Герои: таких уже не будет

Если бы Соршу спросили, как она очутилась в этой ситуации, она навряд ли бы смогла объяснить. Но началось все с того, что она рассталась с Ниной и отправилась обратно в Мирхем. Гостеприимная ведьма дала ей в сопровождающие банду гремлинов, куда более расторопных, чем ленивые ополченцы — обратная дорога заняла всего лишь три дня, и вечером в пятницу, девятнадцатого числа, юная воительница уже докладывала сэру Эдрику о прибытии. Ну а наутро на город напали... Сигнал тревоги застал девушку на заднем дворе. Ее ночной сон стал куда спокойнее — по крайней мере в этом ведьминское зелье и правда помогло — но она все равно заставляла себя вставать до рассвета и выходить на тренировку. А дальше все получилось как-то самой собой. Сорша помнила, как в каком-то странном забытьи она бежала по городу, встречалась с какими-то людьми... это было первое крупное сражение, в котором она действительно участвовала, но каким-то образом она уже знала куда идти и что делать — и даже смогла убедить других следовать за ней. Никто толком не понимал что происходит, приказы от командования запаздывали — и люди решили послушать ее. Ну а в итоге она обнаружила себя лежащей на земле среди мертвых тел, включая и тело медузы, которую она убила. Едва она увидела противницу, как в голове у нее сложился план нападения, и телу оставалось лишь следовать ему... Каким-то образом все удалось — и даже заклятье ослепления, ни разу не получившееся у нее на тренировках, взяло и сработало. А потом ее чем-то ударили, и она потеряла сознание... Теперь же медуза не подавала признаков жизни, а несколько солдат опасливо разглядывали ее издалека, боясь приблизиться. - Надо бы того... башку отрубить и насадить на копье, - произнес один из них как раз в тот момент, когда Сорша зашевелилась — или, возможно, как раз потому что она зашевелилась. - О, молодая леди! Страшную же гадину вы зашибли! Девушка поднялась и осторожно ощупала себя, все еще не веря, что жива. Похоже, нагрудник спас ее от переломов — но все равно она ощущала боль каждым вершком своего тела, как будто ее избивали целый день — и это все от одного удара... Повезло, что она отлетела и ее, видимо, сочли мертвой — продолжения драки она бы точно не пережила. - Вы в порядке? - немногочисленные уцелевшие соратники окружили ее, предлагая помощь. - Жить буду... - отозвалась молодая воительница, пытаясь выглянуть из-за их спин и осмотреть поле боя — к сожалению, все здесь были выше нее. По всему получалось, что живых врагов поблизости не осталось — но и мертвых тел было как-то маловато. Первым делом в глаза бросалось отсутствие второй медузы. У нее не было доспехов и оружие казалось не таким хорошим — потому Сорша сочла ее менее опасной и решила оставить своим союзникам... неужели она ошиблась? - А где вторая? - в итоге она просто спросила солдат, которые никак не могли понять, почему героиня пытается мимо них протиснуться. Некоторые даже пытались ее поддерживать. - Медуза где? - Вторая сбежала... - Тут такое было! - Ага, землетрясение и огонь до неба... Как вы вообще живы остались! - они наперебой начали отвечать. - Надо бы проверить, мертва ли эта, - это предложение прозвучало отдельно от общего хора. Как и ожидалось, никто здесь так и не осмелился сделать это сам — они просто стояли и ждали какого-нибудь героя, который сделал бы это за них... - Понятно, - вздохнула девушка. Пока она пыталась прийти в себя, ее мозг уже восстановил картину произошедшего — должно быть, именно так и работал пресловутый ведьминский навык... Жаль, что будущего он не предсказывал — Сорша навряд ли бы решилась на эту засаду, если бы наперед знала последствия. Практически все бойцы ее импровизированного отряда лежали теперь мертвые на земле, да и сама она лишь чудом избежала той же участи — остальные уцелевшие были в основном стрелками, сидевшими в домах... За жизнь одной медузы и нескольких троглодитов пришлось заплатить слишком высокую цену. Солдаты, однако, так не считали — они славили юную героиню и призывали насадить голову вражеской предводительницы на пику в ознаменование этой «‎победы»... Так или иначе, медузу нужно было проверить. На ватных ногах девушка подошла к своей жертве — ничуть не меньше солдат она боялась, что та окажется жива — но все-таки это был ее неудавшийся подвиг, и теперь его следовало довести до конца. А потом она узнала медузу — странно, ведь при их первой встрече напуганная Сорша всеми силами старалась не смотреть в ее сторону... И все же это, несомненно, была она — прекрасная, словно статуя языческой богини, и облаченная в драгоценный нагрудник — хозяйка нигонского корабля, на котором пленницу-Соршу доставили в Плинт. Да и если подумать, кто бы еще это мог оказаться? Клан королевы Вирсавии с самого начала кампании действовал куда уверенней остальных — по крайней мере на поверхности земли. Их полководец Арлаш в прошлом уже предпринял две почти успешные попытки штурма — разумно было предположить, что и за сегодняшним нападением на город стоят именно они — тактическое мышление, вложенное в голову Сорши ведьминским зельем, утверждало именно так... Вот только почему-то оно не предупредило об этом раньше, пока Вирсавия была еще жива! Девушка невольно вспомнила, как медуза кормила ее супом из миски, и к горлу подступил комок... знай нигонская владычица, что та, к кому она проявила милосердие, ее убьет, навряд ли позволила бы своей пленнице дожить до этого дня! Не ускользнула от понимания Сорши и еще более горькая ирония судьбы — она ничего не смогла сделать той, кого в самом деле имела право ненавидеть, а убила в итоге ту, к кому испытывала меньше всего неприязни... На всякий случай воительница наклонилась и потрясла королеву-медузу за плечо — и