Герои: таких уже не будет

«Веришь ли ты в судьбу?» - Ксемрус никогда бы не подумала, что этот вопрос станет когда-нибудь самым важным в ее жизни. Она не верила, конечно — и в другой день прямо так бы и сказала. Но какова была вероятность, что ее грозный Владыка решит призвать ее именно в тот самый день, час и миг, когда безжалостная Мариус собиралась нанести ей смертельный удар? Бедная криганка успела почувствовать, как нож проходит через ее тело и даже испугаться с облегчением пополам... но в следующий миг она уже лежала ниц перед Ним. Владыка — как странно было думать таким образом о человеке — но все было именно так. Он владел ее телом, ее разумом и очень похоже, что еще и судьбой — потому как заклинание, предназначенное для вызова демонов, совершенно невероятным образом сработало на ней, причем уже не в первый раз... и так, в момент, когда она уже приготовилась утешать себя тем, что по крайней мере смерть освободит ее от Его власти, она была призвана, словно какой-то мелкий бес. Логически объяснить это не получалось, и если то была не судьба, то, наверное, воля какого-то злого бога... Разумеется, Он призвал ее не в качестве бесплатной проститутки — хотя за месяц, проведенный с Белиаром Шедимом, она успела позабыть, что может быть годна на что-то еще. Но здесь ее ждало обращение куда более жестокое, чем даже дьявольское... Суровый допрос о том, где была, что делала и что успела узнать — и как бы она ни упиралась, не отвечать просто не могла — но даже несмотря на ее сотрудничество и абсолютную покорность, а также выдачу всех секретов и постыдные мольбы о пощаде, ее все равно побили. И после всего этого самым сильным чувством ее была не обида, не боль и не презрение к себе, а мазохистский восторг от того, что ее Хозяин, как и ожидалось, оказался тираном над всеми тиранами... Тут-то Он и задал ей этот глупый, но одновременно столь уместный вопрос. «Я, рожденная в космосе, лежу в пыли этого жалкого средневекового мира у твоих ног — что это, если не судьба?» — так она могла бы ответить. Но грозный рыцарь на самом деле не ждал от нее ответа: - Я не верю, - сказал Он. - Но вот эта леди утверждает, что может предсказать, когда именно сюда пожалуют твои сородичи... Устроим эксперимент — если выживешь, веди себя так, будто это случайность, - и после этих слов Он пронзил ее мечом. На этот раз все было по-настоящему — оружие вошло в ее тело почти точно между лопаток и вышло через грудь, пригвождая к земле, пока она безропотно лежала ничком и не имела власти даже раздвинуть ноги или руки, чтобы сдохнуть в менее рабской позе... Через боль и темноту до нее доносились последние инструкции Хозяина. Она не желала их слышать — честно говоря, она хотела бы уже умереть и покончить с этим позором — но помимо ее воли каждое слово входило в ее голову и выбивалось нерушимой заповедью на скрижалях мозга: - Тебе запрещено рассказывать о том, что ты служишь мне, или делать что-то, что приведет к твоей гибели. Ври как хочешь, но выживи. Наконец все стихло — лорд и леди сели на лошадей и ускакали — проваливаясь в беспамятство, криганка слышала топот копыт. И, казалось бы, дальше должна была наступить смерть... Но, конечно, не наступила. Разве стал бы Он сотрясать воздух и давать ей указания, если бы ей не пришлось их исполнять?! Ее спасли — какие-то существа с грубыми и такими родными когтистыми руками вытащили меч из спины, залечили рану, подняли с земли, крепко связали и уложили поперек седла. «Не надо! Не надо меня спасать, я сука!» - мысленно она протестовала, но ничего не могла поделать. Сегодня она созналась перед Мариус, потому что на тот момент ей было не запрещено — но Мариус осталась в сотнях миль отсюда, в другой провинции, и даже если бы она всеми силами постаралась разнести эту весть, могли пройти месяцы, прежде чем о предательстве Ксемрус станет известно ее сородичам во всех концах Антагарича... Эти добрые криганцы ничего не знали — а она не могла их предостеречь. Она не понимала толком, в каком состоянии пребывает — из-за слепоты ей трудно было отличить темноту обычную от темноты предсмертной. Возможно, ее тело пока не полностью восстановилось — но она была уверена, что даже если ее вылечат и вставят назад оба глаза, она не сможет ни звуком, ни жестом, ни подмигиванием намекнуть своим спасителям на исходящую от нее опасность... Она просто лежала, безгласая и безвольная, пока они везли ее на свою базу, словно древнего Троянского коня. Оставалось надеяться лишь на знаменитый криганский допрос — если местные начальники окажутся столь же принципиальными, как и Мариус, и не поверив лживым заверениям, приговорят ее к казни, то дьявольский план Хозяина будет разрушен... О да, она, кто пару часов назад трусливо молила подругу о пощаде, теперь изо всех сил желала себе смерти — ведь воображаемое предательство, до того свершавшееся лишь в темных закоулках ее разума, грозило вот-вот перерасти в самую настоящую измену с потенциальными ужасными последствиями для сотен или даже тысяч криганцев! Но ей запретили делать что-либо, что могло привести к ее гибели — а значит ей придется изо всех сил врать, спасая свою жизнь вопреки собственному желанию и в угоду Ему... Теперь она начала понимать, как чувствовали себя Шива и другие суки, вынужденные скрываться среди собственного народа. В лагере — она предположила, что место, куда они прибыли, было лагерем, хоть и не могла его видеть — ее сняли с седла и отнесли куда-то, шагов на пятьдесят, после чего поставили на ноги — вероятно, для осмотра кем-то из вышестоящих. Даже без глаз Ксемрус могла представить эту сцену, потому что знала, как все должно происходить — вот невидимый господин сделал короткий жест, и в тот же миг веревки на ее теле были разрезаны. Чародейка почувствовала, как суровые руки палачей разводят ее руки и толкают в спину, нагибая вперед — и вот ее шея и запястья легли в округлые вырезы деревянной доски, а затем другая доска туго зажала их сверху — ее забили в колодки. От этих действий Ксемрус ощутила небывалое удовлетворение — она поняла, что здесь тоже служат добросовестные криганцы, которые не собираются верить подозрительной голой бабе на слово и будут допрашивать ее по всей строгости протокола. Как демагогу ей полагалось верить в систему — что та сможет отделить зерна от плевел и раскроет предательницу раньше, чем она успеет причинить вред. Увы, за последние месяцы она узрела достаточно, чтобы понять, что система не всегда работает так как нужно... Но начиналось все весьма многообещающе. Ее ударили кнутом, еще не задавая вопросов — просто чтобы дать понять, что она находится под пытками. Затем женский голос спросил ее на родном языке: - Кто такая? - Ксемрус Кассия, демагог, Терранеусская отдельная армия, - слова сорвались с ее губ, прежде чем она успела подумать, стоит ли их говорить. Но никакая сила ее не остановила — очевидно, Хозяин был не против, чтобы она назвала свое имя и бывшее звание. «Сучка лорда Хаарта» — так ей стоило бы отвечать, если бы она хотела быть честной — но именно этих слов она произнести не могла... Так или иначе, в награду за быстрый ответ ей достался еще один удар кнута — который она по собственному убеждению полностью заслужила. - Как оказалась здесь? - и вновь картина допроса будто бы всплыла перед незрячими глазами чародейки. Без сомнения, писец низкого ранга тщательно фиксировал ее ответы, длину пауз и даже выражение лица. Задавала вопросы и била молодая девушка — скорее всего, такой же суккуб — а ассистировали ей два сильных мускулистых воина (это легко было понять даже по их рукам). Пока еще они стояли в стороне и пытка производилась аккуратными, но ничуть не менее жестокими женскими ручками — потом же, когда все важные вопросы будут заданы, дознавательница предаст ее в руки настоящих мучителей, и те за каких-то полминуты уничтожат оставшиеся живые места на ее бедрах, руках и спине. Тогда-то госпожа ласково спросит ее, желает ли она продолжить «беседу» с этими мужчинами или с ней — и когда она заикаясь и давясь соплями будет умолять о пытках от рук «доброй» госпожи, ей будет сказано, что если она в самом деле желала этого, то должна была говорить, пока ей давали такую возможность. В рот ей будет вставлен кляп и ее вновь предадут во власть палачей — на время, достаточное, чтобы она почувствовала себя полностью обреченной и свыклась с мыслью, что единственная цель ее жизни — страдать. И вот когда кляп вынут, ее вновь будет допрашивать девушка, но только это будет уже совсем другой допрос — тот, на котором не дознаватель, а жертва больше всего желает добиться успеха и сама спешно сообщает даже то, о чем ее не спрашивали — с ужасом наблюдая за песочными часами или догорающей свечкой, отмеряющими время до момента, когда вновь начнется пытка с кляпом и без вопросов... Конечно, с Ксемрус не все из этого получилось бы реализовать — пытка, которую она себе вообразила, свершалась бы над обычной человеческой бабой — а о том, как допрашивают криганцев, она понятия не имела, ибо никогда не видела и не слышала о таких случаях (за исключением того, что произошло сегодня между ней и Мариус)... К примеру, будь она человеком, умная дознавательница работала бы очень аккуратно, отмеряя количество мучений, чтобы не убить жертву и не дать той лишиться рассудка — потому что знала бы, что когда с допросом будет покончено, она сможет оставить игрушку себе. С криганкой же церемониться не имело смысла — если бы она созналась в измене или даже дезертирстве, ее просто казнили бы — так что по идее допрос мог бы быть еще более жестоким. С другой стороны, местная специалистка могла также не иметь опыта с предателями-криганцами — и тогда делала бы все просто по наитию. Но до того, чтобы понять разницу, нашей изменнице нужно было еще дожить... Все правила и протоколы составлялись, исходя из предположения, что под хорошо организованными пытками любая жертва сломается и выдаст все, что знает — и Ксемрус тоже сломалась бы, если бы только могла. Но ей, чьи уста просто не могли произнести правду, предстояло обмануть криганскую систему допроса — и даже если ее уличат и начнут допрашивать по расхождениям, она должна будет обманывать снова и снова, пока либо не придумает достаточно убедительную, но притом ложную историю, либо палачи не ошибутся и не убьют ее... Уже на второй вопрос она не могла ответить честно — ибо попала сюда в результате телепортации из Сауспорта, которая никак не могла бы свершиться над ней, не будь она призываемым демоном на службе у лорда Хаарта! Пришлось придумывать длинную слезливую историю о том, как он взял ее в плен и возил связанную в сундуке среди своей поклажи... Ведь соври она что-то менее оригинальное, непременно нашлись бы свидетели, сообщившие, что среди эрафианцев ее ни разу не видели. - Что-то на тебе не видно следов веревок! - сказали ей и высекли — но она, не сумев придумать ничего лучше, продолжила стоять на своем. Следом было еще пятьдесят вопросов — и пятьдесят неизбежных ударов кнута. Ксемрус врала и страдала, страдала и врала... Та, другая криганка, видимо, имела опыт в своей работе и понимала, что что-то не так, но поймать изворотливую негодяйку на очевидной лжи не могла. - Тебя имели в плену? - наконец спросила она, уже отчаявшись — скорее чтобы поиздеваться, чем чтобы узнать ответ. - Имели... - простонала измученная чародейка. Этот вопрос был столь малозначителен, что врать не имело смысла. Да, ее трахнул тот дознаватель в мирхемской тюрьме, которого она соблазнила — и стыдиться тут было нечего, но и гордиться тоже... Но она не стала уточнять и прозвучало так, будто ее насиловал лично лорд Хаарт. Дознавательница сердито цокнула. - Нет, тебя не имели, - объявила она. - Ты там, должно быть, успела позабыть, каков настоящий криганский секс. Ребят, займитесь ею... Палачи, что давно уже с возбуждением наблюдали за допросом — все-таки одна полуголая красавица на протяжении целого часа лупила другую, полностью голую — подступили к жертве с обеих сторон. Ксемрус опять-таки легко определила, что они собираются делать... но в этот момент раздался голос — отдаленно знакомый, но она не могла пока вспомнить, где его слышала: - Достаточно. Хватит мучить девчонку. Она не виновата в том, что не умерла. - Господин, я... - дознавательница принялась судорожно оправдываться — очевидно, говоривший имел достаточно власти, чтобы мигом поставить ее на место ее жертвы. Мгновенное озарение — и Ксемрус поняла, кем был ее спаситель... голос она, может, и не вспомнила, но точно такой же ужас, внушаемый самыми обычными его словами всем подчиненным, навряд ли у кого-то получилось бы повторить! - Я согласен, - в этот момент заговорил другой криганец — на этот раз чародейка была полностью уверена, что не знакома с ним, но судя по властному тону, это должен был быть какой-то видный стратег, смело высказывавший свое мнение даже в присутствии Рашки. Но и он также не одобрил работу своей подчиненной: - За весь час ты ничего не добилась. Ее история может быть правдой или нет, но меч, который торчал в миллиметре от ее сердца — точно настоящий. Враг хотел, чтобы она умерла — а значит, нам точно нет смысла ее убивать. И чего, интересно, ты пыталась добиться, насилуя суккуба? - Я... - бедная девушка начала тяжело дышать, и Ксемрус показалось, что она услышала, как та упала на колени. - Лишь следовала... протоколу... - Пшла вон, - отослал ее начальник. - И вы двое — тоже. Протокол — мне. Палачи покинули помещение (если это вообще было помещение), девушка — сердито всхлипнув, остальные — безмолвно. Но больше всех недовольны были не они, а сама Ксемрус. Какого черта?! Ее ведь правильно допрашивали! Конечно, господин Рашка был тираном и частенько слал в задницу все порядки, но обычно это означало большую жестокость и тиранический произвол — что вызывало заслуженное восхищение у криганцев, особенно молодых девушек-любительниц властных мужчин, к числу коих принадлежала и сама Ксемрус... Но почему же сегодня он решил быть внезапно милосердным?! И уж точно второму начальнику стоило возразить и послать ее на заслуженную казнь... Но нет. - Вот. Ничего не понятно, - судя по всему, он лично передал протокол допроса Рашке. Это подчеркивало большую степень уважения, который командующий-ифрит