Герои: таких уже не будет

Владычица лениво развалилась на троне, наблюдая, как черноволосая служанка покрывает позолотой статую наги. То было одно из ее последних приобретений — Амальберга, старшая дочь королевы Мехтхильды, носившая также титул ее первой служанки. Возглавив клан, она взяла логово Деборы в осаду, чтобы отомстить за поражение своей госпожи и матери — но в результате также была разбита и захвачена в плен. Как и обычно, королева-медуза превращала своих противников в статуи, которые усердным трудом троглодитов доставлялись в ее логово, где она могла снять с пленников чары и истязать — когда же ее кровожадность оказывалась удовлетворена, они вновь становились статуями — уже навечно. Эта же участь постигла и неудачливую шестирукую военачальницу — ее приковали к каменной колонне и подвергли пыткам, в то время как ее родительницу истязали у колонны напротив. Первой из двух пленниц сломалась младшая — обращение в камень настигло ее в момент, когда она рыдала от бессилья, воздев глаза к потолку, чтобы более не смотреть на страдания матери... Деборе нравились именно такие лица — преисполненные болью и отчаянием, которые ни один натурщик не изобразил бы и ни один скульптор не смог бы воспроизвести с такими точностью и правдоподобием, как это делали мастерство палача и ее магия. Настоящее, живое искусство, а не подделка — потому оно и было достойно того, чтобы его запечатлели в золоте и сохранили для потомков... Заодно эта процедура гарантировала, что пленники не будут расколдованы и освобождены. Выстроившись в два ряда по пути к трону, свою новую соседку дожидались остальные «‎памятные жертвы» — начиная от оскопленного короля-минотавра и заканчивая эрафианским губернатором, умолявшим завоевательницу пощадить его жену и детей и превращенным в камень вместе с ними — всего около десятка статуй. Королева считала такой вид сохранения клановой истории более наглядным, чем унылая стена с рисунками — к тому же, в отличие от стены, статуи она могла возить с собой, скитаясь повсюду со своим безземельным кланом. Но не в этот раз... Дебора уже решила, что это подземелье станет последним пристанищем для ее коллекции — и для нее самой. Слишком много сил, жизней и накопленных десятилетиями труда и грабежей ресурсов было потрачено, чтобы создать этот новый дом... В прошлом она уже потеряла все владения и половину подданных из-за раскола старого Кастигара — и не готова была пройти через это вновь. Пусть сама она все еще могла бы прорваться через эрафианскую осаду и спастись — но не ее клан. Большая часть подданных Деборы пропала без вести после падения города — но многие не погибли, а лишь рассеялись по подземелью или оказались заблокированы в заваленных туннелях. Копателям до сих пор не удалось расчистить прямой проход до Терранеуса — пока это не было сделано, она не могла сбежать и бросить свой народ. Разумеется, враги не собирались давать ей время на воссоединение с союзниками. Чудом было уже то, что за десять дней, прошедших с битвы за Терранеус, они так и не предприняли решающего штурма. Какое-то время эрафианцев вообще не было видно — осаждающая армия исчезла, перемещенная, скорее всего, Городским Порталом — но, как и было сказано, Дебора не могла уйти... Затем, дней через пять, человеческие батальоны появились вновь, но лишь возобновили осаду — и после этого уже почти неделю не происходило ничего, кроме мелких перестрелок. Было ясно, что враги собираются с силами, а их чародеи восстанавливают ману — но также не было сомнений, что эта «‎отсрочка» истечет гораздо раньше, чем осажденные получат какую бы то ни было помощь... И все-таки Дебора не просто сидела и ждала смерти — она придумала план, хладнокровный и жестокий, как и она сама. По этому плану ее ждала гибель вместе со многими ее подданными — правдоподобным количеством, которое сможет сойти за гвардию, подобающую ее высокому статусу — но не всеми. Большую часть троглодитов вместе со своими дочерьми она собиралась отослать в глубь подземелья и завалить проход. Когда она и ее воины падут в ожесточенной схватке, забрав с собой так много врагов, как смогут, люди решат, что победили. Они не станут раскапывать всю систему туннелей в поисках возможных беженцев — в конце концов, им ведь надо идти спасать собственную осажденную столицу... Ну ее народу не составит труда выжить и в заваленном туннеле — они смогут расширить его, обосноваться и размножиться, даже будучи отрезанными от поверхности. Даже если война будет проиграна — нет, особенно если она будет проиграна — они станут единственной нигонской базой по эту сторону пролива, и в будущем, когда сообщение с родиной восстановится, это даст клану Терранеус существенные преимущества. Или, может статься, их союзники смогут закрепиться в Стедвике, и со временем сопротивление Катерины будет подавлено — тогда спасшиеся поданные Деборы смогут без страха вылезти на свет Божий. Так она решила — и с этого момента более не терзала себя сомнениями. Ни один мускул на ее суровом лице не выдавал тревоги в ожидании последнего штурма, а постороннему наблюдателю возлежащая на троне медуза показалась бы скорее скучающей, чем взволнованной. Но то было не бесстрашие, а простая уверенность в правильности сделанного выбора. Все было верно — она поступала, как истинная королева. В отличие от простого военачальника или командира банды наемников, взор владычицы всегда должен быть устремлен в будущее — умирая, она должна оставлять после себя что-то, кроме своего имени на наскальных рисунках. И Дебора считала, что соответствует этому критерию. Она верила, что воспитала хороших наследниц, как некогда и ее мать, среди бесчисленных дочерей которой сыскалась-таки достойная — раз она выжила, то и кто из них сможет... Королева перевела взгляд с почти готовой статуи на молодую медузу, которая все это время пыталась развлечь свою госпожу танцем — следует признать, довольно красивым. Да и сама танцовщица была хороша собой — она унаследовала от матери длинное и гибкое тело и формы, прекрасно смотревшиеся в обрамлении жемчужных бус. Вскоре всю эту красоту должны были дополнить и королевские татуировки... Дебора невольно поморщилась. Принцесса Есфирь была ее старшей дочерью и походила на нее во всем, начиная внешностью и заканчивая талантом к магии, однако она не выбрала бы ее в качестве наследницы... Другая дочь, Валла — пусть и не такая миловидная, но очень умная и к тому же очень решительная девушка — была бы лучшим выбором. Королева Йохаведа часто поучала своих дочерей, говоря: «‎если ты не владычица, значит ты — рабыня»‎. Пусть у медуз была сложная внутренняя иерархия, вся она сводилась к одному — будь ты служанкой, телохранительницей или даже принцессой, твой статус и сама твоя жизнь зависят от одного каприза королевы... Все в клане, кроме одной, были рабами — и живя так годами, многие из них привыкали. Поцеловала хвост одной королеве — почему бы не поцеловать другой? К чему рисковать, ввязываясь в борьбу за власть, если в случае неудачи тебя жестоко накажут, лишат волос, а возможно и вовсе повесят на щите? Есфирь, при всем своем таланте, была слишком осторожна — она скорее предпочла бы поцеловать хвост одной из младших сестер, чем сошлась бы с ними в королевской битве. Валла, напротив, вступила бы в бой даже при самых ничтожных шансах — как и ее мать, она была изобретательной и коварной и ради достижения цели пошла бы на многое — но только не на капитуляцию. Именно такой принципиальности Дебора и ожидала от своих дочерей. Она частенько доверяла Валле командование в свое отсутствие... к сожалению, именно эта привычка ее и подвела. Младшая принцесса была оставлена управлять делами в Терранеусе, и со дня бомбардировки от нее не было вестей. Пора было принять какое-то решение, и королева все-таки решила объявить наследницей старшую дочь... - Есфирь, иди сюда, - она поманила к себе принцессу, и та, прервав танец, приблизилась. Во всем послушная королеве-матери и оттого кажущаяся робкой — спроси Дебору об этом раньше, она бы сказала, что это совершенно неприемлемый недостаток для будущей владычицы. Но все же то была ее собственная дочь... так как же так получилось? - Дай сюда свой хвост, - потребовала королева, и едва требуемая конечность была ей протянута, вцепилась в нее мертвой хваткой. Начиная с хвоста, через талию, живот, груди и плечи она оплела все тело дочери собственным могучим хвостом, последний виток сделав вокруг шеи. Есфирь, решившая, видимо, что это ее выступление так не понравилось августейшей матери, безропотно терпела мнимое наказание... Владычица сжала сильнее. - Теперь вырывайся. Мышцы юной принцессы напряглись, однако освободиться из королевской хватки она так и не смогла... Дебора должна была признать, что и сама на ее месте не справилась бы — да и вообще немногие существа смогли бы вырваться после того, как она уже их обмотала. И все же, хорошенько ощупав тело Есфири, королева еще раз убедилась, что та должна быть очень сильна. - Отвечай мне честно, - потребовала она. - Ты сильнее меня? - Да, госпожа, - просто отвечала девушка. В другом случае, сказав такое в глаза королеве, она могла бы готовиться к смерти — но теперь Дебора лишь