I'm not your voodoo doll

      Новый день уже близился к вечеру, на улице уже смеркалось. Пора закрывать лавку и идти к человеку, который назначил Сэму встречу. Ее исход был известен торговцу еще до ее начала: почти что каждая их встреча кончалась таким образом. Сначала ужин, следом шло распитие алкоголя, а на утро оба мужчины лежали нагими на кровати. Иногда было иначе и этот порядок менялся, нечасто – некоторые пункты вовсе ускользали из этой последовательности.       Порталы в обычный мир находились недалеко от академии. Сэм был частым гостем помещения с порталами, из-за чего охрана оной его знала и впускала даже независимо от времени. Периодически торговец заглядывал в то здание, где находились зеркала, просто так, чтобы с крыши посмотреть на утренние виды или просто провести там ночь и спокойно поспать. Хоть с магазина и был хороший вид, но находиться поближе к небу и смотреть на это с высоты птичьего полета – пускай даже самого низкого – вид был потрясающий. Для парня не существовало закрытых дверей. Под маской беззаботного и доброго простака все смогут тебе поверить и везде ты будешь желанным гостем. Торговец прекрасно менял маски и его настоящего знали лишь боги и те Лоа, которые всегда были с ним… ах, как же он мог забыть о друзьях с «изнанки». Тени, если выражаться иным способом – тени, которые могут прикоснуться к реальному миру. Забавное умение и очень полезное. Собственно, дверей существовало не только из-за маски простака, но тени в этом тоже были замешаны.       Дверь, перед которой стоял Сэм открылась сама по себе — и сразу послышался лай. «Снова», — пронеслось в голове парня, и он вздохнул. Чего-чего, а от животных невозможно было скрыть того, что находилось в клетке из ребер, даже татуировки на его теле не помогали. Парень хорошо относился к животным, но терпели его только неоднозначные экземпляры – такие же, как он, с гибким характером и пылким нравом. Кошки и змеи были для него идеальными компаньонами. Но пес Дивуса — исключение, Сэма он обожал, из-за чего последний был приятно удивлен при первом знакомстве с ним. Неужели они не видел истинной сущности колдуна? В общем, это было не очень важно. Как только Сэм прошел внутрь и закрыл за собой дверь, Спайк сразу же довольно набросился на парня, весело лая. Спайк — хорошо воспитанный и добрый. Гость этой квартиры сразу же погладил назойливого далматина, который сразу же поставил пузо для грядущих почесываний. Желание пса парень выполняет, улыбаясь. — Какие люди, — приторно-сладкий голос точно доносился из кухни, – я уж думал, что ты не придешь, Сэм.       Дивус стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. Ох, какая же у него была грудь… накаченная, мускулистая… одним словом – идеальная. Как и все тело. Алхимик не был слишком перекаченным, как Эштон, скорее подтянутым, однако Круэл все равно следил за собой. Отогнав от себя мысли о теле собеседника, Сэм улыбается. — Как же я мог пропустить это приглашение. — Ты все равно припозднился, — в его голосе явно читалось раздражение. Как он смеет..? Отгоняя от себя иные мысли, парень жмет плечами. — Пришлось закрыть магазин позже, сегодня было слишком много клиентов. Еще раз прошу прощения, Див. — Сэм знал, что собеседник не любил, когда его имя сокращают. Но! Круэллу следовало испытать как можно больше эмоций в последние дни своей жизни. Мужчина прям сжался, когда услышал это сокращение, однако… однако Дивус лишь кивнул в сторону кухни и, развернувшись, скрылся за дверным проемом.       Ужин прошел на удивление хорошо и не в тишине, как это обычно было. Алкоголь был лишь одного вида — Сэм не пил его. Он был приверженцем рома и хороших сигар, как подобает Барону, однако ни того, ни другого в доме алхимика не наблюдалось, из-за чего колдун все время чувствовал себя обделенным. Не то, чтобы ему было обидно, просто под влиянием алкоголя ощущения притуплялись, а следовательно, не было так больно. По крайней мере, сердце не билось так, словно в клетке из ребер находилась живая и дикая птица, которая из последних сил пыталась вырваться на свободу. Но это крылатое создание обречено находиться в костяной клетке вечно, от этого существу было неимоверно больно. А следовательно боль передавалась и человеку, что держал эту пташку внутри себя. Дивус внезапно отодвигает от себя бокал с красным вином – далеко, чтобы не дай бог не уронить его на белоснежный ковер. Мужчина поднимается и наклоняется через весь стол, рукой притягивая Сэма к себе. Последний, естественно, поддается. Несмотря на плохое отношение к нему от этого человека, торговец все равно испытывал к нему чувства. Из-за чего сомневался… ничего, у него есть целых два дня на то, чтобы подумать.       