пользовался в криганской армии, но также и еще больший ужас перед ним — скорее всего, та незадачливая девица просто обосралась бы от страха, если бы ей пришлось самой к нему приблизиться. - Но ее нашли в то время и в том месте, как и сказал господин Люцифер. У Ксемрус перехватило дыхание... дьявольский командующий тоже был замешан во всем этом?! Но до сих пор казалось, что все происходит по коварному плану Хозяина, который забросил ее к своим, полумертвую, чтобы все поверили, что Он ошибся и случайно ее не добил... но зачем бы Люцифер стал Ему в этом способствовать? Чародейка почувствовала себя беспомощной игрушкой в руках сильных мира сего — уже далеко не в первый раз, но только теперь она совершенно не понимала, чего от нее ждет одна сторона и чего другая — и как итог, просто не могла понять, что ей делать... - Ладно, он хотел ее убить... - произнес Рашка своим обычным задумчивым тоном, который внушал куда больше ужаса, чем крики и ругательства других командиров — ибо ты до последнего момента не знал, просто ли он задумался или уже рассуждает о том, какой из лютых казней тебя следует придать. - Но меч-то зачем нам оставлять? Это какой-то энротский способ вызова на бой — послать человеку меч в трупе его подчиненного?! Вопрос был более чем оправдан — огненный меч лорда Хаарта был не просто каким-то оружием, а довольно серьезным артефактом, вырванным, по слухам, из пасти еще живого дракона — и «выбрасывать» его таким образом было очень странно, чтобы не сказать больше. Ксемрус-то, конечно, сразу поняла, почему Хозяин оставил меч в ее теле — вытащи Он его обратно, она бы скончалась куда быстрее, а так клинок перекрыл рану и не позволял крови течь — но поделиться этой догадкой ни с кем не могла. Оставалось надеяться, что мудрые стратеги сами зацепятся за эту подозрительную деталь и раскроют весь злодейский план... - Ну, что бы это ни значило, мне нравится, - к ее сожалению, Рашка мыслил в совершенно ином направлении. - Меч я беру, ее тоже беру... Посмотрим, что этот лорд Хаарт сможет нам сделать. - Господин, я не заслуживаю... - она хотела сказать «жизни», но этого ей говорить было нельзя, и потому, отчаянно пытаясь предостеречь своих столь неуместно милостивых господ, она еще раз повторила: - Не заслуживаю... - Здравствуй, Ксемрус, - поприветствовал ее ифрит. - После того, как Ксирон и те оболдуи тебя не вытащили, я думал, мы больше тебя не увидим... Хватит реветь. Ты была сегодня на волосок от смерти и выжила — радоваться надо. Она не ревела на самом деле — потому что слезы из ее глаз просто не текли — но ее губы дрожали от беспомощности и стыда. Если бы только она могла получить такой радушный прием вчера, когда она имела хоть какое-то право называть себя дочерью Кригана... сегодня же она была предательницей и подлой шпионкой, и от их доброты ей было лишь стократ больней! - Но... наказание... - пролепетала она, рассчитывая хотя бы на эту криганскую традицию. Будь командующим не Рашка, ее могли бы отправить на казнь даже без доказательств — просто по факту того, что попала в плен. Неужели при нем никто об этом даже не упомянет? - Молчи, - цыкнул командующий, и лишь в этот момент она вспомнила, что перечить ему — совсем не лучшая идея. Хоть это мог быть почти идеальный план в ее положении — разгневать его, чтобы он ее казнил — но видимо именно поэтому она и не смогла... Стоило в голосе ифрита зазвучать раздражению, чародейка смиренно заткнулась. - Глупая женщина. Кто сказал, что тебе позволено умирать? - Моя жизнь принадлежит Кригану... - нехотя созналась Ксемрус — в данном случае это была абсолютная ложь. - Ну а раз она принадлежит Кригану, то ты будешь служить до тех пор, пока Криган этого желает, - строго, но притом бесконечно милосердно разъяснил Рашка. - Я — главный стратег криганской армии в этой области, приказываю тебе подобрать сопли и возвращаться к службе. - Есть... - вздохнула обреченная чародейка. - Вот и молодец. Везите ее к ведьме — пусть вылечит ей глаза. Ксемрус освободили из колодок. К этому моменту она уже смирилась... Судьба или воля богов — видимо, она была бессильна этому сопротивляться, и все развивалось именно так, как было должно. Слуги — на этот раз, похоже, какие-то ифриты — проводили ее обратно к лошадям и усадили впереди седла — уже не поперек, а верхом. Обращение стало заметно более почтительным, хотя одежду ей так и не вернули — похоже, вид ее запоротой голой задницы абсолютно всех устраивал. Поездка на лошади в таком состоянии была той еще пыткой, но чародейка безропотно все стерпела, приняв как должную альтернативу наказанию, от которого ее избавили... Кажется, время в плену окончательно превратило ее в мазохистку, восторгающуюся собственным страданием. Дорога оказалась довольно долгой, и она получила сполна, так что в итоге даже запачкала седло — за что тот, кто ее вез, отвесил ей заслуженного поджопника — простой ладонью, но не менее больного, чем когда били плетью. - Простите, господин! Можете наказать меня, как вам будет угодно... - немедленно предложила она. Рашка отправил ее «служить», но на что она была теперь годна — слепая полусбрендившая баба? Лорд Хаарт ни за что не отпустил бы ее, если бы верил, что она может представлять хоть какую-то угрозу — и она тоже не верила. Даже верни она зрение и решись выйти в бой, за каждым кустом ей бы мерещился Он, готовый вмешаться и превратить очередную ее победу в позорное поражение... После еще одного раза она бы, наверное, сдохла прямо на месте от стыда. Работать телом, с другой стороны, она была по-прежнему способна — это было то, с чего она начинала и чем в общем-то не прекращала заниматься даже на посту командующей, не жалея сил на вознаграждение достойнейших воинов Кригана. После позорного плена ее статусность должна была несколько упасть, но это означало лишь, что ей самой следует быть менее привередливой... у неизвестного всадника были сильные руки и достаточно смелости, чтобы шлепнуть ее по заднице — а значит, минимальным требованиям он уже удовлетворял. И Ксемрус ничуть не шутила — если бы он пожелал взять ее прямо сейчас, она отдалась бы ему, не слезая с лошади. Но ее не слишком хорошо завуалированное предложение было по неизвестной причине проигнорировано. Буквально через несколько шагов возница остановил скакуна, и развратная криганка понадеялась было, что сейчас-то над ней учинят расправу — но оказалось, что это их путешествие подошло к концу. Ксемрус подхватили под мышки и подняли в воздух — очевидно, это показалось ифриту более простым способом, чем заставлять слепую карабкаться по веревочной лестнице. После короткого перелета она почувствовала под ногами дощатый пол — очевидно, очередного ведьминского дома на дереве. - Господин Рашка повелевает тебе исцелить глаза этой женщины! - сопровождающий обратился к хозяйке, и услыхав его властный голос, Ксемрус еще раз пожалела о том, что он отказался от ее услуг. - Исцелить это? - ведьма звучала испуганно — видимо, тоже поняла, что к ней пожаловали очень серьезные гости — однако криганка не дала обмануть себя этой мнимой слабостью. Будучи командующей, она предпочитала не ходить по таким местам — уж больно их обитательницы были сильны в пределах подвластной им территории. Стоя перед ведьмой, даже Ксемрус не смела вести себя как госпожа — а уж в нынешнем жалком положении и подавно... Кабы не было здесь этих могучих ифритов, защищавших ее, она бы скорее всего даже поклонилась хозяйке дома. К счастью, все они были представителями еще более могучего и грозного тирана — и то наверняка была истинная причина, по которой ведьме пришлось держать перед ними ответ и даже оправдываться: - Там и глаза-то нет! С правым попробуем что-то сделать... положите ее сюда. Криганку уложили на то, что ощущалось, как деревянный стол — разумеется, он не имел ничего общего с культурным операционным столом, который имелся в любой криганской цитадели. Там возможным было бы не только излечение раненого глаза, но и пересадка нового... К сожалению, в этом регионе они пока не имели возможности таким пользоваться, но все же, будь у Ксемрус какой-то выбор — будь у нее по крайней мере один глаз — она бы ни за что не прибегла к услугам ведьмачьего доктора... - Вы что-то видите через него? - целительница между тем пыталась, как могла, вести себя профессионально и провела осмотр, почти как если бы не была шарлатанкой. - Какие-то тени... - отозвалась криганка, все еще преисполненная скептицизма. - Свет? - ей посветили в глаз — фонарика у ведьмы, разумеется, быть не могло, но она умудрилась использовать что-то достаточно яркое, от чего пациентке пришлось даже зажмуриться. - Ну раз так, думаю, вам повезет... - Повезет? - переспросила Ксемрус. Начиналась неприятная часть — та самая, из-за которой ведьминского «лечения» стоило бы поостеречься. Разумные криганцы вообще избегали с ними любого сотрудничества — однако дьяволы, напротив, активно пользовались их услугами — и со временем наиболее чокнутая часть демонологов также заразилась от них этой привычкой. - Восстановление зрения — побочный эффект моего улучшенного зелья, - пояснила ведьма. Одни лишь эти слова уже заставили криганку застонать. - Ведьминский навык — это не некое абстрактное знание, он предполагает, что ты сможешь им воспользоваться. Мой навык — Стрельба, и понятно, что для пользования ею ты должна что-то видеть... Если твой глаз подлежит восстановлению, он излечится — если же нет, ты получишь другую способность, подобную зрению. - «Подобную» — это как? Слышать, что ли, буду всякое? - Не надо смеяться, - в голосе докторши зазвучала обида — похоже, она еще не до такой степени была прижата Рашкой к ногтю, чтобы позволять его подчиненным оскорблять ее мастерство. - Есть люди совсем слепые, которые отлично ориентируются в пространстве — так что не только сами сражаются, но и армиями командуют. - Ну а другие условия — какие? - с опаской вопросила Ксемрус. Она была осторожной девушкой и раньше и серьезно относилась ко всякого рода сделкам — но после того, как умудрилась каким-то образом продать саму себя в рабство человеку, стала вдесятеро параноидальней — и не взяла бы у ведьмы даже пригоршню орехов, не узнав наперед условий сделки. - Условие первое — тебе нельзя возвращаться в мое жилище, условие второе — тебе нельзя направлять на меня оружие. Если попробуешь — то полученное мастерство обратится против тебя... - Да это все ерунда! Какие еще «побочные эффекты» меня ждут от твоего зелья? - Всевозможные, - словно издеваясь над ее попытками успокоить себя, ведьма принялась перечислять: - Ненависть к людям, меланхолия, желание дать по морде всем, до кого можешь дотянуться, и расстрелять всех, до кого не можешь... Словом, ничего, чего у криганки вроде тебя уже не было бы. - Ну как-то это не очень звучит... - благоразумно заметила чародейка, но тут суровый сопровождающий ее прервал: - Давай сюда, - он потребовал у ведьмы зелье, и Ксемрус поняла, что выбора ей не дадут — очевидно, слуги Рашки, отправленные проследить за ее лечением, не имели ни малейшего желания объяснять своему господину, почему она от него отказалась. - Я сама выпью! - горе-пациентку прижали к столу, после чего она поспешила пойти на сотрудничество, пока ей не стали заливать проклятое зелье в рот через воронку. Ей в руки сунули сосуд — очень объемный и источающий столь же омерзительный запах, как она ожидала (ибо читала немного о том, из чего этот «напиток» делают). На вкус было ничем не лучше... сморщившись, она глотала, долго и мучительно, проклиная Рашку с его заботой, Белиара Шедима, Соршу — всех, по чьей вине она попала в эту ситуацию, кроме того единственного, кого проклясть не могла... Даже в мыслях она не могла восстать против Его власти — что делало, по сути, бесполезной всю затею с «лечением» — в любой момент лорд Хаарт может ее призвать и вырвать восстановленный глаз уже окончательно... а вот зависимость от «благодетельницы»-ведьмы наверняка останется! Но так она думала лишь до того момента, как зрение в самом деле вернулось — а точнее, ее правый глаз, который она не могла открыть с того дня, как в него угодило заклинание Сорши, приоткрылся, и в него хлынул свет... затем в свете появилась картинка — тени, фигуры. Она уже успела позабыть, как это прекрасно — уметь видеть! - Спасибо! - в порыве эмоций она поблагодарила ведьму, а проводника-ифрита — того, из двоих, что стоял ближе — обняла и чмокнула в щеку. - Я готова отдаться вам прямо здесь. Можете взять меня вдвоем — и ее заодно! - Не надо меня всем подряд предлагать, - хозяйка не разделила энтузиазма буйной пациентки, что было неудивительно — но привела неожиданно содержательный аргумент: - Я уже обещана командующему. - Господину Рашке? - Ксемрус недоверчиво покосилась на нее. Даже ей не удавалось пробраться к грозному ифриту в постель — тот обладал возможностью выбирать из целого гарема жен, без памяти в него влюбленных — и там были красавицы на любой вкус. Для столь высокопоставленного духа даже лучшие из криганских суккубов были бы мезальянсом — что уж говорить о смертных. Ведьма, однако, была человеком и притом с далеко не первоклассными данными. Присмотревшись к ней, чародейка поняла, зачем той понадобилось укладывать ее на стол для осмотра... Рост у девочки был просто оскорбительно маленьким — стоящей Ксемрус ее макушка уперлась бы в низ груди. Превращение в ведьму, по-видимому, застало ее в возрасте тринадцати или четырнадцати лет — и с тех пор она уже не взрослела. Внутри же жила испорченная, озлобленная одиночеством баба, такая же как и все ведьмы — такое могло бы прийтись по вкусу какому-нибудь любителю малолеток, но Рашка к числу оных вроде бы не принадлежал. Однако одета предполагаемая «наложница» была более чем вызывающе — можно было даже подумать, что она не захотела бы предстать перед гостями в столь скудном наряде по доброй воле. Потому Ксемрус и решила сперва, что ее собратья успели уже полностью «приручить» ведьму — но оказалось, что это недозрелое тельце еще и не для всех! - Нет, другому... - буркнула она, глядя на криганку с презрением. Вспомнив, что сама она по-прежнему нага, та усмехнулась — похоже, они обе приняли друг друга за шлюх. Но ей-то стесняться было нечего. - Немного практики никогда не помешает, - она