снисходительно усмехнулась. Она предпочла бы получить что-то более наглядное, чем устное признание, но что ж — такова была ее дочь. Лучше иметь силу и не использовать, чем просто не иметь... - Что не сопротивляешься мне — молодец, но остальных, кто встанет у тебя на пути, сокрушай немедленно. Только сестер своих пощади — у тебя их не так много, чтобы ими разбрасываться... - Да, госпожа... - вновь повторила Есфирь, освободившись из смертоносных объятий. Конечно же, она и не собиралась убивать родных сестер. Однако Дебора не была так уверена — если бы она объявила наследницей Валлу и заставила старшую дочь подчиниться ей, тогда бы все точно было хорошо... а вот в том, что амбициозная младшая станет уважать решение матери, имелись сомнения. Она решила подчеркнуть это отдельно: - Если Валла не захочет подчиниться, отлупи ее как следует. Церемониться не надо — ее ум должен служить клану, а не разрушать его изнутри... В крайнем случае, лучше тебе потерять сестру, чем позволить укусить себя за хвост. Поняла? Прежде, чем принцесса успела ответить, в тронном зале появилась еще одна медуза — зрелая воительница с густыми черными волосами-змеями, опасно близкая к тому, чтобы потягаться красотой и статью с самой королевой. Но сейчас эта красавица выглядела запыхавшейся и напуганной. - Госпожа! - возопила она. - Нас затапливают! Ну что ж, теперь становилось ясно, к чему неприятельский военачальник готовился все это время... Поблизости была река, и он, видимо, приказал своим воинам прорыть канал, чтобы пустить в пещеру воду. Идея была не то чтобы плохая, но далеко не новая — нигонцы, само собой, знали о такой возможности и сами частенько ею пользовались. Их туннели не только путляли и разделялись, но и постоянно меняли высоту. Главный зал старались расположить как можно выше — как раз для того, чтобы его не затапливало — а на самых глубоких участках устраивали ловушки. При появлении противника туннель блокировался с двух сторон заранее подготовленными каменными глыбами, а затем в пространство между ними бросали камни, пускали воду, кипящее масло или ядовитых змей — все зависело от бюджета и вкусов хозяйки конкретного подземелья. Что касается Деборы, она предпочла бы вариант с отравленными дротиками или зубчатыми колесами — но со стороны противника была готова к совершенно любой подлости. Те же самые коридоры-ловушки служили отличной защитой от затопления, а даже если бы их оказалось недостаточно, по пути к тронному залу имелась уйма боковых туннелей, расселин и колодцев — стекая в них, вода бы быстрее вернулась назад в реку, чем затопила бы жилище медузы-королевы. Все рассчитывалось еще при строительстве, и даже куда более скромную владычицу навряд ли удалось бы утопить в ее собственном логове, словно какого-то щенка... Это однако, совсем не означало, что затея эрафианцев не имеет никакого смысла — передние линии обороны не имели столь надежной защиты и наверняка были сметены водными потоками в первые же минуты наводнения. - Перекрыть туннель! - на всякий случай приказала Дебора. - Уже! - отозвалась бывалая телохранительница — как и всегда, она отлично справлялась с принятием решений без посторонней помощи. Будь она дочерью королевы, та бы постоянно назначала ее наместницей, а под конец бы, может, и трон завещала... к сожалению, то была дочь ее матери. Соперничество между сестрами у медуз давно стало притчей во языцех, и все же Дебора тепло относилась к своей младшенькой — возможно потому, что из их старого клана остались лишь они двое — она была готова терпеть ее оскорбительную красоту и даже позволила родить троих дочерей — честь, которую оказывали немногим... и все же доверию между госпожой и рабыней был положен предел — даже любя ее, королева не забывала следить, чтобы сестра не поднимала голову слишком высоко. Никогда ей не было бы позволено стоять на равных с Деборой или даже самой младшей из ее дочерей. - Ну, теперь у нас много времени, - одобрительно кивнув, владычица вновь опустилась на трон. А затем ее взгляд устремился к молодой служанке с такими же черными волосами, как и у ее сестры — той, что все это время пыталась закончить работу над статуей, и лишь услышав о нападении, отложила кисточку в сторону. - Ависага, иди сюда. - Госпожа? - художница робко приблизилась и сразу же поклонилась королеве до земли. Она была почти столь же прекрасна, как и ее мать, но эта красота не выглядела столь угрожающе... Безобидная игрушка — таких подземные владычицы охотно брали в служанки и приближали к себе, зная, что слабая рабыня не будет угрозой для их власти, а значит и красота ее делает честь не ей, а лишь королеве, которой она принадлежит. То, что Ависага обладала талантом к рукоделию, лишь усиливало ее соответствие этому образу. В былые годы Дебора просто сажала ее подле своего хвоста и любовалась ее работой... но сейчас на эти мирные забавы больше не было времени. - Ты сделала то, что я повелела? - вопросила она, протягивая юной служанке хвост для поцелуя. - Да, госпожа, - Ависага была не более многословна, чем ее сестра-принцесса — с той лишь разницей, что ее положению эта черта характера куда больше подходила. - Покажи мне. - Сию минуту, госпожа... - не поднимаясь с пола, молодая медуза змейкой отползла в дальний угол зала, где она ютилась вместе с матерью и сестрами — им не полагалось даже одних общих покоев на всех, и они спали прямо здесь, свернувшись вчетвером в один клубок. Тут же хранилось и их немногочисленное имущество — взяв предмет, который выглядел, как сложенный в несколько раз платок, Ависага вернулась и преподнесла его королева. - Разверни, - потребовала та. Плат был развернут — в нем оказалось фута три в длину и столько же в ширину. На белом шелке разноцветными нитями был вышит сложный узор с драконами, змеями и бехолдерами... Королевы-медузы редко носили венцы — символом их власти были не украшения или одежды, а неизгладимые татуировки, покрывавшие плечи и большую часть спины. Процесс их нанесения был длительным и очень болезненным. В особых условиях — как, например, на войне — на него могло просто не быть времени, потому, пока татуировка новой владычицы не была завершена, она носила «венчальный плат»‎ с изображением будущего нательного рисунка. Со временем эта традиция укоренилась настолько, что плат стали изготавливать в любом случае — так будущая королева могла получить примерное представление о том, как будет выглядеть ее спина, и одобрить либо отвергнуть задумку художника. В тех редких случаях, когда владычица добровольно передавала власть — как Дебора сейчас — она могла сама заказать и утвердить венчальный плат своей наследницы. - Да... - королева одобрительно кивнула. Ее собственные татуировки наколола ей сестра по эскизу гениального резчика-троглодита, к настоящему моменту давно уже умершего, но в том, чтобы иметь зрячего художника были свои преимущества... Творение Ависаги было превосходно — а являясь медузой, она могла самостоятельно перенести рисунок на спину своей новой госпожи — значит, и окончательный результат будет так же хорош. Не то чтобы у них было время что-то переделывать, но теперь, увидев безупречную работу, Дебора окончательно убедилась, что хочет, чтобы Ависага служила ее дочери. Сама того не зная, юная художница выкупила себе право на жизнь... Королева взяла у нее из рук плат и сама накинула его на плечи Есфири. - Теперь ты будешь править кланом Терранеус, - объявила она. - Да, госпожа... - все тело юной медузы пробрала дрожь. Она могла быть сколь угодно скромной и миролюбивой, но ее главные желания с самого рождения оставалось теми же, что и у всех — добиться власти и оставить потомство... Благодаря тому, что лишь королева могла решать, кому, когда и сколько будет позволено рожать, для их вида первое было столь же безусловной потребностью, как и второе, закрепившейся на уровне инстинктов. Мать Есфири и мать ее матери, и мать матери ее матери — все до самого последнего поколения, сохранившегося в памяти потомков — были королевами. Она была рождена для этого. - Я больше не госпожа тебе, - Дебора строго поправила дочь. - Теперь ты — «госпожа»‎. Держи голову прямо. - Да... матушка... - юная медуза едва держалась, чтобы не расплакаться в самый счастливый момент своей жизни. Королева-мать взяла ее за плечи и развернула лицом к сестре и племяннице, «представив» им. - Королева Есфирь! Подданные почтительно склонились — но этого, разумеется, было недостаточно. - Ависага, поцелуй хвост своей госпоже! - потребовала Дебора. Черноволосая служанка подползла... То был последний подарок, который королева могла сделать на прощание дочери. Все было бы совсем хорошо, если бы она и Валлу заставила принести присягу сестре — но той сейчас не было здесь, и приходилось довольствоваться малым... Хвостик юной королевы задрожал. Она любила Ависагу — они родились в один год, и маленькая принцесса частенько уползала из-под надзора служанок, чтобы поиграть со своей сестрой. Позже она повзрослела и узнала, что Ависага — не сестра ей — но «игры» от этого не прекратились. Служанка была слабее, и Есфирь могла бороться с ней, не боясь проиграть. На ней она училась доминировать — а ту, казалось бы, это устраивало... И все-таки