Мужчина нежно целует колдуна, постепенно усиливая напор. Юноша не спешит отталкивать его, позволяя себя кусать, а также быть нежным. Увы, но торговцу приходится оборвать акт такой нежности. Он поднимается с места и тянет Круэлла за руку, мол «пойдем за мной». Сэм знал этот дом от и до — слишком часто здесь бывал, чтоб не знать этого места полностью. Владелец кивает с улыбкой и поднимается, направляясь за колдуном и естественно ухватывает с собой то, что было при нем неизменно — поводок, ошейник и стек. Будучи поклонником легкого насилия (естественно, по взаимному согласию), Дивус грубо останавливает Сэма и нацепляет на него ошейник. От новоиспеченного питомца требовалось только одно — быть покорным.       Маг играл по правилам алхимика в игре, где второй был ведущим, а первый являлся ведомым. Спальня владельца дома выглядела вполне обычно… не считая одержимость черно-белыми пятнами. Вся комната была обставлена по-современному, мебель, как и обои, были черно-белыми. Этот человек был слишком одержимым этими тонами.       Подойдя к кровати, алхимик толкает своего «питомца» на нее, а сам нависает сверху, вновь утягивая Сэма в поцелуй.       Он настойчив — более настойчив, чем обычно, выпитый алкоголь имеет свой эффект. Круэл просовывает тонкие, изящные пальцы под ошейник своего «пса», притянув его к себе поближе — душа и не давая отстраниться. Влажный язык Дивуса обводит пухлые губы продавца, а затем его острые клыки со злобной страстью впиваются в нежную плоть, прокусывая ее почти до крови.       Однако, пока что он не собирается давать Сэму слишком много.       Черно-белый мех падает с его плеч на пол.       Сэм с усилием глотал воздух — пальцы просто не позволяли этого сделать нормально. Каждая капелька сейчас была на счету. Он прикрывает глаза, а его тело напрягается. Он даже не сопротивляется тому, что его притягивают; торговец жарко выдыхает, когда чужой язык обводит края его рта и приглушенно цыкает, когда клыки впиваются в мягкую плоть губ, а на языке уже чувствуется металлический привкус собственной крови черного цвета. Алхимик отпускает ошейник, позволяя «питомцу» вздохнуть, но ненадолго, ведь освободившаяся рука почти сразу же хватается за поводок, и Дивус тянет партнера на себя, наматывая поводок на руку. Вторая его рука судорожно расстегивает пуговицы жилета Сэма, после приступая к рубашке — так что вскоре юноша остается нагим на половину, а его шея и ключицы покрыты следами от укусов любовника.       После того, как пальцы партнера перестали находиться между ошейником и поводком, дышать Сэму становится легче, даже несмотря на то, что натягивался уже сам поводок, создавая трение на задней части шеи колдуна. — Какой красивый мальчик. И послушный, мне нравится, — хмыкает Дивус, садясь на колени между чужих ног, властно глядя на лежащего на кровати беззащитного «питомца».       Однако, несмотря на собственные, довольно ласковые слова, поводок Круэлл отпускать не собирается.       "Вот черт, от этого определенно останутся следы", — проносится в его голове, пока маг поддевает жилет между пуговиц, начиная медленно, будто боясь прикасаться к своему хозяину без разрешения, их расстегивать.       Потому что понимал, что это ему аукнется в какой-то степени в последующих действиях Круэлла. — А я тебе нравлюсь? — ласково шепчет мужчина, глядя прямо в чужие глаза. Его рука — к слову, до сих пор в перчатке — ложится на чужой пах, мягко давя на тот и неторопливо поглаживая очертания чужого члена через штаны. Поводок натягивается сильнее, но Дивус все еще нависает над Сэмом, не давая ему встать, а заодно жарко дыша на чужие, искусанные им же самим губы, словно дразня.       Слова Дивуса заставляют Сэма вздрогнуть. Его голос... приторно-сладкий, и в то же время твердый и властный. Хотелось покориться... Сэм быстро отогнал от себя эти мысли. Он пришел сюда отнюдь не за этим. Не за тем, чтобы получить удовольствие и насладиться этим в последний раз, а за кровью. Да, он выбрал не простой способ ее получения, но столь приятный...       Сэм прогибается в спине, жмурясь. Пришлось раздвинуть свои ноги достаточно сильно, чтобы Дивус не ощущал тесноты.       Чужое жаркое дыхание определенно опьяняло. Запах алкоголя смешивался с запахом чужого одеколона, создавая приятный носу запах, который юноша вдыхал с удовольствием. Казалось, что один только аромат вина в этом смешении запахов опьянял.       Продавцу пришлось потрудиться, чтобы перевести дух и привести в норму свое дыхание, чтобы ответить Дивусу спокойно, но при этом выдавая все свое желание в этой фразе: — Д-да... от тебя у меня просто сносит... голову... — проговаривает Сэм, не особо задумываясь над тем, какое местоимение стоит применить. Ошибется — получит заслуженную оплеуху, а может, что-то жестче. — Хороший мальчик.       Круэлл довольно улыбается, демонстрируя клыки. Ему нравилось ощущать свою власть над другими, видеть то, как они умоляют о том, чтобы он смилостивился и прикоснулся к их возбужденным, напряженным телам.       В глазах Дивуса Сэм был таким же. Жалким. Умоляющим. Полностью в его руках — в прямом и переносном смысле.       