насмешливо-игриво подвигала бедрами. - Ты ведь хочешь оказать командующему профессиональные услуги? Девушка залилась румянцем — явно не привыкла еще к тому, чтобы ее в лицо называли шлюхой — и сердито шикнула: - Пшла вон, шаболда! На «шаболду» Ксемрус ни капли не обиделась, да и цели оскорбить малышку-ведьму у нее не было — в данный момент она просто радовалась тому, что снова может видеть мир вокруг себя — и мир этот устроен так замечательно! Какую бы мину эта девочка ни делала при своей игре, правда, стоящая за той игрой, была куда менее радостной для нее и более приятной для Ксемрус — еще одна могущественная чародейка не смогла ничего противопоставить захватчикам-криганцам и вынуждена была покориться им «добровольно» — но как бы это ни называлось, то была прелюдия к самому обыкновенному изнасилованию. Скоро в ее маленькой попке окажется большой криганский хер, и она будет реветь, срывая голос в тщетных мольбах о пощаде — горькая участь, уготованная в конечном счете всем женщинам этого мира. Смотреть, как вещи принимают правильное положение, всегда приятно — ну а заносчивость и девчачье личико именно этой ведьмы делали зрелище еще более потешным... Но дразнить ее раньше времени было опасно, да и портить сюрприз не хотелось, потому криганка просто вышла на крыльцо и продолжила любоваться красотами — настроение у нее было прекрасным. Вставало солнце — любопытно, что двери ведьминского дома были обращены не к долине, а к дремучему лесу, в котором и смотреть-то было не на что — но благодаря этому Ксемрус смогла увидеть рассвет и осознать, что за ее злоключениями успел пройти уже целый день. Самое время было заняться какой-нибудь полезной работой — и спустившись на землю, она попробовала повторно (а точнее, уже в третий раз) предложить себя ифритам: - Господа, я ведь не шутила, - к этому времени первоначальный восторг уже прошел, но даже рассуждая здраво, она не видела причин, почему бы не «отблагодарить» этих ребят как следует — тем более на вид они оказались не менее могучими, чем на ощупь. - Может, выгляжу я сейчас и не очень, но я весьма хороша — сам Белиар Шедим ни разу не жаловался! - В этом вся проблема... - на этот раз ее все-таки удостоили ответом — впрочем, без особой радости. - Наш статус не таков, чтобы мы могли пользоваться вашими услугами. - Да ладно! Не дьявола же вы испугались? Навряд ли он станет ревновать — он меня просто как шлю... - она хотела сказать «как шлюху держал на цепи», но осеклась — по ее легенде она провела все это время в сундуке у лорда Хаарта, а вовсе не в постели с дьяволом. Вообще говоря, это был выход — если ее «спасители» догадаются проверить ее историю и призовут Белиара Шедима, тот сможет рассказать им всю правду. Ей захотелось думать, что таким образом она дала им подсказку... но зайти дальше она просто не смогла. Не только ее мучитель запретил ей выдавать себя — теперь ей приходилось еще и придерживаться ею же придуманной лжи! Осознание этого факта испортило ей радость от домогательств — но назло Ему она решила, что будет не жалея сил обслуживать всю армию, как самый старательный суккуб-новичок — ему от этого уж точно не будет никакой пользы, а своим она сможет принести хотя бы временное удовольствие... - Кое-кто еще желает с вами встретиться, - между тем сообщили ей. - Вам приказано ждать здесь, в лагере. Как оказалось, криганцы не только использовали местную ведьму от случая к случаю, но и разбили самый настоящий лагерь у подножья дерева, на котором она жила — при этом расположен он был строго таким образом, чтобы защищенное магией ведьминское жилище прикрывало его от возможных атак со стороны долины... Ксемрус пока еще не видела никаких признаков пресловутой ангельской угрозы, но поняла, что здесь к ней относятся очень серьезно. Она могла лишь восхититься гением своей расы — даже в самых необъяснимых ситуациях ее соотечественники умели найти самый логичный и эффективный подход. - А кто приедет-то? - спросила она, готовая, впрочем, обслужить совершенно любого военачальника — она надеялась на Рашку, но не верила, что ей от него что-то перепадет... Возможно, тот господин, которому была «обещана» ведьма, не побрезгует и ею? Пусть и не малолетка, Ксемрус была все еще достаточно молода и умела играть проказливую девчонку, когда это требовалось. - Калх?! - но услышав ответ на свой вопрос, она едва не запрыгала от радости — и сразу же побежала прихорашиваться... Ей выделили одну из палаток, достаточно просторную, чтобы в ней можно было заниматься сексом не только лежа — а вокруг столба, что поддерживал ее, можно было даже осторожно танцевать. Помимо этого импровизированного «шеста», внутрь влезли кровать, туалетный столик с зеркалом и даже сундук для одежды — словом, все, что было необходимо профессиональной куртизанке, чтобы превратить это место в рай для любого мужчины, решившегося зайти внутрь. Первым делом ей требовалось привести себя в порядок. Дьявол, державший ее в рабстве, не запрещал ей за собой ухаживать, но не имея возможности пользоваться зеркалом, она не многого могла достичь... Теперь же, посмотрев на себя, криганка ужаснулась — неудивительно, что ею даже ифриты брезгуют! Впрочем, она все еще была совершенной женщиной, созданной знатоками мужских желаний для единственной цели — и никакие раны не смогли бы испортить ее непоправимо. Даже с ампутированными руками и ногами суккуб сохранил бы некую неестественную привлекательность — в случае же Ксемрус все было далеко не так плохо. На выбитый глаз она надела повязку с блестками, выглядевшую так, будто это была часть праздничного костюма, а не дань необходимости — и даже подобрала пару нарядов, которые очень неплохо с нею смотрелись. Дальше пришлось сделать что-то с волосами — из-за недостатка ухода те свалялись во многих местах и выглядели просто жалко. Потребовалась бы помощь парочки хорошо обученных служанок, чтобы их распутать! Помучившись немного, Ксемрус решила перейти к радикальным мерам и побриться налысо. Схожим образом она решила и проблему с выбитыми зубами, временно замаскировав их вуалью — когда-нибудь все вырастет заново, но сейчас ей требовалось произвести наилучшее впечатление в моменте... Калх был не просто одним из ее бывших клиентов, но соратником и другом. На войне ты просто радуешься новостям о том, что твои друзья живы — а узнав, что Калх здесь и желает встретиться, чародейка была на седьмом небе от счастья. Были, конечно, и опасения — их отношения могли сильно измениться за время ее пребывания в плену — а точнее, по причине этого самого пребывания. Будучи образцовым криганцем, Калх имел все основания презирать ее и желать смерти — но независимо от того, захочет ли он сделать ее игрушкой для секса или куклой для битья или даже в самом деле убьет — все это она приняла бы от его рук с куда большей радостью, чем от чьих-то еще, и ко всему хотела быть готова — потому и украшалась. Свой последний недостаток в виде обильно покрывавших ее тело рубцов от пыток, давнишних и вчерашних, она не сумела бы замаскировать, кроме как облачившись в непрозрачный костюм с головы до ног, что было совершенно неприемлемо — потому вместо этого она подчеркнула следы побоев, выделив их черной тушью — и стала вся красно-полосатой, словно тигрица. На ее взгляд, получилось даже очень сексуально — оставалось надеяться, что и Калх разделит это мнение... В итоге же он пришел не один. Ксемрус дожидалась его, лежа на кровати сразу без одежды — за исключением вуали и повязки — как верная наложница дожидается своего повелителя, голая, жаждущая и прекрасная... но по пятам за магогом следовала другая женщина, в которой наметанный глаз куртизанки сразу же опознал его любовницу. Она была умна, несомненно, раз не позволила своему господину пойти в палатку к суккубу одному — но также это значило, что она достаточно важна для него, чтобы его интересовало ее мнение. Лишь после всех этих мыслей, вихрем промчавшихся у нее в голове, Ксемрус обнаружила, что знает Калхову любовницу — то была никто иная, как ифритка Октавия, адъютантка Рашки... Она совершенно не создавала впечатления доступной девушки — неужели у них все серьезно? В мире было не так-то много криганцев, состоявших в постоянных отношениях, если на то пошло — большинство просто пользовались услугами суккубов, меняя их по мере того, как они наскучат — так и сама Ксемрус успела побыть любовницей Ксенофекса, причем всего один год — и считалось, что это много. Октавия же суккубом не была, а была бессмертным духом — и могла ожидать, что Калх будет спать с нею в следующие сто и тысячу лет — но готов ли к этому был он сам? Как бы там ни было, к появлению такой соперницы криганка не была готова — и испугалась. Ифритка была сильна, и она была воином — что значительно увеличивало шансы того, что она захочет решить вопрос насилием. Ксемрус и в лучшие-то годы вряд ли смогла бы что-то ей противопоставить (почти все ее заклинания были огненными, а значит бесполезными против духа огня) — а уж в нынешнем забитом состоянии и подавно. Эта девчонка — она была на самом деле гораздо старше, но выглядела юной и наивной — вполне возможно станет ее госпожой... - Господин... госпожа, - дрогнувшим голосом произнесла чародейка. Быстро сменив план, она перевернулась и распласталась на постели ничком. - Ксемрус, какие мы тебе господа? - рассмеялся Калх. - Иди сюда. Едва получив разрешение, она бросилась ему на шею... Похоже, некоторые вещи не менялись — пока одна рука могучего магога сжимала ее в объятиях, другая сразу же оказалась у нее на заднице. Сердце бедной героини растаяло — он и правда хотел встретиться именно затем, зачем она и подумала... Какой-нибудь человеческой девочке это могло бы показаться обидным, но для суккуба то был наилучший комплимент. Не будь тут Октавии, она бы уже залезла к нему под набедренную повязку — в итоге же ей пришлось опасливо посмотреть на ифритку из-за его плеча: - Госпожа? - Хм, - Октавия надменно хмыкнула, скрестив руки на груди. - Я не против, если ты будешь второй. Единственный глаз Ксемрус широко распахнулся — это было официальное разрешение от законной жены — штука, о которой она слышала от старших товарищей, но никогда еще не получала сама! Возможно, Октавия не хотела этого говорить — возможно, Калх поставил ее перед фактом, что будет трахать свою старую подругу, и она, не желая потерять столь выдающегося мужчину, вынуждена была согласиться. Но для Ксемрус и этого было вполне достаточно — и она понимала, что должна воздать «госпоже» подобающие почести — потому отлипла от магога и поклонилась. - Ниже, - въедчиво потребовала ифритка. В данный момент Ксемрус стояла перед гостями на коленях на своей кровати — но ей этого показалось недостаточным. - Чего ты такая вредная? - обратился к своей любовнице Калх, но даже ему не всегда было под силу ее унять. - Мы договорились. Я первая наложница — пусть выкажет уважение. Криганец покачал головой, не видя смысла в происходящем — но зато девушки хорошо друг друга поняли. Осознав, что ифритку не поставят на место — и, следовательно, она имеет право на то, чего требует — Ксемрус слезла с кровати и поклонилась ей до земли. - Хорошо, - кивнула молодая хозяйка. Тиранить она явно училась у своего начальника — и следующий ее приказ был таким бесстыдным и заурядным, как будто она повелевала Ксемрус уже не первый день: - Теперь соси. Она взяла чародейку за плечи и силой поставила перед Калхом, сорвав вуаль — как будто ее в самом деле нужно было к чему-то принуждать! Конечно, та ощутила лишь прилив возбуждения, окончательно осознав, что ее берут в гарем. - Да, госпожа... - промурлыкала она, приступая к работе под бдительным контролем старшей наложницы. Вот как, должно быть, чувствовали себя жены Рашки... Неожиданно приятно — это ощущалось, как некая привилегия. Быть может, они и Мариус смогут к себе затащить третьей? Нет. У Ксемрус защемило в груди, когда она вспомнила, что Мариус знает — и наверняка попытается как можно быстрее сообщить всем остальным криганцам — о ее предательстве. Рано или поздно вести достигнут и этого лагеря... теперь она уже боялась этого. Не того ли добивался ее злой Владыка — заставить ее вспомнить, каким бывает счастье, чтобы затем снова всего лишить? Ну и пусть — она отогнала от себя мрачные мысли, напомнив о том, что здесь и сейчас у нее есть добрый господин, заслуживающий полного ее внимания и самых старательных ласк... Может она и обречена страдать, но ему она может подарить несколько часов или дней удовольствия. И хотя бы на протяжении этого короткого времени она будет звать своим господином не лорда Хаарта! - Условия те же, что и в прошлый раз, - между тем Октавия вновь заговорила, и была уже куда менее милостивой. - Если я окажусь лучше, подаришь ее мне? Ксемрус затрепетала от такого предложения, представляя себя во власти ревнивой соперницы — но лишь на мгновение. Раз Калх обладал возможностью ее «подарить», значит предполагалось, что сейчас он ею владеет... И чтобы оставаться его собственностью, достаточно всего лишь не проиграть этой девице? Для суккуба то было слишком щедрое пари! - Ну а если она окажется лучше? - бедный магог не особо поспевал за соревнованием своих любовниц, но даже он быстро понял, где у плана Октавии самое слабое место. - Тогда можешь трахать ее сколько хочешь, пока я не улучшусь... - буркнула та, начиная уже сожалеть о своем решении — уж больно радостно Ксемрус принялась заглатывать — и отвесила сопернице пинка. - А ну подвинься! Остаток дня прошел в срамных утехах. Калх только поначалу казался растерянным — все-таки он тоже был криганским военачальником и имел огромный опыт в обращении с плохими девочками. Не только на все согласная Ксемрус, но и бойкая Октавия ничего не могла противопоставить его подавляющей воле — после непродолжительной прелюдии он завалил обеих на кровать (односпальную, между прочим) и использовал так, как ему вздумалось. Но ни малейший писк протеста не сорвался с их губ — ибо это было то же, чего желали они сами... Ну а на следующее утро чародейке выпала возможность познакомиться с предыдущей жертвой Октавии. Когда Калх насытился, он просто встал и покинул палатку вместе с ифриткой, понуро плетущейся за ним по пятам — но не отдал при этом никаких