превращать их дружбу в отношения королевы и рабыни Есфирь не хотела — а Дебора знала и потому требовала сделать это немедленно. Она отлично понимала дочь, ведь сама когда-то поступила со своей сестрой так же... но ведь по отдельности они бы не выжили. Придется ли Есфири противостоять амбициям Валлы или внешнему врагу — ей тоже будет необходима абсолютная преданность Ависаги. А та, между прочим, была и совсем не против — и, в отличие от смущенной наследницы, давно уже ждала, когда сможет назвать ее своей госпожой. Это желание было замечено и учтено дальновидной королевой-матерью и стало последним доводом, склонившим чашу весов в пользу Есфири — пусть та и не обладала всеми необходимыми качествами, вместе с Ависагой их было бы двое... Клан Кастигар, а следом за ним и Терранеус, всегда делал ставку на число своих медуз, а не на их индивидуальную мощь. Дебора, хоть сама и звалась гением, собиралась последовать этой традиции. - Авигея, - понаблюдав недолго, как юная служанка облизывает хвост своей королевы — куда более усердно, чем требовала традиция — она повернулась к ее матери. Та стояла в стороне с нечитаемым выражением лица — навряд ли ей легко было смотреть, как ее дочь обрекает себя на жизнь в рабстве, хоть такой исход и был ожидаемым... Услышав свое имя, воительница резко дернулась, словно отрываясь от каких-то глубоких размышлений, и тогда королева объявила ей: - Ты останешься со мной. - Слушаюсь... - глухо отозвалась она. Прозвучавшие слова были практически смертным приговором, и Дебора сама не хотела бы их говорить. Однако она не могла рисковать... Одно дело — Ависага или даже Валла, которым предстояло подчиниться своей старшей сестре, и совсем другое — взрослая и очень сильная Авигея. Если бы ее заставили целовать хвост ее юной племяннице, она бы стерпела это унижение — сейчас, при Деборе, но после все равно могла бы решиться на нарушение присяги. Чтобы избавить свою дочь от этой опасности, королева должна была забрать любимую сестру с собой в могилу... и не только. - С нами пойдут Зелфа, Далила и Астинь, - это объявление вызвало у Авигеи возмущенный вздох. Далила и Астинь были ее дочерьми, в то время как Зелфа — третьей дочерью самой Деборы. Все трое были молоды и едва годились на роль телохранительниц, особенно учитывая, кого им приходилось охранять. С точки зрения боеспособности клана ими вполне можно было пожертвовать — но мать девочек такое решение, понятное дело, не устроило. - Может... достаточно будет только меня? - прошептала она. - Госпожа! - добросердечная наследница присоединилась к мольбе своей тетки, напрочь позабыв, что ей только что запретили называть мать «госпожой». - Прошу, позвольте сестрам уйти с нами... Они слишком молоды, чтобы умирать! - Значит, твою мать, которая собирается умереть за тебя, тебе не жалко? - саркастично хмыкнула Дебора. - Или я достаточно стара для этого? Юная владычица стыдливо потупила взор... Если бы она сморозила такую глупость пятью минутами раньше, то мигом получила бы по башке — однако избранной королеве Дебора собиралась привести внятные аргументы: - Враги уже видели, что у меня было четыре телохранительницы. Не думаю, что они запоминали лица, но уж считать-то они умеют? Если число не будет сходиться, они продолжат искать дальше. Значит, нужно выбрать четверых... и я выбрала. Могу я, в конце концов, решить, кто из моих подданных сопроводит меня в последний путь? - Д-да... конечно... - вздохнула Есфирь. Королева-мать повернулась к Авигее — ее-то ничто не могло спасти от предстоящей расправы — и могучий хвост владычицы немедленно обернулся вокруг шеи дерзкой сестры. - Если королева готова пожертвовать своей дочерью, разве не должна ты, рабыня, пожертвовать хотя бы двумя?! - гневно вопросила она. - Разве не могла я забрать всех твоих детей? - Прос... тите... - прохрипела несчастная мать — и сразу же получила по губам. - Ты. Должна. Быть. Благодарна! - Дебора наносила ей одну пощечину за другой. - По крайней мере одной из твоих дочерей позволено жить! Королева перевела взгляд на Ависагу — той хватило ума не вступаться за мать и сестер, и она лежала ничком, будто надеясь что о ней не вспомнят — но едва с поркой Авигеи было покончено и удовлетворенная Дебора опустила свой хвост на пол, как юная служанка безо всякого приказа обхватила его губами, словно выражая ту «благодарность», которую не пожелала высказать ее мать... - У тебя умная дочь, - усмехнулась королева. - Тебе стоило бы у нее поучиться... В другой день она бы вызвала на воспитательную беседу всю их семейку, но сегодня на это не было времени, да и желания. Отдернув хвост в сторону, Дебора распорядилась: - Достаточно. Авигея, принеси мне доспехи и Свистящее жало. А вы двое — уходите. - Слушаюсь... - наказанная телохранительница вытерла слезы и уползла в оружейную. Ее дочь поднялась с пола и была готова следовать за своей госпожой — лишь сама принцесса медлила. - Матушка... Могу ли я обнять вас? - наконец решилась спросить она. - Глупое дитя... - фыркнула королева-мать. - Вон, служанка твоя — с ней и обнимайся. А ко мне ты даже подходить близко не должна... Запомни — любая королева, включая и твоих еще не покоренных сестер — твой враг, ядовитая гадина, которая укусит при первой же возможности. Ты можешь работать с ними, но никогда не переставай их бояться... иначе ты погубишь и себя, и свой клан. Никаких обниманий, ты поняла? - Да, матушка... - Ну и иди, раз поняла! Юная медуза, понурившись, поползла прочь, однако когда она была уже у самого входа в туннель, мать окликнула ее: - Есфирь! Если встретишь Валлу, передай, что я любила ее — однако она должна подчиниться... Пусть не позволяет своим амбициям погубить свой клан. - Хорошо! - какой бы кроткой ни была Есфирь, тут обиделась даже она... это был трогательный момент их расставания, и она едва сдерживала слезы, однако все мысли Деборы были лишь о ее сестре! Новопомазанная королева сама лучше всех понимала, что недостойна — матушка ведь ждала целых десять дней, до последнего надеясь на возвращение Валлы. Но даже если так — почему младшей, некоронованной дочери она могла сказать, что любит ее, а своей первородной дочери и наследнице — нет?! Сердито фыркнув, молодая медуза удалилась в манере, выдающей в ней дочь ее матери. - Будем надеяться, что я не слишком хорошо воспитала Валлу... - пробормотала Дебора. На самом-то деле она пеклась именно о благе старшей дочери — раз уж решила сделать ее наследницей, нужно было идти в этом выборе до конца и создать для нее наилучшие условия. Всех остальных соперниц она смогла убрать с ее пути — но с самой опасной ей придется как-то разобраться самой... От мрачных мыслей владычицу подземелья оторвало появление противника, казавшееся совершенно невероятным — ведь, чтобы попасть сюда от входа, людям потребовалось бы сперва каким-то образом откачать из туннелей ими же пущенную воду, затем прорваться через каменные заслонки, гвардию троглодитов, ловушки — и для всего это было просто-напросто слишком рано! И тем не менее, это каким-то образом произошло — женщина в лиловой мантии эрафианского капеллана, даже не пытаясь скрыть свое появление и будто бы нарочито громко стуча тростью, ступила под своды тронного зала. Авигея как раз заползала через другой вход, неся в руках золоченый нагрудник и гарпун с массивным зубастым наконечником... увидав супостатку, она угрожающе зашипела — однако Дебора вытянула левую руку, останавливая сестру: - Стоять. Я сама! Этот возглас, разумеется, привлек внимание противницы ко второй медузе, о присутствии которой она до этого даже не подозревала — и ее взгляд скользнул к ней. И в тот же миг королева сорвалась с места... Нетрудно было догадаться, кому она противостоит — учитывая, как легко врагиня добралась до этого места, намного опередив своих союзников, это должна была быть та же чародейка, которая две недели назад расправилась с бехолдерами у ворот — и та же, кто скорее всего стояла за бомбардировкой Терранеуса... Саня Хаарт, зловещая слава которой достигла даже глубочайших пещер Нигона — на ее собственную беду. Дебора впервые в жизни сталкивалась с противником, наделенным Орлиным Взором, и наверняка проиграла бы, если бы не знала о нем заранее — но она знала и смогла составить план. Если на тебя не смотрят, то и не видят — и плевать, какие там глаза! Потому, стоило книжнице на мгновение выпустить ее из поля зрения, медуза-королева ускорилась и помчалась вперед, на лету готовя следующее заклинание... Точный принцип работы волшебных глаз было невозможно понять человеку, который их не имел — и Дебора тоже представляла его лишь приблизительно. Но суть была в том, что обладатели Глаза Орла предвидят атаки и защищаются от них прежде, чем те произойдут. Это предполагало, что им все-таки требуется какое-то время на принятие контрмер — и план Деборы был в том, чтобы не дать противнице этого времени. Едва та начала поворачивать голову навстречу приближающейся угрозе, как с пальцев королевы сорвалось заклятие ослепления... она даже не сомневалась, что прославленная чародейка запросто развеет чары — просто хотела выиграть себе еще хотя бы полмгновения. Даже если бы заклинание вовсе оказалось отражено, это