теперь она в самом деле надеялась, что та окажется жива. Но плечо было непослушным и холодным, и даже ни одна из змеек на голове медузы не подала признаков жизни... - Голову ей отрубите! - солдаты, между тем, продолжали «‎поддерживать» свою героиню. Сорша сама не знала, зачем их послушалась — скорее всего, она была слишком ошеломлена своим ужасным открытием, чтобы думать, и просто сделала первое, что услышала... Меч был тяжелым и неудобным, а шея медузы все никак не хотела поддаваться — но обезумевшая воительница не пыталась найти другой способ или хотя бы понять, чего вообще хочет добиться, а тупо наносила удар за ударом... их потребовалось не меньше десяти, и в итоге вместе с шеей разрублены оказались и несколько головных змей медузы-королевы, окончательно придав той облик жертвы жестокого маньяка... И вот теперь она брела по узким улочкам под столь кстати начавшимся дождем, неся на крюке отрубленную голову и начиная понемногу осознавать, что сотворила... Тогда, в плену, у Сорши не было ни сил ни времени, чтобы думать, и она была просто рада, что ее избавили от голодной смерти — но учитывая, что подданные Вирсавии изначально и были теми, кто морил ее голодом, она приняла благородный поступок их владычицы практически как должное, а после даже сожалела о том, что проявила «‎слабость», выразив благодарность врагу... Ей еще только предстояло познакомиться с Ксемрус и узнать, каковы настоящие враги и настоящий плен. Оглядываясь назад, она была просто наивной дурочкой, не осознававшей даже, что троглодиты, в чьей полной власти она находилась, воспринимали ее как женщину и были бы совсем не прочь воспользоваться ее телом — а не знала она этого потому, что Вирсавия, очевидно, запретила им этим заниматься. Лишь куда позже, попав в руки менее гуманной госпожи, пленница смогла испытать на своей шкуре все надругательства и пытки, которым она не подверглась в ее клане. В итоге же получалось, что благородная медуза была чуть ли не лучшей из всех врагов, к кому можно было бы угодить в плен — со скидкой на суровые военные условия и хамское поведение самой Сорши, с ней обращались немногим хуже, чем если бы она стала пленницей одного из эрафианских феодалов... и вот эту-то добрую владычицу — вполне возможно, единственную в своем роде — она взяла и убила. Девушка сама не знала, как она хотела бы поступить — все-таки, Вирсавия оставалась ее врагом и предводителем нападающей армии, так что не выступить против нее было бы преступлением — но точно знала, что не так! Возможно, знай она заранее, напала бы на другую медузу, а эту предоставила бы своим бездарным союзникам. Или предложила бы ей сдаться и уже после неизбежного отказа с чистой совестью попыталась бы убить... Как минимум, она могла бы сперва предстать перед Вирсавией и поблагодарить как следует, а не набрасываться из засады, как какая-то разбойница! Больше же всего Соршу пугала мысль о том, что медуза, возможно, узнала ее, и потому промедлила с контратакой — теперь ей казалось, что противница как раз собиралась сказать что-то перед тем, как она ее ослепила... Единственное, что терзаемая раскаянием девушка могла подумать в свое оправдание — она себя не контролировала. С того момента, как прозвучала тревога, все ее действия были продиктованы чужой волей. Даже меч у нее в руках не принадлежал ей — это был короткий, но тяжелый клинок, который Нина подарила ей, чтобы она тренировала силу левой руки — по идее, перед сражением его стоило поменять на более привычный кортик, но в спешке Сорша не сделала этого... видимо, инстинкты ведьмы восторжествовали и выбрали более привычное ей оружие. Нина говорила, что у нее появятся желания, которых раньше не было — но и словом не обмолвилась о том, что в бою она начнет вести себя, словно крулодский берсерк... неужели считала такое нормальным? Сорша признавала, что ее моральный облик уже не соответствует нормам рыцарского кодекса, но по крайней мере помнила о них. Даже оставляя в стороне тот факт, что она только что совершила убийство благодетеля, рыцарю не подобало нападать столь трусливым образом на кого угодно... Однако инстинкты Нины — если то, что побудило девушку к действию, было в самом деле инстинктами Нины — велели убивать безо всяких раздумий, да еще и подсказали способ с наибольшей вероятностью успеха и наименьшим риском. Возможно ли, что в этом и состояла та самая «‎Тактика»‎, которой ее посылали учиться?! Чем больше она думала об этом, тем большим отвращением проникалась к себе и к тому, во что превратилась. В кровавых пятнах с ног до головы, со страшным широким клинком, принадлежавшим наверняка какому-то древнему мяснику, в одной руке и отрезанной головой в другой... какого черта она вообще принялась рубить покойнице голову?! Убила по-подлому, так могла бы хоть над телом не ругаться! Даже если чары Нины были всему виной, можно ведь было иа раньше догадаться, к чему приведет сделка с ведьмой — с первого взгляда понятно, что она сумасшедшая и что от ее «‎навыков» нечего ждать добра... Но Сорша не только не отказалась, а даже упрашивала дать ей более сильное зелье, не слушая предупреждений — настолько она хотела стать героем. Неужели это — и есть то, к чему она стремилась? К этому и вел путь, на который она безрассудно ступила, или она все-таки сделала что-то не так? Испортили ее криганцы, или ведьма, или она сама — или, быть может, она была такой с самого начала, не осознавая этого? За самокопательством девушка не заметила, как дошла до городской площади. Один из солдат, что гордо шествовали за ней, окликнул ее: - Молодая леди, голову надо бы сюда... - по периметру площади со времени прошлых сражений стояли пики с головами, все еще не до конца заклеванными птицами и растерзанными ветром — демоны, минотавры, гарпии... когда-то Сорша надеялась, что увидит там башку Ксемрус. Но судьба распорядилась иначе, и место злодейки должна была занять ни в чем не повинная Вирсавия... - Нет! - юная воительница наконец решилась воспротивиться творящемуся безумию. Контроль над своими действиями постепенно возвращался к ней — похоже, ведьминским инстинктам не было дела до того, чем она занимается вне сражения... Пусть и только до следующего боя, но она была свободна поступать правильно. - Я... себе оставлю. - Над камином повесите? - человек, которому она это сказала, понял все по-своему, и Сорша не стала его разочаровывать. К счастью, шел дождь, и ее слез не было видно, если не всматриваться. - Возвращайтесь в форт и доложите сэру Эдрику, - приказала она. - Мне нужно кое-что сделать. Отослав солдат, девушка направилась в обратную сторону — она вернулась по улице немного назад и свернула направо у городской ратуши. Впереди, за руинами церкви и под самым склоном утеса, на котором стоял форт, расположилось Старое Мирхемское кладбище, сохранившееся с тех времен, когда весь город находился в черте того, что теперь было его центральным районом... Последнее время в свете огромного числа погибших, старое кладбище использовалось вновь — но сейчас здесь не было никого. Павших в битве сперва несли в часовню, читали над ними псалмы, отпевали и хоронили на третий день — врагов же закапывали прямо на месте сражения или на ближайшем пустыре в самой обычной яме. Сорша хотела похоронить хотя бы голову Вирсавии по-человечески — сил, чтобы дотащить сюда все тело, у нее бы точно не хватило. Кто-то счел бы это святотатством — хоронить язычницу в освященной земле — но юная героиня не видела в этом ничего неправильного. Подобрав у ограды оставленную кем-то из могильщиков лопату, она принялась за работу. В первой линии стояли могилы павших героев — начиная от древних и заканчивая погибшим в прошлом месяце сэром Маркусом — и подле них она собиралась закопать голову Вирсавии. Героиню рядом с героями — что здесь может быть не так? Пока рыла могилку — сделать это одной рукой было не так-то просто — она припомнила проповедь матери Кейтлин, которую, честно говоря, не слишком внимательно слушала — но, кажется, матушка говорила что-то о человеческом отношении к мертвым... На самом деле, конечно, Сорша просто пыталась заглушить голос совести. Пусть вину за убийство она и не искупит, но так хоть у надругательства над телом появится какое-то гуманное оправдание... Так она думала, стараясь отделаться от ощущения, что является преступницей, скрывающей следы своего злодеяния. В форт измученная воительница возвратилась лишь к вечеру — притом, что покидала его на рассвете — и за весь день у нее во рту не было и маковой росинки. К этому моменту она помышляла лишь о том, чтобы доползти до кровати, хоть и не рассчитывала, что сможет уснуть сегодня — но хотя бы просто полежать... Однако оказавшись во дворе крепости, девушка заметила странное оживление. Повсюду были незнакомые рыцари в дорогих доспехах, и даже те, с кем она была знакома, выглядели более нарядными, чем обычно. - Что случилось? - узнав одного из алебардистов, стоявших на карауле у ворот, Сорша обратилась к нему. - Королева прибыла! - радостно отрапортовал тот. - Ее Величество... здесь? - сердце юной героини забилось чаще. В детстве она один раз видела тогда еще принцессу Катерину до ее отплытия в Энрот. Эта встреча произвела на трех- или четырехлетнюю Соршу неизгладимое впечатление — но важнее, все-таки, было то, что ее воспитали на рассказах о благородстве и подвигах королевы. Разумеется, вступая в армию, она мечтала однажды встретиться с нею вновь. И вот, этот момент наступил... но тут же Сорша поняла, что недостойна. Прежде всего, она не выглядела подобающим образом — но даже если отмыть ее и нарядить в чистую одежду, следует ли показывать Ее Величеству такую как она? Девушка вдруг захотела провалиться сквозь землю и начала по стеночке пробираться в сторону лестницы... Но, как обычно бывает в таких случаях, ее странные действия привлекли к ней куда больше внимания, чем если бы она прошла прямо через двор. Та, от чьего взора она пыталась скрыться, заметила ее и направилась прямиком к ней. С их первой встречи Сорша запомнила лишь то, что Катерина была очень красивой. Так как дело происходило на званом вечере, следует полагать, что на принцессе было какое-нибудь роскошное платье, но девушка хоть убей не могла припомнить, на что оно было похоже... Теперь же государыня была одета совершенно иначе — в латы с фамильным гербом Грифонхартов — и следует признать, что этот наряд подходил ей куда больше, чем самое дорогое платье. Прекрасные рыжие волосы, убранные в широкую косу, ниспадали до середины спины, а чело венчал пусть и золотой, но все же достаточно скромный обруч, скорее обозначавший титул августейшей воительницы, чем кричавший о нем... Таков был образ королевы-рыцаря, которому уже второе десятилетие пытались подражать все героини Эрафии, включая и саму Соршу. Обнаружив приближение царственной особы, она, конечно, оторопела и постаралась спрятать за спину руки с окровавленным клинком и не менее окровавленным крюком — а затем так и замерла, от испуга забыв даже поклониться. - Вы и есть знаменитая леди Сорша? - так как девушка молчала, Катерина заговорила с ней первой. - Д-да, Ваше Величество! - опомнившись, юная воительница практически согнулась пополам. Разумеется, она умела кланяться красиво, как подобает благородной леди — но именно сейчас все эти знания вдруг улетучились из ее головы. Справедливости ради, реверанс в доспехах все равно выглядел бы довольно глупо... однако королева и простого поклона ей не позволила завершить. - Вы в порядке? - увидев