Мало того, что партнер дразнил колдуна, так еще и тело было предательски податливым; парень инстинктивно толкается в руку — несильно, чтобы намекнуть о том, что тело его тело уже не может без постороннего внимания. — Ах, я вижу. Вижу, тебе не терпится, однако, будь послушным щеночком, лежи смирно, — наигранно-сочувственно произносит преподаватель, впрочем, расстегивая штаны мага, вскоре отправляя их к другой одежде, на пол.       Похвалы были той причиной, из-за которой тело темнокожего дрожало. Нет, не из-за нехватки воздуха, не из-за страстного желания, а именно из-за похвал. Вкупе с действиями, производимыми преподавателем, тело Сэма буквально изнывало, то ли от похоти, накрывшей его с головой, то ли из-за возбуждения... а может оба этих фактора влияют на это. Нагловатая улыбка появляется на лице Сэма, который, в свою очередь, прикрывает глаза и закидывает голову чуть назад, тем самым оголяя собственную шею для укусов и поцелуев.       Дивус игриво проводит кончиком языка по чужим губам, не целуя продавца полноценно — все еще дразня его. Мало, к тому же, тот явно и без того начинает наглеть, прикасаясь к нему. Пока что Круэлл делает вид, что это сойдет тому с рук, однако на деле… он помнил все.       Его рука накрывает чужой член — между перчаткой и кожей до сих пор остается барьер в виде ткани нижнего белья продавца, однако, Дивус не спешит убирать его. Тонкие пальцы прощупывают очертания полового органа — поначалу мягко, а затем, пока рука продвигается выше – все более настойчиво. Преподаватель добирается до головки чужого члена, с удовлетворением подмечая, что ткань начинает промокать от выделяющейся смазки.       Когда чужая рука накрывает пах, колдун невольно толкается тазом вперед. Настолько, чтобы чужая ладонь накрыла половой орган (пускай и через ткань) полностью. С губ срывается легкий и приглушенный стон, и Сэм снова глотает воздух, часто вдыхая и томно выдыхая, пока есть на это возможность. Дыхание юноши ненадолго пришло в норму... — Хороший мальчик. Терпи, — шепчет он, чуть ослабив натяжение поводка и пробегая губами по темной коже на шее Сэма — легкими поцелуями — словно бы он был благосклонен к нему.       Однако, не все сразу.       Резким движением Дивус срывает чужое белье, раздвигая ноги продавца так широко, насколько вообще было возможно.       Охая, когда с него срывается последняя часть одежды, а партнер грубо раздвигает ноги. Парень скалится — ненадолго, потому что оскал этот преобразовывается в ухмылку. Было видно, что Сэм действительно получал удовольствие от происходящего.       Пальцы в перчатке не спешат трогать чужой член — вместо этого преподаватель проводит по внутренней стороне бедра Сэма и берется за стек. — Я смотрю, тебе не терпелось увидеть моё тело? — вдруг голос мужчины приобретает стальные нотки, и он щурится. Дивус не любил раздеваться, и уж тем более не приветствовал, когда его партнёры раздевали его без разрешения.       Первый удар приходится на внутреннюю сторону бедра Сэма, в то время как преподаватель натягивает поводок ещё сильнее, душа партнёра.       Первый удар стека импульсом разошелся по бедру, отдавая болью, а с губ срывались прерывистые стоны. Невыносимо. У алхимика был достаточно сильный удар и этого у него было не отнять. — Поуважительнее, щенок, — все тем же холодным тоном произносит Дивус. Сэм не был для него кем-то особенным, так пусть знает свое место.       Маг чуть ослабляет натяжение поводка, однако за первым ударом следует второй и третий, и на тёмной коже проявляются алые следы от стека — Круэлл нисколько не щадил. Сэм облизывается и прикусывает уголок губ. С каждым ударом стека тело само собой вжималось в матрас. Из-за повторного натяжения, темнокожий судорожно глотает подступившие комья в горле и закатывает глаза, приоткрывая рот.       Поводок теперь не так сильно душил парня, позволяя полной грудью сделать несколько вдохов (но по-прежнему с усилием). Сэм проглатывает последний ком в горле с усилием. Надо было подчиниться, из-за чего колдун убирает руки от жилетки и разводит их в стороны, словно мученик на кресте... — Проси прощения.       Говорит он, проводя кожаной петлей на конце стека по возбужденному члену партнёра от основания к головке. — П... прошу... — обрывисто, почти шепча, — П-простите, хозяин... — на лице по-прежнему была наглая ухмылка, а глаза смотрели игриво и выжидающе, несмотря на интонацию голоса. Обращение, адресованное Дивусу, вовсе прозвучало с еле слышимой издевкой.       Не было похоже, что Сэм действительно усвоил этот урок.       