распоряжений касательно того, когда Ксемрус следует ожидать следующего его визита... Она, конечно, готова была ждать сколько потребуется, однако, как и любой криганке, бездействие было ей отвратительно. Будь она по-прежнему командующей, пошла бы осматривать позиции и воспитывать подчиненных — с другой стороны, стань она настоящей рабыней, ее хозяин подыскал бы ей какую-нибудь работу или хотя бы отдал под пытки, чтоб не лодырничала. Но ее нынешнее положение наложницы было чем-то промежуточным — трахать ее Калх хотел, а вот заниматься ею целый день — нет. Потому, приладив у входа в палатку колокольчик, которым господин смог бы призвать ее, если бы вновь захотел ее услуг, частично занятая куртизанка пошла бродить по окрестностям в поисках еще какого-нибудь дела. И тут-то ей попалась конюшня — одно из немногих строений в лагере, что было постоянным — а точнее, наспех собранным из досок, но по крайней мере его наличие указывало на возможные планы криганцев основать здесь поселение. Неподалеку, кстати, рабы рыли колодец — и Ксемрус хотела даже пристроиться к ним надзирательницей, но конюшня все-таки заинтересовала ее больше. Ей хотелось, чтобы ее работа не выглядела, как награда, но несмотря на весь свой покаянный настрой, сама копать землю она все-таки не была готова — а вот уход за адским скакуном был работой, приличествующей криганцам низкого ранга, к каковым она себя теперь относила... Похоже, эта мысль уже приходила в голову кому-то из начальства, ибо внутри она обнаружила свою коллегу — молодую девушку-погонщицу. Та была симпатична, но пользоваться своей красотой пока не умела — это было видно даже по тому, как она ходила и стояла — из-за чего ей и досталась работа надсмотрщицы. В криганской армии то был младший чин — неопытные бойцы надзирали сперва за рабами, затем за зверьми, потом за демонами — и постепенно учились управлять, чтобы однажды, возможно, получить под начало отряд криганцев. Ксемрус в своей карьере эту ступеньку перепрыгнула, став сразу куртизанкой — и доросла до самого верха через постели начальников — но теперь собиралась вернуться к основам. Возможно, даже эта девушка сможет научить ее чему-то... - Я — Ксемрус Кассия, - представилась она незнакомке, не кланяясь — все-таки даже как у наложницы командующего ее статус был выше, чем у конюха. Зато свою «должность» она огласила с большой гордостью: - Служанка господина Калха. - Я — Воспа Мегера. Старший псарь здесь, - услышав это, Ксемрус решила все-таки поклониться — вопреки ее ожиданиям, девушка была уже не конюхом, а псарем — пусть вокруг не было видно собак, да и псарни в лагере она не нашла, хоть и искала. Так или иначе, псари выполняли для криганской армии очень важную работу, создавая из рабов гончих и церберов — и звание старшего псаря не давалось тому, кто не владел этим процессом от начала и до конца. Сама Ксемрус занималась разведением собак как любительница, и оттого еще больше уважала таких профессионалов. - Возможно, я могу быть чем-то полезна, госпожа? - вежливо поинтересовалась она. - В каком смысле? - быстро спросила надсмотрщица. Ксемрус закусила губу — конечно, она не могла надеяться, что о ней здесь никогда не слышали... Ее репутация шествовала впереди нее — и в первую очередь то была репутация любовницы Владыки. Стоило ей начать предлагать помощь, как все думали о сексе — что мужики, что бабы. Не то чтобы она была против — но после этого было даже немного стыдно признаваться, что она пришла убирать за лошадьми. - Я могла бы почистить коня моего господина... - потупив взор, сообщила она. - А... Ну, командирский конь у нас уже с утра начищен — и облизан, - девушка явно гордилась своей работой ничуть не меньше, чем любая другая криганка. - Но если хочешь, с завтрашнего дня он твой. - Да, пожалуйста, - Ксемрус еще раз поклонилась. Ее вежливое обращение тронуло начальницу конюшни, и та снисходительно предложила: - Пойдем, покажу тебе здесь все. Домик пока маленький, но и животных немного... Благоразумие, воспитанное не без помощи одного скорого на расправу рыцаря, подсказало чародейке не уточнять, что сталось со всеми животными — а ведь у серьезной группировки, которой командовали такие выдающиеся стратеги, как Рашка и Калх, просто не могло не быть разведотряда из хотя бы пары десятков церберов — но вместо этого она спросила о чем-то другом: - Госпожа, «Воспа» — это ведь как оса? - Ну да, так меня и зовут... Предполагалось, что я стану суккубом — вот и дали «ядовитое» имя. Но как-то не срослось... - нетрудно было понять, как нелегко криганке признаваться в том, что не смогла исполнить свое предназначение — вероятно, «Оса» уже привыкла к расспросам и слухам за своей спиной, потому и хотела прояснить ситуацию сразу. Но Ксемрус уж точно находилась не в том положении, чтобы над ней потешаться. - А у меня получилось слишком хорошо... - грустно усмехнулась она. Теперь уже надсмотрщица сочла нужным ее подбодрить: - Господин Калх и господин Рашка очень беспокоились за тебя. Если они тебя наказывают, то только для твоего блага... - Да знаю я! - воскликнула чародейка. Не хватало еще, чтобы эта девочка начала читать ей лекцию о правильном криганском поведении. - Наоборот, я хочу для себя более строгого наказа... Она осеклась, внезапно заметив в дальнем стойле две голые человеческие ноги. Они были здесь не среди одних лишь лошадей! Теперь уже Ксемрус захотелось отчитать глупую надсмотрщицу... Главное правило обращения с рабами — демонстрировать перед ними полное единомыслие и никаких признаков слабости — и как демагог она относилась к этому очень серьезно. - Я сказала что-то не так? - Оса поняла все по свирепому взгляду единственного глаза собеседницы — и разом будто бы уменьшилась в размерах. Сколько бы Ксемрус ни называла себя «служанкой» и другими еще более постыдными словами, правда была в том, что она оставалась выдающейся чародейкой с говорящим прозвищем — хоть за последний месяц она почти забыла, как использовать магию, но одного короткого «воспоминания» хватило бы, чтобы превратить забывшуюся соотечественницу в кучку пепла... И та, видимо, вполне это осознавала - Ты должна была сразу сказать мне, что у тебя здесь такая чудесная игрушка, - отвечала чародейка как можно мягче. Она твердо решила быть своим сородичам покорной служанкой — и уж точно не собиралась вредить кому-то из них на радость злому Хозяину. Естественным решением было испепелить сучку, что ненароком подслушала их разговор — но сперва Ксемрус решила узнать, в чью светлую голову пришла идея держать рабыню в стойле с лошадьми... Та стояла, закованная по рукам и ногам и прибитая за нижнюю губу к деревянному столбику высотой в один ярд — таким образом, у нее не оставалось выбора, кроме как сохранять стоячее и одновременно согбенное положение — а продукты ее жизнедеятельности, в обилии валявшиеся у нее под ногами, говорили о том, что стоит она так уже давно... история обещала быть интересной. - Это что, чья-то лошадка? - чародейка поманила Воспу к себе и приобняла за плечо. Перед лицом рабыни они должны были казаться родными сестрами или как минимум лучшими подругами. Но погонщица явно привыкла не слишком строго соблюдать это правило — наверное, когда работаешь только с гончими и будущими гончими, быстро перестаешь воспринимать их как что-то разумное... - Ага, почти, - тон девушки был далеко не столь непринужденным, как у Ксемрус. - Рабыня госпожи Октавии. Приказала мучить ее, чтоб пожалела, что на свет родилась... - Ну, это ты явно недоработала, - рассмеялась бывалая мучительница. Ее палец с длинным острым ногтем мигом оказался у рабыни в глотке. - Не вижу, чтобы она о чем-то жалела. - Ну, я не палач... - развела руками Оса, оправдываясь. - Но у меня здесь ее дети. Заставляю ее чистить лошадей языком, есть грязь с копыт и испражняться перед ними. - Пытки стыдом? Для начала неплохо... - на Ксемрус нахлынул поток приятных воспоминаний о временах, когда она сама измывалась над рабами, а не была чьей-то куклой для битья. - Собираешься цербера из них сделать? После этих слов пленница, до того безмолвная и, казалось, полностью безразличная к собственной судьбе, встрепенулась и замычала. Конечно, коварная криганка совершенно специально упомянула о такой возможности при ней — с ненапуганной жертвой было слишком скучно играть... - Понятия не имею, какие у госпожи на них планы, - безграмотная надсмотрщица, однако, и тут умудрилась все испортить. Ее явно не заботило эмоциональное состояние рабыни, а только наглядные результаты пыток, которыми можно было отчитаться перед начальством... Небось еще и порет ее по расписанию! - Что они натворили-то? Ножки не хотели целовать? - прежде чем переходить к по-настоящему страшным пыткам, Ксемрус решила получше разобраться в ситуации. В каком-то смысле Октавия была теперь и ее госпожой, хоть и не выиграла пока право распять ее задницу на дыбе — но сделать для ифритки какую-то приятную мелочь, чтобы подлизаться, было никогда не рано. К тому же хотелось узнать, чего стоит ждать ей самой от молодой хозяйки... И ответ ее не разочаровал: - Нет, просто мамочка приглянулась господину Калху... - Ааа?! - тут даже сама Ксемрус не сдержала всплеск возмущения. Бабенка была, возможно, миленькой — до того, как пытки исказили ее черты лица и изуродовали тело — теперь же она походила на что-то среднее между очень грязной зеброй и верблюдом. Но даже будь она писаной красавицей, Калха не была бы достойна — максимум тот мог бы изнасиловать ее один раз и отдать на потеху слугам. А будь Ксемрус управительницей его гарема, она бы и вовсе казнила таких сучек после первой ночи... Но затем она поняла — Октавия готовила ту же участь и ей. Умная девочка, ничего не скажешь — вместо того, чтобы закатывать сцены ревности, позволяла господину насытить свою страсть, а затем уговаривала подарить соперниц ей — и мстила. Выражение лица чародейки из раздраженного стало восторженным. - Оооо... - Ну, тут ты совсем поленилась, подруга, - объявила она горе-мучительнице. - Мстительность нашей госпожи такими мелочами не насытить... Как минимум стоило под пса ее подложить! - Да был бы у меня хоть один... - закатила глаза Оса. - Ну а кони на что? - Ксемрус наконец вытащила руку изо рта у жертвы и потерла ладошки, планируя новые злодейства... Все-таки этого ей очень сильно не хватало! Несчастная женщина между тем поняла, что за нее собирается взяться настоящая мучительница, и жалобно заныла, пытаясь попросить пощады то ли для себя, то ли для своих детей — прибитая к столбу губа в любом случае не позволяла произнести хоть что-то членораздельное. - Чего скулишь, сучка? Твой язык свободен — если хочешь сказать что-то, говори! - чародейка вошла в раж. Задрав набедренную повязку, она поднесла срамное место к губам пленницы, предлагая той «пообщаться» с ним — и несчастная в самом деле принялась лизать, вымаливая пощаду, которую Ксемрус не собиралась ей давать... Злодейка чувствовала себя прекрасно — и вовсе не от убогих ласк запуганной рабыни, а от ощущения свободы, которое наконец накрыло ее с головой. Она могла быть сучкой и ставить других сучек на место — и ничего не мешало ей... Странно, что лорд Хаарт не запретил ей издеваться над людьми — возможно, Он посчитал, что польза от нее в качестве шпионки перекроет любой вред, который она способна причинить? Звучало, как большая ошибка — и прямо сейчас Ксемрус собиралась за нее отомстить. - Веди сюда ее детей! - потребовала она, отвешивая оплеуху наивной рабыне, что продолжала позорные потуги, все еще надеясь на что-то. - Сейчас мы всех накажем! Если бы в этот момент злой Хозяин вновь призвал ее, она бы, наверное, ни о чем не стала жалеть, и созналась бы в содеянном с гордо поднятой головой... Но этого не произошло, и ее загадочная «миссия» продолжалась. В лагере между тем шли приготовления к прибытию высокого начальства. Колодец, строительство которого Ксемрус наблюдала утром, оказался вовсе не колодцем, а котлованом для куда более эпической постройки. В землю был вкопан огромный столб, выточенный из ствола могучего старого дуба — ярдов двадцать в высоту и шесть в обхвате. На вершине его смонтировали досчатую платформу, в результате чего вся конструкция сравнялась по высоте с ведьминским домом, к которому практически примыкала. Криганцы хотели иметь наблюдательный пост, на который смогли бы подниматься чаще, чем раз в жизни — и хотя идея заслать нескольких гогов к ведьме на постоянное жительство встретила немалый интерес, после упорных протестов самой ведьмы решено было все-таки воздвигнуть дополнительную вышку. Ее строительство продолжалось весь следующий день — и когда Золе с Осой надоело измываться над мамашкой и ее чадами, они пошли туда и предложили свои услуги погонщиц, которые были с благодарностью приняты инженерами-гогами — обладателями больших мозгов, но не слишком сильных рук. Основной же рабочей силой были невольники, которых требовалось дисциплинировать — чем два суккуба и занялись. Так прошло три дня — с утра до вечера Ксемрус работала плеткой, а с вечера до утра трудилась в постели — и чувствовала себя счастливей, чем когда-либо с момента памятного триумфа в Рионпоинте... Когда же пошел четвертый день ее пребывания в лагере, долгожданное начальство наконец прибыло — и это оказался даже не Рашка, а крилахский полководец по имени Аксис. Люцифер Криган прислал одного из самых известных (и самых жутких) своих заместителей, чтобы посостязаться с сэром Кристианом за звание лучшего командующего — и учитывая, что сам он никогда не принимал личного участия в сражениях, то было ближайшее к прямому поединку, что он мог предложить... Ксемрус не задавала никаких вопросов, чтобы не снабжать лорда Хаарта ценной информацией — но помимо желания слышала разговоры, и из них узнала, что крилаханцы следовали по пятам за эрафианской экспедицией от самого Западного Тракта, но прибыли в долину с двухдневным опозданием и принять участия в разразившемся восьмого числа сражении не успели — зато именно они подобрали в итоге раненую чародейку и они же затем подвергли ее пыткам. Сам Аксис, коего она увидела впервые, оказался тщедушным мужчинкой с завитыми рогами и поразительно интеллигентной для криганца рожей. Калх на его фоне выглядел подлинным богатырем... на так