Соршу, сгорбленную, насквозь промокшую и грязную, она, должно быть, сочла ее раненой, а ее чересчур усердный поклон приняла за падение — и поймала юную героиню за плечи. - Вам нужна помощь? - Нет! Я просто грязная! - ответила девушка и поспешила выпрямиться. Если она и могла упасть, то только от усталости — и уж точно не хотела, чтобы сама королева ловила ее. Катерину, однако, грязью было не напугать. - Все в городе только и говорят, что о вашем подвиге, - она даже похлопала ее по плечу. - В вашем возрасте это действительно впечатляет. - Я не заслуживаю похвалы, Ваше Величество... - Сорша отвела взгляд. Она навряд ли посмела бы сознаться королеве во всех недостойных вещах, которые совершила, но даже и без этого существовало достаточно причин, по которым ее не стоило хвалить. Она надеялась, что хотя бы Катерина сможет это понять... Со своим собственным падением девушка давно уже смирилась, но Ее Величество обязана была быть воплощением всех рыцарских идеалов — она ни за что не должна была одобрить ее подлый нерыцарский поступок — иначе Сорша окончательно утратила бы веру в героев и человечество. - Просто из засады напала, и... навряд ли такое стоит называть подвигом. - Я не могу судить о том, чего не видела, но как по мне, то, что вы вообще оказались там — уже подвиг, - Катерина дала неожиданно банальный ответ — примерно о том же девушке постоянно твердили командующий и леди Саня. - Мне докладывали о вашей ситуации, и я очень хорошо понимаю, через что вам пришлось пройти — и как рыцарь, и как женщина... То, что после этого вы решились снова взять в руки меч и пойти в бой, определенно заслуживает похвалы. - Благодарю вас, Ваше Величество... - пролепетала Сорша, не смея посмотреть королеве в глаза. Решимость, о которой говорила Катерина, не была ее заслугой, а принадлежала ведьме Нине — но признаться в этом после таких добрых слов было бы слишком стыдно — и в итоге она трусливо приняла незаслуженную похвалу. - Идите отдыхать, - королева, видимо, приняла ее смущение за усталость. - Позже я хочу еще раз поговорить с вами. - Есть! - Сорша нашла в себе силы, чтобы отдать честь — пожалуй, это было единственное, что она сделала правильно за весь день — и поспешно скрылась. Когда-то она думала, что одного только взгляда Катерины, брошенного в ее сторону, будет достаточно, чтобы сделать ее счастливой... но кто мог знать, что это будет так стыдно! И все же похвала королевы безумно радовала ее... отчасти дело, конечно, было в насильно привитой ей привычке преклоняться перед властными женщинами — но даже с леди Саней и самой Ксемрус это стремление не было таким сильным, как сейчас. Сорша ощущала себя грязной предательницей и трусихой, недостойной даже толики королевского внимания, но как только она это внимание получала — даже просто от того, что Ее Величество разговаривала с ней — ее сердце начинало бешено биться. В итоге она поочередно то радовалась тому, что ее похвалили, то умирала от стыда за то, что опозорилась перед своим кумиром, и так провалялась полночи без сна — но когда все-таки уснула, никаких кошмаров ей не приснилось. То ли дело было в ее возбужденном состоянии, то ли зелье Нины сделало ее совсем бессовестной... Проснувшись, она даже устыдилась — как у такой злодейки, как она, может быть такой беззаботный сон? Так или иначе, она поднялась, умылась, надела чистые штаны и рубашку и причесалась настолько старательно, насколько позволяла левая рука — как будто в самом деле ожидала, что встретит на тренировочной площадке королеву... Но ведь Ее Величество сказала, что хочет с ней поговорить, так почему бы и нет?! Разумеется, этого не случилось — а единственным, кого она встретила, выйдя во внутренний двор, был лорд Хаарт. - Сэр, вы уже вернулись? - она сделала шаг вперед, чтобы поприветствовать его, но в этот миг произошло что-то странное. Та же сила, что направляла ее движения во время вчерашнего боя, вновь овладела ею — но на этот раз ограничилась тем, чтобы согнуть ее колени... - Что это с тобой? - Не знаю, сэр... - девушка и сама хотела бы знать, почему вдруг склонилась перед ним — а ведь вчера, между прочим, когда нужно было поклониться королеве, стояла столбом как дура... что эта ведьма с нею делает?! Ответ, впрочем, угадывался довольно просто — чудовище, что жило теперь в Сорше, узнало хищника еще более жуткого и поспешило выказать ему уважение... или, возможно, зелье Тактики так подсказывало ей единственный способ выжить в бою против такого противника? - Кажется, зелье этой ведьмы работает не так, как надо... - Может, она наделила тебя способностью определять уровень противника? - лорд Хаарт, очевидно, пришел к тем же выводам и усмехнулся — ему явно нравилось, что даже ведминская сила его уважает. - Вставай — драться будем. У Сорши упало сердце. Все-таки инстинкты Нины не подвели — грозный рыцарь снова намеревался ее отлупить... тут и правда в пору было упасть на колени и молить о пощаде, но, в отличие от некоторых трусливых ведьм, юная героиня не могла себе этого позволить — она заставила себя подняться на ноги и обнажила меч. - Что это? - осведомился лорд Хаарт. - Новое оружие? - Какой-то древний меч, сэр, - отозвалась девушка. Она и рада была бы никогда больше не брать в руку Нинин подарок, да только не получалось — стоило ей начать собираться, как рука сама собой тянулась именно к этому мечу. - Ведьма дала для развития силы руки. Он очень тяжелый. - Артефакт, единственное свойство которого в том, что он тяжелее, чем должен быть? Сомневаюсь, - рыцаря ни капельки не смутило то, что она притащила на тренировку пусть и неудобное, но все же боевое оружие. - Ладно, нападай. Сорша начала осторожно обходить его по кругу — но даже с новыми тактическими умениями она не могла