Однако, парень не унимался. Тень колдуна была живой — поэтому призрачные руки сейчас оглаживали чужие бока, а Сэм нагло ухмылялся, лишь подливая масло в огонь. Там было не две, а целых три призрачных руки, одна из которых расстегивала чужую рубашку и, не расправляя ее, оглаживает оголенный торс. При этом Сэм лежал вполне себе спокойно, тяжело дыша. Нога подрагивала от боли, а места, куда ударял стек, буквально горели огнем. — П-прошу прощения за вольность... позволите ли? — он прикусывает собственный палец почти до крови, пока смотрит в глаза Дивуса. Взгляд торговца был наполнен похотью, желанием... но из-за прищура казалось, что Сэм и вправду издевается над преподавателем. — Чт…, — Дивус немного вздрагивает, отдернувшись от одной из призрачных рук первоначально. На всего несколько секунд, но он растерялся – и это взбесило его лишь больше, так что взгляд серых глаз стал поистине испепеляющим. Впрочем, мужчина не сопротивляется, позволяя рукам оголить его тело наполовину.       Сэм заплатит за это, но немного попозже.       Круэлл тяжело дышит — его собственное возбуждение неприятно давило изнутри на ткань брендовых брюк, но пока что он был готов потерпеть. Пока что. Реакция преподавателя была более чем ожидаемой — Сэм особо не пользовался этой способностью на людях, а если и пользовался, то ради того, чтобы напугать или удивить студентов, приходящих в лавку мистических вещей. Что же... то, как на это реагировал Круэлл Сэму очень нравилось. — Позволяю, так и быть, – говорит он, не услышав издевки вследствие возбуждения и удивления из-за появления рук. Без одежды было видно мускулистый, сильный торс Круэлла, чья светлая кожа слегка поблескивала от пота – он был все так же красив, как и в полном облачении.       Четвертая призрачная рука скользит вниз, к паху и касается его еле ощутимо. Другие две руки, подловив момент, стягивают с Дивуса рубашку и оставляют ее на краю кровати — потому что Сэм не хотел еще больших проблем.       Торговец осматривает открывшийся ему вид: подтянутая и мускулистая грудь была по-аристократически бледной, чего не скажешь о колдуне вуду. Собственно, он не комплексовал по этому поводу, наоборот, ему нравился контраст их оттенков кожи. — Благодарю, хо-зя-ин, — сладко проговаривает парень, все еще прикусывая собственный палец, пока кожаная петелька стека касается головки его члена, а затем ползет вниз, медленно, неторопливо — несмотря на то, что руки партнера уже слегка подрагивали от похоти и количества выпитого.       Рука вновь возвращается на покрывало, заранее сжимая его до такой степени, что кожа на костяшках становится светлее.       Вновь удар – на сей раз стек вскользь проходится по ягодице. Все еще придерживая поводок, он откладывает стек – но ненадолго.       Тело Сэма снова вздрагивает. Однако колдун не позволяет себе больше никаких вольностей — помимо призрачных рук, которые то и дело оглаживали тело партнера: от лопаток, скользя ниже, оглаживали бока и двигались по направлению к плечам, оставаясь на них и с силой впиваясь, как только импульс от удара проходится по телу повторно.       Наконец-то, Дивус снимает с себя перчатку, прикусив ее кончик на собственном указательном пальце и стягивая с помощью зубов. Бледные, длинные пальцы с ухоженными ногтями касаются головки чужого члена, собирая смазку, а затем Круэлл проводит ими меж ягодиц мага, не спеша вводить внутрь.       Этот нахальный торговец... он слишком много себе позволял — а потому будет мучаться подольше, пусть это будет стоить самому Дивусу тянущей боли в паху.       Преподаватель наклоняется, жадно слизывая похожую на чернила кровь с чужих губ, однако, не прижимаясь к губам Сэма собственными, а взгляд его глаз холоден, несмотря на пышущее жаром телом.       Его клыки впиваются в нижнюю губу продавца, лишь увеличивая площадь раны на губах колдуна. А тяжелое дыхание пассии лишь обжигает бледную кожу.       Пальцы алхимика резко, грубо проникают в чужое нутро, вталкиваясь до упора. Ничего страшного, ведь Сэм сильно наглел — так пусть теперь потерпит. Дивус гладит горячую, пульсирующую плоть, растягивая ее, сознательно практически не касаясь простаты. — Непослушный, своенравный щенок, — шипит Круэлл в чужие губы. Его торс касается торса Сэма, и он ощущает жар чужого тела совсем рядом.       Сэм начинает извиваться и ерзать, изнывая от переизбытка чувств — все это сопровождалось громкими стонами. Хоть Дивус все еще кусал его губы, тело колдуна прогибается неестественно для человека — казалось, что его спина вот-вот сломается. И из-за этого Сэм запрокидывает голову — ненадолго, стараясь оставаться не одном уровне с лицом партнера.       Возбуждение становится нестерпимым, и преподаватель расстегивает собственные брюки, приспуская их вместе с бельем, высвобождая твердый возбужденный член. С тихим вздохом облегчения Дивус вжимается бедрами в чужой пах, так что его член скользит по члену Сэма. Преподаватель начинает покачивать бедрами – плавно, потираясь по большей части не о возбужденный член партнера, а в опасной близости рядом. Теперь, когда разгоряченное тело мужчины находилось в непосредственной близости, и определенно оба чувствуют температуру друг друга.       