мог подумать только тот, кто не слышал слухов — а Ксемрус слышала и сама же их распускала. Не только Аксис возглавлял собственную секту чернокнижников, считавших его богом, но еще и возвращался к жизни более десяти раз усилиями этих самых чернокнижников и жертвоприношениями тысяч рабов... Так о нем полагалось говорить — одна из славных историй, коими демагоги мотивировали своих подопечных, а сколь велика в ней была доля правды, они и сами не знали. Сейчас, однако, легенда сошла с плаката — и всем младшим чинам полагалось обалдеть от восторга. Ксемрус тоже постаралась — подошла и нижайше поблагодарила командующего за свое спасение. Тот смерил ее оценивающим взглядом, но не сказал ничего... к счастью, у него была на сегодня другая жертва — никто иная, как ведьма Кая. Тут Ксемрус готова была со смеху покатиться — вот кабы докторше удалось пробраться в постель к Рашке, она бы позавидовала — но той вместо этого предстояло ублажать Аксиса, хитреца и любимчика начальства — качества, которые суккубы ценили в себе, но никак не в своих клиентах... Ведьма, впрочем, не жаловалась — ей, бедолаге, любого криганца было достаточно. Наша шпионка и про нее успела узнать кое-что — местные ее не жаловали, и почти сразу после прибытия передовых криганских отрядов она подалась в любовницы к игемону Мадану — однако игемон был казнен суровым Рашкой за непростительную тупость, и горе-перебежчица перешла по наследству к новому наместнику — а эту должность Рашка с Калхом радостно спихнули на Аксиса, едва тот показался на горизонте... Им, серьезным стратегам, административная работа была неинтересна — они и в прошлый раз подставили под нее сперва Мариус, а потом и Ксемрус. Но крилахский начальник казался вполне довольным — создавалось даже впечатление, что они с ведьмой — два самых довольных создания на всем мероприятии. Банкет по случаю приезда игемона устроили на вершине той самой дозорной вышки, переименованной по такому случаю в «смотровую площадку», и на соседствующей «площадке ведьмы». На платформах с двух сторон поставили два трона — для Аксиса и Калха — а вокруг усадили девочек. Ксемрус, облаченная в танцевальный костюм из золотистого шелка, обвешанный бубенцами, звеневшими при каждом ее движении, сидела на полу по левую руку от магога, в то время как Октавия, сменившая ради праздника свой балахон на что-то более облегающее, восседала прямо у него на правом колене. Аксис находился еще правее, на стороне ведьмы — и та радостно крутилась вокруг него, обнося фруктами и с различных ракурсов демонстрируя свою миниатюрную задницу... Осу по причине ее низкого ранга и скудных навыков на праздник не пригласили, но игемон для симметрии привел суккуба из своих — не исключено, что это была та же девочка, что давеча допрашивала Ксемрус... Тоже довольно миленькая и обвешанная украшениями, словно тотемный столб — но все же экс-любовница Ксенофекса ощущала явное превосходство над ней и всеми присутствующими бабами если не в красоте, то как минимум в опыте. Потому, едва разговор военачальников перешел с серьезных тем на любование видами, она предложила развлечь господ танцем. Плясать она действительно умела — навык, в свое время позволивший ей снискать милость самого Владыки — и даже полугодовой перерыв в этом занятии не забрал всю ее сноровку. Никакое природное чудо не стоило того, чтобы отвлекаться на него, когда рядом была такая красота! Но остальные девочки, конечно же, приревновали — и уже на второй минуте ее выступления ведьма начала активные попытки перетянуть внимание на себя. - Господин... - прошептала она, практически повиснув на шее у наместника. Тот покамест терпел ее нахальство, отложив воспитание новой игрушки до времени после банкета — а та пользовалась этой отсрочкой, чтобы заработать побольше очков: - Я тоже могу показать кое-что интересное... - Интересней, чем это? - скептически усмехнулся крилаханец, кивая в сторону пляшущей красотки, роскошные достоинства которой соблазнительно подпрыгивали в такт звону золотых бубенцов. У малявки-ведьмы такого богатства просто не было. - Ну, я же не только сиськами трясти могу... - буркнула та, но увидев хмурый взгляд начальника, поправилась: - Я хотела сказать, что не только я ваша смиренная служанка, но и могу быть полезна в другом смысле... - Твой дом уже полезен нам как опорный пункт, а твоя задача — быть приятным приложением к нему, - криганец не только воспринимал ее как приложение к дому, но и не видел смысла это скрывать, и слова свои сопроводил подзатыльником. Но ведьме хватало ума не обижаться — она не смогла бы забраться в постель уже ко второму наместнику подряд, если бы не умела правильно себя вести. В ответ на удар она смиренно наклонила голову, показывая, что принимает уготованную ей роль — и лишь затем вежливо возразила: - Поверьте, господин, не дом, а я буду для вас самой лучшей защитой! Другие ведьмы только сидят по домам, но я не такая... Если вы позволите, - она взяла с подноса нож для резки фруктов и не глядя метнула его назад. Тот со свистом умчался в даль, - Благодаря своему навыку я смогу поддерживать ваших воинов в сражениях, пока они происходят в радиусе двух миль от этого места... - Ну, мы так тоже умеем, - заявил со своего трона Калх. Даже он не мог разглядеть, где в итоге приземлился маленький ножик, но хотя бы успел заметить направление, в котором тот умчался — и даже баснословная дистанция в две мили его не слишком впечатлила. - Точно, господин Калх, у вас же есть тот замечательный лук, с помощью которого вы выиграли битву при Бримстоуне... - оживился игемон. - Не желаете продемонстрировать, чтобы мы могли поставить эту нахалку на место? Магог уже и без его просьб поднялся на ноги и принял из рук Октавии лук, который даже выглядел, как самое эпическое оружие на свете — плечи были выполнены из чистого золота и покрыты искусной резьбой, а тетивой служила вьющаяся струйка ртути, приводимая в движение магией. Обычно сородичи Калха не нуждались в орудиях для метания огня, но в данном случае сам лук был так хорош, что ему и стрелок не особо требовался — любой снаряд, выпущенный из него, летел точно туда, куда смотрел владелец артефакта, произвольно меняя траекторию и скорость. Стопроцентная точность в пределах прямой видимости — Калх выбрал целью высокую сосну далеко за пределами названного ведьмой радиуса и поразил ее горящей стрелой. - Господин, вы начали пожар! - захлопала в ладоши Ксемрус. Ее там, к сожалению, не было, но она слышала, что точно таким же образом Калх пожег все катапульты эрафианцев под Бримстоуном, чем и обрек осаждающих на позорное поражение. Если бы она не спала с ним еще до этого случая, то обязательно отдалась бы после, ибо в этом подвиге воплотились все основы криганской военной доктрины — коварство методов и смелость идей, холодный расчет и яростный огонь. Калх был велик не потому, что у него был великий артефакт — любой дурак смог бы перестрелять тьму народу с Золотым-то луком! — а потому что он использовал его для расширения собственных возможностей, оставаясь при этом магогом. Но ведьма, конечно, обиделась — с ее точки зрения все выглядело так, будто гости решили обжулить ее, воспользовавшись артефактом — а сама-то она метала обычный нож голыми руками, полагаясь лишь на свой навык! - Так далеко я бросить не могу, - с горечью признала она. - Но моя сила позволяет достичь куда большего мастерства и поделиться им. Ваша танцовщица уже пила мое зелье — извольте взглянуть, как оно действует... И уже безо всякого предупреждения она схватила второй нож и запустила им прямо в Ксемрус... К счастью, руки криганки пришли в движение сами собой и смертоносный снаряд был перехвачен в полудюйме от ее носа. Бедная чародейка выпучила свой единственный глаз в ужасе — она поймала нож точно за рукоятку, прежде чем поняла, что он вообще в нее летит — и совершенно точно не помнила, что умеет такое делать! Между тем злодейка-ведьма расставила руки в стороны и насмешливо предложила: - Кидай в меня! - Ксемрус кинула — она сделала бы это, даже если бы не знала, что ведьма поймает, и задумалась лишь о том, не запустить ли в засранку вместо ножа огненным шаром... Но в тот же миг в нее саму полетел еще один нож — а затем девчонка подхватила тот, что бросила она, и запустила обратно в нее. «Да сколько же тут этих ножей?!» - руки Ксемрус двигались сами собой, отбивая атаки — а ведьма делала то же самое, постоянно добавляя еще ножи и танцуя. Тут впору было позеленеть от зависти — но у бедной криганки не хватало на это времени. Все ее внимание уходило на то, чтобы подмечать, что она только что в очередной раз избежала гибели, и с ужасом обнаруживать очередной снаряд, стремительно мчащийся к ней... Даже бежать в такой ситуации казалось слишком опасным. Между тем чертов крилаханец одобрительно кивал, явно сочтя такое «представление» удовлетворительным — они с чокнутой ведьмой и впрямь были друг другу под стать! Со злорадством, достойным настоящей криганки, малолетняя сучка игралась со своей «ученицей», словно кошка с мышкой, а когда та уже почти поверила, что способна защищаться бесконечно, ей вдруг просто не хватило рук — четыре ножа были брошены в один момент, и два из них автоматически преодолели защиту, распоров набедренную повязку Ксемрус на боку и лифчик на плече, и даже не задев при этом ее саму. С негодованием воззрившись на обидчицу, она схватилась за разрезанную одежду, не позволяя той упасть — не из-за смущения, а потому что не хотела позволить этой второсортной шлюшке себя раздеть... И в этот миг между ней и ведьмой встал Калх. - Отстань от нее, - Ксемрус едва не заплакала от радости. Она и думать не смела, что за нее вступятся, и не знала слов, чтобы выразить благодарность за все, что магог для нее сделал... А он собирался пойти еще дальше и наказать дерзкую ведьму: - Кидай в меня! Той совершенно точно не следовало принимать это приглашение, но она успела уже войти в раж и в самом деле кинула нож... У Калха не было волшебного навыка, чтобы его ловить — зато был старый добрый пирокинез. Небольшой, но стремительный, как мысль, взрыв самовоспламенившегося воздуха искорежил ведьминский снаряд и отшвырнул его в сторону — а следом уже в саму хулиганку полетели огненные шары... Ксемрус спрашивала себя, почему она с самого начала так не сделала. Ведьма была хороша, и даже попробовала защититься от пламени воздушным щитом, но тот был безжалостно пробит, а хватать огонь руками не было смысла — она все равно попыталась, должно быть инстинктивно, но обожглась — и с воем повалилась на пол. - Поделом, - без малейшего сочувствия постановил Аксис и даже похлопал мастерству магога. Ведьме же было с издевкой предложено заняться чем-то полезным — вымыть полы, к примеру. Плача от обиды и боли в обожженных ладонях, она поднялась было, чтобы идти за тряпкой, но тут вмешалась Октавия: - Этого недостаточно, - до сих пор она сидела на подлокотнике трона и наблюдала шоу, но тут внезапно решила вступиться за Ксемрус: - Она подняла руку на одну из ваших — и вы это так оставите? Как минимум стоит побить ее палками. - Ну давай, - суровость молодой ифритки была тем качеством, что больше всего восхищало в ней Калха. Жестокостью, особенно по отношению к беспомощным пленникам (а ведьма фактически являлась таковой) криганцев было не удивить — интересно было то, что Октавия собиралась привести свой приговор в исполнение собственноручно, а бить она умела лучше, чем кто-либо из собравшихся — возможно даже лучше, чем сам Рашка. Предвкушая это восхитительное зрелище, магог сразу же дал ей разрешение — и игемон тоже не имел ничего против. Ксемрус же была тронута этим неожиданным заступничеством даже более, чем когда за нее вступился сам Калх... возможно, конечно, что госпожа просто не желала, чтобы над ее игрушкой издевался кто-то еще — но даже такое собственничество было криганке приятно. Мнения ведьмы, разумеется никто не спрашивал. Октавия никогда не бывала в ее жилище и не имела намерения обучаться стрельбе в будущем — потому смело перепрыгнула на противоположную платформу и принялась за дело. И без того скудный наряд хозяйки дома был сорван, а сама она поставлена раком на самый край платформы, где ее страдания были бы хорошо видны высокопоставленным зрителям по обе стороны, после чего воительница методично прошлась по ее телу палкой — сперва по ягодицам, затем по бедрам, по бокам и по спине. Первая палка сломалась, и ведьма издала шумный вздох облегчения — но мучительница сразу же взялась за вторую... - Мне оставить ей грудь, господин? - она обратилась к Аксису, фактически уточняя, предпочитает ли он иметь забитых до полусмерти девушек или отчасти целых? - Я собираюсь с ней спать, так что с одной стороны она должна быть целой, - небрежно постановил игемон — но даже этим заслужил безграничную благодарность несчастной ведьмы. В итоге вместо адской пытки, которой могло бы стать битье палкой по грудям, ее побили всего лишь по пяткам и оставили лежать, покалеченную и неспособную даже плакать... Когда Октавия вернулась на свое место, Ксемрус сидела уже с ее стороны трона — и едва ифритка уселась, как соперница принялась лобызать ее окровавленные руки. Она по достоинству оценила возможности своей госпожи — и слишком хорошо понимала, что запросто может стать следующей жертвой этих страшных рук... Пока еще Калх не имел претензий к ее работе и не согласился отдать ее во власть Октавии — но если однажды это случится, то суккубские игры, которым они с Воспой подвергли эрафианскую пленницу, покажутся ей раем... Догадливая чародейка окончательно убедилась, что подлизываться стоит начинать уже сейчас. Октавия же поняла ее ход мысли и насмешливо хмыкнула: - Будь хорошей служанкой господину и мне. - Да, госпожа... - покорно отвечала криганка. Если бы этим вечер и закончился, она была бы счастлива. Но в программе мероприятия, которую ей не показали, значился, оказывается, еще и визит гостей — и то, что случилось дальше, ей уже совсем не понравилось... - Идет! - первой приближение пришельца заметила Октавия — возможно потому, что ближе остальных была к нему по природе — после ее слов еще пару мгновений ничего не происходило, а затем прямо из пустого места на платформу ступил троглодит. - Да это ж Дамакон! - Ксемрус