Soul contrast

Эта новость доставила Спрингу большое облегчение. Уж кто-кто, а он точно сможет позаботиться об Уилле, и не придётся особо переживать по поводу того, как он будет себя чувствовать в больничной палате. Уилл же, хоть и выглядел так, будто вот-вот отключится, на деле боролся с нарастающей тревогой. Диагноз тот для него звучал крайне неутешительно — долгое мучительное выздоровление и большая возможность осложнений не давали ему покоя. Хоть Уиллу и выписали множество лекарств, антибиотиков и обезболивающих, он не чувствовал, что справится с этим, и это чувство заставляло его дрожать всем телом. Впрочем, последнее происходило больше не от страха, а от вновь растущей температуры. Прошло некоторое время, прежде чем парень оторвался от размышлений о сложившейся ситуации и обратился к списку, желая подробнее изучить его составляющие. Список этот пестрил названиями весьма сильных лекарств, сильных, и, вероятно, крайне недешёвых в цене. Спринг глубоко вздохнул, нахмурился и строго-поучительным тоном проговорил, не отрывая глаз от списка: — Когда ты поправишься, я очень надеюсь, что ты перестанешь врать о своем самочувствии! Одна пневмония, вторая, третья, — он отложил список и начал загибать пальцы, — и вот, у тебя астма! — парень раскинул руки и фыркнул. — Если ты, конечно, этого не добиваешься, — добавил он после маленькой паузы, и в голосе уже начали проскакивать нотки отчаяния. Чувствуя себя пристыженным, Уилл лишь отвёл взгляд, ему было слишком плохо, чтобы спорить. Слова Спрингтрапа болезненно верны, и Уилл знает это. Температура поднялась до 39, а жаропонижающее средство подействует ещё не скоро. По этой же причине у Уилла кружится голова. Этой весьма неутешительной речью Спринг пытался хоть как-то повлиять на мужчину, потому что обычная простуда, о которой Уилл умолчал, вылилась в нечто масштабное и это уже переросло в опасное заболевание. И всё же, видя состояние Уилла, он решил отложить этот разговор до лучшего времени. — Ладно, — Спрингтрап вздохнул и постарался усмирить свой пыл немного, а потом даже стыдливо поджал губы. Не стоило повышать тон, этим Уилла точно не вылечить. — Мне нужно сходить в аптеку, купить лекарства. Спрингтрап встал и посмотрел на Уильяма. Тот только молча кивнул, прожигая пустым бессознательным взглядом стену. Выходя из спальни, парень не сводил с Уилла печального взгляда, и только потом, уже стоя у двери, смог наконец-то отвернуться и уйти. Уилл ещё некоторое время сидел и молча смотрел на дверь, вплоть до громкого стука входной двери, а потом лёг обратно, как можно тщательнее укрываясь, и попытался уснуть. На улице, как всегда некстати, словно подыгрывая сложившейся ситуации моросил дождь. Подгоняемые ледяным северным ветром, холодные капли неприятно разбивались о кожу, капали с мелких черных веток уже полностью облетевших деревьев. Эта погода добавляла только больше грусти в и без того меланхоличное настроение Спринга. Ему тяжело, когда Уиллу плохо, он не может думать об этом, уж имеет Спринг плохую привычку быть слишком эмоциональным и принимающим все близко к сердцу. Поэтому, как только он отложил немаленькую сумму за увесистый пакетик различных таблеток, шприцов и ампул, он поспешил вернуться домой. Заходя в квартиру, он старался быть как можно тише, ибо Уилл, скорее всего, пытается уснуть или уже спит. Мужчина действительно спал, пускай и беспокойно. Он тяжело дышал, подрагивал, но всё-таки спал. Спринг зашёл в спальню, опираясь плечом на дверной косяк, и с легкой улыбкой посмотрел на спящую мордашку Уилла, а затем тяжело вздохнул. Впереди долгие дни лечения и мучительного ожидания хоть каких-то улучшений. Он медленно поставил пакет к стене, уселся на подоконник и впал в некий транс, наблюдая за Уиллом, чувствуя облегчение от того, что теперь он снова дома, с любимым, и может контролировать ситуацию. Но