Вернуть бы 2016

      Глеб, понимая, что из Москвы в Питер за пять минут не доехать, решил просто позвонить. Это будет такой же неловкий, в некоторых местах даже грустный, разговор, но он хотя бы удостоверится, что с Депо всё хорошо. Голубин наконец признал, что ему не всё равно и что он беспокоится о старом друге, но всё ещё пытался доказать самому себе, что чувства не такие сильные как раньше. «Если бы Артём хотел вернуть всё, он бы обязательно заговорил об этом», — рассуждал Глеб. Только вот он не знал, что Шатохин, как и сам он, просто не хотел портить момент. Просто побоялся того, что всё может стать ещё хуже.       — Алло, — севший голос раздался на том конце звонка.       — Привет. Я тут увидел твою сторис, с тобой что-то случилось? — послышался подавленный и, возможно, даже истерический смешок от лица голубоглазого.       — Да приболел чуток.       — Чуток? В больницу просто так не ложатся, — Глеб начал закипать. Парень ненавидел, когда недооценивают некоторые проблемы. Сдержавшись от фразы по типу «Не хочешь говорить — не нужно», он лишь терпеливо выжидал ответа.       — Да пневмония у меня какая-то там. Ничего, выберусь, — не очень воодушевленно и уверенно говорил Артем.       — Ладно, держись там. Я… — «Я, если что, буду рядом», — хотел произнести блондин, но вовремя себя остановил и прервал звонок, так и не услышав «Буду стараться» в ответ.

***

      — Бля, ну ладно. Всё. Приношу свои извинения. А ты-то чего тут делаешь? Пати-то всё ещё продолжается, нет?       — Продолжается, все всё ещё там, — Артём умолк. Фара выжидающе на него смотрел, но с губ его друга не слетело ни слова. Он просто вглядывался в его зелёные глаза, возмущённо вздыхая.       — Спасибо, — тихо сказал Голубин. Депо мог бы остаться на хате, тоже празднуя, но нет. Он бросил всё ради своего друга. И Фараону было безумно приятно осознавать это.       — Я принёс тебе апельсины, — как гром среди ясного неба, но на сей раз в хорошем смысле, прозвучала эта фраза. Это было так неуместно в такой… довольно трепетный момент, что заставило засмеяться обоих. Со стороны выглядело забавно.       — Лучше бы пачку сигарет подогнал. И дешевле, и полезнее.       — Хах, что? Полезнее?       — Да блять, ну не полезнее, но ты понял в каком я смысле, — Артём положительно кивнул, продолжая посмеиваться. — Ты вообще надолго ко мне заскочил?       — Нужно будет — и до утра останусь, — блондин отвернулся, чтобы скрыть лёгкую улыбку. Такая забота со стороны друга всегда напоминала о том, что роднее Депо у него никого нет на данный момент.       — А если до утра не доживу? Не трать своё время, прошу, — вновь смех парней раздался по палате.       — Да не важно. Я, если что, буду рядом. Не умрёшь, — и он действительно был всё это время рядом. Перед тем как уснуть, Глеб наслушался смешных высказываний от Артёма и историй о том, кто что предлагал сделать, увидев того в луже крови. Блондин так и уснул с улыбкой на лице.

***

      Прошло пару недель. Пару мучительных недель для Артема и весёлых для Глеба. Для одного они прошли быстро, а для другого каждый день тянулся ужасно долго. Депо будто застрял в ночном кошмаре, время в котором искажается. Каждый час похож на прошлый. Меняются лишь лекарства и супы, которые медсестра заботливо приносила в палату парню. Но её натянутая на лицо улыбка, появляющаяся каждый раз при входе в помещение, только раздражала. Ведь это её обязанность, без которой она бы чуть ли не плевала в тарелки пациентам. И это больше всего ненавидел парень.       Ещё одной причиной ужасного времяпровождения, было осложнение. Сама по себе пневмония — тяжёлое заболевание, но может привести к ещё худшим последствиям по типу плеврита, отека или абсцесса легких, острой сердечно-легочной недостаточности. Кожа Артёма с каждым днём всё белела и белела, а улыбка сползала с лица. Дышать становилось все труднее. Кашель с кровью тоже доставлял «неудобства».       Да и ладно бы только физическая боль. Морально тоже было тяжело. Давящая больничная атмосфера и одиночество заставляли парня погрузится в себя. А все мы знаем, что чем больше ты роешься в чертогах своих мыслей, тем тяжелее становится. По крайней мере, в данном случае было именно так. Депо в миллионный раз прокручивал в голове тот их с Глебом роковой разговор, послуживший причиной двухлетнего молчания, и уже думал, может, он во всем виноват?