бы ее устроило — лишь бы только противница потратила на это время. Сократив дистанцию, медуза смогла бы атаковать уже безо всякой магии. В итоге она так и не поняла, что именно из описанного произошло — то ли книжница не успела разобраться, что происходит, то ли в самом деле ослепла и на миг замешкалась, то ли все-таки планировала какие-то чары, но не успела их завершить — ибо Дебора оказалась перед ней и вонзила клыки своих головных змей ей в шею... глаза человеческой женщины широко распахнулись, и в следующий миг она начала каменеть. Когда медуза разжала зубы, перед ней стояла уже статуя. Не теряя ни мгновения, Дебора нанесла два точных удара — прямо по глазам... время от времени чары окаменения могли спадать, и не вышло бы предугадать, сколько они продержатся на могущественной колдунье, которая вполне могла принять какие-то меры на такой случай. Нужно было как можно скорее обезвредить ее главное оружие. К счастью, камень, в который знаменитая способность медуз обращала человеческую плоть, был не слишком прочным — а их четырехгранные кинжалы создавались специально для того, чтобы его крошить. На месте глазниц окаменевшей книжницы образовались две выбоины — а ударив еще раз пять, Дебора запросто могла бы пробить ее голову насквозь... однако так далеко она пока не собиралась заходить. Кто знает, станет ли этот штурм последним, или люди, потеряв свою могущественную союзницу, временно отступят — но в любом случае убить вражескую героиню сейчас было бы слишком милосердным поступком и слишком малой карой за разрушение ее города... Ослепив злодейку, Дебора исполнила свой долг перед союзниками, и никто не мог бы требовать от нее большего подвига — теперь, если дела пойдут совсем хорошо, она надеялась выиграть хотя бы пару дней времени наедине со своей пленницей... Если же не сложится — что ж, пусть та живет без глаз и проклинает ее до конца своих дней! Пару мгновений королева ожидала — не станет ли ее жертва расколдовываться сразу же. Однако та продолжала стоять без движения с полуоткрытым ртом и смешно приподнятыми руками — если подумать, изваяние получилось довольно забавным... Напоследок шлепнув статую хвостом по каменным губам, Дебора направилась к ожидавшей ее служанке. По пути взгляд владычицы упал на еще одну свидетельницу всех происходивших событий, вынужденно неподвижную и безмолвную — то была прикованная к колонне королева наг... Пытки не смогли привести могучую пленницу в состояние достаточно униженное для увековечивания ее в камне — а точнее, это случилось слишком поздно, когда она уже навряд ли сгодилась бы на роль произведения искусства. Однако Деборе не требовалось разрешение побежденных, чтобы насладиться своим торжеством — и она нашла венценосной жертве иное применение, куда более болезненное для нее и доставлявшее не меньше удовольствия мучительнице. Все шесть рук Мехтхильды были отсечены по самый локоть, волосы острижены, а длинный хвост, пестревший полосками содранной кожи, обмотан вокруг колонны и завязан узлом, в то время как ошейник, присоединенный к металлическому кольцу, наполовину замурованному в камень, не оставлял ей возможности даже повернуть голову... Золотой венец был оставлен на челе плененной королевы, слово какое-то издевательство над ее титулом, а вставленные в рот распорки не позволяли ей издавать членораздельные звуки, но одновременно и заставляли держать губы широко раздвинутыми — настолько, что ее лицо являло собой само воплощение беспомощности. Но еще злейшим надругательством был золоченый рукомойник, подвешенный на цепочках к кольцам, продетым в соски пленницы. Каждое утро Дебора приходила умыть руки и заодно насмехалась над своей жертвой. - Что-то твои подданные не идут тебя спасать... Мне уже не терпится увидеть следующую «‎наследницу» — предыдущая как-то больно просто сломалась, - обычно она говорила что-нибудь в этом роде, а затем пропихивала хвост в разинутый рот наги и подолгу терзала ее глотку... но теперь с играми пора было кончать. - Ну что, готова к своей последней прогулке? - приподняв подбородок пленницы, королева посмотрела ей в глаза — разумеется, без какого-либо намерения обращать в камень. Мехтхильда твердо встретила этот взгляд — однако выражение искаженного страданием лица не соответствовало гордому взору. Медуза злобно усмехнулась и просунула руку в рот жертвы, вытащив наружу язык и заставив ту болезненно замычать. - Скулишь, гадина? Высечь ее как следует — и на щит! - распорядилась она. - Будет исполнено, - телохранительница подошла, чтобы надеть на госпожу нагрудник, и пока та развлекалась, спокойно делала свое дело. - Вывесить ее с рукомойником или без? - Нет, давай приоденем, - лениво отвечала Дебора. - Ты знала — твоя дочь сделала прекрасный бюстгальтер из черепушек ее подданных? Самое подходящее обрамление для ее вымени... - Сегодня вы одержали еще более великую победу, - увидев, что ее сестра-королева пребывает в благоприятном расположении духа после своей в самом деле эпической победы, Авигея улучила момент, чтобы подлизаться. Не при дочерях она могла вести себя куда более свободно и, покончив с одеванием, стала поправлять волосы госпожи, нежно поглаживая их руками. - Следует ли вывесить человеческую женщину вместе с этой? - Опасно, - даже играя, Дебора всегда знала, когда нужно остановиться. Неразумная сестра получила от нее шутливый, но весьма ощутимый подзатыльник. - Сколько раз говорила — над пленником нужно работать, прежде чем можно будет использовать его как заложника! А в этом случае — особенно... может, она вообще улетит к себе в город, как только расколдуется? Пусть пока побудет статуей, а после придумаем что-нибудь. Авигея тихо вздохнула. В глубине души они обе понимали, что никакого «‎после» у них не будет... королева просто не знала, как решить вопрос с чрезмерно могучей новой пленницей, и предпочла не решать его вовсе. Впрочем, для целей обороны туннеля одного щита с заложницей было вполне достаточно. - Позволите ли и мне надеть доспехи? - поняв, что лесть не поможет, телохранительница спросила напрямую. Большая часть оружейной была личной собственностью владычицы, имевшей куда больше доспехов, чем она смогла бы носить. Порой, балуя своих служанок, Дебора разрешала воспользоваться частью снаряжения — разумеется, лишь тем, кто хорошо ей угождал. - Надевайте что хотите, - отмахнулась королева. - Если уж отдавать врагу, то пусть хоть дырявое будет. После столь щедрого позволения воительницы дружно направились в оружейную — каждая хотела нарядиться хотя бы перед смертью. Зелфа на правах королевской дочери получила позолоченный нагрудник чуть худшего качества, чем у ее матери, но все еще сгодившийся бы на роль реликвии в клане победнее, а Авигее досталась кольчуга из чешуи василиска, в то время как ее дочери устроили драку за доспехи попроще — но даже они в итоге ушли довольными. Помимо нагрудников в экипировку телохранительниц входили лук со стрелами, короткий изогнутый клинок и щит из металлических полос, образующих как бы решетку — через него медуза могла воспользоваться своей способностью, одновременно защищая себя от ударов. Вооружившись, все четверо присоединились к королеве, что ожидала их в зале, нетерпеливо щелкая хвостом. Каждая из телохранительниц поблагодарила госпожу за подаренный доспех и поклялась с радостью отдать за нее жизнь. После этого Далила и Астинь приволокли на цепи Мехтхильду и высекли ее перед королевой. Пленница была облачена в издевательский «‎лифчик» из половинок-черепов и помещена на передвижной щит — хвост просунули через отверстие в центре и закрепили особыми оковами, а ошейник присоединили к кольцу в верхней части щита — чтобы нага не дергалась и уж точно никуда не делась. Между тем старшая телохранительница вывела из загона мантикору — лишь у нее хватало сил и опыта, чтобы совладать с могучим зверем, от которого всем разумным существам стоило бы держаться подальше. Однако Дебора лишь безрадостно потрепала своего питомца по гриве — он был у нее последним. Двоих ранее убили эрафианцы, а еще одна жила в клетке неподалеку от ворот — и, скорее всего, утонула, когда враги пустили в туннель воду... Так или иначе, зверь был запряжен в колесницу, и Дебора воссела на нее — лишь после этого небольшой отряд двинулся вниз по туннелю — с владычицей во главе и троглодитами, толкающими щит с пленной королевой наг, сзади. По пути к ним присоединялись еще троглодиты, подходившие из боковых туннелей, и даже гарпии — те из них, кто не успели улететь до возобновления осады, а теперь не могли покинуть подземелье. Даже после того, как Дебора отослала большую часть подданных с Есфирью, при ней все еще оставалось больше пятидесяти гвардейцев, и еще около сотни были рассредоточены на оборонительных рубежах — этих сил было более чем достаточно для боя под землей. Преодолев несколько подъемов и спусков, отряд достиг того места, где было остановлено затопление — как и полагалось в таких случаях, большой каменный диск, выкаченный из бокового прохода, полностью перегораживал туннель. По краям из-под камня сочилась вода, но не сильно — в конце концов, это была уже вторая перегородка на пути от ворот. Сидевшая на колеснице королева даже не