Something Like Love

Югём приходил к Чонгуку несколько раз. Чонгук же ни в один из его визитов дверь ему не открыл. Не смог. Он чувствовал, как волк внутри него когтями рвёт его сердце, такой злой на него, такой нуждающийся в Тэхёне. Он выл, плакал, скулил, рычал, прося, чтобы он вернулся к Тэхёну. И слово истинный постоянно крутилось в его голове. Он закрыл глаза и увеличил громкость музыки до максимума, чтобы заглушить надоедливый голос разума, но слово всё равно продолжало набатом стучать в голове. Чонгук настолько устал от постоянных слёз, что даже умудрялся едва ли не каждую ночь засыпать. Просыпался он с опухшими глазами, плёлся в ванную, а после снова заваливался на кровать, натягивая на лицо одеяло в попытке спрятаться. Игнорировал повторяющийся стук в дверь. У него не было соседа по комнате, поэтому он не волновался о том, что кто-то мог к нему наведаться. Когда же стук вновь повторился, Чонгук убрал одеяло с лица: удары были куда сильнее мягких югёмовых. Он почувствовал, как его волк встрепенулся, вскочил и начал бегать кругами в предвкушении. Он почувствовал. Почувствовал Тэхёна. Чонгук сел в кровати: стук никак не прекращался, и он скользнул взглядом ниже, на свои штаны и безразмерную белую футболку, чтобы убедиться в том, что выглядит достаточно прилично. После этого Чонгук, дрожа, поднялся на ноги. Он знал, что выглядел не очень: его глаза опухли и покраснели, а волосы были грязные и нечесаные. Чонгук подошёл к двери и глубоко вздохнул, нащупав ручку и потянув её вниз. Замок щёлкнул. Приоткрыв дверь, он увидел по ту сторону Чимина с приподнятой бровью. Сердце бешено забилось в тот момент, когда в комнату Чонгука проник клубничный аромат, заставив волка внутри довольно взвыть. — Хён, — прохрипел Чонгук, прочищая горло. — Как же ты справляешься с этим, Гук? Чонгук опустил взгляд вниз, пожав плечами, и его нижняя губа задрожала. Ужасно он справлялся. — Я думаю, вы оба должны поговорить, — мягко сказал Чимин, подняв руку и успокаивающе сжав чонгуково плечо. Чимин был слишком добродушным, чтобы злиться на них, ведь просто не мог видеть, как страдают Чонгук и Тэхён. — Он может войти? Чонгук глубоко вздохнул, прежде чем кивнуть, и отошёл в сторону, чтобы освободить место для прохода. Клубничный запах продолжал витать в воздухе, усилившись, когда Чимин отошёл в сторону и пропустил вперёд Тэхёна, щёлкнув дверным замком прямо за ним. Клубничный запах заставлял колени Чонгука дрожать, заставлял чувствовать себя таким защищённым, как никогда прежде. Запах Тэхёна. Запах, которым теперь был пропитан и дом, в котором Чонгук провёл своё детство. Которым пропиталась пара его футболок, что он забросил подальше в шкаф. Присутствие Тэхёна. Которое обычно успокаивало Чонгука, пока Ким шептал ему что-то подбадривающее и расслабляющее. Тэхёна, который говорил, что все в порядке, что Гук должен стать смелее. Что должен говорить громче. Того самого Тэхёна, который помог Чонгуку выбраться из его скорлупы. Тэхёна, который тёплыми прикосновениями и мягким тоном уговаривал Чонгука не сдаваться. Тот, который всегда заставлял его чувствовать себя легко и непринужденно. Теперь же конечности Чонгука словно налились свинцом: руки, ноги — всё, казалось, тянуло его вниз, и он просто хотел потерять сознание. Печаль окутала его. Он устал, так устал быть в разлуке с Тэхеном, так устал от грызущего внутренности волка, требовавшего освобождения каждый чертов раз во время беспокойного сна, в который проваливался Чонгук каждую ночь, теряя сознание от долгих рыданий. — Ты даже не посмотришь на меня? — спросил Тэхён, и лицо Чонгука перекосило от боли. Он так сильно по нему скучал. Голос прозвучал печальнее, чем когда-либо. Тэхён звучал так, словно едва сдерживал слезы. Напрягшись и чуть ли не задыхаясь, он потянулся к Чонгуку, но тот продолжал смотреть себе под ноги. Отталкивал, отталкивал всё от себя, всё, что могло бы вновь причинить ему боль. Так же отталкивал Суми, когда был младше. Отталкивал Тэхёна. Он не собирался быть даже другом омеги, у которого был другой альфа. В груди жгло. Он не мог смотреть в ответ. Не мог дышать. Тэхён был здесь. — Чонгук, посмотри на меня. Нижняя губа Чонгука дрожала, но он медленно поднял взгляд, заставив себя посмотреть на тело Тэхёна. Тело, с хозяином которого Чонгук когда-то делил постель. Тело, которое прижималось к чонгукову, пока он спал, и его сердце болезненно сжалось от воспоминаний об этом. Воспоминаний о том, как тихо дышал Тэхён, как его серебристые волосы волнами