Затянутые в водоворот

Стас пришёл в себя от звуков выстрелов. Слышались автоматная очередь и свист пуль. Ничего не понимая, он открыл глаза. Темнота расцвечивалась лучами трассеров. Вдалеке было зарево пожара после взрыва с глухим объёмным звуком, накрывшим всё, как чашей. Стасу даже показалось, что он оглох. Через долгие десятки секунд он понял, что идёт война. Он находится в эпицентре боевых действий. На огромном экране шёл боевик. Он сидел в кинозале в последнем ряду. Впереди то тут, то там виднелись несколько десятков не то парней, не то мальчишек-школьников. Ничего не понимая, Стас пошатался к выходу. Прошёл большой холл. Вышел на улицу. Был день. Он пошарил по карманам. Все вещи на месте: карта, телефон, ключи. В голове гудело, будто он сунул её в большой гулкий колокол, в который только что ударили. Он спросил у прохожего ближайшее метро и поплёлся туда. Невыносимо пахло водкой. Принюхавшись, он понял, что пахнет от его одежды, хотя как раз водку он вчера не пил. «Сука Нина, какая же ты сука», — думал он, как заведённый, всю дорогу. Вспоминал постепенно все события вчерашнего дня и его злость и ненависть к Нине росли. Консьерж встретил его удивлённым взглядом и сделал движение, будто собираясь помочь. Стас махнул рукой, показывая, что ничего не надо. Вити ещё не было. Он скинул пропахшую водкой одежду в ванной, затолкал её в корзину для белья и быстро помылся. Разочарование и ярость требовали выхода. К тому же тупо болела голова. Он метался по комнате, не зная, что делать, за что взяться. Хотелось крушить, душить, загрызть, убивать. Но подходящего объекта не было. Скоро должен был прийти Витя. Они расстались вчера не лучшим образом. Стас поужинал с ним и в восемь уехал, сказав, что вернётся поздно. Витя пытался опять выяснять отношения и предъявлять претензии, но Стас, не слушая, хлопнул дверью, он летел к Нине на крыльях любви. Стас зло усмехнулся, вспомнив себя вчерашнего. Он открывал на ноуте фотки Нины, когда к нему вошёл вернувшийся с работы Витя, как был в костюме, при галстуке и с папкой в руках. — Стас, здравствуй, полагаю тебе есть, что сказать, — Витя, кажется, был на взводе. Стас медленно поднялся навстречу. — Мы с тобой, насколько я помню, договаривались, Стас, — начал было Витя, но Стас его перебил: — Что ты ко мне лезешь? — спросил он. — Ты не знаешь, что со мной случилось, ты ничего не знаешь, Витя, — он придвинулся вплотную. Витя смотрел на него внизу вверх. — Стас, если у тебя что-то случилось, ты знаешь, я на твоей стороне и помогу тебе, но ты обязан соблюдать нашу договорённость. — Обязан, говоришь? — Стас со злобой встряхнул его, схватив за галстук. — Я никому ничего не обязан! И уж тем более тебе! Ты что же решил, что купил меня? Решил, что мне некуда идти? — Стас, тебе нужно успокоиться, и мы потом спокойно поговорим. Мои претензии к тебе вполне обоснованы. Мы с тобой договорились, как мужчины… — Как мужчины, говоришь?! — заржал Стас. — Ты себя считаешь мужчиной?! — Да, — твёрдо ответил Витя, чуть отступая от напиравшего Стаса. — Даже если даёшь в жопу? — с издёвкой спросил Стас. — Стас, это не имеет никакого отношения… — Даже если тебя долбят в жопу, разложив, как бабу? — продолжал Стас со злобной усмешкой. — Стас, думаю, нам надо сейчас успокоиться и вернуться к разговору позднее, когда ты будешь способен к конструктивному диалогу, а сейчас ты просто пытаешься оскорбить меня. — Ах ты сучий демагог, слиться хочешь? А зачем зашёл? Наехать хотел? Не вышло? Зассал сразу? — Стас схватил Витю за лацканы пиджака и приложил об стену. Витины полуседые волосы разметались и прядь упала ему на лоб. — Стас, отпусти меня, пожалуйста, я устал на работе. Тебе тоже нужно успокоиться. Поговорим потом, — Витя одной рукой пытался убрать руки Стаса, в другой он держал папку. — Потом не будет, давай сейчас, — Стас чувствовал, как заводится сильнее. Он вспомнил ту первую ночь с Витей, когда ощущение власти над взрослым состоятельным сильным мужчиной снесло ему голову. Захотелось снова испытать это. Хотелось крушить, давить, долбить, душить, грызть зубами. Витю. Чтобы он орал от боли и ничего не мог сделать. Стас улыбнулся, мелко, хищно и стал тащить пиджак с плеч Вити. Тот, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, попытался выйти из комнаты и споткнулся. Папка вылетела из рук. Они вывалились в холл. Стас оказался в очень выгодном положении — сверху над Витей, упавшем на колени. Сдёрнутый с плеч Вити пиджак спутал тому руки. Его задница была перед Стасом. Он не стал терять время, расстегнул ему брюки, стянул их, затем трусы, обнажив гладкие ягодицы. — Стас, отпусти меня… пойдём лучше в постель, займемся любовью цивилизованно… — голос Вити срывался. — Заткнись, заболтать меня хочешь?! Не получится! — Стас схватил Витю за волосы и приложил лбом об пол, потом ещё и ещё раз. Разозлившись, он со вкусом долбил его головой об лаковый паркет, жалея, что пол не каменный. Витя сначала брыкался, потом затих. Эта покорность сводила с ума. Дрожа от возбуждения, Стас выпустил стоявший колом член из домашних шортов и сходу вонзился в призывно манящий, беззащитный зад. Взвыл от боли, Витя был сухой. Подождал, привыкая, и принялся двигаться с оттяжкой так, что Витя со стонами ездил лицом по полу туда-сюда. Стас покрепче ухватил его за бёдра и стал насаживать на себя, чувствуя приближение финала. Он спускал в него, плотно прижимая его задницу к себе. Тот только глухо сдавленно стонал. Потом вынул член и отпустил Витины бёдра. Он упал ничком. Стас лёг рядом на пол, перевернулся на спину. Полежал, отдыхая, и пошёл помыть член от крови. Когда вернулся, Вити на полу уже не было. Наклонившись, Стас рассмотрел паркет. Он был намазан красным. "Значит, разбил ему лоб до крови", — подумал он и пошёл к себе отдыхать.