замочила хвоста, а часовые-троглодиты, встречавшие ее, стояли в воде по щиколотку. - Чем вы тут занимаетесь?! - вопросила Авигея. Статус Деборы был слишком высок, чтобы лично препираться с простыми воинами. - Враг проник в тронный зал! - Простите, госпожа, - начальник караула даже не глянул в сторону телохранительницы и обратился сразу к королеве — хоть его невозможно было уличить в этом за неимением глаз, но местоположение Деборы он определил безошибочно. - Она приплыла с водой в большом шаре и сразу исчезла... - Силовое поле и телепортация? - предположила владычица. Сама будучи чародейкой, она могла лишь восхититься тому, насколько продвинутыми техниками воспользовалась Саня, чтобы просто добраться до нее. - Отстань от них, Авигея! Ну что бы они ей сделали? - Закрыли бы переборку вовремя... - раздраженно пожала плечами воительница, однако королева уже спрыгнула с колесницы на пол и шлепнула ее по тому месту, где у человеческой женщины была бы задница. - Хватит ворчать... Щит с нагой — вперед, стоим и ждем. До сих пор все действия неприятеля, кроме неудавшейся диверсии их колдуньи, были в пределах ожидаемого — и Дебора уже примерно представляла варианты продолжения. Навряд ли враги собираются наступать по колено в воде или защитят разом всю свою армию «‎большими шарами» силового поля — а значит им придется перекрыть ход воды, и произойдет это очень скоро — ведь смысл разрушения вражеских укреплений состоит в том, чтобы сразу же атаковать, пока они не восстановлены. Или, возможно, противник собирался напасть с какого-то неожиданного направления — а туннель затопил для того, чтобы перекрыть Деборе путь к отступлению. Но ее это не волновало — так или иначе, все закончится в этом коридоре — вопрос лишь в том, с какого конца. У нее было большое преимущество в виде рычага, позволявшего быстро убрать из прохода переборку — в то время, как эрафианцы могли понижать уровень воды лишь постепенно. Если они начнут подводить силы со стороны главного входа, она собиралась выйти им навстречу и атаковать — а если нападут с другой стороны, можно будет в решающий момент впустить в коридор воду и устроить хаос. Так или иначе, подземелья были для нигонцев родным домом — и они всегда имели бы здесь преимущество. - Что, если они уберут переборку заклинанием и продолжат потоп? - Авигея попыталась предугадать ход мыслей своей госпожи и предложить ей вариант, которого та не учла. - Ну, для этого мы и ставим вперед щит — пусть она утонет первой... - пожала плечами владычица, и после такого ответа воцарилось тягостное молчание. Было ясно, что Дебора даже не надеется выиграть сражение. Она собиралась лишь исполнить свой последний долг, вредя врагу любым возможным способом. При таком подходе ее соратницам ничего не светило — они должны были защищать королеву, которая уже решила умереть... Пока остальные грустили, сама она мечтательно разглядывала свой гарпун, как будто совсем уже отрешилась от земных забот. Оружие, которое она держала — «‎Свистящее жало»‎ — было одной из реликвий распавшегося клана Кастигар, хоть и не самой ценной. Замечательный нагрудник из драконьей чешуи, принадлежавший королеве Йохаведе, был похищен убившими ее рыцарями и увезен в Эрафию, а ее посохом владел ныне король Бладхуф... гарпун же происходил из древних времен, когда даже старый Кастигар был совсем небольшим кланом, и на него давно перестали полагаться в реальных сражениях, превратив в тренировочное оружие для обучения королевских дочерей. Однако Дебора, завладев «‎Свистящим жалом»‎, сделала его символом своих претензий на трон — для созданного ею клана то было самое священное из орудий. Теперь, по идее, ей стоило бы передать реликвию Есфири как знак своей поддержки — и уберечь тем самым от попадания в руки врага... но Дебора этого не сделала. - Можно было бы отдать его девчонкам, но куда им... Им самим бы выжить — не то что Кастигар восстанавливать. Да они в нем и не жили... пусть лучше эта мечта умрет вместе с нами, - после долгого молчания королева вдруг решила поделиться своими мыслями с сестрой. Ту, однако, куда больше волновал вопрос их собственного выживания: - Может, хотя бы попытаетесь спастись, госпожа?! - у Авигеи и в мыслях не было бросать свою сестру и королеву, но она как никто осознавала всю ее силу — если Дебора в самом деле попыталась бы прорвать осаду и сбежать, шансы на успех были бы весьма неплохи — а вместе с ней могла бы спастись хотя бы одна из телохранительниц... Но королева лишь безразлично пожала плечами. - Конечно, мы будем пытаться — но если противник минимально компетентен, он за это время должен был навтыкать такой обороны, что нам ее никак не прорвать. И не забудь о том, что они могут перемещать целые армии в нужное им место — так что никакие хитрые маневры нам не помогут. Единственный шанс «‎спастись» для нас — это убедить врага, что его потери неприемлемы, и заставить отказаться от продолжения. Потому будем просто убивать всех, кого увидим. Выводы Деборы, как и всегда, звучали разумно — но Авигею они не впечатлили. Королева и сама уже поняла, что ее сестра просто-напросто впала в отчаяние. - Ты что, так сильно любишь своих дочерей? - нахмурилась она. - Да... - со вздохом созналась воительница. На этот раз Дебора не стала ругаться на нее или бить — однако в ее ответе Авигея услышала горечь, которой не ожидала от вечно холодной и расчетливой владычицы: - Предательница... А я вот, между прочим, люблю тебя больше, чем своих детей — их я бросила, а с тобой останусь до конца. - Простите меня... - в глазах телохранительницы проступили слезы раскаяния, и королева слегка смягчилась. - Глупая... - она даже слегка потрепала свою сестру по волосам. - Ты была моей первой подданной — конечно, я никогда бы тобой не пожертвовала. Мое правление и моя жизнь закончатся вместе с твоей. - Неправильно! - устыдившись своей трусости, телохранительница замотала головой. - Это мы должны пожертвовать собой, чтобы вы могли спастись... - И что я буду делать без подданных? - фыркнула Дебора. - Проситься служанкой в пещерный клан? Нет уж. Едва прозвучало это гордое заявление, как появился троглодит-слухач, доложивший, что обнаружил в туннеле за перегородкой присутствие противника. Через несколько минут эта информация подтвердилась — теперь уже и медузы могли расслышать голоса, доносившиеся с другой стороны — и хоть слов они не поняли, это точно была не нигонская речь. А затем все заглушил другой звук, и стены пещеры содрогнулись... Удар тарана. Что ж, это был неожиданно простой ход со стороны противника. Эрафианцы не захотели или не смогли удалить переборку заклинанием — и потому просто собирались вышибить ее тараном, как обычные ворота. Учитывая, что она представляла собой всего лишь кусок камня, стоящий поперек пещеры и фиксируемый в вертикальном положении небольшим желобом, это не потребовало бы много времени — довольно быстро либо сам камень, либо край желоба должен был расколоться... Разумеется, Дебора не собиралась ждать. Нападение на команду тарана было классическим ходом — ожидаемым, но, как правило, все равно эффективным. Воины не могут сражаться, пока держат в руках огромное бревно — в лучшем случае, они способны прикрываться щитом от стрел, как только же начинается рукопашная схватка, им придется либо бросить таран и очень быстро перестроиться, либо просто сбежать — опять же, оставив свой снаряд. В нешироком туннеле ситуация еще более благоприятствовала обороняющимся. На принятие решения у королевы-медузы ушло меньше времени, чем потребовалось воинам противника, чтобы раскачать бревно во второй раз — она дала отмашку, и троглодиты дернули рычаг, убирая с пути небольшой камешек-заглушку, препятствовавший движению диска вниз по желобу. Оставалось лишь немного подтолкнуть — и камень скатился в специальную выемку, открывая взорам осаждающих щит с распятой на нем королевой Мехтхильдой. В тусклом свете факелов это зрелище было само по себе достаточно пугающим, а тут еще медузы принялись бить заложницу по хвосту плетьми, чтобы дать врагу понять, что она еще жива — и заставили ее взвыть на весь туннель... Дебора между тем воспользовалась смятением врагов, чтобы оценить ситуацию — и поняла, что те подготовились так хорошо, как только смогли — и безусловно превзошли ее ожидания. Таран у них держали не какие-то там солдаты, а шестерка воительниц-наг — у которых при этом еще оставались свободные руки для факелов и оружия. Хуже того — на другом конце туннеля королева заметила баллисту — какому-то идиоту пришло в голову протащить ее под землю! Наверняка тут не обошлось без помощи джинна, иначе непонятно, как это вообще удалось сделать... Что самое удивительное, размещена боевая машина была очень грамотно — то есть ближе следующего камня-переборки. Даже если бы Дебора послала своих воинов по обходному туннелю, им не удалось бы отделить врагов от прикрывающей их баллисты. Ну а если бы она не догадалась использовать заложницу, по ней бы и вовсе сейчас дали залп... - Стреляйте, чего вы ждете! - кто-то из наг — видимо, их новая королева — быстро принял верное решение. В самом деле, юные лучницы-медузы уже вовсю обстреливали шестируких воительниц, высовываясь справа и слева