спадали на лоб. Как его большие ладони обвивали талию Чонгука так, словно Тэхён нуждался в нем. — Прошу тебя, не плачь. Если ты продолжишь, то я тоже заплачу, — сказал Тэхён. По его голосу было понятно, что он тоже на грани, и Чонгук взглянул на его лицо. Он внимательно изучал его, как бы больно ему ни было. Посмотрел на красивые изгибы лица Тэхёна, на родинку на кончике его носа. На двойное веко, которое было только на одном его глазу. Чонгук посмотрел на губы, которые раньше целовал. Посмотрел в его усталые глаза, увидев, что Тэхён едва сдерживает свои слёзы, и наморщил лоб. И он хотел притянуть Тэхёна к себе, хотел схватить его и никогда не отпускать. Хотел, чтобы боль Тэхёна ушла, хотя мучительно осознавал, что именно он стал её причиной. Он хотел, чтобы Тэхён искрился, сиял и был счастлив, как того заслуживал. Чтобы было совсем не так, как сейчас, когда его кожа была бледнее обычного, когда под уставшими, покрасневшими глазами образовались мешки. Плечи Тэхёна были опущены, он всем телом сжался, и Чонгук едва не расплакался от того, что это был тот самый Тэхён, который всегда казался таким гордым и таким высоким. Его волк скулил, рыдал, он хотел Тэхёна рядом с собой. Хотел, чтобы тот снова был в порядке. Его счастье теперь было единственным, что волновало Чонгука после того, как он увидел состояние, в котором находился омега. Хоть он и осознавал, что его собственное было не лучше, ему было всё равно на себя, но не всё равно, когда дело касалось Тэхёна. Он должен был сделать всё, чтобы вновь увидеть тэхёнову улыбку. Так что он попробовал удержать рвущиеся наружу слёзы, и через мгновение почувствовал, как начали высыхать щеки, как последние капельки коснулись его кожи. Он не хотел видеть, как плачет Тэхён, только не из-за него. Больше никогда не хотел видеть, как Тэхён плачет из-за него. — Прости меня. Тэхён несколько мгновений молчал; воздух между ними накалился, и Чонгук захотел отвести взгляд, потому что никогда не мог долго держать с ним зрительный контакт: омега был таким ярким, таким сильным, что заставлял глаза Чонгука гореть. Но он заставил себя не отводить взгляд, поверхностно и напряжённо дыша в ожидании ответа. Он не был уверен, за что точно извинялся. Возможно, за всё сразу. За слёзы. За то, что даже не проверил его слова. За то, что втянул Тэхёна во всё это, в первую очередь. Он сожалел обо всём и даже не мог подобрать других слов, кроме извинений; в горле пересохло, всё его сознание утонуло в клубничном аромате, в присутствии Тэхёна, который дышал рядом, тянулся к нему, и Чонгук был настолько сконфужен, что в первую очередь не понимал, как тот вообще оказался здесь. Чонгук оставил его только потому, что чувствовал запах карамели, с каждым разом становящийся всё сильнее по мере того, как Тэхён, казалось, только всё больше расслаблялся, когда Чонгук ощущал этот запах на его коже. У Тэхёна был другой альфа, так почему он здесь и почему выглядит так, словно ему больно не меньше, чем Чонгуку? Похоже, его волк тоже скулил и выл внутри, прося сократить между ними расстояние. — За что ты извиняешься? — наконец спросил Тэхён, и, хотя Чонгук ожидал этого вопроса, он не знал, что ответить. Он нахмурился, сморщил лоб и перевёл взгляд на тэхёнову грудь, не в силах смотреть на разочарованное лицо старшего. — За то, что оставил меня одного и даже не дал объясниться? — Это больно, — ответил Чонгук, подняв руку и схватившись за грудь так, словно этим действием он мог показать Тэхёну, насколько ему было больно. Его так сильно ранило осознание того, что Тэхён не был его и никогда не будет, и всё это притворство, хотя оно и продолжается с самого их знакомства. Это причиняло ему такую боль, что, казалось, отрежь он кусок от своего сердца — будет не так больно, и, возможно, он бы показал отрезанную часть Тэхёну, чёрную и покалеченную, и тот смог бы наконец понять то, чего Чонгук объяснить словами не мог. Объяснить, как сильно он полюбил его, полюбил так, словно был его настоящей второй половинкой, даже когда вдыхать его и чувствовать на нём запах другого было невыносимо. Тэхён никогда ничего ему не объяснял, никогда не рассказывал, почему он тайно встречался с тем альфой из клуба, поэтому Чонгук и пришёл к одному единственному выводу. — Так больно, Тэ. Ты был с другим. И я знаю, что это эгоистично с моей стороны, но я больше не могу этого выносить. Ты пахнешь карамелью... ты весь пропитан его запахом. Прости. Вновь повисло молчание, и Чонгук ждал, когда же его сердце просто упадёт