сразу же узнала его, вопреки своему мнимому нежеланию запоминать нигонские имена и морды — а даже если бы она забыла, как он выглядит, много ли троглодитов были способны перемещаться столь пафосным способом? Чародейка с возмущением повернулась к Калху, и лишь затем вспомнила, что он не знает ее историю — потому что она ему врала. Пришлось быстро изложить очень сжатую версию, которую даже проклятие пропустило бы: - Он бросил меня на поле боя в Мирхеме! - Тихо, Ксемрус. Этот троглодит пришел с важной информацией, - шикнул на нее магог, и она впервые ощутила, что аномальная доброта ее сослуживцев к ней все-таки не безгранична — никто не собирался сию же секунду судить Дамакона по ее навету, ибо в этот момент он был ценным информатором — а она нет. Криганка смиренно умолкла. «Не стоит ему доверять» — по сути все, что она могла бы сказать без опасности для себя, но в таком предупреждении не было смысла — ее сородичи и так не доверяли никому. В том, что она была наивна и недооценила своего «подчиненного», была лишь ее вина... - Я — Дамакон, Владыка Подземелья, - троглодит между тем притворился, что не увидел свою бывшую нанимательницу, и представился, как ни в чем не бывало. Раньше Ксемрус не придавала значения тому, насколько его титул в такой формулировке звучит похоже на «Господь» — но теперь она была предупреждена, и не понимала, как этого можно было не замечать. Проклятый червяк звал себя богом, не таясь! - Я Аксис, игемон, - в тон ему представился криганский начальник — тоже бог, по крайней мере для своих подданных-сектантов. Ксемрус заподозрила даже, что Аксис знает о Дамаконе столько же или даже больше, чем она — все-таки, перед этим заданием его инструктировал сам Люцифер... И вот два самопровозглашенных божества начали свои переговоры, полностью игнорируя ее и ее ярость. - Что вы хотели нам сообщить? - Прежде всего, я могу подтвердить, что любые смертные и даже не вполне смертные существа могут свободно заходить в долину, - заявил подлый троглодит на прекрасном криганском. А когда-то ведь притворялся, что двух слов не вяжет! - Стражи этого места останавливают только духов. «Ну и иди тогда туда сам — ты ж троглодит!» - хотела крикнуть ему Ксемрус, но все-таки сдержалась, понимая, что нарушать дисциплину на переговорах с участием игемона не стоит — а то и судьбу побитой ведьмы разделить недолго... В этот момент Калх успокаивающе погладил ее по макушке — должно быть, она все-таки выразила свои эмоции слишком явно — и задал более важный вопрос: - В чем тогда причина наших прошлых потерь? - В том, что вы брали с собой демонов, - отвечал Дамакон. За одни эти слова его стоило бы убить — ибо знание о том, что сами криганцы демонами не являются, было куда большим, чем они хотели позволить знать о себе какому-то троглодиту... Но начальники лишь покивали головами — сказанное хорошо совпадало с их собственными предположениями и инструкциями Рашки, приказавшего убрать из «чистого» лагеря всех призванных существ от бесов и до адских гончих. - Этому есть какие-то доказательства? - все-таки уточнил Аксис. - Да. Моя последовательница замаскировалась под человека и проникла в город. К тому же я послал гарпий на разведку — теперь мы можем посмотреть, как они там, - Дамакон вытащил откуда-то магическую сферу — вещь, которая, как многие считали, была троглодиту без надобности. Но криганцы были заинтригованы по другой причине — до сих пор любые попытки обозреть долину при помощи видений и тому подобных техник не приносили плодов — наблюдатели видели лишь стену света, а самые настойчивые даже обожгли глаза, пытаясь разглядеть больше. - Ксемрус, принеси... - Калх хотел попросить чародейку взять у троглодита шар, но взглянув на ее выражение лица, остановился — было слишком очевидно, что подпускать ее к Дамакону не стоит. Но тут Октавия добровольно взяла на себя обязанности помощницы, хорошо ей знакомые — и сбегала за шаром. Чтобы Аксис мог посмотреть, не покидая ведьминского жилища, они все собрались на стыке платформ — и даже Ксемрус, затаившая на время свою обиду. - Значит, за конкретной целью наблюдать можно... - Аксис как знаток неортодоксальных техник быстро понял, какой трюк провернул троглодит. В сфере открывался вид с очень большой высоты на разведчицу-гарпию. Та парила, несомая потоками ветра — должно быть, спикировала с какой-то из окрестных гор, ибо ее собственные крылья навряд ли смогли бы поднять ее так высоко... и уже за гарпией, на фоне, можно было увидеть долину и город. Мелко — но все же ближе, чем они могли подобраться по земле. - Пусть ниже спустится, - потребовал игемон. Это было жестоко по отношению к разведчице — раз спустившись, она не смогла бы уже набрать высоту и открыла бы себя для атак не только неведомых мистических созданий, но и вполне физических арбалетчиков, имевшихся у неприятеля на земле... Но в глазах криганца ее жизнь была скромной платой за драгоценные разведданные. Возможно, он и просто забыл, что гарпия не являлась призванным фамильяром — ибо непонятно, каким образом Дамакону предлагалось передать разведчице приказ высокого начальства, не будь у них прямой телепатической связи. Но то ли связь и правда была, то ли гарпия сама понимала, чего от нее ждут — она начала постепенно снижаться, делая широкие круги над городом и полями... И затем все закончилось. Столкнувшись с каким-то стремительным предметом, тело гарпии судорожно дернулось и устремилось к земле... Картинка в шаре завертелась, пытаясь поспеть за головокружительным падением, и какое-то время просто ничего нельзя было понять, а затем взорам наблюдателей предстал труп птицедевы, покореженный почти до неузнаваемости. - Это не из города стреляли, - уверенно заявила Октавия, в то время как остальные не успели толком разглядеть, что произошло. - И не из арбалета, - добавил Калх. Все уставились на него, и он развел руками - Ну, во-первых, арбалеты на такую высоту не бьют. Во-вторых, это было что-то большое — гарпун или копье... Похоже, лишь одна Ксемрус видела все четко и ясно — как копье вонзилось разведчице точно в левую сторону груди — и брошено оно было с земли... Неизвестно, была ли ее наблюдательность частью новых способностей, полученных от ведьмы, зато она не имела никаких сомнений насчет того, чья рука оборвала жизнь этой глупой гарпии... только сказать об этом не могла — но вместо нее это сделал кто-то другой. - Лорд Хаарт, - объявил Дамакон, который тоже подошел и стоял рядом, как если бы мог что-то видеть. - Это он метнул копье. - Как ты узнал?! - спросил Калх, но троглодит лишь шумно фыркнул в ответ. - Сейчас посмотрим, - объявил игемон. - Энигма, принеси подарок господина Люцифера. Помощница-суккуб кивнула и сбегала в дом, где был сложен багаж начальника — уже через полминуты она вернулась, неся в руках обшитую черным бархатом коробку... Командующий Люцифер, помимо своего знаменитого безумия, обладал невообразимой магической силой — а заклинанием видений владел лучше, чем кто-либо на свете. Разница в эффекте между его чарами и чарами обычных колдунов была столь велика, что он стал раздавать самым доверенным подчиненным сферы с уже подготовленным заклинанием, чтобы они использовали их как инструмент дальней разведки. К сожалению, эти «устройства» были одноразовыми — после того, как сила чар иссякала, наложить их вновь с прежним эффектом мог лишь сам Люцифер. Но Аксис, очевидно, решил, что времени лучше, чем сейчас, уже не будет. Держа шар в вытянутой руке, он провозгласил: - Хотим увидеть лорда Хаарта! «Не надо!» - хотела крикнуть Ксемрус, но слова застряли у нее в горле. Ей не позволено было предупреждать других о безумной силе своего Повелителя... когда она попробовала в прошлый раз, Мариус обвинила ее в восхищении врагом и хотела казнить. Потому теперь ей оставалось лишь безмолвно наблюдать, не выдавая тревоги даже движением мускулов. И вот в шаре появилось Его лицо. Зависимость странная вещь — в первое мгновение она даже рада была его увидеть, несмотря ни на что... Остальные также обрадовались, но по другой причине — загадочная стена, мешавшая разведке, была наконец прорвана, и они смогли увидеть своего врага... Потом изображение немного отдалилось, и рыцарь стал виден уже целиком — как верно предположила Октавия, он находился не в городе, а стоял посереди поля, и в руках у него было копье — довольно странное, какое ожидаешь увидеть скорее у какого-нибудь троглодита, чем у энротского рыцаря, но в том, что это и есть орудие убийства, сомнений не оставалось — на наконечнике все еще была свежая кровь. Затем Он вдруг переместился — и Ксемрус вжала голову в плечи, на уровне инстинктов ожидая, что сейчас Хозяин появится здесь и всех покарает за дерзость. Конечно, это было бы свершение на уровне невероятного — а лорд Хаарт, похоже, всего лишь совершал обычную тренировку (если представить, что труднейшее заклинание телепортации могло быть частью чьей-то «обычной тренировки»). Через мгновение он появился вновь — и стоял уже на другом фоне, но по-прежнему где-то в поле. Затем метнул копье и переместился еще раз, догнав орудие в полете и схватив возле самого наконечника... - Ужас какой, - прокомментировал Аксис. Даже наблюдая этого человека в первый раз, он мог сказать, что перед ним гениальный чародей — а то, что этот чародей сделал карьеру рыцаря, впечатляло еще больше. - Что, меткая, а в этого сможешь попасть? Эй, женщина... Он обращался к ведьме, но та по-прежнему лежала вниз лицом, нагая и избитая, и даже не пыталась понять, что происходит вокруг нее. Когда Энигма парой жестких пинков растормошила ее, она кое-как оторвала от пола верхнюю часть тела. - Смотри на этого человека. Думаешь, сможешь в него попасть? - повторил свой вопрос Аксис. Девушка понаблюдала немного все более расширяющимися глазами и, очень осторожно подбирая слова, ответила: - За перемещением не угнаться никаким оружием, но если знать, куда он вернется, то можно бить с упреждением... - Откуда ты можешь знать, куда он телепортируется? - Это не телепортация, господин... - пробубнила ведьма — говорила она с трудом, но даже в своем нынешнем состоянии была уверена в своих суждениях. - Маятниковое ускорение — он метает копье, ловит его, а через какое-то время оно возвращается в исходную точку и он летит вместе с ним. - Ого... - впечатлился игемон. - Никогда не слышал про такую технику. Все-таки ты сказала что-то умное сегодня — прощаю тебя на первый раз. - Благодарю, господин... - потупив взор, отвечала она. С ее точки зрения, прощение после такой порки уже и прощением-то не могло считаться... Но для криганцев, конечно, порка была детской игрой — если бы они в самом деле обиделись, то смогли бы превратить ее жизнь в ад тысячей более мучительных способов — и после некоторого рассуждения она смогла принять эту мысль и поклонилась демононачальнику до земли. Аксису, однако, стало уже не до нее — произошло именно то, чего Ксемрус боялась с того момента, как прозвучало имя ее Хозяина — Он понял, что за ним наблюдают. Это было невозможно, как считалось — для человека уж точно — но до того предсказуемо, что она даже удивляться не посмела... конечно, Он это мог! — и только так и должно было случиться, когда кто-то позволял себе богохульство, подглядывая за высшим существом! Рыцарь перестал упражняться — какое-то время он просто стоял на месте, глядя вверх точно под таким углом, чтобы смотреть на наблюдающих за ним криганцев — достаточно долго, чтобы даже дуракам стало ясно, что он их видит — а потом метнул в них копье. Здесь Ксемрус не сдержала испуганный крик — и тем совершенно себя не выдала, ибо точно то же самое одновременно с нею сделала ведьма и даже умница-Энигма всплеснула руками. Создавалось впечатление, что даже Калх с Октавией на миг поверили, что оружие грозного рыцаря сейчас наплюет на все законы магии и вылетит прямо из сферы... Ничего такого не произошло — но уже через мгновение Аксис оборвал связь. Затем он вернулся к своему трону и сел. - Очень впечатляет, - объявил он после непродолжительного молчания. Когда это говорил он, это каким-то образом не считалось восхищением врагом и предательством. - Ваша шпионка там случаем не разведала, как с этим бороться? - Можете расспросить ее сами, - даже Дамакон перестал на время изображать из себя всеведущего и сказал как есть: конечно, он не имел возможности опросить осведомительницу о ситуации, которая еще не возникла на момент их последней встречи. Похоже, теперь он собирался исправить это — и направился к краю платформы, чтобы уйти тем же путем, которым и пришел. - Я пришлю ее к вам, - сказал он напоследок. - Но будьте сдержанней в своих методах допроса. Эта женщина — ценный герой. Энигма презрительно хмыкнула, явно восприняв последнее замечание на свой счет. Всех остальных, однако, интересовал сейчас только лорд Хаарт — и когда троглодит пафосно растворился в воздухе, никто и глазом не моргнул. Выдавать себя за кого-то великого здесь умели многие — но трудно было поспорить с подлинным величием, когда оно прямо перед тобой. Силой и необъяснимостью своих техник Хаарт мог сравниться с дьяволом — а для криганцев, не веривших ни в какого настоящего бога, дьявол был практически тем же, что и бог... - Расскажи нам больше, - Аксис первым опомнился и решил продолжить допрос ведьмы. Та, измученная, но все же польщенная господским вниманием, подползла ближе и села прямо перед игемоном, так что тот смог, не вставая с трона, приласкать ее грудь. Но следом за лаской пришла и боль — выкручивая пальцами ее левый сосок, криганец спросил: - Ты тоже владеешь этим «маятниковым ускорением»? - Да, господин... - простонала девушка. - Я использую его, чтобы возвращать себе снаряды. - Но тебя саму оно не перемещает? - Думаю, это связано с тем, что его копье очень тяжелое... - Но можно ведь применить его просто на себя — зачем тогда вообще заколдовывать копье? - Этого я не знаю... - не дожидаясь, пока ее снова начнут наказывать, ведьма устремила на игемона умоляющий взгляд и извинилась: - Простите глупую женщину! - Он колдует и на себя, и на копье, - подал голос Калх. - Ускоряет в разном направлении и с разными интервалами — чтобы вектор обратного движения был менее очевидным. Ведьма издала изумленный вздох и сразу же прикрыла рот