Дыхания у обоих было томным и мужчины уже изнывали от возбуждения.       Вот-вот оба тела сольются воедино, стоило только подождать.       В глазах алхимика появляются огоньки похоти и желания. Да, он определенно желал воспользоваться чужим телом – красивым и жаждущим его самого.       Но Круэлл не спешил. Сэм еще не отплатил за все свои выходки, чтобы получить награду – он сам просто сбрасывал пар.       Колдун уже сам толкался бедрами навстречу, желая находиться в непосредственной близости с телом своего партнера.       Этот момент, для него, казалось, длился вечно... — А теперь проси меня. УМОЛЯЙ, чтобы я в тебя вставил, — властные нотки в его голосе сохраняются, но теперь в нем слышна и похоть Дивуса, на чьих губах красовался насмешливый оскал.       Торговец ухмыляется — он не собирался отступать от своих принципов, однако без единого зазора выполняя приказы: — Я-я вел себя неправильно, — голос отдает нотками издевки, но они опять были еле слышимыми, и, несмотря на эти отголоски сарказма, в нем присутствовала и мольба тоже, — п-прошу... хозяин... войдите в меня, — конец фразы определенно был тише, чем начало, — умоляю Вас!       Две призрачные руки сейчас охватывали лопатки, впиваясь ногтями в кожу до такой степени, что она краснела. Вот-вот, и по бледной коже потекут алые струйки крови. К черту все – призрачные руки терзали и без того жаждущее тело Дивуса, и, несмотря на всю свою выдержку, преподаватель был уже не в силах продолжать это представление. В некотором роде, Сэм победил.       Невербальные прикосновения сработали как надо — именно после их вмешательства, "хозяина" удалось хоть как-то успокоить и подтолкнуть к самому действу...       Тихо зарычав – теперь сам больше напоминая собаку, которых он обычно дрессировал, Круэлл отстраняет бедра только с той целью, чтобы прижаться к телу Сэма вновь, на сей раз расположив возбужденный орган между чужих ягодиц. С еще несколько секунд он пытается держать себя в руках и дальше оттягивать сладостный момент, но очередная рука, грубо впивающаяся в его спину, была последней каплей. Вытащив пальцы, Дивус недолго оставляет нутро Сэма пустым ненадолго (парень обиженно поджимает губы, когда чужие пальцы освободили его нутро). Можно было перевести дыхание... потому что без внимания дрессировщик свою игрушку не оставит… так и произошло, Круэлл практически сразу же входит в него одним сильным, грубым толчком.       С губ торговца срывается стон — вполне себе громкий, — когда чужой половой орган одним толчком достигает той самой точки. Все тело будто бы само вжалось в кровать. Парень скрещивает ноги на чужой спине — чтобы обоим было удобнее. Теперь преподаватель зельеварения выглядит совсем неизящным: черно-белые волосы растрепаны, виски поблескивают от пота, а клыки Дивуса задевают его собственные губы. Не давая возможности партнеру привыкнуть к новым ощущениям, Круэлл тут же начинает двигаться – однако, пока что довольно плавно, медленно отстраняя бедра достаточно далеко, чтобы практически выходить из продавца – и тут же с новым толчком входя в него до упора.       То, что делал Дивус, причиняло Сэму боль, но... даже сейчас он готов терпеть, ради того, чтоб алхимику было приятно. Что же, ради "более изощренных" ощущений, парень специально напрягает мышцы ягодиц, чтобы в и без того узком пространстве было еще уже. А соответственно и приятнее. Хоть темп сначала и был медленным, даже слишком, из-за чего было еще невыносимее... следовало потерпеть.       Сэм обнимает Дивуса, держась за его лопатки. Теперь же не тени царапали преподавателя. Круэлл нисколько не отказывает себе, прогибаясь от удовольствия под прикосновениями чужих рук: он даже ведет себя несколько эгоистично, в первые минуты, нисколько не думая об удовольствии собственно Сэма – впрочем, судя по всему, оно действительно не слишком волновало Дивуса.       Впрочем, достаточно утолив свой первый похотливый порыв, Дивус вспоминает о питомце.       Взгляд серых глаз встречается с глазами продавца, и он уже не настолько холодный – план Сэма удался, и он заслужил расположение Круэлла на эту ночь. Глаза фиалкового цвета смотрели в глаза своего хозяина: определенно, в глазах обоих виднелась пелена похоти и страсти. Но в глазах алхимика читалось что-то другое, говорившее, что Сэм сделал все правильно.       Дивус прокусывает собственную губу сильнее, чтобы на ней выступила капелька крови, и наклоняется к «питомцу», целуя его, чтобы его кровь смешалась с черной кровью мага. Пока он наклонялся, несколько крошечных алых капелек так же падают на темный торс Сэма.       Капли чужой крови падают на торс продавца, а одна из призрачных рук стирает ее с темной кожи. Тень удерживает пробирку, в которую и отправляется эти капли. Вытащить эту пробирку из мира теней будет не так уж сложно, – но Сэм сделает это только в магазине.       