на пол, вырвавшись из груди, и снова закрыл глаза. Ждал. Ждал, казалось, целую вечность. Стопы ног начинали болеть, тело устало. В груди — неприятная боль. Ждал, пока Тэхён вдруг не всхлипнул, обхватив себя руками в попытке успокоиться, и Чонгук снова взглянул на него, почувствовав душераздирающее чувство в груди, когда увидел, каким раненым выглядит старший. — У меня не было никого. Ты сказал... ты сказал, что нашёл кого-то. — Мне было больно. Я даже не думал, что тебя будет волновать, Тэхён, есть у меня кто-то или нет. Я спрашивал так много раз: кто тот альфа? Но ты никогда не отвечал мне, и я постоянно нюхал тебя, ощущая на тебе запах карамели, и чувствовал себя так отвратно, потому что я лю... Я люблю тебя. Я люблю тебя. Чёрт, да я, наверное, люблю тебя с тех самых пор, как впервые увидел сидящим на траве в университете. — Юнги. Тот альфа из клуба. Его зовут Юнги, и он один из моих хороших друзей. Чонгук растерянно, очень растерянно помотал головой. — Тогда почему ты просто не рассказал мне о нём? Ты так быстро менял тему каждый раз, что я чувствовал себя пешкой, которой вертят, как вздумается, ведь у нас с тобой и так были фальшивые отношения. — Потому что мне было очень неловко! — воскликнул Тэхён, раздражённо всплеснув руками. Это был первый раз, когда он хоть как-то пошевелился с того момента, как Чимин впихнул его в общажную комнату Чонгука. — Юнги никогда не интересовался мной. Ради Бога, Гук, у него два парня. И, я уверен, ты бы почувствовал ещё и запах их двоих, если бы не был так зациклен на запахе Юнги. Именно Юнги был тем, к кому я приходил, чтобы рассказать о тебе. Тем, кому я плакался и жаловался на то, что не нравлюсь тебе. Я не понимал, что ты можешь принять смену темы и сокрытие нашей дружбы от тебя за то, что я использую тебя. Ведь я никогда бы так не поступил с тобой. Гук, ты стал одним из моих хороших друзей и за короткий срок стал значить для меня куда больше. Мне жаль. Я правда сожалею, я должен был сказать тебе, что он просто мой друг, я в курсе, что альфы... не знаю, собственники? И я не думаю, что тебе как-то мешали бы мои друзья-альфы, да? Чонгук сглотнул и покачал головой. — Нет, — тихо прошептал он. — Я думал, что он больше, чем друг, — уязвимый. Чонгук был таким уязвимым, затуманенным ревностью, неуверенностью. Он не верил, что кто-то вроде Тэхёна может быть с ним. Зато верил в то, что для него найдётся кто-то получше, цеплялся за мысль о том, что этим кем-то мог стать парень с запахом карамели. Тэхён шагнул ближе, и Чонгук увидел, как тот слегка нахмурился, а после в его глазах скользнуло понимание. — Это ты, Гукки. Ты — единственный, кого я когда-либо хотел. И теперь, когда наши внутренние сущности связали себя узами, а мы оба прошли через кромешный ад, я просто ненавижу это и хочу, чёрт возьми, тебя обнять. Можно? — Сущности связаны? — прошептал Чонгук. Он вдруг почувствовал, как стало легче дышать. Воздух вокруг них перестал казаться таким тяжелым. Голос Тэхёна звучал напряжённо, пока он объяснял всё это, но теперь он стал мягче. Похоже, старший начал осознавать их глупое недопонимание одновременно с Чонгуком. — Да, Гукки. Технически связаны, я не уверен. Я действительно видел эту связь, ты не знаешь, как это возможно? Чонгук тряхнул головой; сердце вмиг ускорило свой бег, но уже не сжималось так неприятно, как прежде. Свинец, которым, казалось, налились его конечности, плавно начал отпускать, а туман, застилавший голову, начал рассеиваться. Следующие слова Тэхён произнес практически шёпотом. Чонгук задержал дыхание. — Это произошло потому, что мы так сильно любим друг друга, что наши волки, технически, сами связали себя. Твой ведь скулил, да? — Чонгук кивнул. — Да, мой тоже. Я уверен, что эту связь можно как-то разорвать, но, думаю, что не хочу этого. Гукки, мы так нравимся... так сильно любим друг друга, что связали наши души подсознательно. — Ты любишь меня? Лёгкая улыбка тронула лицо Тэхёна, и Чонгуку показалось, что время остановилось, пока он пытался осмыслить только что услышанные слова. Тэхён любил его? — Да, к несчастью, — ответил Тэхён, и Чонгук изо всех сил попытался сдержать так и рвущуюся наружу улыбку, и впервые за целую, казалось, вечность уголки его губ всё же взметнулись вверх. Он не знал, что чувствовал. Эмоции всё ещё смешивались, сливаясь друг с другом. Ему нужно было время, чтобы понять всё, но его волк словно вцепился в его грудь, страстно желая вернуть Тэхёна в свои объятия. — Так, — мягко продолжил Тэхён, — ты сожалеешь. Я