Связанные небом

Чёрная иномарка мчалась на большой скорости по пустынной дороге. Она везла Тэхена домой. За окном раскрывался завораживающий пейзаж: солнечные лучи рассвета настойчиво пробивались сквозь лёгкие облака. Сезон дождей наконец закончился. Для людей это означало начало чего-то нового, предвестие будущего. Но стеклянные глаза Тэхена не замечали этого. Он намертво сжимал в руках конверт — внутри лежали осколки его гордости. Да что там гордости? Его самого. Вес этого конверта лежал на сердце тяжким грузом. Настолько невыносимым, что хрупкий омега будто задыхался под ним, словно расплющенный его безжалостной тяжестью. Но он не плакал. Не мог. Слёзы не текли. И всё же он ясно ощущал, как внутри разбивается сердце. Широкая рана разрасталась, оставляя шрам, который останется навсегда. Он сделал то, о чём никогда не пожалеет. Сделал это потому, что был сильным. Потому, что теперь мог всё исправить. Теперь его родные смогут жить — и неважно, какой ценой. Наверное, именно в этот момент омега понял: его жизнь изменилась навсегда. Прежнего Тэхёна больше не существовало. Не было больше того маленького, весёлого мальчишки, что вбегал домой и тянул со стола кусочки нарезанных фруктов, которые бабушка откладывала «на потом». Не осталось тихого подростка, спешащего вернуться домой, чтобы помочь бабушке приготовить её любимое кимчи. Исчез и молодой омега, который ещё совсем недавно улыбался, вдыхая холодный воздух и наслаждаясь снегом большого города, бережно храня в сердце свои надежды и мечты. Теперь всё это — лишь старая фотография, спрятанная на дальней полке памяти. Теперь всё будет иначе. Он пока не знал как именно, но прежнего Тэхёна уже точно не было. Говорят, испытания не ломают нас, а делают сильнее. Возможно. А может быть, мы просто учимся жить с этой болью. Он не хотел быть сильным. Он просто хотел быть счастливым. Он медленно опустил взгляд и заметил в руках небольшой кусочек бумаги — визитку. На ней было имя: Ким Намджун. В сознании всплыл голос, тихий и жгучий, с фразой: «Ты всегда можешь мне позвонить». И вдруг — «Прости». На мгновение он задумался: зачем? Зачем прощать альфу? Словно между строк тот пытался внушить, что прощение — это благодарность. Что он должен быть благодарен. Благодарен за то, что у него теперь есть самое необходимое. Да. Он благодарен. Опустошённый. Изломанный внутри. Но всё же — благодарен. Нужно только придумать, как собрать себя заново. Как заставить себя жить дальше. Он найдёт ответ. Обязательно найдёт. Но сейчас — тишина. Иномарка медленно подъехала к дому — его маленькой крепости. Тем самым стенам, за которыми он привык прятаться от жестокого мира. Он вышел из машины и, словно в полусне, даже не заметил, как оказался в квартире. Окутал себя пледом, лёг на кровать, поджал колени к груди. Это было то состояние, когда душа кричит. Воет страшным зверем. Волком — в отчаянии, в безнадёжности. Но глаза оставались сухими. Как будто давно разучились плакать. Он придумает. Он обязательно придумает, как восстановить себя. Но пока — он просто будет. Позволяет себе быть. Чимин с волнением ждал Чонгука дома, заранее отпустив повара. Он сам готовил ужин на двоих — хотел лично поделиться радостной новостью со своим альфой. Однако волнение не покидало его. Он переживал, боялся реакции любимого, ведь впереди их ждал непростой разговор. Омега суетился, временами паниковал, но всё же надеялся, что Чонгук поймёт его и поддержит. Он долго размышлял, снова и снова прокручивал в голове возможные исходы. Казалось, что именно сейчас решается его судьба, и всё зависит только от него. Но если он что-то решил, ничто уже не сможет его остановить. “Всё пройдёт хорошо,” — уверял он себя в который раз. Вдруг послышался звук хлопнувшей входной двери — Чонгук уже приехал. Чимин сделал глубокий вдох, одарил себя воодушевляющей улыбкой и поспешил навстречу любимому. — У нас особый повод? — с любопытством спросил альфа, оглядывая аккуратно сервированный стол и сияющего омегу, чьё возбуждение и радость были настолько искренними, что, казалось, освещали всю комнату. — Мне не нужен повод, чтобы угостить своего парня ужином, который приготовил сам, — флиртовал Чимин, лукаво глядя на Чонгука. — А со мной после него точно всё будет в порядке? — усмехнулся Чонгук, заключая омегу в тёплые объятия и нежно целуя его. — Прекрати! Не настолько уж я и плох в этом деле, — наигранно возмутился Чимин, но тут же рассмеялся, отбиваясь от лёгких прикосновений