классное решение. Может Пашка отвлечется немного, а то сожрет себя сам изнутри. Паша слегка улыбнулся. Не то, чтобы он полностью будет превращать это в шутку, как делает Юра, просто не удержался. Стонал-то он правда очень громко. — Слушай... если ты хочешь, давай реально просто забудем. - сказал Юра и опустил взгляд вниз. — Я не знаю, что я хочу. Когда я немного трезвею, все это кажется пиздец странным. Ну нахуй... - Паша закрыл лицо руками и громко выдохнул, - я просто... я поверить до конца не могу. — Поэтому, наверное, стоит тебе поспать. — Не поможет. Утром будет тоже самое. — Что поможет тогда? — Разъяснение ситуации. Что делать дальше. — Забить хуй, я тебе сказал уже. — Да не могу я блять! Ну да, пойду забуду о том, как подрочил пацану, заебись план, Юр, нечего сказать! — Хватит, блять, строить жертву из себя, это ты ко мне полез! Будто ты впервые пацану дрочишь, хренов ловелас. Музыченко набрал побольше воздуха и медленно выдохнул, чтобы себя успокоить и не устраивать очередной скандал. Не этого он хочет сейчас. Паша прав, на трезвую голову и вправду все кажется очень странным. Что люди делают в такой ситуации вообще? — Паша, послушай, - Юра немного успокоился, - я очень не хочу, чтобы ты там себе напридумывал всякого. Не терзай себя, это просто случилось и всё, разок только. Больше мы не будем. Паша прикрыл глаза с глубокой досадой. А чего он еще ожидал? Завтрак в постель с записочкой «отличный член, повторим?» Ёбаный цирк. — Ладно. Извини, что полез. - голос был тоскливый. Даже непонятно, из-за чего обидно. Знает же, что никаких нормальных сексов у них и не вышло бы, не в кино живет. — Не полез бы ты - полез бы я, дело времени. Просто отпусти ситуацию, пожалуйста. Если ты почувствуешь, что вообще пиздец, ты говори. Решим что-нибудь. - Юра положил руку ему на плечо. Под «пиздецом» крылась жуткая влюбленность. Это вполне возможно, так как для Паши даже этот перепихон значит гораздо больше, чем может значить для любого другого человека. Да, он может влюбиться просто от другой руки на его члене. Извиняюсь, от другой мужской руки на его члене. Бороться с чувствами для него не впервой, переживёт как-нибудь, не подросток уже. — Всё заебись, давай спать уже. — Отличная идея. Хочешь, я обниму тебя? — Да иди ты уже в пизду, Юра!