в то же время Спрингу страшно. Он зол на безответственность Уилла, ведь пневмония довольно подлая болезнь, и Спринг уж точно знает обо всех ее последствиях. Уилл же почувствовал на себе чей-то взгляд и перевернулся, медленно открывая глаза. Чувство, что жаропонижающее наконец-то подействовало, радовало его как ничто иное. — Мх… Спринг? — Проснулся? — парень спрыгнул с подоконника, и подошёл к Уиллу, а затем аккуратно, стараясь не потревожить больного, забрался в постель. — Ты как? — Получше, но… Агх… — он опрометчиво попытался встать, но грудь пронзило резкой болью, а потом приступ кашля заставил его прервать свою даже толком не начавшуюся фразу. — Грудь… Болит нещадно, — его голос сел и был практически не слышен, будто его душили во время разговора. — Осторожнее, — Спринг мягко положил руку на грудь больного. Тот лишь тяжело сглотнул, морщась от режущей боли. — Боже мой, как больно… — Ляг обратно, — парень аккуратно, но настойчиво уложил Уилла, а затем отстранился и уже встал, чтобы уйти за таблетками и прочим, но Уилл остановил его. — Ты теперь… Кх… Всегда командовать будешь? — язвительно ответил на это Уилл, а потом снова закашлялся. Спринг остановился, развернулся на носочках и с абсолютно непоколебимо-серьёзным видом ответил: — Да. Теперь да, — Спринг сложил руки на груди. Уиллу стоило подумать, прежде чем говорить, потому что сейчас на него выльется длинная мозговыносящая лекция, которую парень как раз и оставил на «потом». — Я был к тебе лоялен и вот к чему это привело, — он слегка наклонил голову, звонко отчеканивая каждое слово. Его тонкие брови были плотно сведены к переносице, но золотистые кудряшки не помогали сгладить вид той разъярённой бестии, которую Уилл пробудил внутри своего партнера безразличием к собственному здоровью, — и знаешь что? Я уверен, если бы проигнорировал это и доверил в твои руки твоё же здоровье, ты бы так и продолжил считать, что это обычная простуда, но знаешь, что еще? — Что? — больной чуть наклонил голову вбок, из-за затуманенного разума, совершенно не чувствуя не то что малейшего страха, но даже угрызений совести, от которых недавно страдал. — Тебе чертовски повезло, что мы так быстро узнали, что это пневмония, с таким диагнозом медлить нельзя уж точно. Ну, знаешь, может произойти осложнение и тут уж твою температуру не сбить жаропонижающим, а если это произойдёт, ты умрешь, и это только один вероятный случай, — парень выдохнул, успокаиваясь. — Так что советую тебе не перечить мне, пожалуйста, я люблю тебя и вовсе не хочу терять тебя! Но Уилл перестал слышать Спринга уже при упоминании своей возможной смерти. При первых симптомах Уилл бы даже слушать не стал, но сейчас это уже не кажется ему таким невероятным. В ответ на монолог Спрингтрапа он только кивнул, заметно бледнея, даже не смотря на пылающие болезненным жаром щёки. Парень же ещё поколебался секунду, но не нашёл, что сказать и наконец вышел из комнаты. Возможно, это было слишком грубо и совсем не обнадёживающе, потому что Спринг знает, как лечить Уилла, но если единственный способ усмирить его пыл это пытаться быть сильным в запугивании… Спринг не хочет доходить до крайностей. Но парень даже не догадывался, что уже надавил на самое больное. Всю сознательную жизнь Уильям боялся смерти. Где-то подсознательно он понимал, что умереть тихо в старости — не его участь. Это не было обусловлено ни боязнью боли, ни желанием завершить незаконченные дела. Но, как и любой грешный до самых недр души человек, он имел особое представление о смерти, о том, что ждёт его после, и был уверен в том, что ему во что бы то ни стало воздастся по заслугам. А ему было за что страдать. Уилл рухнул обратно на подушку, заворачиваясь в одеяло и чувствуя страх, растущий по мере увиливания боли в груди. Его пугает смерть, пугает больше всего, а если ещё и умирать в таких