рукой, но Аксис уже уставился на нее, требуя ответа. Похоже, ей хватало догадливости, чтобы понять, что за восхищение их врагом криганцы ее не похвалят... Уже готовая к тому, что ее снова побьют, она прошептала: - Это невозможно просчитать, господин... Или очень трудно. - Да, я догадываюсь, - игемон даже не стал злиться. - Господин Калх, как бы вы стали решать эту проблему? - Призвал бы дьявола, - без промедления отвечал стратег. - А лучше двух. - Да, но в данном случае мы подозреваем, что из-за дьяволов на нас могут напасть местные духи. - Это проблема, - подтвердил Калх, и добавил, обращаясь к Ксемрус: - Нелегко тебе пришлось... - Да, господин... - она рассеянно кивнула. Кто-то наконец понял и посочувствовал ее страданиям — но она думала сейчас совсем о другом и за обсуждением не следила — ведь и без того знала, что ее Хозяин непобедим... Зато ее заинтересовали последние слова Дамакона. Без конца ища подвох во всем, что этот подлый троглодит говорил, она пришла к неожиданному выводу: Айслин была его шпионкой. Большинство героев просто не взялись бы за рискованную миссию по проникновению во вражеский город. И уж точно не троглодитам с их убогим знанием эрафианского было маскироваться под людей. Айслин, с другой стороны — бывшая наемница и вампирша, проведшая немало времени в Эрафии, общаясь людьми и питаясь людьми... Нетрудно было представить, что она уже занималась в прошлом чем-то подобным — или занялась бы, если так повелел ее новый «бог». Сделав это открытие, чародейка воспылала жаждой мести. До сегодняшнего дня она даже не представляла, что ненавидит Айслин настолько сильно. Глупо было ожидать преданности от наемницы — то были ее собственные слова. Но проведя три недели в темнице под пытками и потом еще месяц в качестве подстилки у дьявола, она не могла пожелать ничего, кроме мучительной смерти, бросившим ее «союзничкам». Ксирон, Рашка, Калх — все пытались спасти ее и приняли назад, как родную. Даже Белиар Шедим пришел в итоге на помощь, за что она была готова спать с ним так много, как потребуется — но Дамакон с Айслин просто сговорились за ее спиной и смылись. И что бесило ее еще больше — то, что он назвал Айслин «ценным героем»! Получается, она была ценна и поэтому ее он спас — а Ксемрус просто бросил подыхать? Ее, криганку, пытали свои же сородичи, потому что так было надо — а Айслин он просил избавить от пыток?! «Господин, позвольте я переломаю кости этой проститутке!» - хотела сказать она, но остановила себя. Сама предательница, она не имела права о таком просить — и будь она на месте Калха, предложила бы тупой шлюхе заняться своими прямыми обязанностями... А окажись он добрее и позволь ей — потом, когда ее предательство вскроется, это может повредить его карьере. Ксемрус решила, что не будет делать чего-либо, что навредит ее сородичам — или так она думала сначала... Но ведь Айслин-то не была ее сородичем — и чем больше она думала об этом, тем тверже понимала, что хочет смерти негодяйки. Был ли то новый приказ Хозяина, достигший ее каким-то непостижимым образом, или все-таки ее собственное желание? Она не могла знать — но была совершенно уверена, что ничего хорошего от сотрудничества с этой трусливой гадиной криганцы не получат в любом случае. Убить ее было бы услугой всем... - Господин, можно я пойду? - сделав жалобное личико, попросила она. Крайне дерзкая просьба, когда ты девушка для увеселения на серьезном мероприятии. Но Калх был к ней милостив, как и всегда. - У тебя что, посттравматический синдром? - беззлобно осведомился он. - Иди. Октавия не против? - И без тебя потрахаемся, - махнув рукой, рассмеялась ифритка. - Иди реви. - Прошу прощения, - Ксемрус дважды поклонилась господину и госпоже и направилась к лестнице. На тот момент у нее еще было не четкого плана — и она не до конца решила, в самом ли деле собирается устроить засаду на Айслин или просто пойдет реветь к себе в палатку — но пока она спускалась, план сложился. В первую очередь она решила заручиться поддержкой — и заодно убедить саму себя в том, что не совершает никакого предательства, поделившись мыслями с другой криганкой. - Госпожа Воспа? - елейным голоском позвала она, заглядывая в конюшню. Погонщица была на работе, несмотря на поздний час — и рабам не давала прохлаждаться без дела. Под ее суровым надзором старшая пленница чистила задний проход командирскому скакуну, пока ее дочь так же подлизывала самой криганке. Мальчика нигде не было видно, но его ночью ожидали пытки иного рода... Ксемрус могла лишь порадоваться, видя, как хорошо ее ученица-начальница усваивает уроки суккубского мастерства. - Ксемрус, вы уже закончили? - Оса явно завидовала тому, что ее подругу позвали на праздник, а ее нет — и посмотрела оценивающим взглядом, который бывалая садистка сразу узнала. Так смотрят, когда хотят наказать... Возможно, перед тем как просить у собачницы помощи, придется ее соблазнить. Такого расклада Ксемрус не ожидала, но была вполне готова поработать ради достижения цели. - Госпожа, можем ли мы поговорить без сук? - промурлыкала она. Воспа приподняла брови, но просьбу удовлетворила. - Слыхали, суки? - бросила она матери и дочке. - Марш в стойло! Рабыни спешно подчинились, должно быть, благословляя судьбу за появление Ксемрус, положившее конец многочасовой пытке — но радоваться им было еще рановато. Суккубы последовали за ними и удостоверились, что пленницам не будет слишком хорошо в их отсутствие — девочку поставили на горох, а женщину усадили на шпагат, привязав запястья к щиколоткам. Обе уткнулись носами в опилки, впитавшие запах их собственных испражнений, однако главной мучительнице даже этого показалось недостаточно. - Полижите друг другу языки и выясните, у кого грязнее, - потребовала она. - Жду от вас подробный отчет. Приказ понятен? - Сука поняла приказ! - вопрос сопровождался ударом плети, и жертва, взвизгнув, поспешила дать единственно верный ответ. Когда-то она была достойной молодой женщиной, супругой рыцаря и невесткой известной героини-воительницы... но все это привело лишь к тому, что в плену ее ждало особо пристальное внимание палачей. Давно уже сломленная, она позабыла обо всякой гордости и мечтала лишь о том, чтобы ее оставили в покое и позволили выполнять обычную рабскую работу... На беду, она привлекла внимание Калха — большого любителя превращать в проституток девушек, меньше всего желающих ими становиться — в результате сперва похотливый криганец ее изнасиловал, а затем его любовница ей же за это и отомстила. Теперь усилиями парочки суккубов она и ее дети планомерно превращались в скот — и уже двух слов не могли сказать без того, чтобы не назвать себя суками... - А ты поняла? - следом за матерью безо всякой жалости была высечена и девочка — злодейка даже отпустила ей целых три удара вместо одного, зная, что так накажет мать куда сильнее, чем если будет бить ее саму. - Сук..ка... поняла... - сквозь слезы несчастное дитя выдавило из себя слова, которых ей и знать-то в ее возрасте не полагалось. - Суки поняли приказ? - еще раз вопросила криганка, щелкнув плетью. - Суки поняли приказ! - во все глотки заголосили рабыни. Лишь после этого тройного унижения Оса согласилась оставить их в покое — они с Ксемрус отошли на дальний край барака, откуда их беседа не могла достичь посторонних ушей. - Госпожа, я готова занять место той сучки, что прогнала! - жестокость подруги восхищала и заводила чародейку — конечно, сама она могла повторить все то же и даже сделать лучше — но одно дело мочь самой, и совсем другое — видеть, как успехи делает та, кого ты научила. Это было удовольствие на ином уровне — и Ксемрус подумала даже, что когда она в конце концов сгинет или будет принуждена окончательно предать свой народ, Воспа останется после нее — успешная карьера этой девушки станет последним подарком демагога Ксемрус Кассии криганской армии... - Тебя что, выгнали? - как и положено хорошей криганке, Оса была подозрительной — да и глупо было бы не искать в заигрываниях подруги низменного мотива, учитывая ее профессию. Но выбранный ею вариант обидел Ксемрус — настолько, что она решила без прелюдий рассказать правду: - Нет. Но я хочу, чтобы ты мне помогла покарать одну гадину. - Ого, - в чем-то таком Оса была не прочь принять участие. Ее должность старшего псаря подразумевала некую дистанцию между ней и полем боя — и она давно уже с нетерпением ожидала присвоения старшего звания, которое позволило бы ей повергать врагов собственноручно, а пока этого еще не случилось — отыгрывалась на пленниках. Друга или врага, вооруженного или беспомощного, она «покарала» бы с большим удовольствием — потому, собственно, Ксемрус и обратилась за помощью именно к ней. - Что ж, ты можешь приступать, - милостиво позволила собачница, имея в виду «начинай подкупать меня своими услугами». Сделать хорошее дело и получить за него хорошую награду — двойная победа. Развратная взяткодательница хмыкнула и, демонстративно погладив свои груди, опустилась на колени. Оса запоздало отметила, что она успела где-то потерять свой праздничный наряд, которым похвалялась с утра. - А кто тебя раздел? - А... Эта нахальная ведьма, - чтобы избежать дальнейшего развития разговора в этом направлении, Ксемрус поспешила запустить голову ей под юбку и сделать там несколько профессиональных движений языком. - Ммм... - младшая криганка застонала, одновременно хватая куртизанку за затылок, чтобы та не вздумала останавливаться. - Это ее мы собираемся наказывать? - Нет, - отозвалась Ксемрус, на миг отрываясь от работы. Быстрый подзатыльник стал ей наградой. - Потом расскажешь. Работай давай! В итоге их вечер прошел почти так же весело, как если бы Ксемрус осталась с Калхом — точнее, так же весело он прошел у Воспы, сама же чародейка отрабатывала ее будущую помощь со старательностью проститутки-ветерана... - Знаешь, я могла бы поставить тебя в стойло и использовать, как этих троих... - издевательски предположила Воспа, когда их забавы подошли к концу. Ксемрус знала свое дело — даже младшая по званию и возрасту при ее помощи могла почувствовать себя большой начальницей. - Попробуй, - рассмеялась она. - Но смотри — если госпожа Октавия приревнует, в стойле окажешься уже ты. - А с Октавией ты тоже это делаешь? - Октавия куда жестче, - фыркнула куртизанка. - Позволяет только ноги себе лизать — и смотрит свысока всегда так презрительно... Но господину мои услуги нравятся больше. Только ей не говори! - Она тебе за такие слова язык вырвет, - весело предположила Оса. Обе криганки рассмеялись. После чего, посерьезнев, начальница конюшни спросила: - Ну так ты не передумала идти кого-то бить? Самое время, пока все спят... - Да... - вздохнула Ксемрус. Сделка была заключена и цена уплачена — теперь она в самом деле собиралась втянуть свою юную подругу в несанкционированную карательную операцию, которая запросто могла оказаться изменнической, если определенным образом расставить акценты... Потому, со всей порядочностью, на которую ее давно придушенная совесть была способна, она постаралась изложить суть проблемы. Воспа не знала всей истории, и скрыть от нее детали, связанные с пребыванием в плену, было проще, чем от Калха, но главное — на ее плечах не лежало бремя ответственности за целую армию и необходимости поддерживать союз с нигонцами. Как и большинство ее соотечественников, низшие виды она едва выносила — а чужачка, посмевшая подвести сестру-криганку становилась автоматически тварью, недостойной коптить небо. - Почему просто не казнить ее после допроса? - единственный вопрос, который возник у девушки после рассказа Ксемрус. - Она явно это заслужила. - Я не в том положении, чтобы этого требовать... - вполне искренне отвечала чародейка. - Понимаешь, я сама попала в плен. Многие скажут, что мы обе предательницы. - Ладно. Но ты уверена, что хочешь наказать именно эту бабу? Я так поняла, это Дамакон был тем, кто ее освободил, а тебя бросил... - С Дамаконом мы не справимся, - после всего увиденного сегодня, Ксемрус была вынуждена признать, что Дамакон — если и самозванец, то весьма изобретательный. Но даже без этого у нее был надежный ориентир для оценки противников — тот, кто смог сбежать от Хозяина, был ей не по зубам. - Если что, он просто удерет... В этом он хорош, поверь. - Тоже верно, - согласилась Оса. - Но что насчет информации, которую господин хотел получить от нее? Будем пытать ее, а потом убьем? И как мы потом доложим, не раскрыв себя? - Надо будет подумать, - неопределенно ответила Ксемрус. С ее точки зрения, информация, которую хотели получить от Айслин, не имела смысла по определению. Но сейчас важно было то, что подруга разделила ее замысел и уже вовсю планировала убийство предательницы. Еще не веря своему счастью, она уточнила: - Так ты со мной? - Конечно! - радостно отвечала отважная криганка. Они облачились в боевые костюмы и вооружились кнутами — орудиями не пытки, но убийства. Потом вдвоем оседлали коня — начальница конюшни имела над всеми остальными обитателями лагеря преимущество в виде возможности сделать это без чьего-либо ведома — и по сути то была главная часть той «помощи», что Ксемрус надеялась от нее получить. В то, что собачница сможет быть полезной в бою без своих псов, она не особо-то верила, но молчала, поскольку желание девочки попробовать живой крови играло ей на руку. Впрочем, не успели они отъехать от лагеря на полмили, как Оса уже начала сомневаться: - А эта Айслин сильная? - крикнула она, перекрывая топот копыт. По праву хозяйки коня младшая криганка уселась в седло, а старшей пришлось ехать на крупе, со всех сил вцепившись в поясницу подруги, чтобы не слететь. Дурного норова адским скакунам было не занимать, и этот явно с удовольствием прошелся бы копытами по незадачливым наездницам, кабы они дали ему шанс. - Да нет, слабачка, - чародейка покривила душой. Являвшаяся мастером магии Земли Айслин вполне стоила своих баснословных гонораров, а с тех пор, как она заделалась личем, навряд ли остался на свете хоть один военачальник, способный нанять ее по честной цене. По меркам обычных людей и даже героев Айслин была безусловно сильна — но в мире чудовищ она была самой мелкой рыбешкой. Так или иначе Ксемрус, называя ее «слабачкой», имела в виду не объективные навыки, а