сожалею. А теперь можно тебя обнять? Тэхён любил его. Тэхён любил его. Улыбка на лице Чонгука вдруг сменилась более застенчивой, и он точно заметил, как пробежала волна нежности по всему существу Тэхена. Чонгук кивнул, неуверенный в том, что его голос не дрогнет. Тэхён шагнул ближе, Чонгук тоже сделал шаг к парню напротив, и руки Тэхёна обвились вокруг его шеи. Чонгук скользнул руками на талию Тэхёна и прижал его ближе, сразу же зарываясь носом ему в шею, инстинктивно. Его внутренний волк был наконец доволен, почувствовав тёплое тело Тэхёна, прижимающееся к нему. — Я скучал, — пробормотал куда-то в волосы Тэхёна Чонгук, и омега что-то промурчал в ответ, прижимаясь ближе. — Я тоже скучал, Гукки. Они обнимались несколько минут, молчаливо покачиваясь из стороны в сторону, явно пытаясь наверстать упущенное время. Наконец Чонгук набрался смелости заговорить и уткнулся лицом в Тэхёна, чтобы тот не заметил, как покраснели его щёки и как бешено заколотилось его сердце. Он надеялся, что Тэхён снова начнёт разговор первым. — Не останешься здесь на ночь? — Я бы сошёл с ума, если бы ты не позволил мне этого сделать. Мне нужен мой Гукки рядом со мной. Чонгук улыбнулся и отстранился, взяв Тэхёна за руку. Он так сильно скучал по теплу его кожи, по тому, как длинные пальцы Тэхёна идеально лежали в его большой ладони. Он потянул Тэхёна к кровати и усадил его на матрас. Чонгук отвернулся к своему шкафу, наконец-то открыв его. Позволил клубничному аромату заполнить собой всё вокруг. Тэхён был здесь, рядом с ним. Возможно, им все ещё не помешало бы хорошенько поговорить, но Чонгук чувствовал, что их взаимоотношения улучшились. Усилились. Наверняка стали сильнее, чем когда-либо. Возможно, вся эта ссора была необходима им обоим, чтобы прояснить ситуацию. Чтобы выплеснуть долго сдерживаемые эмоции, которые они испытывали по поводу их фальшивых отношений. Неуверенность, которую чувствовали оба. И, возможно, это было необходимо им, чтобы начать всё с чистого листа, безо всякого притворства. От этих мыслей Чонгук заулыбался. Бросив Тэхёну одну из своих футболок, он вошёл в ванную, стягивая одежду и ныряя под душ. Он намылил волосы, смывая все следы вчерашних переживаний. Он чувствовал такое облегчение, такую свежесть. Никакой больше лжи между ними, никакого больше притворства. Воздух вновь стал чистым и лёгким, и Чонгук больше не боялся озвучивать свои мысли вслух. Он хотел Тэхёна. Хотел ухаживать за ним. Хотел быть с ним. Он почистил зубы, вышел из ванной и увидел Тэхёна, одетого в его футболку, и от вида омеги в собственной одежде тепло скрутилось в узел в его животе. Когда Чонгук подошёл ближе, Тэхён склонил голову набок и обхватил его обеими руками, покачивая их тела. Чонгук наклонился ближе, сомневаясь всего секунду, а после чмокнул Тэхёна в кончик носа. Сердце затрепетало, стоило ему услышать смешок Тэхёна, поднявшего взгляд выше. Тот заключил его в очередные объятия. Он просто невероятно сильно по нему скучал. Наконец-то он вернулся к тому, с кем был связан. Связан на подсознательном уровне. Чонгук не хотел отпускать Тэхёна. Он нуждался в нём так же, как нуждался в кислороде для работы его лёгких. Чувствовал себя незащищённым, когда того не было рядом. Дышать было немного легче, когда Тэхён находился прямо перед ним. Связаны узами. — Мы можем сходить на свидание? На настоящее, надеюсь, и начать настоящие отношения безо всякой фальши? Тэхён кивнул; его голова всё ещё покоилась на плече Чонгука. — Мне нравится эта идея, — пауза. — Ты такой глупенький, раз думал, что я могу влюбиться в кого-то, кто не ты. Чонгук улыбнулся, обнимая Тэхёна за талию. — А ты, должно быть, вообще был слепым, раз не заметил, как я влюбился в тебя с первого взгляда. — Мне жаль, — вздохнул Тэхён. — Мне тоже. Я думаю, что нам это было необходимо. Тэхён что-то неразборчиво пробормотал, а после стал тянуть Чонгука к кровати. — Теперь каждый день будем обниматься, идёт? Чонгук усмехнулся, сморщив нос от прилива нежности. — Я могу это устроить. Всю ночь они шептали друг другу всякие мелочи на ухо, потом Тэхён улёгся на грудь Чонгука и, пока альфа перебирал его волосы, рассказывал о своих друзьях. Тэхён предложил Чонгуку встретиться с Юнги, и от этой мысли Чонгук улыбнулся. Притянув Тэхёна к себе, Чонгук поцеловал его в щеку, с изумлением глядя на покрасневшего омегу. Шептал Тэхёну на ухо, как сильно по нему скучал, оба все ещё извинялись, оба хихикали, переплетая под одеялом руки и ноги, пока наконец не провалились в сон.