от щита — там хватало места, чтобы стрелять, а вот протиснуться между щитом и стенкой было бы непросто — особенно если с другой стороны тебя поджидали вооруженные враги. Преимущество было на стороне нигонцев — пусть у них было всего три стрелка, зато те отлично видели в темноте и сразу заняли лучшую позицию. У эрафианцев ближе всех к щиту находились наги, которые не могли стрелять в ответ — следовательно, им нужно было срочно избавиться от самого щита, пожертвовав жизнью своей бывшей владычицы, если придется... Но хоть Рейнельда и отдала этот безжалостный приказ, тот, кто стоял за баллистой, не спешил его исполнить — быть может, он просто не мог решиться, а может ждал команды от своего непосредственного начальника, не желая принимать ответственность на себя... В итоге Дебора смогла выстрелить первой — а точнее, она метнула гарпун. В давние времена, когда «Свистящее жало» еще использовалось героями в качестве боевого оружия, его основная ценность состояла в яде, который оно необъяснимым образом источало, словно в самом деле было звериным жалом. Такой артефакт идеально подходил для слабого клана, которому нужно было отбиваться от подземных чудовищ — но в серьезных баталиях медузам-королевам от яда было уже мало проку — а если бы он потребовался, они смогли бы получить его в достаточном количестве безо всяких артефактов... Однако королевы-колдуньи старого Кастигара нашли способ объединить Жало со своим секретным заклинанием — теперь уже оно было ценно не магическими свойствами, а необыкновенной прочностью. Разрушить артефакт — непростая задача, и как правило они не ломаются в обычном бою — потому медузы могли бросаться священным орудием столько, сколько хотели. Измененные чары ускорения, которые они применяли на гарпун, придавали ему огромную начальную скорость — а после поражения цели возвращали обратно к владелице. Практически, это заклинание даже лучше подходило для усиления метательного оружия, чем для самого чародея. Ну а из-за того, что и эти чары, и сам гарпун были почти неизвестны за пределами Кастигара, это была не только очень мощная, но и очень неожиданная атака. Дебора собиралась прошить баллисту насквозь. Вряд ли та бы от этого развалилась, но наверняка хоть что-нибудь в механизме вышло бы из строя... Наги как раз прижались к стенам, чтобы освободить место для выстрела орудия — и королева воспользовалась этим «коридором» для упреждающей атаки. Оправдывая свое название, «Свистящее жало» рассекло воздух. Какой-то очень невезучий человек, похоже, собирался попасться у него на пути... но за мгновение до того, как гарпун должен был пронзить его грудь, туннель переградило мутно-зеленое силовое поле... Что ж, это был, пожалуй, один из немногих эффективных способов защиты в такой ситуации — знаменитое заклинание в очередной раз доказало свою непробиваемость. Артефакт, конечно, тоже не подвел — вместо того, чтобы сломаться, он просто отскочил и упал на пол — чтобы через мгновение снова взмыть в воздух и вернуться в руку Деборы. - Осторожно, - предупредил волшебник, стоявший в тени позади баллисты, того рыцаря, которого он только что защитил. - Эта штука могла бы прошить вас насквозь вместе с машиной. - С первого раза — не смогла бы... - отозвался тот, однако по сути оспаривать утверждение не стал. Атака Деборы была страшна тем, что та могла в любой момент ее повторить. Та же мысль, должно быть, посетила и нагу-королеву — видя, что ее союзники медлят, а грозная медуза вот-вот нанижет их всех на вертел, она сама устремилась к щиту, и, поднявшись на дыбы перед своей злосчастной предшественницей, отсекла той голову. - Брисса, убери гребаный щит! - Авигея, убери щит! Команды двух королев прозвучали почти одновременно — одна просто хотела как можно скорее избавиться от щита, для другой же с потерей заложницы он стал бесполезным и даже опасным — выстрелов баллисты со столь малого расстояния он бы не выдержал, а обломки могли задеть ее и ее воинов. Оставалось загадкой, чье удаление препятствий сработало первым — но в итоге щит исчез и коридор открылся... Баллиста выстрелила — однако снаряды сегодня все никак не могли достичь цели. На этот раз стрела эрафианского орудия оказалась остановлена силовым полем, которое сотворила уже сама Дебора. Наги, собиравшиеся было броситься в атаку, теперь могли лишь с нецензурной бранью грозить супостатке кулаками. Тело их обезглавленной королевы валялось здесь же, у ее хвоста — и это позволяло медузе почувствовать свое превосходство. - Скоро выйду! - крикнула она им, издеваясь. Впрочем, это же была правда... Недостатком силовых полей была их недолговечность — и талант колдуна ни на что не влиял в данном вопросе. Можно было бы возобновить защиту, но заклинание это было непростое, и им обычно не разбрасывались попусту. Обеим сторонам надлежало придумать план действий — и у Деборы свой был. Кончиком хвоста она подтолкнула брошенный на землю гарпун в сторону Авигеи. Та тоже была дочерью Йохаведы и обучалась использованию семейного заклинания — а в обращении с метательным оружием была, пожалуй, даже лучше королевы, специализировавшейся на ближнем бое... - Давай! - стоило магической преграде исчезнуть, телохранительница подхватила оружие с земли и метнула его из низкой стойки. И это сработало — волшебник на этот раз не успел среагировать, а никаких других преград на пути «Свистящего жала» не оказалось. Гарпун сломал левое плечо баллисты и повредил ложе — можно считать, что от этой угрозы медузы благополучно избавились. Теперь их ждала схватка с толпой очень злых наг... Впятером, с тремя детьми в команде, против шестерых мастериц ближнего боя — любой бы сказал, что у них нет шансов. Одна лишь Дебора могла более или менее уверенно расправиться с нагой в одиночку, но ее горе-охранницы не продержались бы и минуты — о троглодитах же и говорить было нечего. К счастью, дело происходило не на открытом месте, а в узком туннеле, где можно было стоять только по трое в ряд, а свободно сражаться — и вовсе по двое. Это означало, что пока сама Дебора не побеждена, все будет в порядке. Слабые медузы могли прикрывать королеву из луков, не подставляясь под удары, пока четыре из шести наг были вынуждены бессмысленно стоять сзади и ждать своей очереди. Ну а еще у Деборы была мантикора. В тот миг, когда разделявшая противников преграда исчезла, зверь заревел и бросился вперед, волоча за собой колесницу, которая так и не пригодилась — по замыслу ее предполагалось использовать против человеческих копейщиков, если они вздумают наступать по туннелю строем, однако на наг эта тактика уже не годилась — ворвавшись в их построение, даже Дебора не прожила бы долго... в итоге бесполезная повозка только мешалась. Но даже с ней мантикора была достойным противником для кого угодно и составила медузе-королеве компанию в первом ряду — желающих оспорить у трехтысячефунтовой зверюги эту позицию не нашлось. Пока хищник наседал на помощницу Рейнельды, Дебора сошлась в поединке с ней самой... Впрочем, на бой это мало походило — нага, не глядя на противницу, наугад рубила мечами, а медуза уворачивалась от этих атак, медленно отползая. Позади нее Ависага с гарпуном готовилась нанести решающий удар — хоть Дебора и не верила, что вражескую королеву выйдет убить так просто. Свою тактику она построила так, чтобы преуспеть в любом случае — а затем объяснила план сестре при помощи их собственной системы сигналов хвостом. Подавшись назад, чтобы выйти из зоны поражения противницы, королева-медуза нагнулась — и телохранительница метнула Жало. Полностью оправдав высокие ожидания Деборы, Рейнельда разгадала их маневр и успела пригнуться, но предупредить своих соратниц уже не смогла — гарпун, просвистев у нее над головой, вонзился в бок наге, стоявшей сзади — и в тот же миг медуза-королева ускорилась. Перепрыгнув через противницу, она налетела на ее помощницу — ту самую, что сражалась с мантикорой. Дебора обхватила ее сзади хвостом и взяла на удушающий, открывая живот несчастной наги для когтей зверя... Еще одна бросилась на помощь, совершив тем самым фатальную ошибку. Медуза очень удачно показала ей татуировку на ладони — и так сестры обезвредили троих противниц чуть ли не за пару мгновений. Оставалось еще столько же — но назвать это «‎половиной» не получалось, ведь самая сильная была все еще в строю... Дебора отменила свое заклинание, чтобы не возвращаться на прежнее место — теперь они с Авигеей и мантикорой обступали Рейнельду с трех сторон. Это была бы очень удачная позиция, если бы тупая зверюга не решила, что хочет покушать — и бессовестно лакомилась внутренностями еще не до конца убитой наги, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг... Даже суровая Дебора не смогла терпеть криков и судорог пожираемой заживо жертвы — к тому же, ей нужно было освободить хвост — и добила ту ударом кинжала в глаз. - Ты ведь наследница той мертвой слабачки? - уже в прошлый раз Дебора убедилась, что вражеская королева способна броситься в атаку, напрочь позабыв об осторожности — как, впрочем, и все остальные наги. Учитывая, что за последние два месяца подземная владычица одолела двоих предшественниц Рейнельды и была очень близка к победе над ней