Связанные небом

Было уже за полночь. Тэхён сидел один, за столиком на заправке, поедая безвкусный рамен. На нём был большой свитшот — настолько широкий, что казалось, он в нём тонул. Кепка скрывала лицо, пряча его от чужих взглядов. Он сидел молча, вглядываясь в пустоту, и в который раз прокручивал в голове свою жизнь. Смирился ли он? Возможно. Прошла всего неделя. Недавно звонил Чимин — говорил о своём переезде в Лондон и о разговоре с Чонгуком. Тэхён всеми силами пытался поддержать друга. Хотя нет — все силы уходили лишь на то, чтобы скрыть, что творится внутри, чтобы Чимин ничего не заподозрил. Из их разговора Тэхён понял: они, похоже, поссорились. А может быть, и вовсе расстались. Иногда ему казалось, что он слишком плохой друг — настолько, что чужие проблемы оставались где-то далеко, не касались по-настоящему. Но ведь всегда так: своя рубашка ближе к телу. Ночь была шумной. Поток машин не стихал, и гул дороги заглушал всё — и шум в ушах, и собственное сердцебиение. Тэхён совсем недавно рассчитался с долгами бабушки. Теперь всё хорошо. Правда, хорошо. И всё же почему-то было так пусто. Он устроился работать на ту же заправку, в ночную смену. Идеально. Теперь у него будут собственные деньги — чтобы жить дальше. Или, по крайней мере, существовать. Скоро лето. Когда-то оно радовало его. Но каким оно будет теперь… он даже боялся представить. Нет, он не жалел себя. Он знал, что сделал всё правильно. Просто… просто размышлял. Он не заметил, как на парковке остановился чёрный «Мерседес». Не заметил, как альфа медленной походкой направился к его столику. А потом — вдруг сел напротив. Лишь тогда Тэхён поднял глаза из-под козырька кепки — и столкнулся со взглядом, обведённым тёмным, словно чёрным ободком. Его будто ударило током. Передёрнуло. Это был тот самый нечеловеческий страх. Привидение, ожившее в реальности. Внутри всё сжалось. Но снаружи он не выдал ни малейшего движения. Чонгук сидел уверенно, закинул ногу на ногу и просто смотрел. Долго. Вдумчиво. А Тэхён… Тэхён уже смирился. Смирился с тем, что ему страшно. Смирился с тем, что ничего не может сделать. Альфа. Альфа. Альфа. Казалось, этот человек будет появляться в его жизни снова и снова. Чонгук заговорил первым, с привычной усмешкой: — Я слышал, ты хорошо провёл время. И ещё — не разочаровал. Он выдержал паузу, будто ждал комментария. Но Тэхён молчал. Его взгляд оставался опущенным — на пальцы, на трещины на поверхности стола. Альфа наклонился ближе, голос стал почти доверительным, с ядовитой ноткой: — Ты ведь получил удовольствие, да? Говорят, Намджун в постели хорош. Только тогда Тэхён поднял глаза. В его взгляде не было ни гнева, ни страха. Лишь пустота и холодная твёрдость. — Зачем ты здесь? — спросил он ровно. — Почему ты всё время появляешься рядом? Что тебе нужно? И тихо добавил: — Я всё сделал, как мы договорились. Чонгук немного опешил. От прямоты вопроса. От уверенности голоса. И от той безжизненности, которая в нём звучала — словно Тэхён потерял что-то очень важное. Эта мысль пролетела в его голове, но он тут же оттолкнул её. — Ладно, давай не об этом, — отмахнулся он. — Отвечу на твой вопрос. Он выдержал паузу: — Я не знаю, слышал ты или нет… Чимин улетает в Европу. На несколько лет. Чонгук внимательно следил за реакцией. Но Тэхён оставался неподвижным. — Так вот, — продолжил он. — При нашем последнем разговоре Чимин настойчиво попросил меня приглядывать за тобой. И я пообещал. Видишь ли, он очень боится оставлять тебя здесь одного. Его голос стал холодным, угрожающим: — Поэтому поверь мне, я буду рядом. А вот нравится тебе это или нет — уже твои проблемы. В этот момент Тэхён едва заметно усмехнулся про себя. Горько. Тихо. Ну конечно. Разве могло быть иначе? Он поднял глаза и спросил: — Тебе это приносит моральное удовольствие? Ты ведь, очевидно, меня ненавидишь. Зачем тебе всё это? Чонгук чуть склонил голову. В его голосе прозвучала странная смесь искренности и насмешки: — Ты прав. Моё чувство к