представить себе удачную атаку на непобедимого героя. До сих пор ей даже коснуться его не удавалось... Впрочем, крошечный шанс на победу все же был — как и большинство людей, лорд Хаарт не использовал на тренировках боевые артефакты, так что у него был обычный тупой меч. Порой, пусть и довольно редко, это не соответствующее его силе оружие могло ломаться. Казалось бы, глупо на такое надеяться, но это лучше, чем атака вообще без плана — и Сорша постаралась изо всех сил вдарить по мечу... Клинки, столкнувшись, зазвенели, но оружие рыцаря выдержало удар. Несмотря на это, тот сразу же разгадал замысел своей противницы. - Хочешь меч сломать? Давай покажу, как это делается, - в следующий миг раздался лязг, и в руках у лорда Хаарта остался обрубок меча — он умудрился сломать свое оружие о клинок девушки — но черт ее побери, если она поняла, каким образом — она ведь даже не видела замаха. - Не поняла? - самым удивительным было то, что рыцарь, очевидно, отлично понимал, что она не понимает. - Дай сюда меч. Он забрал у нее клинок и подошел к одному из манекенов. Эта штуковина изображала вражеского воина и имела шлем-ведерко, деревянный щит и даже пружинящую руку с мечом — но в основе представляла из себя толщенное бревно. - Первое, в чем ты должна быть уверена перед таким ударом — что твое оружие прочнее, чем то, что ты собираешься сломать... Впрочем, с этой штуковиной таких проблем не будет. Сколько в ней, фунтов пять, наверное? Металла бы на настоящий меч хватило... На этот раз лорд Хаарт замахнулся от плеча, и Сорша увидела — клинок коснулся бревна и ничего не произошло — сначала... Но уже в следующее мгновение рука и все тело рыцаря пришли в движение и манекен разлетелся на куски. - Как видишь, - герой указал на линию распила, разделившую бревно на две неравные части. Девушке и самой хватило внимательности, чтобы понять, что та не соответствует первоначальному направлению удара. - Дело не в том, как ты размахнешься, а в том, как переместишь свой вес. Смотри, при простом ударе что угодно может пойти не так... Допустим даже, что ты встала в правильную стойку и хорошо замахнулась, - он снова ударил от плеча, и клинок со свистом рассек воздух. - Сила удара огромна, но противник может увернуться, или ты сама попадешь не по тому месту — или место окажется подходящим, а направление удара — нет... львиная доля силы обычно уходит в никуда. Ты тратишь ее попусту — даже если в итоге ты победишь, твой боевой потенциал упадет несоразмерно полученному результату. Противник выпустит против тебя еще воинов и в конечном счете совершит выгодный размен. Этого нельзя допускать. Сорша нахмурила лоб, пытаясь понять, что к чему — ситуация, описанная лордом Хаартом, была ей покамест незнакома. Никто не выпускал на поле боя дополнительных воинов ради того, чтобы разделаться лично с ней. - Может, к тебе это и не относится, - рыцарь вновь с легкостью разгадал ее мысли. - Но для героев это — серьезная проблема. Против нас могут пустить и десять человек, и сто — и не только чтобы убить, но и просто чтобы задержать или истощить силы. В первом случае нужно как можно быстрее победить, во втором, напротив — сберечь энергию. Чтобы не сыграть на руку врагу, герой должен верно определить, чего тот добивается. Но еще важнее — грамотно использовать собственные силы. И речь не только об армии и даже не о мане... За сражение герой может совершить пять или десять заклинаний — но обычных ударов он нанесет десятки. Если твой обычный удар неэффективен, ты потеряешь куда больше, чем если будешь плохо колдовать. На этом месте девушке пришлось кивнуть, чтобы обозначить, что она что-то понимает... лорд Хаарт вздохнул, поражаясь тугодумию горе-ученицы, и перешел к практической части. - Вместо одного сильного удара ты наносишь два. Первый — совсем легкий, с подшагом — чтобы только дотронуться до противника или его оружия, - он ткнул мечом в валявшийся на земле обрубок бревна. - Он должен восприниматься как удар, но на самом деле ты просто выводишь свое оружие на нужную позицию... И уже после этого, когда ты точно не промахнешься, ты корректируешь траекторию и наваливаешься всем весом. Сила будет не такой, как при замахе, но зато вся будет использована по назначению. Главное — не медлить. Противник должен все еще думать о своем ответе на первый удар, когда твои мышцы уже работают над вторым. Многострадальное бревно оказалось расколото еще надвое. Сорше показалось, что на этот раз она поняла чуть больше. - Это похоже на режущий удар, только наоборот... - Да. Кстати, если ты увидишь, что проникающий удар не выходит, то можешь провести режущий или проходящий. Общий смысл в том, что чем позже ты приложишь силу, тем точнее она будет приложена. Здесь почти все зависит от тебя, почти ничего от противника, и совсем ничего — от везения. Если цель выбрана правильно и движение исполнено точно — ты побеждаешь. На, пробуй. Он вернул девушке меч, и та попыталась повторить увиденное — разумеется, безуспешно. Коснуться манекена было нетрудно, а вот сил, чтобы разрубить его без замаха — да и с замахом, честно говоря, тоже — не хватало. - Неверно, - сразу же объявил безжалостный тренер. - Твоя стойка подходила для первого удара — но второй ты с нее уже не начнешь. Ноги слишком далеко, перенести вес некуда. И запас для выпада сделай — бревно вряд ли от тебя сбежит, а вот живой противник наверняка попытается. - Я должна сразу думать, как буду переносить вес с учетом перемещения противника? - Естественно. А чем тебе еще заниматься в бою — не ворон считать же! Сорша попробовала, но получилась снова какая-то ерунда. - Возможно, тебе будет легче начать с колющих ударов, - предположил рыцарь. - Упрись острием в манекен и навались на рукоять. Чтобы все