альфы. — Чонгук, нам всё же нужно кое-что обсудить, — произнёс он, взяв в руки бокал красного вина. Напиток расслаблял и успокаивал его. Вот бы и Чонгука он успокоил. Но, похоже, на альфу это не действовало — тот заметно напрягся. Однако он всё же сказал то, что Чимину было приятно услышать: — После такого восхитительного ужина ты можешь просить о чём угодно. Чимин мысленно вздохнул. Ладно, нечего тянуть. Лучше сразу сказать всё, как есть. — Я улетаю в Лондон на три года, — быстро проговорил он, зажмурившись. Смотреть на реакцию своего альфы было сложно, поэтому Чимин просто закрыл глаза и ждал. Только вот Чонгук молчал. Ничего не происходило. — Ты не слышал, что я сказал? — не выдержав, спросил омега. — Слышал, — спокойно ответил Чонгук. — Вот как раз думал начать смеяться. Он улыбнулся, но затем посерьёзнел. — Это ведь шутка? — Нет, не шутка, — твёрдо ответил Чимин. — Наверное, я должен был сказать раньше. Но я не был уверен. Чонгук с интересом изогнул бровь, но продолжал сидеть так, словно он был начальником, а Чимин — кандидатом на собеседовании. Надменно, хладнокровно. Чимин ненавидел эту его черту. Это показное безразличие, этот взгляд, от которого хотелось либо разозлиться, либо развернуться и уйти. Но он подавил раздражение и продолжил спокойно: — Мою работу наконец заметили и предложили сотрудничество. Для меня это шанс. И я его не упущу. Сколько Чимин себя помнил, дизайн одежды был для него всем. Придумывать новые образы, делать мир красивее — это было его призванием. И у него действительно получалось. Только вот ему не повезло родиться в семье, где единогласно считали, что дизайнер — это не профессия. С детства ему внушали чувство долга, ответственности, указывали, что можно, а что нельзя. Но чего хотел сам омега, никого особо не интересовало. Чимин вырос и вроде бы смирился. Пообещал закончить университет, который выбрали родители. И он закончит. Ему остался всего год. Он будет учиться онлайн. Всё равно это всего лишь формальность. А с родительскими связями он, хочешь не хочешь, университет закончит. Единственное, с чем будет сложнее, — это отношения. Любит ли его Чонгук достаточно, чтобы согласиться на отношения на расстоянии? И вообще, есть ли в этом смысл? Чимину очень хотелось верить, что смысл есть. Да и выбора он делать не хотел. Не хотел выбирать между своей мечтой о будущем и любовью всей своей жизни. — Родной, это ничего не изменит, — с воодушевлённой надеждой заговорил Чимин. — Я буду прилетать, и ты ко мне тоже, так часто, как только захочешь. — По выходным и праздникам? — с лёгким смешком спросил Чонгук. — Хотя бы даже так, — не сдавался Чимин. — Мы справимся, если сами этого захотим. — Я рад за тебя, ты молодец, у тебя всё получится. Но я не уверен, что получится у нас. Альфа встал из-за стола, накинул чёрное пальто и вдруг остановился, задумчиво глядя вперёд. — Пойми, даже если я дождусь тебя здесь через три года, вернувшись, ты будешь уже совсем другим. И я не думаю, что я — это то, что тебе будет нужно. — Неправда, — тихо ответил Чимин, в отчаянии сжимая руки в кулаки. Он смотрел на Чонгука, пытаясь разглядеть в его взгляде хотя бы тень сомнения, надежду, что тот не отпустит его так легко. — Мы вместе навсегда, помнишь? — его голос дрогнул, а сердце замерло в ожидании ответа. Чонгук не произнёс ни слова. Лишь задержал взгляд — долгий, непроницаемый. И Чимину на миг показалось, что именно этим взглядом альфа уже попрощался с ним. Слишком холодно. Слишком жестоко. Тяжёлая дверь захлопнулась с оглушительным гулом, когда Чонгук покинул дом. Этот звук словно ударил прямо в сердце — так сильно, что на несколько минут стало трудно дышать. В тишине, которая накрыла его, Чимин ясно слышал лишь одно: как медленно, но неумолимо трескаются и рушатся его мечты. Чонгук был совершенно не готов к разговору. А если он не готов — слов не будет. Так было всегда. Тысячи мыслей вихрем проносились в голове, но одна зацепилась особенно больно: Чимин действительно уезжает. Карьеру строить? Или просто уходит от него? Мысль резала, обжигала, и тревога сжимала грудь, будто в тиски. Нет, Чонгук не был чёрствым. Он знал, что должен держаться за свою пару. Но всё внутри яростно твердило обратное: его бросают. Красиво замаскировав это под «шанс», под «мечту», преподнеся ложь на серебряном блюде. Чимин решил уехать. Решил работать там, вдали от него. Пусть. Если это его выбор, то остановить его невозможно. А Чонгук и пытаться не станет. Он не умоляет. Никогда.