тебе действительно сильное. Понимаешь ли… есть такая фраза: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Поэтому ничего не могу с собой поделать. Это стратегия. Он улыбнулся. Тэхён снова опустил глаза. — Стратегия, значит… Неужели это ещё не конец? Неужели снова придётся проходить через это? Собирать себя по кускам? Он тяжело выдохнул: — Делай как знаешь. Мне всё равно. Чонгук наклонился ближе. Его голос стал ровным, почти безэмоциональным: — Ты не будешь учиться в университете. Считай это академическим отпуском. Я уже обо всём договорился. Тэхён распахнул глаза. Он смотрел на Чонгука так, словно не верил своим ушам. А тот продолжал спокойно: — Теперь ты будешь работать на меня. Ну, как работать… Ты будешь рядом тогда, когда я скажу. На встречах. На мероприятиях. Он взглянул на наручные часы, будто проверяя время. И тягучим голосом произнёс: — Ты будешь моей куклой. Пауза. Тишина. Эхо этих слов пронзило Тэхёна. — Ты будешь моей куклой, — повторил Чонгук почти шёпотом, но каждое слово прозвучало как приговор. Тэхён побледнел. В глазах застыл ужас. Он не верил, что человек может быть настолько жестоким. Чонгук продолжил холодно: — Ты будешь там, где я прикажу. У тебя будут деньги, чтобы жить. Но не больше. Он чуть склонил голову: — А ещё, выполняя всё это, ты получишь гарантию. Что твоя жизнь не превратится в ад. Если будешь всё делать правильно. — Ах да, — усмехнулся он, доставая бумаги. — Вот твои документы из университета. Не переживай, я обо всём позаботился. Ты сможешь вернуться… когда я буду готов. Он нарочито выделил это слово, словно подчёркивая: решение принимает только он. — До завтра, Ким Тэхён. И так же внезапно, как появился, Чонгук исчез. Тэхён остался один. Его рамен остыл. Прохожие бросали странные взгляды. Кассир убирал столики, но так и не решился подойти. Каждый однажды доходит до момента, когда устает бороться. Когда больше не хватает сил выплывать. Когда легче позволить себе тонуть. Хрупкие надежды рушились где-то позади. Силы кончились. Жизнь перестала принадлежать ему. Он снова и снова поднимался, падал, вставал. Но теперь понял: он один. И сил больше нет. И тогда он сдался. … Чонгук вёл машину. Огни ночного Сеула мелькали за окном. В его голове всё ещё стоял образ Тэхёна. Эти глаза… слишком чистые. Слишком большие. Глаза оленёнка. Нет. Хватит. Он сжал руль. Нельзя поддаваться этой уловке. У него есть правила. План. Игра. И в этой игре он всегда победитель. Это будет весело, думал он. Чимин улетел? Ну так что же — не оставлять же Тэхёна одного. Чонгук ведь «позаботится». О «милом мальчике». Или — о волке в овечьей шкуре. Но чёрт возьми… эти глаза. И вдруг перед внутренним взором вспыхнули картины той ночи. Тэхён и Намджун. Силуэты. Прикосновения. Поцелуи. Чонгук отмахнулся, как от кошмара. Но сознание дорисовывало детали всё ярче: Тэхён будто сам тянется, улыбается, играет. Неужели ему понравилось? Неужели он получал удовольствие? Или всё это ради денег? Смятение разрасталось внутри. С ним — тупая, беспощадная ярость. В его воображении Тэхён был не жертвой, а игроком. Тем, кто знает, что делает. Тем, кто умеет управлять. И это было невыносимо. Чонгук пытался оправдать себя: «солидарность альф», «чувство справедливости». Но слова были пусты. Ярость всё равно оставалась. Ему хотелось разрушить. Стереть эту картину. Сломать Тэхёна так, чтобы он никогда и ни перед кем больше не смог улыбаться так. И на фоне всех этих мрачных мыслей родилась ещё одна. Более сладкая. Мысль о том, что теперь жизнь Тэхёна принадлежит только ему. Чонгук ощутил странное, болезненно-приятное удовольствие от этой роли кукловода. Это не была жажда власти. Ему плевать на власть. Но власть над Тэхёном… Вот это доставляло наслаждение. Приятное до мурашек чувство, от которого внутри закипала кровь. Чонгук улыбнулся своим мыслям и с наслаждением надавил на газ. Машина рванула вперёд, мгновенно ускоряясь. И он исчез в ночи. Словно тень. Словно хищник, растворившийся во тьме.