муках… Он начал накручивать себя, концентрироваться на каждой болезненной пульсации по всему телу, волноваться, а с этим чувствовать боль ещё сильнее. Но наконец, Спрингтрап вернулся. Он застал Уилла, лежащего в постели и мелко подрагивающего, но, впрочем, уже почти успокоившегося. Он поставил лекарства на прикроватный столик и мягко коснулся плеча больного. — Уилл? Тот лишь молча дёрнул плечом, укрываясь одеялом сильнее. — Хей, ты чего? — парень опустил плечи и сел на край кровати. Но внезапно больной сам резко повернул бледное лицо к парню. — Скажи, каковы шансы того, что я… Умру? — Ты принял это так близко к сердцу? — кажется, Спринг перестарался и уже начал об этом жалеть, — Ну не надо, ты в надежных руках. Спринг попытался взять Уилла за руку, но тот лишь отдёрнул её. — Ответь мне! — Только если станет совсем плохо. — Насколько? Напряжение и страх только усугубят ситуацию, явно не способствуя лечению, и Спринг понимает это, поэтому ему совершенно не хочется отвечать на этот вопрос. Он так хочет сейчас просто закрыть эту тему… Но отчаянный взгляд больных слезящихся глаз, отдающих неестественным блеском, глубоко впавших и изрядно покрасневших, принуждает парня говорить. — Отвечай. — Я только сильнее испугаю тебя. Послушай, я буду лечить тебя, и всё будет в порядке, хорошо? Но больной лишь поджал губы и отвернулся. Нужно было как-то извиниться, как-то сделать ему приятно, поэтому Спринг лёг рядом, прижимая Уилла к себе и мягко обвивая его своими тонкими руками. — Извини… — Не нужно, ты ни в чём не виноват. Всё это… Полностью моя вина. Уилл обнял парня в ответ, изо всех оставшихся сил прижимаясь к нему. Спринг мягко погладил того по голове и продолжил спокойным, тихим голосом: — Все, что от тебя требуется — лениться побольше. Уилл только вздохнул настолько глубоко, насколько это позволяла ужасная боль, и, чуть помолчав, ответил: — Ты знаешь, что я не такой человек, который готов сидеть без дела, но… Если это поможет… — он отвел взгляд, задумываясь и постепенно успокаиваясь. К нему, пускай и с задержкой, постепенно снизошло понимание того, что он в надёжнейших руках. А Спринг, всё это время нежившийся рядом в объятиях, решил, что о вероятности летального исхода упоминать не стоит. Впрочем, как и вовсе касаться этой темы, что весьма проблематично, учитывая то, что работа Уилла — мясорубка, и как он справляется — величайшая для Спринга загадка. — Ладно, давай сюда лекарства. — Ох, — парень неохотно отстранился, а затем сел, и начал по очереди распаковывать баночки и коробочки с таблетками, так что в ладони со временем появилась небольшая горстка, которую Уилл окинул удивленным и крайне безрадостным взглядом. Спринг взглянул на него с сочувствием, а затем протянул таблетки и стакан воды. — Давай уж. — А в каком порядке? — больной горько усмехнулся. — Эти — в любом, еще через час-два будут другие. Мужчина поджал губы, потом приподнялся и поочерёдно выпил все выданные ему лекарства, а затем лёг на кровать, вновь устремив взгляд в потолок. — Ты знаешь… Хм, наверное, мне не стоит говорить такое… Только не в таком положении. — Что такое? — парень, всё это время сидевший рядом и складывавший упаковки с лекарствами обратно, обернулся и чуть наклонил голову вбок. — У меня плохое предчувствие, — Уилл говорил это вполголоса, со зловещей задумчивостью, и пускай это было всего лишь странное чувство тревоги, он был весьма этим обеспокоен, — очень плохое, будто боль, ноющая в груди не только из-за проблем физических… Я чувствую свой страх. Глупости, обычно я не верю в это, но… Уилл не договорил, попросту не зная, что ещё сказать, зато Спринг воспользовался этим и мягко притянул Уилла к себе в нежных объятиях. Спринг хочет дать Уиллу чувство безопасности, не наоборот, как он сделал это ранее и за что ему действительно жаль. Обычно они мало говорят на подобные