⋅•⋅⊰*⊱⋅•⋅

Местом для их первого настоящего свидания Чонгук выбрал зал игровых автоматов. На Тэхёне была одна из безразмерных чёрных чонгуковых худи, такая же была и на альфе, на голове которого красовалась чёрная кепка. Они пришли в боулинг, в который Чонгук изо всех сил пытался научить Тэхёна играть. Тэхён был слишком упрямый, поэтому принял чонгукову помощь только после того, как трижды промахнулся и его шар трижды скатился с дорожки. Чонгук встал позади Тэхёна, ухмыльнувшись тому, как омега вздрогнул, когда альфа телом прижался к нему со спины. — Ты наконец-то позволишь мне научить тебя, щеночек? Тэхён кивнул, сглотнув, и Чонгук зарылся носом в его волосы, поцеловав омегу в затылок. Он увидел, как вспыхнули уши Тэхёна, когда он наклонил их обоих ниже и рукой направил шар для боулинга в нужную сторону, который Тэхён теперь держал правильно. Они двигались словно единое целое, пока Чонгук тихо шептал Тэхёну, чтобы тот сосредоточился, на что омега хмыкнул: попробуй сосредоточься, когда альфа прижимается к тебе сзади. Но Чонгук пообещал ему поцелуй за каждую сбитую кеглю, и Тэхён поймал себя на том, что вдруг сосредоточился получше. Он обернулся, усмехнувшись, и сложил руки за спиной в ожидании своей оплаты. — Один, — пробормотал он. Тэхён закрыл глаза, наклоняясь к прикосновениям, когда Чонгук коснулся его щеки рукой, и наклонился снова. — Два. Тэхён почувствовал, как Чонгук подошёл к нему ближе, второй рукой скользнув на его талию, в то время как его первая по-прежнему касалась тёплой тэхёновой щеки, и он вновь наклонился к нему. — Три, — прошептал Чонгук. Тэхён замурчал в ожидании продолжения. Чонгук наклонился ещё раз, мокро и решительно поцеловав Тэхёна. Целовал бы его вечность, если бы только мог. — Четыре, — пробормотал он в губы омеге, отстранившись. Тэхён нахмурился, почувствовав, как тепло Чонгука покидает его. Моргнул один раз. Второй. — Хей, — возразил он, глядя, как Чонгук отодвигается от него, и на лице Тэхёна появилось недовольство.— Ещё один, — но Ким просто не мог злиться, когда губы Чонгука так расползались в улыбке, обнажая его кроличьи зубы. — Гукки, ещё один, — надулся он, скрестив руки на груди, на что Чонгук рассмеялся, возвращаясь на стул возле кегельбана. Тэхён последовал за ним, плюхнувшись Чонгуку на колени, и брови альфы взметнулись в удивлении, а смех тронул его глаза. — Я не уйду, пока не получу свой последний поцелуй. Чонгук промурчал что-то, глубоко втянув воздух так, словно он задумался, словно не хотел наклоняться и глупо целовать Тэхёна. Рука скользнула на талию омеги, пока альфа сидел, размышляя. Тэхён начинал все больше нервничать, ёрзая на коленях Чонгука и хмурясь. — Гукки. — Хм? Тэхён усмехнулся, наклонившись ближе, так, чтобы они делили одно дыхание на двоих. Посмотрел на губы Чонгука, облизав свои собственные. Он мог чувствовать тепло, исходящее от чонгуковой кожи. Пытался сдержать свой клубничный запах, зная, как тот действует на Чонгука. Он понизил голос на октаву. Соблазнительно. — Разве ты не хочешь поцеловать меня? Насмешка в глазах Чонгука исчезла. Она сменилась непроглядной темнотой, когда он взглянул на раскрытые губы Тэхёна. И Ким закусил нижнюю губу, через пару мгновений отпустив. Знал, что губы красные. Знал, что зацелованные. Медленно проведя языком по все той же нижней губе, он жадно наблюдал за тем, как следил за его движениями Чонгук. Тэхён двинулся на его коленях, чувствуя, как разливается по внутренностям тепло. Чонгук был словно зачарован каждым его движением. Наконец Чонгук пришёл в себя и наклонился, коснувшись губ Тэхёна. На этот раз он поцеловал его как следует, наклонив голову и истязая тэхёновы губы. Их первый настоящий поцелуй после того, как они решили начать новые отношения безо всякой фальши. Тэхён чувствовал просто огромнейшее облегчение, радость и счастье от того, что Чонгук был так близко к нему. Он почувствовал, как по телу побежало тепло и как кровь в венах буквально заискрилась, когда Чонгук поцеловал его. Счастье. Чистое, ничем не омраченное, и волк внутри него ликовал. Губы Чонгука были такими тёплыми, нежными, пока его рука, до этого покоящаяся на талии, не скользнула по спине выше и добралась до шеи, обхватив затылок Тэхёна. Чон притянул его ближе. Тэхён сидел на коленях Чонгука боком, желая как следует его оседлать, чтобы ещё сильнее сократить расстояние между ними, но он не мог, поэтому так и оставался в неудобной позе с согнутым под некомфортным углом телом. Хотя он не жаловался, потому что язык Чонгука скользнул в его рот, играясь с