самой, ее можно было считать специалисткой по отлову этих варварок. - Если сдашься сейчас, две руки я тебе оставлю... Долго стараться ей не пришлось — глупая нага зашипела и пошла в атаку. Впрочем, глаза она держала закрытыми, надеясь, видимо, что и не глядя сможет зарубить противницу, если та будет прижата к стенке. Конечно, Дебора не ожидала, что поймать ее будет легко — и придумала план похитрее. Она не могла посмотреть в глаза наге, но могла — мантикоре... Рейнельда в ярости рубила направо и налево, так что вряд ли кто-то в трезвом уме решился бы к ней приблизиться — но подчиненный гипнозом зверь бросился прямо на мечи. Чары продержались всего одно мгновение, но и этого хватило — нага-королева оказалась придавлена тушей раненой мантикоры, и Дебора могла хоть сейчас срубить ей голову — хоть предпочла бы заставить открыть глаза и получить еще одну забавную статую. В итоге же она не успела сделать вообще ничего, ибо туннель наполнился пламенем... Вражеский колдун, рассудив, видимо, что лучше заденет нагу своим заклинанием, чем позволит ей пасть от рук врага, выпустил в них нечто страшное, что могло быть как адским огнем, так и очень большим огненным шаром — Дебора плохо разбиралась в типах огненных заклинаний и уж точно не имела желания пробовать их на себе, чтобы узнать разницу. Она ускорилась и увернулась, успев вдобавок вытащить из опасной зоны Авигею. Рейнельде и мантикоре повезло куда меньше — касательно последней королева-медуза была почти уверена, что та уже не встанет, ну а нагу, конечно же, придется проверить и добить в случае необходимости — но сперва нужно разобраться с более серьезной угрозой... Лучницы-медузы безуспешно засыпали дальний конец коридора стрелами, но противник, похоже, защитил себя воздушным щитом или чем-то подобным. Отсюда не очень хорошо было видно, но воздух вокруг волшебника будто бурлил, и ни один снаряд не мог попасть в цель. С другой стороны, между медузами и врагом почти не было препятствий, за исключением двух оставшихся наг, которые к тому же расступились, чтобы не угодить под обстрел. Где-то позади волшебника и баллисты маячили солдаты-люди, но ближе не подходили — и это было довольно подозрительно... Дебора собиралась для начала перекрыть коридор силовым полем и как следует обдумать ситуацию — но в этот момент ее сестра, усмотрев удачную возможность, бросилась вперед. Конечно, она поступила довольно хитро, сперва метнув «Свистящее жало», а затем сразу ускорившись сама — но в итоге гарпун просто не попал в цель, а медуза угодила прямиком в ловушку. Вражеский волшебник почти не принимал участия в сражении — у него было достаточно времени, чтобы разместить перед собой мины. Потому-то он и не выпускал своих воинов вперед — а глупая Авигея не смогла понять этого и подорвалась... Планы с силовым полем мигом были забыты — Дебора потратила остатки маны на то, чтобы добраться до тела сестры и вернуться вместе с ним назад. - Отходим! - распорядилась она. - Ты! Подлечи мать! - королева перебросила Авигею на руки одной из ее дочерей, даже не желая проверять, жива та или нет. Уже много лет ей не делали так больно — и она была почти готова сойти с ума и начать крушить все вокруг, словно какая-то тупая нага... Чтобы сохранить достоинство, Дебора предпочла пока не знать правды. - Подлечи, я сказала! Что касается сражения, то тут все еще можно было побороться. Противник застопорил сам себе наступление, разместив в туннеле мины — и чтобы преследовать нигонцев, ему пришлось бы их убрать. Дебора планировала отойти до следующей переборки и воспользоваться передышкой — или, если враги уж очень решительно будут преследовать, заманить их в ловушку. В одном из боковых туннелей все еще оставалось тщательно замаскированное гнездо злобоглазов, а чуть дальше по курсу — ров со львами-скорпионами. Стоило королеве отдать приказ, как троглодиты, до сих пор остававшиеся в тылу, выступили вперед, чтобы прикрыть отход своей госпожи. И тут земля вдруг задрожала... или, возможно, она дрожала уже какое-то время, просто теперь это стало совсем уж очевидно — туннель, через который Дебора собиралась отступать, трясло так, что он, казалось, должен был вот-вот обрушиться. - Землетрясение? - не то чтобы это не имело никакого смысла, но если враг располагал такой возможностью, ей стоило бы воспользоваться раньше. Навряд ли даже очень искусному магу стоило обрушать коридор, в котором он сам же находился... и тут Дебора вдруг вспомнила, кого она оставила у себя в тылу. Это насиловало всякие принципы логики и стратегии, однако все же происходило — в дальнем конце туннеля замаячила одинокая фигура. Она приближалась, а подземелье рушилось прямо у нее за спиной — и хоть бы один камешек упал ей на голову! - Назад! - рявкнула королева. - Перестроиться в обе стороны! Кольцом! Наступил полный хаос — туннель дрожал, с потолка уже во всю сыпались земля и мелкие камешки — а порой даже и не очень мелкие — троглодиты бегали, пытаясь понять, как именно и от чего они должны защищаться, пока вражеский волшебник с безопасного расстояния забрасывал их огненными шарами. Со стороны чародейки тоже прилетела магическая атака — ливень волшебных птиц-стрел, плотный, словно стая голубей... К данному моменту это должно было быть очевидно, хоть Дебора никак и не могла поверить — оба глаза книжницы были на месте. А ведь королева-медуза точно помнила, что всадила в каждый из них кинжал как минимум на два дюйма вглубь! - Зелфа, вы двое — за мной! Нужно подобраться к ней вплотную! - не видя другого выхода, Дебора решилась на самоубийственную атаку. Маны на перестрелку у нее самой не осталось, а девочки были теми еще колдуньями. Как обычно и бывало у медуз, окаменение оставалось последним шансом — пусть и временно, но оно было эффективно против вражеской чародейки. Оставалось надеяться, что когда она станет статуей, землетрясение прекратится... Но проверить эту теорию они так и не сумели — буквально через пару мгновений после того, как Дебора отдала свой последний приказ, туннель схлопнулся, обрушившись им на головы... Наступил мрак. Очнувшись, королева первым делом обнаружила, что не может пошевелиться, а потом поняла, что вдобавок еще и ничего не видит. Что-то давило ей на поясницу, голова болела, змеи не слушались, а руки были разведены в стороны и будто бы к чему-то прикованы... А затем она почувствовала, что движется — и все стало на свои места. Ее везли на щите. На каком именно, трудно сказать — должно быть, на одном из тех, что стояли на внешних сторожевых постах и уцелели во время затопления. Ну а куда, угадать не сложно — на казнь. В каком-то смысле, это было даже логично — эти щиты ведь и были изначально придуманы для казни медуз. Если следовать всем традициям, щит с нею следовало пустить в бой против какого-нибудь нигонского войска, чтобы чужие подданные ее умертвили... с другой же стороны, раз она оказалась в таком положении — значит, человеческие солдаты трогали ее своими грязными руками. Едва подумав об этом, Дебора содрогнулась от омерзения, хотя и знала, что худшее вполне может быть впереди. В тех редких случаях, когда медузу удавалось захватить живьем, люди обходились с ней ничуть не милосерднее, чем заклятые враги-минотавры... В детстве девочек пугали тем, что если они попадут в плен, им выколют глаза, отрежут волосы и будут обращаться, как с грязными человеческими самками. Теперь Деборе предстояло убедиться в правдивости этих страшилок на собственной шкуре. Глаза ей, по крайней мере, покамест не выкололи — а просто надели на голову мешок... Разумно, конечно же, но в итоге она даже не могла узнать, находятся ли ее сестра и дочь в таком же незавидном положении или ей придется страдать в одиночку. Что ж, хотя бы за судьбу старшей дочери можно было теперь не беспокоиться — после всех разрушений, что устроила Саня, понадобилась бы тысяча троглодитов и месяц работы, чтобы прорыться обратно в нижние туннели. Если девочки успели уйти достаточно далеко и не стали жертвами землетрясения, то их уже не догонят. Своей главной цели Дебора все-таки достигла — теперь оставалось сжать зубы и терпеть, чтобы встретить смерть с достоинством. Движение прекратилось — и, почувствовав прикосновение ветра к своей обнаженной коже, медуза поняла, что ее доставили на поверхность. Если она верно представляла, они должны были очутиться посреди большого карьера. То был вполне подходящий амфитеатр — а значит, сейчас и начнутся издевательства... Внезапно ей в глаза ударил свет — похоже, мешок сняли — но прежде, чем она успела что-то разглядеть, грубая сильная рука, какая могла быть лишь у наги, схватила ее за горло и запрокинула голову вверх. В таком положении королева могла видеть лишь небо и верхушку песчаного склона, на котором стояла толпа людей — слишком далеко, чтобы она смогла обратить их в камень. - Руки прочь! - прошипела Дебора, воспользовавшись тем, что глупые пленители не позаботились вставить ей кляп. - Ты меня не побеждала... - Заткнись! Хочешь, чтобы я тебе руки оторвала?! - наг уж точно не нужно было учить жестокости — пленная королева сразу же ощутила на своем хвосте могучую хватку чужого, такую крепкую, будто мучительница собиралась переломить ее