тяжёлые темы, просто если что-то случается, они проходят это вместе, но когда дело доходит до личных страхов… — Все будет хорошо, ты веришь мне? Я позабочусь о тебе. — Верю, — Уилл принял объятия, зарываясь носом в тёплую шею любимого, после чего даже самые жуткие и необъяснимые страхи стали отходить на второй план. Парень грустно вздохнул, а затем прижался губами ко лбу Уилла, совсем, кажется, не намереваясь отстраняться. — Именно тебе я хочу вверить свою жизнь, — мужчина поднял лицо на Спринга, глядя на него абсолютно чистыми и спокойными глазами. — Я так люблю тебя, — сведённые тонкие брови и печальная улыбка, растянувшаяся на лице парня, создавали впечатление, что тот вот-вот прослезится, но он держался стойко. — Я тебя тоже, — после этих слов, прозвучавших так мягко, так нежно, ничуть не испортившихся хриплым голосом больного, тот потянулся и коротко поцеловал Спринга. Они просто наслаждались друг другом ещё несколько мгновений, а потом Спринг отклонился корпусом назад. — Фу, заразный, — он нагло усмехнулся, слегка прищуриваясь и широко улыбаясь. — Да? — Уилл нарочито покашлял, едва прикрываясь кулаком и специально ближе наклонившись к Спрингу. — Дурашка, — парень отодвинул лицо больного от себя, всё ещё улыбаясь и почти смеясь. Хотелось заключить это вытянутое грубое лицо в изящные и мягкие руки, как в рамку, а затем много, много целовать, целовать непрерывно. И пускай сейчас это было бы плохой идеей, парень знал: во что бы то ни стало, он сделает это, как только Уилл выздоровеет. Пускай он и не знал точно, когда именно это случится. Но, в отличие от Спринга, его партнёр мыслил не столь дальновидно, и, казалось, совсем позабыл о болезни. — Поцеловать бы тебя, хотя бы разочек… — он хрипло вздохнул, — Ах, что я упускаю… — Поправишься — делай что угодно, а сейчас не искушай меня. — Почему же, доктор? — мужчина сделал попытку наклониться и коснуться губами шеи Спринга, но тот отвёл лицо Уилла рукой. — Потому что мне станет все равно на твою болезнь и я поцелую тебя! — Ооох, правда? — У меня не железная выдержка, так что да, — парень нахмурился, но румянец слишком хорошо выдавал его. — Могу не отказаться… — Так что же? — Уилл как можно мягче потянулся к Спрингу, медленно погладив рукой его запястье, а после поднимаясь выше и переплетая пальцы. Он чётко слышал, как в считанные мгновения сбилось дыхание парня, а потому замер в таком положении, ожидая ответа на свой вопрос. — Уилл…нельзя же так… — парень судорожно выдохнул и прикрыл глаза, краснея ещё сильнее. — Один раз, прошу. Парень вновь открыл глаза. Он, безусловно, знает, что запросто может подцепить от Уилла микробы и заболеть, но желание оказалось выше здравого рассудка. А потому он прильнуть в поцелуе, горячо опаляя губы Уилла своим дыханием. Последнему же хотелось сгрести под себя Спринга и целовать так страстно и много-много, как не сможет ещё долго, вплоть до полного выздоровления, а может ещё дольше. Но он держал себя, беспокоясь, что Спринг вмиг изменит своё решение и отстранится, будто ничего не было. Парень довольно промычал что-то невнятное в поцелуй, придвигаясь к Уиллу еще ближе. Но поцелуй пришлось прервать — Уилл нехотя отстранился и отвернулся, не в силах больше сдерживать приступ кашля, снова хватаясь за грудь и прикрывая рот рукой. — Ох, Уилл… — Спринг остался неудовлетворенным, но увы, это никак не изменить сейчас. Нельзя больше беспокоить больного и этим поцелуем придётся ограничиться на долгое время. Он молча наблюдал, как Уилл прокашлялся и лёг обратно, как его грудь тяжело двигалась под одеялом и каким измождённым выглядел он в целом, когда в голове пронеслась мысль: это ещё далеко не конец. *** На следующую неделю Уильям слёг окончательно. Болезнь совсем ослабила его организм, и у него не осталось сил не то что бояться своего состояния, а даже чтобы просто здраво