***

      — Глеб блять! Вернись сюда! — кричал из гостиной Шатохин, смотря в спину разъяренного парня.       — Что ты ещё от меня хочешь? Тоже скажешь о том, что кроме себя я ничего не вижу? Вперёд, давай! Ты-то у нас самым терпеливым оказался, на все мои «выходки» глаза закрывал. Так почему бы сейчас не высказаться?! — блондин срывался на крик. Зелёные глаза смотрели прямо в глаза собеседника, навевая лишь страх. Кто его знает, что сейчас может произойти. Что Глеб, что Артём — оба пьяны.       — Бля, успокойся. Ну ушли и ушли. Тем более, что они правы. Не стоит раздувать из этого вселенскую проблему! Они не станут выносить ничего на публику, они не такие. Но и тебе не стоит хуйнёй страдать, — речь шла об уходе людей из DD. Глеб не хотел верить в то, что династия распалась. Он посчитал это за предательство, но проблема была не только в «предавших»…       — Хорошо. Раз не стоит раздувать проблему, то хоть ты мне объясни: в чём я не прав?! — выделяя каждое слово, сказал парень.       — Чувак, нужно уважать людей с которыми работаешь. Нужно уважать семью, — Артём остановился на этом слове, смотря за реакцией собеседника. — Да, некоторым ты помогал всем, чем только мог. Но на некоторых забивал огромный болт. А в семье не должно быть любимчиков.       — И разве нельзя было просто по-человечески мне об этом сказать? — Глеб немного остыл.       — Они тебе говорили, Голубин! Но что ты отвечал? «Вы им завидуете»! Возможно не прямо так ты и говорил, но, сука, смысл тот же. Помощь тебе, для некоторых, вообще превратилась в то, что они стали твоим обслуживающим персоналом, — а Глеб всё так же пристально смотрел в глаза Артёму, будто не веря, что тот сейчас говорит всё это ему. — А ты им что? Им не нужны были деньги и т.д. потому что они помогали тебе не для этого. И музыкой тоже занимались не ради бабок. Им нужна была, блять, просто поддержка. Им нужно было, чтобы в них верили так же, как и верили они в тебя.       — Но… — Шатохин перебил его.       — Никаких «но», Глеб! Когда ты создавал Династию, ты чего прежде всего хотел? Хотел чтобы все люди стали друг для друга настоящей семьёй, чтобы все держались друг за друга, поддерживали и тому подобное. Но как только ты «поднялся», ты стал зацикливаться лишь на себе и лишь на том, что бы поддерживали именно тебя. Ты хотел, что бы Династия была именно для тебя семьёй, не задумываясь о том, какого будет остальным членам семьи, — Артём устало потёр переносицу. Он и сам представить не мог, что когда то ему придётся говорить всё это. Он, честно говоря, просто не хотел, чтобы в конце концов все так вышло.       — И что мне делать? — уже спокойным голосом произнёс Голубин. Ему было грустно. Но, к сожалению, не из-за того, на что ему открыл глаза друг. А из-за того, что и это Глеб принял за предательство. Его можно понять. Человек, который всю жизнь стоял за него горой, никогда ни в чем не обвинял и принимал его таким, какой он есть, сейчас вылил тонну грязи на него. Правдивой грязи. Но тогда это было не так важно, чем тот факт, что и лучший друг в нем разочарован, — Моя Династия разваливается, я не знаю…       — Блять! Твоя?! Вот именно, Глеб, твоя. Даже сейчас… — махнув рукой, парень просто прихватил свою куртку и выбежал из квартиры. Теперь Голубин с уверенностью мог считать, что в нем разочаровался последний человек, которому тот мог доверять. Внутри будто что-то сломалось.

***

      И мысли об этом доставляли ещё больше боли Артёму. «Может не стоило тогда уходить? Или так резко говорить?» — размышлял Депо. Но всё же, прошлого не изменить…       Вот кому-кому, а Фараону сейчас было просто прекрасно. Сучки, тусовки, выпивка. Всё шло как обычно. Своеобразная терапия после недавнего разговора, что всё ещё гложет души парней.       Сейчас блондин сидел на кожаном диване в одном из клубов Москвы. Музыку было слышно не сильно, так как место было в дальнем углу. Отпивая из начисто протёртого стакана, парень наблюдал за людьми. Самыми разными. Кто-то запивал своё горе Джек Дэниэлсом, а кто-то просто танцевал, кто-то изливал душу бармену у стойки, а кто-то хватался за стены, будучи явно не в самом лучшем состоянии. И Глебу стало как-то не по себе, и он решил выйти на улицу.       Лёгкие наполнил холодный вечерний воздух. Голубин опёрся о кирпичную стену, поднимая взгляд на звёзды. Прошло пять минут, десять, но легче не становилось. Появилась лишь головная боль. Глеб решил пройтись.       По дорогам носились шикарные авто, а по аллеям ходили молодые люди подшофе, разодетые в дорогие шмотки, которые, к слову, выглядели более безвкусно, чем стильно. Это вызвало ухмылку, но ненадолго. «Вроде бы и не впервые хожу по Московским улицам, а так неудобно…» — он окунулся в раздумья. Его всё ещё не покидали мысли о том, что больше не привлекает его столица. Да, дорогой город, красивый. Но что скрывается за этим всем? Где «душа» города?       Глеб придерживался мнения, что у каждого города должна быть своя душа, которая, в свою очередь, равнялась людям, что здесь живут. Для каждого это определенные особы. У кого-то здесь родственники, у кого-то, может, друзья, вторые половинки. А у Голубина что? Всё те же якобы верные товарищи, готовые за любую копейку его сдать? «Спасибо, не нужно мне таких…» — думал парень. В Москве у него нет того особенного человека, заставляющего его любить всем сердцем и сам город. Заставляющего возвращаться туда из раза в раз.       Уже не смотря на дорогу, Глеб всё глубже погружался в себя, свои мысли и догадки. Питер — место жительства его души. Артём был, а может всё ещё и есть, тем человеком, ради которого хотелось бы возвращаться. Этот вечно сияющий парень, одним своим присутствием, мог скрасить любой серый день. Никакие грозы, так часто встречающиеся в Санкт-Петербурге, не смогли бы испортить день, если рядом был Шатохин. Они, в некоторых случаях, с блондином были полными противоположностями друг другу. Как две крайности — депрессия и маниакальное состояние. Но, как там говорят, противоположности притягиваются? Вот и в этом случае грубый, холодно мыслящий, иногда даже депрессивный парень, не может перестать думать о «светлом огоньке зажигалки». Только вот сейчас, как говорилось когда-то ранее, огонь медленно, но верно тухнет.       «Блять… Артём. Как он там?» — парня посетила эта мысль и он остановился. Необъяснимой тревогой залило разум. А ведь и впрямь, вестей от голубоглазого давно не было, как и звонков…