его собственным. Он чувствовал, как струился под кожей жар от желания получить ещё больше Чонгука. Как же он хотел, чтобы они вернулись в его комнату. Хотел, чтобы тот толкнул его на кровать и улёгся сверху. Хотел так много всего с Чонгуком, но ему было достаточно и просто ощущения альфы рядом прямо сейчас. Чувства обоих наконец раскрылись — они влюблены. Тэхён все больше растворялся в поцелуе, услужливо проваливаясь всё глубже в эту яму, позволяя языку Чонгука кружиться в бешеном танце с его собственным. Он знал, что скоро им придётся оторваться друг от друга, знал, что кто-то из работников прибежит и накричит на них за то, что они устроили подобное в общественном месте. Но, несмотря на это, они продолжали целоваться ещё пару мгновений, прежде чем Чонгук нехотя отстранился, несколько раз легонько чмокнув Тэхёна в губы, и нежно улыбнулся. — Пять. Тэхён рассмеялся, уткнувшись лбом в плечо Чонгука, и вдруг почувствовал, как тело напротив задрожало: Чонгук тоже засмеялся. Медленно встав с колен Чонгука, он протянул альфе руку, чтобы помочь встать, и они переплели свои пальцы, петляя между автоматами и возбуждённо направляясь к автомату с мороженым. Тэхён смеялся звонко и весело. Чонгук усмехнулся. Он всегда был таким застенчивым, когда они проводили часы у игровых автоматов. Тэхён иногда запрыгивал ему на спину, на что несколько семейных парочек оборачивались на них с осуждением, и тыкал пальцем в разные автоматы, а Чонгук носил его кругами. Сейчас же они купили мороженое, каждому по рожку, и ели его в ожидании еды на вынос. После они вернулись в общежитие Чонгука. Тэхён предпочёл остаться в его комнате вместо возвращения в свою собственную. Кое-что из его одежды уже успело перекочевать в комнату Чонгука, а художественные принадлежности валялись на его столе, но альфа не возражал. Его всё устраивало. Когда Тэхёна не было рядом с ним, он чувствовал себя опустошённым. Знал, что именно их душевная связь заставляла его чувствовать себя так. Он вдруг подумал, что хочет связать себя с Тэхёном ещё и физически. Их волки уже сделали это, и Чонгук верил, что это лишь вопрос времени. Они сделают это, как только Тэхён будет готов. Казалось, что все между ними, возможно, произошло слишком быстро, но таковыми были их отношения. Они были прочными и яркими, и он знал, что они не угаснут. Никогда. Он всегда чувствовал такую тягу к омеге, словно его волк всегда рвался к Тэхёну. Возможно, им просто было предназначено быть вместе, возможно, их волки нашли бы способ встретиться, даже если бы Чонгук с Тэхёном не столкнулись в клубе. Тэхён рассказывал Чонгуку, что запах младшего не отзывался раздражением в его носу. И даже если у Чонгука не было так же, он не мог отрицать того, что запах Тэхёна всегда вызывал в нем какие-то чувства, в отличие от запахов других омег. Чонгук встретился с Юнги через несколько дней. Поклонившись, тот лишь молчаливо протянул Чонгуку упаковку бананового молока. Чонгук ярко улыбнулся, а Тэхён мягко обхватил своей рукой чонгукову, и тот понял, что Юнги ему понравится. Особенно после того, как старший альфа пообещал рассказать Чонгуку всё, о чём плакался Тэхён после встреч с ним. Тэхён возражал, но оба альфы скрылись в своём собственном мирке, и счастливая улыбка Юнги и сморщенный нос Чонгука заставляли Тэхёна закатывать глаза. Эти двое были слишком милыми. Тэхён не мог злиться, несмотря на то, как краснело его лицо, пока он слушал рассказы Юнги о том, как сам же тосковал. Чонгук и Юнги стали хорошими друзьями. Он познакомился с Хосоком и Сокджином, и оба суетились из-за визита Чонгука больше, чем из-за Тэхёна. Макнэ их маленькой компании. Чимин и Намджун также присоединялись к каждому их совместному обеду, к каждой ночи, которую они проводили все вместе. Было ощущение, что они — семья. По-своему, но они были семьей. Чонгук и Тэхён покидали квартиру Юнги, держась за руки, иногда срываясь на быстрый темп, а иногда идя медленно. Как-то они даже застали падение снега. Чонгук тогда хихикнул, заметив, что снежинка упала на ресницы Тэхёна, который пытался сморгнуть её. Чонгук вытер её, мягко улыбнувшись, и наклонился, чтобы поцеловать Тэхёна. Иногда они делали это прямо посреди улицы. Иногда — только по возвращении в общежитие. Их любовь была сильной, смелой, яркой. И даже если Чонгук был застенчив, а Тэхён — наоборот, то вместе они проявляли друг в друге самые лучшие качества, словно создавали лучшую свою половинку. Их личности сочетались, делая вторую часть самих себя завершённой. Они были до нелепого влюблены друг в друга.