мыслить. Его состояние значительно ухудшилось в считанные дни, боль в груди стала нестерпимой, казалось, будто она теперь его часть, казалось, она не отпустит его ни на миг. Температура не спадала ниже 38-40 градусов уже несколько дней, Уилл бредил. Дни проходили для него совершенно незаметно, он потерял всякую ориентировку во времени суток, вдыхая сухой и вязкий воздух в комнате и выдыхая горячий, пропитанный болезнью, день ото дня. Он не помнил, что говорил Спрингу и говорил ли вообще, иногда выдавал совершенно странные, ни с чем не связанные фразы, что иногда даже пугало парня, а после заходился в приступе влажного рваного кашля. Спринг же окончательно забил на учебу, потому что теперь не может отойти от Уилла ни на шаг, переживая и думая о совсем неутешительном его состоянии. Если же температуру удавалось понизить лекарствами, то Уилл просто смотрел в одну точку или спал, беспокойно, то и дело просыпаясь, но даже этого не замечая. И едва ли он через бред мог услышать неутешительные прогнозы врачей, которые теперь стали частыми гостями в их доме. Зато Спринг прекрасно их слышит, падая духом каждый раз, когда снова приходится дрожащими пальцами набирать номер скорой в телефоне, часто моргая болящими от слёз и недосыпа глазами. Он просто не готов к тому, что Уилл может и не справиться, даже несмотря на усердие врачей. И хотя он жив и имеет все шансы на выздоровление, Спрингтрап знает, что в пару дней всё может координально измениться. К его ужасу, каждое его сомнение подтверждается случаями, о которых он слышал во время обучения в медицинском университете на патологоанатома. Тяжело не думать о смерти, когда связываешь свою жизнь с мертвецами, но Спринг может лишь уходить в другую комнату, беззвучно рыдая и умоляя, чтобы всё обошлось иначе. А потом, выплакав всё, что только можно было, стукается спиной о стену, чуть сгибая дрожащие колени, которые едва его держат, в полной апатии устремляя свой взгляд в потолок. День ото дня он просыпался с мыслью: сегодня всё будет в порядке, сегодня всё изменится, сегодня… Всё закончится, всё будет хорошо… И засыпал с сухими следами слёз на щеках. Напускная жалость врачей раздражала больше, чем могло бы их равнодушие. Парень возненавидел приглушённый вой сирены скорой машины. Возненавидел те механические движения, с которыми медсестра доставала стетоскоп, с которыми она молниеносно набирала сильное жаропонижающее в шприц, так же привычно вставляя острую иглу в руку больного. Возненавидел тон, абсолютно неэмоциональный, лишённый даже намёка на живость, с которым врач комментировал состояние больного. И вспоминал, почему он так не хотел работать с живыми людьми, не хотел смотреть, как они умирают день ото дня… К его бесконечному счастью, через несколько дней состояние Уилла стабилизировалось. Увы, об улучшении пока можно было только грезить, но это уже давало парню надежду. Он хотел бы порадоваться, но сил на это просто не хватает, будто весь эмоциональный запас вычерпали без остатка. К тому же, всё может измениться в любой момент, да и очевидно, что у организма Уилла осталось не так много сил, чтобы бороться с болезнью. *** И вот, в один из ужасно тяжёлых вечеров, тянувшихся бесконечной вереницей один за другим, он осторожно лёг к Уиллу, обнимая того со спины. Это был жест, полный тихого отчаяния, жест, совершенно необходимый Спрингтрапу, чтобы не опустить руки в самый нужный момент. Это казалось парню совершенно бессмысленным, ведь он знал, что явно не может рассчитывать на взаимность, однако того тепла, что растеклось в груди при соприкосновении её со спиной Уилла было достаточно, чтобы парень наконец мог на секунду расслабиться, почувствовать родную близость. Больной никак на это не отреагировал, зато теперь стало слышно его хриплое, но спокойное дыхание. Парень вздохнул и уткнулся лбом в спину любимого, чуть крепче его обняв.  — Мне так жаль, — он ещё раз судорожно втянул ртом воздух, стараясь не сорваться и не выговориться Уиллу прямо здесь же, задыхаясь слезами, — но пожалуйста, справься с этим, я… Я не смогу без тебя. Он прижался крепче, утыкаясь носом в шею, и зажмурился, чувствуя, что в глазах начинает щипать от слез, а в горле пересыхает. — Я просто хочу, чтобы ты наконец-то хоть когда-нибудь был в порядке, — парень всхлипнул, содрогаясь всем телом. Тишина, разбавляемая только тихими всхлипываниями, наводит парня на размышления. Он понимает, что отдает всего себя Уиллу, но все равно чувствует, что этого недостаточно. Уильям всегда слишком измучен и угрюм, а Спринг просто не знает, что можно сделать, чтобы жизнь Уилла стала хоть немного проще. Горячие слезы тонкими дорожками потекли по вискам, падая на подушку. И вдруг парень почувствовал мягкое прикосновение к своей ладони чужой, невероятно горячей руки. Спринг распахнул застеленные слёзами глаза и застыл на мгновение, будто собирался с мыслями, а потом почувствовал, как Уилл медленно переплёл их пальцы. Парень вновь всхлипнул, чувствуя, как новая порция слёз ручейками струится по щекам, и мягко сжал руку любимого. Уилл слышит парня сквозь всю эту пелену, не разбирая слов, но прекрасно понимая интонацию, он слышит каждый всхлип, чувствует тёплые объятия, даже силится повернуться, но парень ему не даёт. Поэтому ему остаётся только мягко сжимать и поглаживать руку парня, вовсе не собираясь отпускать. А затем, в полутьме их комнаты, почти над ухом слышит нежный шёпот: — Я люблю тебя, — парень вновь всхлипывает. Нервы окончательно сдали и Спринг наконец позволяет себе расслабиться. — Я тебя то… — но фраза больного обрывается. Уилл слишком рано решил говорить и не готовое к подобному тело тут же откликается болью. — М-молчи, глупый, — вздрагивает Спринг. И они остаются ещё на некоторое время в полной тишине, лежа вместе в обнимку. Уилл впервые за несколько дней вышел из состояния полной апатии, а это значит, что ещё не всё потеряно. *** Ко всеобщему счастью, состояние Уилла начало улучшаться уже на следующую неделю. Температура начала спадать, он всё чаще бодрствовал, а потом и вовсе начал общаться со Спрингом. Его голос дрожал каждый раз, когда речь шла о тех неутешительных прогнозах, что озвучивали врачи, он вспоминал о тех тяжёлых днях болезни как о долгом страшном сне. Спрингтрап тем менее, все равно скептически относился к улучшениям. Он сможет облегченно выдохнуть только тогда, когда Уилл поправится окончательно. И всё же он идёт на поправку. Но с определённого момента парня начало волновать совсем иное. Он рискнул, очень сильно рискнул уделять себе больше внимания, в частности, своей запущенной учебе. И волноваться было о чём: его ожидали дни непрерывной работы над обширным материалом, нужно было изучить всё, что он пропустил, подготовиться к надвигающейся сессии и неизбежность этого навевала на парня серьёзную тревогу. Конечно, это волнение не могло сравниться с тем стрессом, который он испытывал, проводя сутки у кровати больного, и всё же он очень хотел, чтобы этих долгов по учёбе не существовало вовсе. В свою очередь, Уилл окончательно встал на ноги, а поэтому его записали на полноценный осмотр в больнице, а заодно и флюорографию. Через неделю он уже шёл по залитым утренней предрассветной синевой улицам в больницу, замотавшись шарфом так, что из-под многочисленных слоёв ткани выглядывал только острый нос. Его мысли всю дорогу занимал образ Спрингтрапа, согнувшегося в три погибели над тетрадью и тщательно всё конспектирующего, однако лицо у него было таким, будто он вот-вот заплачет. А Спринг теперь и впрямь полностью погрузился в пропущенный за месяц материал и подготовку к скорому зачету как раз по тем темам, которые он успешно пропустил. Парень, конечно, пытается перетянуть на себя