Что же, друзья с изнанки сделали все, что от них сейчас требовалось; тем временем Сэм чувствует горячее дыхание партнера и вновь поворачивает к нему голову, позволяя себя поцеловать. Парень просто был не в силах поступить иначе. — С-сильнее...       Мужчина слышит голос Сэма – и с удовольствием исполняет желание того в собственном порыве страсти. Пускай преподаватель не чувствовал к продавцу ничего, кроме банальной похоти, лишь сильнее подогретой с помощью выпитого вина, но этого чувства ему вполне хватало, чтобы самозабвенно трахать привлекательное тело под собой. Круэлл ускоряется, вдавливая свои бедра в тело Сэма, вжимая его в кровать, нисколько не щадя. Рука, которая еще осталась в перчатке, вскользь касается члена продавца – явно с целью раздразнить его, а не доставить явное удовольствие, хотя в последний момент пальцы преподавателя все-таки смыкаются на основании члена, но лишь с тем, чтобы оттянуть оргазм партнера.       Каждый новый толчок отдавался по всему телу. Партнер буквально вдавливал темнокожего в кровать с каждым новым движением. На глазах выступают слезы — это, скорее, естественная реакция человеческого тела, чем жест того, что продавец чувствует сейчас. Чужая рука касается возбужденного органа — и дыхание буквально перехватывает. Чужие пальцы сомкнулись у основания, потому что Круэлл не потерпит того, если его пассия кончит слишком быстро — и, тем самым, осквернит тело хозяина. Нет, последнему это точно не было нужно.       Дивус и подозревать не мог, что и от него самого возьмут больше, чем он мог подумать.       Поцелуй преподавателя становится грубее, похабнее обычного – мужчина нагло запускает язык в чужой рот, сплетая его с языком Сэма и Дивус то посасывает, то покусывает тот, потираясь торсом о чужой, словно желая взять от продавца все – как можно больше. Сэм пользовался моментом и посасывал чужой язык, подбирая идеальный момент, — между нежностью и жестокостью. Этот поцелуй накалял атмосферу, накрывая новой волной страсти обоих.       Периодически алхимик натягивал поводок, душа Сэма в те момент, когда сам преподаватель резко врывался в его тела так глубоко, как вообще мог. Он перекрывал партнеру доступ кислорода на несколько секунд, замирая в одном положении – дразня и оттягивая момент оргазма.       Для него Сэм был не более, чем очередным похотливым парнем в его постели – впрочем, его более чем устраивало и такое положение дел.       Дышать колдуну было очень сложно, отчего, в какой-то момент, он даже начал бояться, что нехватка воздуха будет слишком сильной, чтобы откинуться.       Из-за этого теневая рука чуть оттягивала ошейник от передней части горла... это помогало. Но Сэму нельзя было делать так, чтобы Круэлл понял это. Приходилось наигранно задыхаться — вполне реалистично.       Круэлл ускоряется, чуть приподняв бедра, изменив тем самым угол входа, чтобы при каждом толчке давить прямо на простату продавца – без всякого сомнения, принося ему удовольствие. Однако, все было не так просто. Преподаватель убирает руку с чужого члена, казалось, давая Сэму полною свободу в наслаждении происходящим, но это свобода длится недолго. Поводок, который еще недавно душил мага, Дивус довольно плотно затягивает вокруг возбужденного члена того (это действие заставляет темнокожего прогнуться), окончательно лишив возможности кончить без разрешения. — Хороший...песик… не будет пачкать своего хозяина, верно? — комментирует свои действия Дивус, отстранившись от губ Сэма, хищно облизнувшись. Попасть в его постель было не так уж трудно, но вот оргазм еще надо было заслужить. Теперь у Круэлла были свободны обе руки, и он возвращается к стеку, хватаясь за него. Дивус еще помнил все то нахальное поведение Сэма, и пока они не закончили, тому предстояло заплатить за свою наглость в начале. Сэм не мог внятно говорить сейчас, так как с губ срывались лишь стоны и крики. Даже когда алхимик сказал ему что-то. Хоть фраза и была понятна, но Сэм продолжал хрипло стонать, из-за чего мог невзначай перебить хозяина. Чего делать определенно нельзя. Когда хозяин отстранился, колдун вновь с силой схватил покрывало по обе стороны от себя руками.       Удар – на плече появляется алая полоса, и выступают мелкие капельки крови – в порыве страсти Круэлл совершенно перестал контролировать силу удара.       Еще один – на сей раз по груди.       Каждый последующий удар сопровождался громким вскриком и сильной дрожью. От места, куда приземлялся конец стека, исходила пульсирующая боль, распространяющаяся по всей части тела. После этого вечера определенно придется использовать самый сильный ритуал исцеления. Но сил на него определенно хватать не будет. Еще один – бедро, на сей раз с внешней стороны. Взгляд Круэлла задерживается на чужом лице, когда он отдаляется от партнера – стек бы прошелся и по нему, но следы были бы слишком заметны – возникнут вопросы.       Впрочем, у алхимика был и другой вариант, нисколько не хуже.       