⋅•⋅⊰*⊱⋅•⋅

Тэхён чувствовал, что его течка собиралась начаться раньше обычного: он чувствовал знакомое тепло в животе. Всё ещё находясь в предтечном состоянии, Тэхён чувствовал доносящийся до него запах ванили, которого ему было мало. Чонгука не было рядом. Он ушёл на утреннюю лекцию, перед уходом оставив целомудренный поцелуй на кончике его носа. И Тэхён уже скучал по нему, обвиняя во всём своё состояние, пока метался по простыням Чонгука, прижимая к себе его подушку в попытке удержать его запах рядом с собой. Он жаждал почувствовать кожу Чонгука, хотел зарыться пальцами в его волосы. Тэхён хотел ощутить его дыхание на своей коже. Хотел чувствовать на себе руки Чонгука. Он так страстно этого желал, что вдруг почувствовал, как появилась дрожь в области живота, когда он представил, как Чонгук будет лежать на нём и шептать, как будет о нём заботиться. Как он заставит его чувствовать себя хорошо. Тэхён застонал, поднимаясь с матраса. Ему было необходимо позвонить Чонгуку, попросить его вернуться. От одной мысли о голосе Чонгука по ту сторону провода у Тэхёна вновь потеплело в животе. Это тепло усиливалось, когда он думал о том, как Чонгук будет шептать ему прямо в ухо, как его медовый голос превратится в дразнящий и как альфа заставит Тэхёна выгибаться под кончиками его пальцев. Тэхён посмотрел вниз, на пол, заметив футболку Чонгука, в обнимку с которой он спал и которая сейчас небрежно валялась. Он подобрал её, стянув свою собственную, и надел футболку Чонгука, удовлетворённо промычав от впитавшегося в неё аромата ванили. Он был словно окутан Чонгуком. Но он всё ещё скучал по альфе. Нуждался в нём. Тэхён нуждался в нём. Он вновь вскочил с кровати, метнулся к шкафу Чонгука и начал вытягивать оттуда самые тёплые свитера, которые только были, а после сбросил всё найденное на кровать. Он нуждался в запахе Чонгука. Его тепле. Ему нужен был его альфа. Он упал на кровать, начав разбирать свитера. Тэхён пытался обустроить себе гнездо. Живот скрутило от тоски по Чонгуку, который сейчас был не с ним. Его руки начали двигаться ещё отчаяннее, сгребая ткань в кучу. Он глубоко втянул воздух, и тихий звук сорвался с его губ, когда он выдохнул, довольный своим творением. Он схватил свой телефон с тумбочки и улёгся в центр своего импровизированного гнезда, притягивая парочку свитеров ближе к себе так, чтобы они обволакивали его тело со всех сторон, и прижал телефон к груди — всё это было единственным способом быть ближе к Чонгуку. Чонгук был повсюду: вокруг него, в его мыслях. Чонгук был там, когда Тэхён просыпался, он был там, когда они вместе засыпали. Он делал Тэхёна таким невообразимо счастливым, ведь теперь омега знал, что его чувства взаимны. Теперь, когда они всё обговорили и их отношения были настоящими, Тэхён был просто в восторге. Но прямо сейчас Чонгук был не с ним. И он нуждался в нём, жаждал его. Одежды вокруг было недостаточно, даже просто думать о Чонгуке уже было недостаточно. Тэхёну казалось, что он просто взорвётся, если не увидит альфу в ближайшее время, если не услышит его голос. Аромат вокруг пьянил, и Тэхён набрал номер Чонгука, поднося телефон к уху. Он надеялся, что пары ещё не начались. Он выдохнул, вслушиваясь в гудки, и резко вдохнул, когда звук прекратился и из динамика донёсся голос Чонгука. — Хён? У меня скоро пара начнётся, долго не смогу говорить. Всё в порядке? Тэхён почувствовал, как вспыхнули его щёки от того, насколько он обрадовался, лишь услышав голос Чонгука. — Я скучаю по тебе, — прошептал Тэхён, услышав тихий, милый смешок по ту сторону провода. Почувствовав, как скрутило живот, Тэхён тихо вздрогнул. Чонгук этого не услышал. — Щеночек, я ведь был с тобой совсем недавно. И снова это слово. У Тэхёна закружилась голова, кажется, наступала течка, и ощущения усилились. Его член дёрнулся в боксерах: он представлял, как звучало бы чонгуково «щеночек» шёпотом прямо в его ухо. Должно быть, какой-то звук сорвался с его губ, потому что Чонгук по ту сторону перестал шебуршать. Боль в животе стала ощутимой. Неприятно. — Ты нужен мне, — продолжил Тэхён, не заботясь о том, как жалко прозвучал его голос. Скоро у него начнётся течка, и всё, что ему нужно, — это Чонгук. Волк внутри него разволновался, потому что альфы не было рядом. Он хотел Чонгука рядом так сильно, что притянул один из его свитеров к своему лицу, пытаясь вдохнуть аромат ванили так глубоко, как только возможно. — Хей, — мягко сказал Чонгук, — ты точно в порядке? Тэхён кивнул, прижимая свитер прямо к своему носу и зарываясь в него лицом. — Да, просто течка, так что... На мгновение воцарилась тишина, во время которой Чонгук обдумывал услышанное. — Детка, у тебя течка? Тэхён издал приглушённый стон, в то время как его беспокойство всё росло. Ему нужен был Чонгук