ответственность, все еще напоминая, что Уилл болеет, но все чаще быстро сдается, ибо времени на всё одновременно не хватает. Пройдя по всем назначенным осмотрам и процедурам, а заодно и получив воодушевляющий своим содержанием снимок, Уилл пошёл обратно, щурясь от ярких, но уже холодных солнечных лучей. Он вновь вернулся к своим размышлениям, не замечая никого из идущих мимо людей. Вернувшись домой и кипятя себе чай, он заметил ужасный, царивший повсюду бардак. Спрингу явно некогда было убираться, о чём свидетельствовал немаленький слой пыли. Не то чтобы и раньше здесь было идеально чисто, но сейчас даже пыль никто не был в силах протереть. Парень давно уже ушёл, оставив после себя недоеденный сэндвич и грязную кружку из-под кофе. У плиты живописно стояла гора тарелок и кружек, уже не помещавшихся в раковину. Рядом сиротливо поблёскивала пачка антибиотиков. Уилл вздохнул, отхлебнул чай и принялся за уборку. Когда на часовая стрелка приблизилась к семи, уже-не-больной вскипятил чайник, разогрел ужин и принялся ждать возвращения Спринга, развалившись на стуле и подперев голову рукой. И Уилл, и Спринг, оба знали, что когда парень придёт, то, едва поев, сядет за учёбу. Сессия приближается медленно, но если Спринг не хочет, чтобы вся эта неразбериха тянулась за ним клубком, а это точно приведет к вылету из университета, ему нужно законспектировать всё. Хотя уснуть, упав лицом в тарелку или на тетрадь казалось идеей получше. Уилл долго стоял у кухонного стола, глядя на то, как парень быстро ест, не чувствуя вкуса. Его беспомощность перед горой своих обязанностей вызывала у мужчины воспоминания о себе же самом до болезни. Он будто видел своё отражение, и неприятное ощущение оттого бежало холодком по спине. В конце концов он подошёл к парню и мягко положил руку ему на плечо. — Помочь? Парень опустил голову в руки, потирая болящие от недосыпа глаза. — Ты про учёбу? С чем ты можешь помочь? Нет, ты можешь, конечно, попробовать придумать как перекинуть информацию из учебников мне в голову, ты же умный, — парень нервно усмехнулся. — Возможно есть какая-то мелкая работёнка, с которой и я справлюсь? — Уилл замялся на секунду, — Тему, например, законспектировать. Просто подчеркни нужное. — Если ты сделаешь это, я тебя зацелую, — парень снова усмехнулся, положив свою руку на руку Уилла, — но для начала попробуй пройти испытание в виде понимания почерка студентов медицинского на пятом курсе. — Ну же, дай мне шанс, — горло вновь засаднило и Уилл кашлянул, а затем, обхватывая руки Спринга своими широкими ладонями, обнял парня со спины, — я же вижу, как ты устаёшь. Со стороны Спринга послышался мягкий полустон, после чего тот обернулся и подарил Уиллу поцелуй где-то в районе подбородка, уж до куда достал. — Что ж, попробуй, — и парень принялся выделять темы. Примерно через полчаса Уилл оглядел стопку учебников и вздохнул. — Н-да, за день я точно не управлюсь… Впрочем, ладно, справлюсь. Парень кивнул, а затем поднялся и потянуться с характерным хрустом косточек. Дойдя до кровати, он плюхнулся на неё и растянулся, занимая почти всё место, но быстро подобрал ноги и перевернулся на бок. — Ах, я та-ак устал… — Значит время отдыхать, можешь уже ложиться спать, если хочешь. Парень что-то промычал в подушку и обнял одеяло, обхватывая его руками и ногами, сразу же проваливаясь в желанный сон. Уильям же, размяв кисти рук, сел за письменный стол и начал читать первый выделенный отрезок текста. Выделить самое главное оказалось невероятно трудной задачей — непосвящённому в тонкости врачебного дела уму казалось, что весь текст важен, каждое слово, а перефразировать хоть что-то было трудно. Задачу усложняло и обилие терминов, адская смесь названий на латыни и профессионализмов, которые встречались практически в каждом предложении. Но едва Уилл совсем немного разобрался с