боевой дух — она хорошо помнила, как повела себя эта трусиха в столкновении с лордом Хаартом, и с тех пор уже не могла воспринимать ее серьезно. В том, что сама она сможет вселить в предательницу такой же ужас, как и ее Хозяин, она по какой-то причине не сомневалась... - Аааа... ну ладно, - в результате молодая криганка оставалась в блаженном неведении касательно того, с чем ей предстоит столкнуться, и гнала скакуна вперед. Они добрались до указателя «Фейрфезер — 10 миль», хоть в темноте и не могли разобрать надписи на нем, и остановились. К ведьминскому логову и криганскому лагерю отсюда вела одна дорога, а вот прибыть сюда можно было различными путями. Самая широкая дорога уходила вниз в долину и вела в прямо в город. Либо можно было двигаться по гребню, огибая долину с востока или запада. Логично было ожидать, что шпионка Дамакона придет снизу — но с другой стороны, она могла вскарабкаться по склону где-то еще, стремясь избежать лишнего внимания — уж больно легко просматривалась лишенная укрытий главная дорога. Но Оса остановила коня по другой причине: - Говорят, дальше этого места ехать опасно... - Ерунда это все, - отмахнулась Ксемрус. - Айслин-то зашла и ничего с ней не случилось. Дамакон так и сказал — все могут входить, кроме демонов... - она остановилась и задумалась о чем-то, а затем неожиданно объявила: - Впрочем, ты права. Давай попробуем подождать ее здесь — коня только спрячь. - Не надо прятать — он сам вернется в стойло, - уверенно объявила погонщица, спускаясь на землю следом за чародейкой и любовно хлопая скакуна по крупу. - Так никто не поймет, что мы на нем уехали. - Такой надежный? А по нему и не скажешь... - Просто он знает, где его кормят и лижут жопу! - фыркнула девушка. - Ты б тоже вернулась... Прости. - Да нет, все верно, - отозвалась Ксемрус. С какой бы радостью она вернулась домой навсегда — за это она готова была сама лизать жопы... Но ей был отпущен лишь короткий срок, что в любой момент может завершиться по злому замыслу Хозяина. Все что оставалось — лишь использовать это время наилучшим образом. - Вон кусты хорошие. Давай сядем в них и подождем. Для того чтобы устраивать засаду именно здесь, у нее были три причины. Первая — здесь пролегала наиболее очевидная дорога, по которой можно было добраться из города к ним в лагерь. Но с тем же успехом они могли сторожить Айслин прямо под лагерем — Ксемрус просто не подумала об этом. Пылая жаждой возмездия, она собиралась мчаться предательнице навстречу, пока не столкнется с нею нос к носу. С ангелами она пока еще не сталкивалась и потому не особо боялась — но после напоминания Воспы вдруг задумалась о том, что их скакун вполне может сойти за демона... и она сама — тоже. Умудрялся же Хозяин как-то ею управлять! Вспомнив объяснения Белиара Шедима, пропитанные самыми жуткими намеками, она решила не рисковать. Имелись и еще некоторые соображения... - А она точно пойдет здесь? - они сидели в кустах, наблюдая за дорогами, и, само собой, довольно долго ничего не происходило. Ночная мгла начала развеиваться, уступая место предрассветным сумеркам — и нетерпеливая подруга уже в двадцать пятый раз задала один и тот же вопрос. - Что, если Дамакон просто перенесет ее в лагерь? - Мог бы — еще вчера перенес, - раздраженно отозвалась старшая криганка. - Наверняка сам боится в долину лезть, потому Айслин и послал... Он, поганец, объявил себя богом — такого ангелы точно не простят. - Тогда, может, она выберется из долины в каком-то другом месте и он заберет ее оттуда? - не унималась девушка. - Глупо ведь идти самым очевидным путем. - Скажи, ты когда-нибудь боялась? - мрачно посмотрев на нее единственным глазом, спросила Ксемрус. То был риторический вопрос — сама она не сомневалась, что Оса боится вот прямо сейчас — но ответила та точно по протоколу: - Нет. Я же криганка. Многострадальная чародейка усмехнулась и похлопала ее по плечу: - Позволь, я кое-что объясню — когда ты боишься, ты не ищешь какие-то умные способы спастись. Ты бежишь со всех ног, а если бежать не можешь, то ползешь со всех ног. Айслин сейчас в самом страшном месте на земле — она не будет думать, она будет просто бежать туда, куда ей сказали — по самому прямому и тупому маршруту. Она сказала это так проникновенно, что у Осы перехватило дыхание — и сама испугалась, что ляпнула лишнего. Эти слова, будь они произнесены на допросе, могли считаться почти признанием — но по какой-то причине в этот раз заклятие их пропустило... А потом вдруг до них донесся топот ног. - О, смотри, как пылит! - удовлетворенно объявила Ксемрус, выходя из кустов. По дороге, размахивая руками и путаясь в монашеских одеяниях, к ним летела одинокая беглянка. Ничто в ней не выдавало колдунью-нежить, но кому еще быть здесь в такое время и в таком состоянии? Рассуждения Ксемрус не всегда были логичны, но самую суть она уловила верно — ибо лучше всех понимала ту, на кого охотилась. С ангелами или без них, Фейрфезер был для них «самым страшным местом на земле» — потому что там находился Тот, кого они обе боялись. Если столкнешься с Ним лицом к лицу, никакая маскировка тебя не спасет... Криганка не могла понять лишь того, как у Айслин хватило смелости оставаться там до сих пор — но в том, что получив разрешение убраться, она будет бежать со всех ног, сомнений не было. Так и вышло. Без каких-либо признаков погони горе-шпионка удирала, преследуемая лишь своим страхом, а увидев вышедших на дорогу суккубов, встала как вкопанная — ни дать ни взять, напуганная монашка. Эта маскировка была ей к лицу, и в другой раз Ксемрус могла бы ее не узнать, но эта смердящая трусость была уж слишком знакомой... - Что, Айслин, не помнишь меня? - чародейка запоздало поняла, что ее саму не так-то просто узнать без глаза и без волос, и удержала готовую нанести удар руку — она хотела, чтобы Айслин вспомнила. - Г... госпожа? - присмотревшись получше и перебрав в уме всех своих знакомых криганок (список всего в одну персону) предательница заговорила — и даже не самого слова, а только лишь дрожи в голосе было достаточно, чтобы счесть это признанием. - Слава Бо... - злодейка успела даже обрадоваться на половину мгновения, возомнив, что они пришли спасти ее из этого кошмара — прежде чем заметила набалдашник кнута, летящий ей в лицо. - Госпожа!!! - надо отдать должное ее боевым инстинктам — она увернулась от атаки и сразу же завопила. - За что?! Я не виновата! - эти слова, разумеется, означали, что она виновата и отлично понимает, за что ее пытаются убить. Это было очевидно даже Осе, которая вступила в схватку, ударив кнутом от плеча — этот удар разорвал сутану и прошелся по телу жертвы от бедра до лопаток — у смертной женщины после такого остался бы замечательный рубец, но у Айслин тело было фальшивым — на самом деле она была костлявым личем, и жизнь в ней поддерживалась магией, а не работой органов. - Если не прекратите, я буду сопротивляться! - поняв, что с ней не шутят, она сбросила маску невинной жертвы и обнажила клыки. Но Ксемрус и не желала видеть невинную жертву... Хоть она не была уже молодой наивной девочкой, но и ей тоже хотелось боя — жестокого и смертельного, в котором она сможет уничтожить врагиню так же великолепно и унизительно, как до этого уничтожали ее. - Ну так давай! - ее кнут уже обвился вокруг шеи предательницы, и если бы та не начала наконец отбиваться, они с Осой разорвали бы ее на кусочки, будь она хоть двадцать раз личем. Отбросив последние надежды на примирение, колдунья издала вой — и в тот же миг ее маскировка рассеялась, обнажая безглазый череп и худые руки, на которых рукава сутаны висели, словно на огородном пугале. Но суккубам некогда было потешаться над ее уродством — ударная волна разошлась полусферой от их противницы, сбив обеих криганок с ног... Сила заклинания была столь велика, что размотала на волокна концы кнутов и вырвала с корнем всю траву в радиусе пятидесяти ярдов — хоть обычно оно должно было убивать только жизнь. Оса приземлилась на лопатки и обалдело выдохнула, в равной степени ошеломленная мощью атаки и обманом подруги — вот это-то называлось у нее «слабачкой»?! Но Ксемрус была другой. Она тоже не ожидала настолько сильной волны смерти — в основном потому что привыкла сражаться с Орлиным Взором и знать о вражеской атаке до того, как она произойдет — но вместе с болью она ощутила позабытый уже восторг сражения — и, привстав на колено, радостно обрушила на противницу волну пламени. - Ignis daemonum, ignis aeternus, qui praeparatus est Diabolo et angelis eius. Ego sum ignis ab illo ignem, filia diaboli, Xemrus Cassia! In nomine meo, ardent! - никогда еще творить магию не было так приятно — выкрикивая обрывки заклинания вперемешку с богохульствами, она чувствовала, как огонь истекает не только из ее пальцев, но и изо рта — и вроде бы даже из пустой глазницы — и купалась в этом огне, словно истинная дочь дьявола. На другом конце огненной реки Айслин закрылась защитой от огня или даже антимагией — в дыму и без глаза Ксемрус не могла различить, но у нее был готов план на оба случая. Выбросив испорченный кнут, она применила ускорение, неистовство — и бросилась в атаку, с разгона заехав предательнице прямо в костяную морду. Ее боевой стиль не был раньше настолько агрессивным, и применять неистовство она предпочитала к своим приспешникам, а не к самой себе — теперь же она перестроилась под доктрину своего нового идеала — хоть сама еще не успела этого понять... Зато поняла и узнала эту тактику незадачливая некромантка — и одного воспоминания хватило ей, чтобы испугаться до усрачки. Отпрянув, она развела руки в стороны, создавая под ногами у противницы зыбучие пески, чтобы хоть как-то задержать ее яростное наступление и дать деру. Но у Ксемрус с этим заклинанием были связаны одни из самых жутких воспоминаний, и она узнала его с первой секунды. Болезненное напоминание о том, что у нее есть не только Господин, но и Госпожа... Что ж, она была совсем не прочь поделиться этим чувством с Айслин. Телепортация — когда-то, наивная, она думала, что это ее долгие старания по изучению этого заклинания окупились в решающий момент, позволив ей спасти свою жизнь. Но на деле она научилась лишь потому, что узрела идеальное исполнение техники от Него. Орлиного Взора уже не было, но знание, дарованное им, осталось — и дано оно ей было для того, чтобы исполнять волю Хозяина. Смерть Айслин была тем, чего желали они оба — потому-то все, что она делала сейчас, было идеально, как если бы сделал Он сам... Носки сапог криганки не успели еще потонуть в зыбучем песке, как она переместилась и с разворота лягнула некромантку ногой, сталкивая ее в ее же ловушку. Песок Айслин догадалась убрать, чтобы не потонуть в нем так же позорно, как Ксемрус в свое время — но в итоге яма с песком превратилась в обычную яму — и криганка не собиралась давать жертве время на то, чтобы из нее выбраться. - Inferno! - выкрикнула она сокращенное заклинание, которого с такого расстояния было более чем достаточно — огонь полился вниз, поджаривая пойманную крыску внутри импровизированного очага. Бессмертие лича сыграло с ней злую шутку — она долго горела и вопила, восстанавливаясь и истлевая снова — а Ксемрус все не ослабляла жара, наслаждаясь триумфом и возмездием... Да, она все еще была рабыней. Да, об нее вытирали ноги — но так то были сильнейшие мира сего, быть для которых ножной тряпкой даже и не позорно. Ничтожная же блоха, посмевшая ползать у их ног, заслуживала быть этой тряпкой прихлопнута! - Ты выбрала для себя недостойного хозяина, - лишь почувствовав, что ее запасы маны начинают иссякать, криганка остановила поток пламени и спрыгнула в яму, все еще источающую черный дым. Кости Айслин лежали на земле неподвижно, но не были уничтожены — не исключено, что она могла восстановиться даже после столь долгой казни — и Ксемрус не собиралась оставлять это на волю случая. - Я повелеваю... - провозгласила она, ставя сапог на потрескавшуюся грудную клетку, и добавила еще несколько богохульных выражений. - Явись! Кости содрогнулись и тут же две когтистые лапы проросли из земли прямо сквозь ребра, разрывая их. Следом явился и сам зверь, скалясь и недоуменно обнюхивая останки — он-то пришел, надеясь полакомиться мясом жертвы, а тут оказалось, что придется довольствоваться этим. - Госпожа... - Воспа стояла на краю ямы, испуганно глядя на них. Она была шокирована явленной мощью подруги, которую даже близко не оценивала на ее реальный уровень — и теперь глубоко раскаивалась, что смела обращаться к ней так фамильярно, да и вообще разговаривать, не лежа мордой в пол... Но сейчас у юной криганки был еще более веский повод для беспокойства — она практически могла чувствовать, как из-за незримой стены взирают на них страшные ангелы, разгневанные богохульным ритуалом, совершенным буквально у них на пороге... - Не бойся, - щелчком пальцев Ксемрус испепелила только что созданного демона — он нужен ей был лишь для того, чтобы точно предотвратить реанимацию некромантки. Тело, отданное в дар демону, уже не было ее собственностью — пусть теперь хоть с сатаной за него судится! Закончив дело, чародейка кивнула своей союзнице: - Теперь можем идти. Поможешь мне вылезти? - Конечно, - девушка не только помогла госпоже выбраться из ямы, но даже сама спрыгнула вниз, чтобы ее подсадить — было довольно очевидно, что она опасается возмездия за свою предыдущую дерзость и будет теперь подлизываться. Ксемрус попыталась ее успокоить: - Не бойся. Я потратила всю ману и теперь абсолютно беспомощна. Даже если на голову мне сядешь, я ничего не смогу сделать, - в подтверждение своих слов она приготовилась рухнуть на землю, но Оса своевременно подставила ей плечо. - Госпожа, вы такая сильная... - глаза девушки светились восхищением. - Почему не запихали мне плетку в задницу, едва я посмела командовать? - Дурочка... - фыркнула Ксемрус. - Я — проигравшая неудачница, это в меня надо запихивать. - Каков же тогда тот, кто смог вас победить? «Монстр», - хотела бы ответить она, но губы лишь крепче сжались. Нельзя. «Мой Хозяин» — единственные два слова, которыми она могла его описать, но даже их ей было сейчас запрещено произносить... - Надеюсь, ты никогда не узнаешь, - от всей души пожелала она молодой подруге.