Дивус подносит кожаную петельку к губам Сэма – черное на черном не было видно, но на той осталось несколько капель крови продавца. — Вылижи ее, давай. Можешь представить мой член, если хочется, и тогда я позволю тебе кончить.~ – хрипло шепчет мужчина — судя по легкой дрожи, что то и дело пробегала по его телу, он сам был близок к оргазму — и уж его-то оттягивать явно не намеревался. Внизу живота все буквально горело, а Сэм все еще продолжал жадно глотать воздух. Казалось, что преподавателя он уже не слышал, однако инстинктивно поддался вперед и взял петлю в рот, облизывая ее достаточно искусно и чувствуя металлический привкус собственной крови во рту — непонятно, были ли это капли, или же... остаточный вкус металла от беспощадно искусанных губ.       Продавец вылизывает ее достаточно виртуозно, и, пересилив себя, смотрит в чужие глаза умоляюще. Взглядом загнанной в угол собаки с очень испорченной психикой. Этот пес должен был остерегаться своего человека, но остаточная вера заставляла возвращаться снова и снова, возвращаться в надежде, что его наконец полюбят...       Сэм покорно слизал всю кровь с петли, кладя голову обратно на кровать. Он старался дышать нормально, но... тщетно. Оно все еще оставалось прерывистым. Колдуном была выбрана абсолютно верная тактика, поскольку Круэлл неожиданно смилостивился, ослабляя петлю на члене продавца, делая свои движения хоть и более быстрыми, но уже не такими грубыми.       Кроме того, кривовато улыбаясь уголками губ, преподаватель смотрел прямо в глаза мага, явно наслаждаясь выражением в их яркой глубине.       Что главное – он наконец убирает стек достаточно далеко, явно не намереваясь больше брать его в руки.       Когда хозяин смилостивился, голос Сэма стал гораздо тише, ибо из-за криков он, казалось, сорвался. Струйки от слез сохли слишком быстро, оставляя влажные дорожки. Дыхание никак не хотело приходить в норму. — Хороший мальчик, — шепчет Дивус, целуя нежно, почти любовно. Его рука в перчатке обхватывает член Сэма, не сжимая его, но лаская по всей длине в такт собственным толчкам, тонкие пальцы ласкают головку, размазывая по ней выступившую смазку. Губы Дивуса, горящие от укусов и поцелуев, проходятся вниз по шее Сэма – с той же лаской, а затем Круэлл аккуратно вылизывает им же оставленные следы. Он ведет себя так, словно наконец решил ответить на чувства парня.       Можно сказать, что продавец не видит ничего из-за того, что глаза его либо зажмурены, либо прищурены, — было неудобно, и, наверное, это было ненужно. Мало ли, что еще его ждет. В любом случае, тени могли бы смягчить удар...       Они пытались заговорить с ним. Их слова впитывались в сознание, словно клеймо. "Посмотри на себя". "Ты выглядишь жалко". На секунду в нос ударил резкий запах сигарного дыма... однако, чувствовался он только Сэму.       С усилием подняв голову, — совсем ненадолго, — в углу комнаты он видит человека в черном пиджаке. На нем была цветастая жилетка, а на голове красовался цилиндр. Он смотрел на Сэма с сожалением и сочувствием.       В момент образ в углу комнаты исчезает, а боль, хоть и немного, начинает утихать, а дыхание постепенно приходит в норму, даже несмотря на то, что действо все еще продолжается. Сэм все еще имитировал то, что ему больно.       Чужая рука прикасается к возбужденному органу, заставляя Сэма охнуть, а от смены настроения хотелось благодарить. И продавец благодарит — тело податливо прогибается, желая получить больше ласковых прикосновений.       На секунду, колдун захотел уничтожить свое творение, томившееся в запертом шкафу. Вдруг по телу Круэлла проходит дрожь, он тихо ахает и прогибается в спине, вдавливая задрожавшие в оргазме бедра в тело партнера, все еще двигаясь по инерции в попытках ухватить последние миги удовольствия…       ...И в этот момент он резко затягивает поводок обратно на чужом члене, пресекая оргазм Сэма за несколько мгновений.       «Не-а. Не заслужил», – словно говорит ледяной взгляд Дивуса и его усмешка – почти презрительная. Преподаватель рассудил, что тех нескольких секунд нежности, что он дал покорному псу, вполне себе хватит, чтобы тот пришел за подачкой снова – как приходили многие до него.       Снова неестественно согнувшись под чужим телом, предчувствуя собственное наслаждение... которое "хозяин" пресекает. Горячее семя наполнило нутро колдуна, из-за чего его тело застывает в неестественной для человека позе на несколько секунд. Круэлл медленно отстраняет свои бедра от чужих, покидая истерзанную им же самим плоть. Лишь полностью покинув чужое тело, Дивус распутывает поводок и снимает с Сэма ошейник, тяжело дыша.       Ноги парня сводит судорогой, как и все тело. После окончательного "освобождения", к Сэму тоже подступает волна наслаждения, заставляющая того излиться, тем самым испачкав свою грудь.       Еще несколько секунд — нужно было отдышаться.       