получилось, твое тело должно двигаться точно по направлению клинка. Стойка, в которой это получается само собой — и есть подходящая. На этот раз юная героиня точно поняла, чего от нее хотят — но легче от этого не стало. Если она поднимала руку высоко, ей не удавалось вложить в удар свой вес, а если целилась ниже, давление приходилось под неправильным углом и рука соскальзывала. По идее, правильное место должно было находиться где-то напротив живота, но стойка получалась какой-то уж слишком дурацкой... Девушка вся вспотела после множества попыток, но так и не нанесла бревну сколь либо существенного ущерба. Даже если бы она просто рубила его как попало, то к этому моменту наверняка бы уже сломала! - Хватит на сегодня, - в конце концов, лорду Хаарту, видимо, просто надоело за ней наблюдать. - Завтра попробуй какие-нибудь другие стойки. - Да, сэр... - уныло отозвалась Сорша. К этому моменту она уже была уверена, что этот прием — какая-то странная штука для великих героев, которая не под силу обычным людям. В конце концов, если бы можно было бить без замаха, никто бы и не стал размахивать руками попусту... - Дай сюда, - потребовал рыцарь. Он взял оружие в левую руку и лениво взмахнул, будто собираясь снова разрубить бревно — но только меч до него не достал и уперся в край щита. А затем движение воина сразу же перешло в выпад — неожиданно, но притом очень естественно. Пройдя мимо щита, клинок пронзил нижнюю часть манекена и почти уперся острием в землю. - Вот, попробуй вытащить. Девушке волей-неволей пришлось выручать свое оружие. Застряло оно крепко, и чтобы освободить его, потребовалось упереться в бревно ногой и несколько раз очень сильно дергать... А потом оказалось, что это издевательство тоже было частью обучения. - Видишь, ты не грудью его вытягиваешь, а спиной и ногами. И бить надо так же! Раздели мышцы на две группы, и реши, какие ты можешь использовать для отвлекающего удара, а какие тебе потребуются для добивающего. Освой технику и приведи себя в форму — а в реальном бою твой новый навык скорее всего подскажет подходящую возможность. В конце концов, ты ведь смогла убить ту медузу. - Мне просто повезло... - Сорша одновременно была польщена тем, что он знает о ее «‎подвиге»‎, и стыдилась признаться, насколько мало ее заслуги там на самом деле было. Моральную сторону вопроса с лордом Хаартом обсуждать уж точно не стоило — в конце концов, он и был тем, кто приказал ей научиться у ведьмы «‎всему, чему сможет»‎. Если она начнет жаловаться, он наверняка скажет, что слабачка, вроде нее, должна радоваться, что смогла выжить, а игры в благородство оставить героям посильнее... - Ну так это понятно, - в ответ на ее неуверенное заявление он пожал плечами. - Даже если бы вы были равны по силе, твоя победа означала бы, что тебе повезло. С точки зрения военной науки, это всех устраивает. Допустим, мы знаем, что человек может победить медузу в одном случае из десяти — это значит, что если мы выпустим против медузы десять человек, то скорее всего победим. Две медузы — двадцать человек, десять — сто. Чем больше общее число, тем меньше значит каждый из них, и тем смелее мы можем доверять этой формуле. Каждому десятому повезет. - Что, противно? - рыцарь заметил, что она скривилась, но все же не смеет ему возразить. - Это потому что ты не за учебником сидишь, а видишь все вживую. На поле боя нет никаких вероятностей и никакого везения — только твои действия и действия противника, плюс их последствия. Ты можешь победить медузу — значит, ты обязана победить ее в ста случаях из ста. - Но всегда ведь может что-то случиться, сэр... - С точки зрения науки? - усмехнулся герой. - Да. Поэтому мы и посылаем в бой десять человек. Но на самом деле те девять из них, что проиграли, просто халатно отнеслись к своему долгу, а тот один, кто победил — сделал все правильно. Возможно, это тебя удивит, но большинство убийств на войне совершают одни и те же люди — и ты, очевидно, из их числа. Да, за каждую убитую тобой медузу мы потеряем девять солдат — но это будут другие солдаты — тебя среди них не будет. Это не потому, что тебе везет, а потому, что ты можешь победить, а они — нет... Просто продолжай в том же духе. - Но я не понимаю, сэр! - на этот раз Сорша возражала с искренним возмущением. Почему это ее причислили к «убийцам»?! То есть она, конечно, убийца — но это ведь не означает, что она теперь должна совершать «‎большинство убийств»‎ вместо всех других людей, которые почему-то этого не могут! - Как это вообще получается? - Ну, смотри. Допустим, есть девять из десяти случаев, в которых ты проигрываешь медузе. Но это ведь не бросок игральных костей — ты понимаешь, что именно нужно сделать для победы. Ты говоришь, что тебе повезло, но на самом деле это «‎повезло» было следствием твоих удачных решений и ошибок противника. Первый раз твой выбор был инстинктивным, но затем он становится осознанным — ты принимаешь уже знакомые удачные решения, а врага пытаешься принудить к тем же самым ошибкам. Вот и выходит, что чем больше ты побеждаешь, тем лучше в этом становишься. Тысяча поражений научит тебя лишь тому, чего стоит избегать, но одна победа сразу дает тебе путь, по которому нужно идти. Потому тот, кто еще не побеждал, скорее всего и не победит. А тот, кто уже побеждал — скорее всего победит снова. - Но я ведь и проигрывала тоже... - И я проигрывал, - пожал плечами лорд Хаарт. - Проиграть может каждый — иногда это даже неизбежно. А вот побеждать могут не все. И раз уж ты можешь, твой долг — научиться делать это как можно чаще. - «Единственный долг героя — побеждать»? - со вздохом уточнила Сорша. Когда она услышала эту фразу в первый раз, то воодушевилась, но теперь поняла, что на нее возложили не честь, а тяжкую