Play Date

В этой истории нет счастливого конца. В жизни нет ничего хорошего, как хотелось бы. Сплошное разочарование, меланхолия и темнота. Ли Минхо — он высокомерен, холоден как лёд, печален, находит удовольствие только в удовлетворении злобности, мрачен, как скука, полон истеричных и безумных фантазий. Но он не лишён способности любить. Его лишают быть любимым. Человек, которого любит Минхо, чист и невинен, ярче любой звёзды, прекраснее всех жемчужин на земле, добрее всех детей на белом свете. Его любовь — олицетворение добра, кристальных слёз ангелов, на чистейшая душа в округе, которую хочется спрятать, уберечь, спасти, не отпускать. У Ли Минхо полным полно проблем, их выше крыши его пятиэтажного дома. Всё настолько плохо и запущено, что порой сахара на дне его чашки становится слишком много, слишком мало, слишком недостаточно для правды, что понять тяжело. Он запутался. Погряз в проблемах так называемой «любви». Когда в их жизнь врывается высокий парень, с амбициями, как раскаленная сталь, ожившая жизнь там, где не должно было существовать никто. Ему хочется поломать всё в этой квартире, кричать истошно о своей любви, убрать руки парня с тонких рук его ангела, вмазать самоуверенному парню. Но стоит в стороне с бокалом вина в руках, наблюдает, вытесняет себя из жизни своего маленького принца, а может быть даже короля. Минхо ещё не определился, Сынмин ангел ли или маленький принц, может даже всемогущий неприступный король. Хотя, неприступный ли? Разве, неприступные короли подпускают к себе врагов с луком в руке? Минхо ещё не определился, он скорее запутался. Мосты рушатся тогда, когда младший подбегает к нему и рассказывает о том, что встречается с тем самым парнем. — Хван Хёнджин, значит, — утверждает скорее самому себе старший. — Да! Представляешь, он сказал, что покажет мне ночной город, — мечтательно тянет младший, усаживаясь рядом с Ли, и касаясь своим коленом бедра старшего. — Это всего лишь ночная прогулка плохишей, — усмехается парень, пытаясь сфокусироваться на буквах в книге. — Ты просто не понимаешь, хён. У Минхо сердце сжимается, падает, ломается. Он смотрит на Сынмина, который дует свои губы, хмурит брови и сжимает в руках шоколадное молоко, определенно, это было куплено для старшего. — С любимым человеком всё кажется идеальным. Таким необычным, даже если это обычная прогулка ночью! — Сынмин закрывает свои глаза, придумывает в своей голове светлые планы, тем самым почти разрушая крошечное королевство Ли. — Ты и твой любимый человек, тихая улица и ваши сплетённые пальцы. Понимаешь? — Понимаю, — старший кривит губы, глотает невыносимую боль в горле, чуть еле дышит, запуская одну руку в свои волосы. У Сынмина телефон загорается ярким светом, а у Минхо ревность в груди возрастает до такой степени, что леса и земли сжигать можно. Его ангел так мило улыбается, глядя в телефон, смеётся, закрывая ладошкой ротик. Минхо забывается, не замечает, как младший стоит перед ним и руками машет, чтобы достучаться до того. Старший неловко смеётся, говорит что-то типа «Я задумался и устал, извини». Ему верят так же быстро, как и ретируются с места. Ли вздыхает громко, и раздражённо берёт книгу в руки. Как назло стрелки часов давят в виски, атмосфера давящая, ведь он знает, к кому убежал его маленький принц. И когда он более менее успокаивается, ему удаётся прочитать несколько страниц книги, которую он выбрал рандомно и теперь жалеет об этом, бросая со злостью в другой конец библиотеки. В голове прокручиваются несколько раз прочитанные им же слова. Он выбегает из душной библиотеки, бежит, бежит так долго и как можно быстрее, что сбивает рыжеволосого парня с пути. Не извиняясь, убегает прочь, лишь бы дальше, туда, где никого не будет. Он находит пустующую зашторенную аудиторию и громко хлопнув дверью, падает на пол. Обидно до смерти. — Ты мог бы быть героем, — он резко встаёт со своего места и кидает свой телефон в стену. Его разум затуманен, злость и обида окутала его подсознание, из-за чего хотелось крушить, ломать, в особенности себя. — Но не было повода быть. На этот раз по аудитории катится преподавательское кресло, он скидывает мелки со стола, пинает парту, тяжело дышит и ненавидит себя до такой степени, что его истошный крик слышат по всему этажу. Само ли безразличие льется из него фонтаном, как льются слёзы маленьких детей, или предметы, до которых он дотрагивается, вселяют в него эту скуку, раздражение, ненависть? Минхо обессиленно падает на пол, на лице ни грамма сочувствия, сплошная боль. Слёз давно нет, выплакал всё, пока пил по ночам крепкий кофе, посвящая свои бессонные ночи одному единственному. Его руки дрожат как никогда раньше. Больше нет тех нежных рук, которые успокоят его. Больше нет бархатного голоса над ухом и хороших слов. У него больше нет ничего. — Ты бы мог умереть, Сынмин-а, — он смеётся болезненно, корчась от боли в костяшках руки. — Прям как я, — молчание длилось настолько долго, что казалось оглохнуть было бы быстрее, чем услышать голос просящий о помощи. — Если бы, ты конечно знал, за что умирать.