текстом, как читать стало в разы проще. Он подчеркнул нужное поверх неровной линии, которую быстро начертил Спринг, и принялся писать. Он написал три страницы, к концу, впрочем, совсем разобравшись, в терминах и даже с интересом вчитываясь в дальнейший материал. Анатомические особенности, которым и был посвящён учебник, показались ему особо интересными, но желание спать и ещё не до конца восстановившиеся после болезни силы заставили его отречься от идеи прочитать больше. А потому он встал, закрыть тетрадь, выключил лампу, отчего в комнате стало совсем темно, и лёг к мирно посапывающему парню. Он аккуратно заменил сжимаемое Спрингом одеяло собой и мягко приобнял парня. — Мф… Уилл? — парень спал чутко, а потому его легко вырвали из сна. Он тут же сонно улыбнулся, придвинуться ближе к Уиллу и обнял его в ответ, пряча свою мордашку, ткнувшись ему лбом куда-то в грудь. — Ах, прости, я разбудил тебя, — мужчина завёл руку в золотистые кудри Спринга, наслаждаясь тёплым дыханием, обдающим теперь грудь. — Нет-нет, ничего… — со стороны парня раздался сонный шепот, к концу предложения превратившийся в такой же сонный зевок. — Сладких снов~ В ответ раздался невнятный шёпот, после чего Уилл прикрыл глаза и вскоре провалился в сон. *** Пока Спринг погрязал в бумагах, Уилл выздоравливал, и уже давно распрощался с шарфом, таблетками и чаем каждые пять минут, но на работу идти не спешил. Вместо этого он начал готовить, убираться в квартире, а заодно и переписывать конспекты Спринга взялся. Раз уж обещал помочь — поможет, а то, что в пиццерии могло пойти к чертям, скорее всего, уже пошло. И Спрингу подобная помощь очень помогает, теперь времени стало чуточку больше, и он хотя бы иногда может отдыхать. Через неделю Уилл окончательно выздоровел, о чём и сказал доктор, когда мужчина вновь наведался в больницу. И теперь он шёл домой, наблюдая за оседавшими на куртку снежинками. Мысли его занимали только бытовые вопросы, например, что приготовить своему любимому на ужин. Да, готовил Уилл неумело, но в последнее время начал стараться изо всех сил. Все возвращалось на круги своя, Спринг успешно сдал зачеты и сейчас был относительно свободен, а поэтому решил вернуться к своим привычным делам, ибо даже соскучился по этой домашней рутине. Уилл вернулся домой, полный энергии и счастливый от мысли, что наконец-то здоров, как тут же почувствовал вкусный запах еды. Парень, как только услышал звук открывания двери, сразу же выбежал к вошедшему.  — Уи-илл~ — он тут же заключил того в крепкие объятия, но еще не решался целовать, опасаясь, что Уильям мог принести из больницы не лучшие новости. — Мх, — а вот Уилл без опаски коротко поцеловал парня в губы, обнимая и приподнимая того в воздух, делая лёгкий полуоборот со Спрингом на руках, а затем мягко опуская его обратно. — Я здоров! — Ну наконец-то! — парень расслабленно выдохнул, а затем лучезарно улыбнулся любимому. — Тогда могу я…? Уилл поймал взгляд парня на своих губах, а затем коротко расслабленно рассмеялся. — Конечно! И Спрингтрап сразу же прильнул в долгожданном поцелуе. Оба мечтали об этом моменте и теперь он ощущался по-особенному приятно. Очаровательная неловкость, некоторым образом сковывающая обоих ничуть им при этом не мешала. Руки парня быстро обвили ещё холодную шею, с которой частично сполз шарф, Уилл же мягко поддерживал парня за талию. Ужин где-то там остался на произвол судьбы, но Спрингу сейчас не до этого, он слишком скучал по Уиллу и близости с ним, так что остановиться сейчас едва ли казалось возможным. В конце концов, живот Уилла требовательно заурчал, они отстранились, парень с некой озадаченностью на лице, Уилл — со смущением. Затем оба рассмеялись, Уилл ещё раз одарил парня коротким поцелуем, и, скидывая на ходу шарф, направился на кухню. Парень, ещё судорожно дыша от нахлынувших чувств, пошёл за ним следом.