пополам. Медуза и так подозревала, что Рейнельда может уцелеть, а теперь наверняка убедилась, что это именно она — а значит, и слова про отрывание рук могли быть не пустой угрозой... Дебора бы точно поступила с ней так, если бы они поменялись ролями. - Это я тебя победила, - раздался другой голос — судя по всему, ненавистная книжница смогла уцелеть после вызванного ею же обрушения. Наверняка просто телепортировалась в последний момент... И, конечно, у нее тоже был веский повод желать Деборе мучительной смерти. - Значит ли это, что я могу решить, как тебя казнить? - Королева Дебора, - на этот раз к ней обратился какой-то мужчина — разумеется, нага не позволила ей опустить подбородок чтобы на него взглянуть. - Эта неразумная женщина собирается взорвать вас живьем. Так что лучше не сопротивляйтесь и дайте казнить вас по-человечески. - Делайте что хотите, - с презрением отозвалась медуза. Она даже представить не могла, насколько зверской может оказаться «человеческая казнь», но осознание собственного превосходства придало ей сил. - Трусливые животные... Даже сейчас вы не смеете взглянуть мне в глаза. - Молчать! - нага сжала ее горло так сильно, что пленница не смогла даже кашлянуть. Продолжая душить ее, злодейка обратилась к своему другу-человеку. - Командующий, по вашим традициям она должна стоять тут несколько часов, правильно? Мне все время ее так держать?! Давайте выколем ей глаза. - Я надеюсь, мы обойдемся без этого, - отозвался невидимый «‎командующий». - Королева Дебора, если вы хотите умереть с мешком на голове, мы наденем его вам обратно. Если нет — то держите голову прямо и не пытайтесь превращать никого в камень. Даже если попробуете, Саня запросто расколдует нас обратно... Ваше Величество, теперь можете отпустить. Удивительно, но нага подчинилась. Дебора ощутила мимолетный приступ уважения к этому человеку, который смог привести к повиновению даже королеву — и решила, что по крайней мере воздержится от оскорблений в его адрес. В любом случае здесь был кто-то, кто интересовал ее куда больше... - Скажи мне, человеческая женщина, как ты спаслась? - осведомилась она, держа голову прямо, как ей и велели. Это был вопрос, на который она хотела бы узнать ответ перед смертью. - Каменная кожа, - невозмутимо отозвалась книжница. - Это было не твое окаменение, а моя каменная кожа. Глаза — внутри, под ней. Королева-медуза лишь вздохнула и покивала. Получается, ее разыграли... С другой стороны, это означало, что сама она не допустила никакой ошибки — раз Саня не была обращена в камень, а просто притворялась, то все это время именно она контролировала ситуацию. Попытайся Дебора разбить ей голову, та бы просто убила ее на месте... Вместо этого у нее получилось дать славный бой и убить напоследок парочку наг — меньше, чем она надеялась, но уже неплохо. - Вот тебе кляп, чтобы не болтала! У нас тут казнь, а не переговоры, - злодейка-нага скомкала мешок — очевидно, тот же, что до этого был надет Деборе на голову — и попыталась затолкать ей его в рот. Разумеется, медуза крепко сжала зубы, чтобы не допустить такого поругания. - Ваше Величество, прекратите... - человеческий командующий попытался унять свою буйную союзницу, но в этот момент его что-то отвлекло — кажется, другой человек начал говорить ему что-то, однако Дебора не смогла расслышать слов — лишь эмоциональный ответ героя. - Какого черта?! Сколько? А в следующий миг она увидела что-то очень странное. Троглодит стоял прямо в воздухе в нескольких ярдах от нее. Он не падал и не взлетал, а просто висел... Должно быть, он появился сразу в этом месте и именно в таком положении, потому как люди заметили его одновременно с Деборой. Хор из нескольких десятков голосов выдал шквал нецензурных ругательств — и, честно говоря, медузе захотелось присоединиться к нему — однако несколько самых невозмутимых вместо брани произнесли имя, которое она сразу же узнала. - Дамакон! - Угомонитесь, - голос троглодита был необыкновенно повелительным. К тому же, хотя Дебора ясно слышала нигонскую речь, люди по каким-то причинам также поняли его слова. - Ни у кого из вас нет маны, чтобы со мной сражаться. Несколько человек — довольно много, судя по всему — не поверили этому дерзкому заявлению или же просто не поняли, причем здесь мана — и принялись стрелять по нему из арбалетов. Однако ни один из выстрелов так и не достиг цели — и Дебора своими глазами увидела, как арбалетный болт подлетая к Дамакону свернул и вертикально вонзился в землю... Что ж, вероятно он бы не мог объявить себя богом, если бы не умел хотя бы таких вещей. - Дебора, - троглодит посмотрел на нее сверху вниз. Это было даже хуже, чем хамское обращение эрафианского командующего — тому хотя бы хватило совести называть ее «‎королевой»! И, когда она обомлела от этой наглости, Дамакон озвучил еще более неподобающее предложение: - Если согласишься стать моей жрицей, я могу тебя спасти. - Эй! - книжница встала перед медузой, расставив руки, как будто пыталась защитить ее от посягательств — на самом-то деле, конечно, она хотела преградить путь заклинанию телепортации. - Точно хочешь проверить мою способность сражаться с тобой без маны? - Вот именно! А ну, иди сюда! - Рейнельда явно была с нею на одной волне — но ни одна из них не была возмущена попыткой «освобождения» так, как сама Дебора. Этот червь даже появиться перед ней не смел, пока она была королевой, а теперь предлагает ей предать своего бога ради него?! Впрочем, даже явись ей сам Страж Земли, медуза бы не согласилась быть спасенной — она дала обещание Авигее... - Да иди ты к черту! - крикнула она Дамакону, а затем посмотрела на эрафианского героя — хоть ей и велели этого не делать. - Чего ждешь, человек? Убей меня поскорее. Кристиан изначально собирался подождать, пока принесут топор, да и вообще не хотел никого казнить собственноручно... Но учитывая сообщение, которое он только что получил, вынужден был признать правомочность этих требований — во всем хаосе, который вот-вот должен был на них обрушиться, вероятность того, что медуза сбежит, становилась просто неприлично высокой. А он уже упустил слишком много ценных пленниц... - Не обращайте на него внимания! - когда со всем было покончено, командующий окликнул своих союзница, которые все еще продолжали следить за каждым движением повисшего в воздухе троглодита. - Он просто вас отвлекает. К нам приближается настоящий противник — нужно отходить, пока не зажали. - А? А эта? - Рейнельда обернулась в сторону королевы-пленницы, лишь чтобы обнаружить ее безжизненно повисшей на цепях. Под левой грудью медузы торчал нож. - Я уже убил, - отозвался рыцарь. - Ну вот... Не заслужила она такой легкой смерти! Она наших мантикорой терзала! И госпожа... Мехтхильда, то есть — мы теперь даже ее тело забрать не сможем! - Ваше Величество, на это сейчас нет времени, - сухо отвечал командующий. И, обойдя сердитую нагу, постарался крикнуть как можно громче: - Прекратить! Направо! - для надежности он указал направление рукой. - Отходим в ту сторону! Причиной, по которой войскам Кристиана пришлось столь спешно оставить занятые позиции, было приближение войск Саломеи — при поддержке своего бога они за два с половиной дня преодолели дистанцию четырехдневного марша и были уже совсем-совсем близко — часовые заметили их в последний момент, а появись они хотя бы на час раньше, смогли бы и вовсе застать эрафианскую армию врасплох во время сражения. Непонятно лишь, удалось бы им после этого победить — все-таки Кристиан имел здесь почти два полных батальона, что давало ему серьезное численное превосходство. Однако командующий не был уверен, что окончательно избавился от подданных Деборы — хоть их королева и была пленена, многие бойцы могли уцелеть при обвале и неизвестно сколько из них вообще не приняли участия в сражении. Если у троглодитов имелся какой-нибудь скрытый ход, еще не заваленный Саней, они могли предпринять ответную атаку — а даже если такого хода не существовало изначально, в результате землетрясения он мог появиться... Если бы Кристиан заранее знал о приближении второй нигонской армии, то вообще не стал бы начинать сражение — теперь же, чтобы избежать атаки с двух сторон, он спешил увести свое войско на открытое место. В результате остаткам воинства Вирсавии под предводительством их новой предводительницы удалось беспрепятственно достичь Логова Деборы. Никакой серьезной подмоги они, разумеется, не получили — а вдобавок были шокированы зрелищем страшного разгрома и обезглавленного тела великой королевы, так и брошенного эрафианцами на щите... Впрочем, осмотрев туннели, троглодиты-копатели смогли вызволить из-под завалов часть воинов Деборы, включая и трех медуз — но это была совсем не та помощь, на которую они рассчитывали. Ни одна из юных телохранительниц и близко не была способна возглавить клан — потому, собственно, их владычица и решилась ими пожертвовать — так что в итоге, при полном согласии подданных убиенной королевы, все трое были приведены к присяге и поцеловали хвост единственной достойной кандидатки. К вечеру этого же дня королева Саломея стала единоличной владычицей нового клана, объединившего подданных Деборы, Меровы, Сепфоры и Вирсавии.