Что же… тело пришло в норму, боль чуть притупилась из-за вмешательства лоа-покровителя. — А теперь собирай вещи и изволь покинуть мой дом. У меня еще куча дел перед завтрашним днем, — говорит преподаватель, сев на край кровати — будто бы специально подальше от партнера, который еще недавно получал все его внимание и ласку. Полностью игнорируя Сэма, Дивус подтягивает и застегивает брюки, достав из заднего кармана сигарету, закуривая. Круэлл не был любителем послелюбовных ласк, а уж тем более с Сэмом, с кем он не планировал провести хоть сколько-то больше времени, чем эту ночь.       Сэм тоже садится на край кровати, и спокойно спрашивает. Настолько спокойно и размеренно, будто бы этот вечер был обычной встречей, без всякого намека на секс. — Можно воспользоваться душем перед уходом?       Парень сидел с опущенной головой и сведенными вместе ногами, украдкой смотря на Дивуса... сквозь дреды осматривая его тело. — Да, пожалуйста, — процедил мужчина, выпуская колечко дыма из покрасневших от поцелуев и укусов губ. Его тело все еще было горячим, но постепенно остывало – кроме того, к нему возвращалась ясность мысли.       Голос Сэма… Такой спокойный, будто бы они лежали и целомудренно обнимались, а сам продавец не получил пары-другой ударов, которые теперь кровавыми полосами должны были остаться на его теле.       — Спасибо, — колдун поднимается с места и собирает свои вещи с пола, потому что щеголять перед преподавателем нагим он не хотел. Его движения были плавными и отнюдь не резкими, хоть боль все еще не унималась. Покровитель забрал достаточно, чтобы освободить своего последователя от страданий.       Парень скрывается за дверью спальни, и, что удивительно, совершенно ровной походкой.       Круэлл проводил партнера взгляд, с чисто животным удовольствием разглядывая его тело. На самого Сэма ему было наплевать, но определенно чувствовать власть над ним было приятно.       И все же. Слишком уж он спокоен.       Преподаватель стряхивает пепел в пепельницу, которая лежала там же на тумбочке – забитая уже наполовину, неплохо бы ее вынести немного попозже.       Странный он человек. Определенно странный – может немного пугающий, но только для студентов-первогодок, и уж явно не для него, Дивуса Круэлла. Вот Дайр был действительно жутким и загадочным, а этот…       Преподаватель самодовольно хмыкнул своим мыслям, наконец сам начиная одеваться. Он сходит в душ попозже, когда Сэм уйдет и в его жизни воцарится привычная тишина и покой. У него действительно было много дел – завтра сразу несколько пар зельеварения подряд. Если повезет, то можно будет оставить какого-нибудь нерадивого ученика после уроков – не все же одному Сэму валяться в его постели.       Мужчина затушил окурок о дно пепельницы. Пускай продавец делал вид, что ничего не произошло – это его выбор, как себя вести.       В любом случае, Дивус полагал, что полностью контролирует ситуацию. Да и самого Сэма тоже.       Но это не правда. Колдуна вуду не так просто водить за нос. Да, возможно он и был наивным парнем, которому в голову ударила юность – но не более. Сэм более чем контролировал ситуацию. Стоя под горячим потоком воды, он держал пробирку с кровью – даже такой капли было достаточно, чтобы связать судьбу куклы и жертвы.       С одной стороны, ему и вправду не хотелось делать задуманного. Но и терпеть такое отношение к себе парень тоже не будет.       Смыв с себя всю кровь и остатки семени, торговец берет одно из полотенец, которое уже использовалось им ранее совсем недавно и насухо вытирает собственное тело от капель воды, после чего оно отправляется в корзину для грязного белья; парень натягивает на себя одежду и выходит.       Заглядывать обратно в спальню и прощаться было слишком безрассудным поступком, из-за чего Сэм просто молча уходит, напоследок почесав Спайка между ушей. ***       Вернувшись обратно, тень Сэма кладет пробирку на прилавок, пока колдун достает незавершенное творение. Усаживаясь на табурет, колдун с осторожностью берет тряпичную «игрушку». Сомнения терзали его разум, однако… слова преподавателя лишь подлили масла и без того горящее диким пламенем желание. Откупоривая сосуд, Сэм без зазрения совести выливает ее содержимое на вату. Она сразу же окрашивалась в красный цвет и становилась похожей на человеческие органы. Отложив пробирку подальше, торговец вытаскивает иголку с уже вставленной в нее ниткой; помедлив, колдун делает стежок. Еще несколько… и творение приобретает нужный вид.       Тени зажигают свечи, а Сэм чертит магический круг, кладя игрушку в его середину. Нужно было наложить проклятие, чтобы кукла стала тем, чем должна являться.       Майомберо читает заклинание, из-за чего пламя зажженных свечей меняет цвет на кислотно-зеленый; игрушка поднимается в воздух без воздействия Сэма, а вокруг нее завязываются призрачные нити кукловода.       Теперь – все готово.