Затянутые в водоворот

Стас вернулся в общагу в смешанных чувствах. Воодушевление от мысли, что он сможет быть с Ниной, слегка гасилось суммой, требовавшейся на подарок ей. "В целом ничего так, вполне подъёмно, — думал он, — впереди больше трёх месяцев, если делать каждый месяц по пять-шесть одностраничников, то вполне уложусь". "Ага, а что жрать будешь?" — спросил со скепсисом голос в голове. Стас отмахнулся: "Что-нибудь придумаю". Он включил ноут и открыл фото Нины, их он насохранял десятки. Потом подумал, что она, скорее всего, уже выложила новые в инстаграмм, она каждый день обновляла его. Её профиль был в закладках. Так и есть, вот она сегодня где-то гуляет, Стас не мог узнать по антуражу местность: или это в Москве в парке, или за городом где-то. Ярко освещённая солнцем Нина сияла, как ангел. Какая же она всё-таки нереально красивая и фигуристая! Фото было по грудь, и Стас засмотрелся на её глубокое декольте. Большие, сочные, свежие груди манили, хотелось стянуть край кофты пониже, вытащить их из лифчика. Стас засунул руку под пояс джинсов, но было неудобно. Он расстегнул ремень, молнию, сел поудобнее, расставив ноги, откинулся на спинку стула и сунул руку в трусы. — Стас, чего кроссы раскидал? — вошёл Костя. Взвыв сквозь зубы, Стас быстро вытащил руку и застегнулся. Затем захлопнул крышку ноута. — Каждый раз спотыкаюсь об них, — продолжал Костя, разуваясь и расставляя обувь вдоль стенки. Они с Костей поужинали. Тимура не было. У него нашлись знакомые родом из его деревни, и он иногда выходные проводил у них. Сегодня была очередь Стаса мыть посуду. Он очень не любил это дело, но терпел. Покончив с посудой, лёг на кровать и начал думать о Нине. Приходилось признавать, что Антон прав, надо делать какие-то движения в сторону Нины самому, а то будет слишком поздно. Скоро экзамены, диплом, Нине станет не до него. Она и так не обращает внимания. Стоило подойти к ней и начать что-то говорить, даже не флиртовать, а просто спросить нейтрально: «Привет, Нин, ты к семинару какую тему берёшь?», как она, не отвечая на вопрос, начинала смеяться, будто перед ней клоун, и постоянно называла его Абрикосиком. Стаса это удручало, и, растерянный, он отходил. Нет, надо быть настойчивее. Ведь с другими девушками он смелый, ни с кем особо не церемонится, а стоит оказаться рядом с Ниной, как косноязычие превращается в его основной порок. Нина, наверно, думает, что он тупой придурок, двух слов связать не может. Как мелкий пацан. Позорище. Стас с досадой вспоминал все случаи, когда пытался поговорить с девушкой, но ни разу его попытки не привели ни к чему, кроме порции насмешек от неё. — Опять пялишься? Стасян, чего как тряпка, будь смелее, она тебе в лоб не даст, — Антон подошёл и стукнул его в плечо, — а даст она, куда хочешь, хоть в свою пещерку, — тут приятель заржал, довольный своей шуткой, — хоть в попку, если подойдёшь и заговоришь с ней. Чего ты жмёшься, она такая же, как и всё девчонки, ничем не отличается. Очнись, Стасян, она не богиня, она так же ходит в туалет, какает, писает, нажравшись, блюет. Понял? Её так же трахают во все дырочки, как и других. Я не пойму, чего ты боишься, бери пример с меня. Стасу было неприятен цинизм Антона, но он признавал, что тот прав. — Чего скис? Обидел твою принцессу? — засмеялся Антон. — Привыкай относиться к ним проще, они обычные земные существа, хотят есть, пить, ходить в туалет, трахаться. Будешь перед ней стелиться — на голову сядет, ноги об тебя вытирать будет. Она и так видит в тебе деревенского дурачка. Стас взглянул на Антона, тот смотрел в ответ жестко, рот был растянут в хищной усмешке, и внезапно ему пришло в голову, что Антон элементарно завидует Нине и ей подобным, которым никогда не приходилось трястись в поезде по пять суток. Это открытие неожиданно удивило. Ведь Антон всегда казался благополучным, лучился довольством и сытостью, а оно вон как. Стас промолчал. — А если Нинка не по зубам, обрати внимание на Наташку, она постоянно пялится на тебя, — усмехнулся Антон и отошёл к своим приятелям-прихвостням. Наташа, невысокая черноволосая девушка с чёлкой и косой, перевелась к ним в прошлом году из какого-то зауральского вуза. Стас обращался к ней пару раз за лекциями, когда пропускал, да на семинарах она ему помогала, но он не замечал особого внимания с её стороны. Нина появилась в коридоре. Одна. Стас подобрался, как гончая на охоте делает стойку на зверя. Это шанс поговорить с ней. Он шагнул навстречу. — Нина, привет, можно тебя на пару слов? — Вспотели ладони, резко вспотела спина между лопатками. Он сглотнув, ждал ответа. — Абрикосик, — расплылась Нина в белозубой улыбке на розовых пухлых губах. Она стояла рядом. Он никогда не видел её так близко. В ней всё было совершенно. Кожа, распахнутые серо-голубые глаза, носик, губы. И грудь. Стас растерялся. Она слишком идеальна. Она едва доставала ему до подбородка, и он сверху видел её роскошную грудь в глубоком вырезе кофточки. Во рту пересохло, и все слова исчезли. — Абрикосик, — подняв голову, она смотрела на него, и смешинки бегали в её огромных глазах, облизнула губу розовым кончиком языка и засмеялась, — слушай, Абрикосик, вижу, ты потерял дар речи, тогда приезжай сегодня ко мне, поговорим, — и вновь засмеявшись, Нина ушла. Стас не поверил своим ушам. Нина пригласила его к себе?! Этого не могло быть. Наверно, она пошутила. Нет, этот шанс он не упустит. Он больше не будет конченой тряпкой. Стас ушёл с последней пары, зная, что получит выговор от декана. В общаге пошёл помылся и начал думать, что надеть, в чём будет не стыдно предстать перед Ниной. Он отбраковал кучу шмоток, в итоге понял, что ничто не является достаточно хорошим для свидания с Ниной, и решил натянуть джинсы и белую футболку без принтов. Уже собираясь выходить, вдруг вспомнил, что не знает адреса. Быстро сел на кровать и написал ей в ватсап. Ответа не было. Стас занервничал. Через долгих пятнадцать минут он решился позвонить. Спустя десяток гудков Нина взяла трубку. — Нина, это Стас, — волнуясь и потея, сказал он. — А, Абрикосик, это ты. Что хотел? Стас растерялся. — Ты пригласила меня сегодня. Я хотел адрес узнать… — М-м-м, ладно, сейчас скину. Нина уже отключилась, а он всё ещё тупо держал трубку у уха.