повинность. - Кто это сказал? - удивленно осведомился рыцарь. - Командующий... сказал, что это сказали вы. - Я этого не говорил... но мысль верная. Вам все равно сейчас нечего делать — почему бы не добавить к утренней тренировке еще вечернюю? И так привычка Сорши к празднословию обернулась для нее новыми мучениями... Впрочем, в глубине души она была рада и даже немного гордилась собой — ведь ее подвиг признали даже королева и лорд Хаарт — и совсем не так мучилась виной, как ей хотелось. Королева Вирсавия не приходила обличать ее во сне, да и последние новости с фронтов радовали — в кои-то веки... Бракадский флот, приведенный Катериной, успел перехватить убегавших из Плинта нигонцев. Волшебники устроили шторм — тот, самый, отголоски которого достигли Мирхема и замочили Соршу дождем — и спастись из него удалось лишь одному неприятельскому кораблю. Оставленный врагами город был занят без единого выстрела, и провинцию можно было считать почти полностью освобожденной — оставалось лишь добить зарывшуюся в туннелях королеву Дебору, но командующий с леди Саней уже работали над этим, и со дня на день должен был состояться решающий штурм. На фоне этих известий жизнь в Мирхеме превратилась в сплошной праздник. Королева прибыла не с пустыми руками, и на улицах теперь раздавали бесплатную еду — не лепешки, как раньше, а теплую похлебку на настоящем мясном бульоне — а строители ускоренными темпами восстанавливали разоренные кварталы. Даже потери от последнего нападения оказались не такими страшными, как сперва казалось — в основном они приходились на раненых и обращенных в камень медузами, большинство из которых лекарям удалось спасти. Хоть на деле королеве и командующему удалось освободить пока лишь одну провинцию, здесь и сейчас казалось, что конец войны не за горами и жизнь налаживается... Что до Сорши, то днем она много тренировалась, а ночью крепко спала — и была вполне довольна таким положением дел. Но ничего хорошее в этой жизни не длится долго... первые тревожные известия стали приходить уже под вечер воскресенья — подданные убитой медузы-королевы, за отступлением которых наблюдали грифоны-разведчики, как оказалось, не просто бежали, а направлялись к Логову Деборы, грозя взять силы командующего в окружение — причем это могло случиться даже быстрее, чем гонец с известиями достиг бы Кристиана. Потому вместо отправки гонца королева взяла всех имевшихся в армии грифонов и свою личную гвардию — и умчалась спасать своих подданных, как самая настоящая героиня... Сорше же оставалось сидеть в городе и ждать известий. Наконец, они пришли — и были уже далеко не такими радостными... Командующему удалось разбить Дебору и даже убить ее — но полному разгрому врага помешало появление того самого троглодитского войска. Что еще хуже, у нигонцев появилась новая повелительница — и похоже, это была та «вторая» медуза, которую Сорша и ее соратники упустили в тот роковой день — и все поданные Вирсавии, Деборы и остальных убитых королев служили теперь ей. Также на ее стороне были троглодитский полководец Арлаш и их самозванный «‎бог» Дамакон. Словом, создавалось впечатление, что после всех своих поражений нигонцы стали лишь сильнее. Кристиан и прибывшая на помощь Катерина все еще собирались дать объединенным силам врага генеральное сражение — но новая королева-медуза не стала рисковать. Под покровом ночи ее войска отошли на север, и к тому времени, как это обнаружилось, преследовать их было уже поздно... Это можно было бы счесть победой, однако в будущем могущественный нигонский клан обещал стать серьезной угрозой — не говоря уже о всех бесчинствах, которые спасшиеся троглодиты теперь могли учинить на землях Барроудаунса. В итоге формально «победившая» эрафианская армия оказалась лишена стратегической инициативы — вместо того, чтобы спокойно перегруппироваться и организовать наступление, нужно было снова срочно что-то предпринимать... Немногие, к счастью, понимали это, и общий победный настрой у солдат сохранился — командиры, однако, становились все мрачнее и мрачнее. Ходили слухи, что королева даже отругала командующего за нерасторопность — и подчиненные Кристиана тоже начали ощущать себя объектами Высочайшего неудовольствия. А виновата была, разумеется, Сорша... Никто не мог обвинить ее в этом прямо — потому что глупо было бы требовать, чтобы она предвидела то, чего никто не смог предвидеть — вместо этого все просто перестали говорить о ее «подвиге» и делали при виде нее угрюмые лица. Ну а она и без слов все понимала: не ту медузу она убила — как будто она не знала этого в тот же день, когда это случилось!!! Но вот же глубина человеческого лицемерия — она была готова позабыть о своем злодеянии, пока ее за него хвалили, но как только хвалить перестали — вновь начала о нем сожалеть. Ночью ей снова приснилась Ксемрус, которая откопала голову Вирсавии и показывала ее людям — а Сорша тщетно преследовала ее, пытаясь отобрать и скрыть свидетельство своего преступления... Доведенная до отчаяния, что она могла сделать? Новый капеллан на место матери Кейтлин все еще не был найден, леди Саня оставалась по войске, а Шарлотта как уехала освобождать Плинт, так и не вернулась — ей даже поговорить было не с кем. Не признаваться же, в самом деле, лорду Хаарту, что она стала настолько зависима от чужой похвалы... ему, чьи подвиги были неисчислимы, но кого при этом все равно никто не любил, это показалось бы просто смешным. В итоге юная героиня попыталась справиться со стрессом единственным известным ей способом — пошла и напилась. И вот, когда она пила уже третью пинту — пиво, в отличие от хлеба, захватчики-криганцы не догадались отобрать у населения и сжечь, так что с ним в городе не было проблем — к ней за столик кто-то присел. - Сэр... - Сорша была так пьяна, что просто приняла его появление как должное, не раздумывая о том, как же он мог здесь оказаться. - Уволить меня пришли? - Почему я это должен вас уволить? - осведомился Кристиан и пальцами показал трактирщику. - Мне четыре кружки. - Я так и не научилась «‎возвращать»‎ ослепление, - безэмоционально созналась девушка. Ей сейчас было уже все равно, уволят ее или нет. - А неделя давно уже прошла... - Ну, зато вы научились использовать само заклинание — и довольно успешно, насколько я слышал, - рыцарь взял в руки свою первую кружку и чокнулся с ней — хоть захмелевшая адъютантка даже этого не заметила. - Думаю, это можно считать значительным улучшением. - Вы ведь из-за меня поссорились с королевой, - пробубнила Сорша, пуская в кружку пузыри. В трезвом состоянии она не стала бы обсуждать со старшим по званию сплетни — но сейчас просто выложила ему все. - Я не ту медузу убила... - И из-за этого вы сидите здесь и пьете? - Кристиан посмотрел на нее неодобрительно — примерно так, как она сама смотрела бы на него, если бы встретила в таком состоянии. - Это я, значит, должен напиваться, а не вы! - в три глотка он осушил кружку и, пока тянулся за следующей, махнул рукой. - Бросьте. Нашей королеве нравится, когда с ней спорят. А я получил эту должность как раз за то, что я самый неблагодарный, несогласный и бессовестный рыцарь, что у нее есть... - Сорша хотела было возразить, но в этот момент командующий произнес слова, полностью изменившие смысл фразы: - ...и пока это остается так, меня, видимо, с нее не снимут. - А вы только и ждете... - проворчала девушка. - Точно, - подтвердил «‎‎самый бессовестный» рыцарь. - Ну а вы? Неужто уже устали быть героем? Разве вы не собирались заставить ту демоницу вас бояться? - Все должно было быть не так... - вздохнула несчастная воительница. - Я хотела наказать ее за все злодейства, а вместо этого... Ей и так нужно было выговориться, а под действием алкоголя она просто не могла держаться дальше и поведала Кристиану всю историю от начала до конца — о том, как Вирсавия спасла ее от голодной смерти и издевательств, и как она убила ее, и как не могла контролировать себя из-за ведьминского зелья... Рассказала — и затаила дыхание, ожидая что теперь-то ее точно выгонят — кто захочет держать при себе чокнутую убийцу, поправшую все законы рыцарства и утверждающую при этом, что не отвечает за свои действия? Однако командующий просто придвинул к ней одну из оставшихся у него кружек. Сорша — а куда ей было деваться — начала пить, и рыцарь, все так же молча, тоже пил и смотрел на нее... Наконец, он заговорил: - Я вас понимаю... Но, как бы жестоко это ни прозвучало, думаю, что так и должно быть. - Нет, так не должно быть! - Тихо! - Кристиан прервал ее неожиданно резко, и девушка даже вжала голову в плечи — а потом, поняв, что бить ее не будут, просто заткнулась и покорно выслушала нравоучение. - Я уже говорил вам об этом раньше, но вы рассуждаете не в том направлении. Мы тут не воздаем злодеям за зло и не за правое дело боремся... Нет, то есть мы боремся, конечно — но есть, мне кажется, большая разница между борцом и солдатом. Борец должен постоянно чувствовать, что он прав, что он побеждает зло и делает мир лучше. Если это не так, он не сможет сражаться. Поэтому люди придумывают для своей борьбы оправдания и стремятся убедить всех в своем моральном превосходстве... Но солдату оправдания не нужны. Его долг — исполнять приказы и убивать врагов. Не потому что он их ненавидит и не потому что они плохие, а потому что они — враги. Не все враги такие злые, как ваша криганка — иногда нам приходится убивать и хороших людей и не людей. Но не надо думать, что раз они хорошие — то мы обязательно плохие. Мы просто враги друг другу. - Наша работа — убивать их, их работа — убивать нас, - он поставил на стол опустошенную кружку — уже третью, и подвел итог. - Слушайте, возможно рыцарь вы не очень хороший, но как солдат вы все сделали верно. У той медузы, если я правильно понимаю, было в руках оружие. Вы ее убили — убили врага, вооруженного, на поле боя — по-моему, вам не в чем себя упрекнуть. Конечно, если такая работа не по вам, вы можете уйти... - Я никуда не уйду, сэр... - всхлипнула Сорша. - Я просто не знаю... как справлюсь со всем этим. - Да вы все правильно делаете... Нам повторить! - работницы таверны отлично знали, кто главный в этом городе, и стоило командующему махнуть рукой, как на столе появились еще четыре полных кружки пива. Одна из них немедленно отправилась в руки к раскисшей девушке. - Больше пейте, меньше размышляйте. Если в чем-то сомневаетесь — спрашивайте у старших. Мы все прошли через то же самое — особенно я. - Вы тоже убивали... тех, кого не хотели? - Да я вообще никого не хотел убивать... - пожал плечами Кристиан и сделал большой глоток. - Знаете, когда человек — «‎‎борец», это замечательно. Нашел себе повод и делаешь то, что тебе нравится. Вон Саня даже прямо говорит, что ходит на войну, чтобы удовлетворить потребность в насилии... А у солдат не так. Мы должны делать то, что нам не нравится — снова, снова и снова. Но как раз поэтому именно солдаты выигрывают войны. Борец не хочет, чтобы война закончилась, он даже не хочет победить — он просто хочет бороться дальше. Только тот, кто страдает каждый день и хочет положить этому конец, может одержать настоящую, окончательную победу. Примечательно, что ни за все время их очень долгого разговора, включавшего в себя распитие как минимум шести пивных кружек с каждой стороны, ни позже, когда они помогали друг другу дотащиться до форта, Сорша так ни разу и не вспомнила о главном побочном эффекте ведьминского зелья — том, которого она изначально опасалась больше всего...