на нём. Необходимо было почувствовать Чонгука внутри себя. — Ммф, — донеслось в ответ. — Ты нужен мне. Мне нужен мой альфа. Тэхён услышал, как резко втянул воздух Чонгук. Он знал, что у младшего вот-вот начнётся пара, знал, что ему не следовало говорить что-то подобное, потому что такие слова очень сильно влияли на него, но Тэхён не смог ничего с собой поделать. Не смог совладать с собой, улёгшись на простыни и свободной рукой потянувшись к боксерам. — Нужно, чтобы мой альфа трахнул меня. — Иисусе, — выдохнул Чонгук, и его голос вмиг потяжелел. Тэхён буквально слышал его напряжение, его рваное дыхание через динамик телефона. — Я буду дома через несколько часов, но ты ведь не можешь подождать, да? Тэхён заскулил. — Нет, — рука сжала выпуклость через ткань боксеров, и Тэхён выдохнул, почувствовав хоть какое-то облегчение. Ему были нужны руки Чонгука. Член Чонгука. — Щеночек, ты трогаешь себя? — тихо спросил Чонгук. Тэхён едва расслышал, но кивнул, откинувшись на подушку, и Чонгук вновь вздохнул. — Да, но это всё не то. Я хочу, чтобы ты меня потрогал, — всё же сумел ответить Тэхён, и, когда его рука скользнула по члену, он чуть не задохнулся. Он почувствовал, как начала выделяться смазка. Одной рукой стянув боксеры, другой он потянулся к ногам и сбросил ткань на пол. Жарко. — Гук, я хочу твои пальцы внутри себя. Хочу твой член в себе. В трубке слышалось лишь тяжелое дыхание Чонгука. — Не могу перестать думать о тебе, Гукки. Я надел твою футболку, но этого мало. Гукки, я... ты нужен мне, пожалуйста. — Да, блять, хорошо, — сказал Чонгук, и Тэхён услышал грохот по ту сторону провода: Чонгук быстро собирал свои вещи и бросал их в рюкзак. — Если я скажу, что у моего парня течка, то мне дадут парочку выходных. Тэхён тихо охнул, когда Чонгук упомянул слово «парень», и его переполнили эмоции. Его парень, его истинный. Чонгук был его партнёром. Пока не официально, но Тэхён хотел этого. Он убрал руку с члена, приподняв бёдра и начав водить пальцем вокруг сфинктера, из которого уже выделялась смазка. Он представил на месте своих пальцев чонгуковы, представил, как пальцы его татуированной руки растягивали бы Тэхёна до невозможного приятно. Медленно просунув средний палец внутрь, Тэхён заскулил и застонал. Он слышал, как Чонгук издал звук, похожий на смесь рычания и такого звука, словно он задыхался, чем заставил Тэхёна продолжить свои движения внутри. — Я скоро буду, щеночек. Тэхён кивнул, отключаясь и бросая телефон на подушку, отчаянно дёрнув головой в сторону. Он чувствовал, какой невероятно горячей становилась его кожа, чувствовал, как скручивало от возбуждения живот, когда он сгибал палец внутри. Он подумал о Чонгуке. Почувствовал, как потекла смазка из него, когда он вытащил один палец, заменив двумя.

⋅•⋅⊰*⊱⋅•⋅

Чонгуку пришлось невероятно тяжко по пути из кампуса в общежитие. Стоны и хныканье Тэхёна всё повторялись в его голове. Осознание того, что у его омеги течка, слова, которые Тэхён говорил ему, — всё это заставляло его член стоять твёрдо и ощутимо, натягивая ткань чёрных джинсов, и дёргаться от каждой мысли о Тэхёне. Он вошёл в коридор общежития, не дыша направляясь в сторону своей комнаты. Он настроился на запах Тэхёна настолько, что мог чувствовать его: тяжёлый, заполонивший воздух и смешанный с запахом течного омеги, доносящийся словно из каждой щели. Знал, что его глаза налились золотым, пока он нырял рукой в карман за ключами. Открыв дверь и услышав её щелчок, Чонгук тут же почувствовал, как желание инстинктивно позаботиться о своём омеге достигло пика. Он вошёл внутрь и бросил рюкзак на пол, закрыв за собой дверь. Он не объявил о своём возвращении вслух, но обернулся на кровать, шумно втянув воздух при виде развернувшейся перед ним картины. Тэхён смотрел на него с приоткрытыми губами, тихо всхлипывая и просовывая три пальца внутрь себя. Серебристые волосы прилипли ко лбу, а кожа раскраснелась и блестела от пота. Губы покраснели от того, что он постоянно их покусывал. Одежда Чонгука лежала вокруг него, и он почувствовал ощутимое тепло внутри от того, что Тэхён соорудил гнездо. В воздухе витал запах течного омеги и клубники, густой, практически мускусный, и Чонгук едва не задыхался от того, как хорошо старший пах. Он подошёл ближе, когда Тэхён простонал его имя, лёжа на кровати в одной только белой чонгуковой футболке. Чонгук снял куртку, позволив ей упасть на пол, и сбросил обувь. Тэхён смотрел на него в изумлении полуприкрытыми глазами, когда тот начал стягивать свой свитер. Чонгук почувствовал прохладу обнаженной грудью, присаживаясь на край кровати, и положил руку на нагое бедро Тэхёна, успокаивающе водя ею вверх-вниз. Он хотел убедиться, что старший чувствовал себя нормально. — Щеночек, как ты себя чувствуешь? Тэхён заскулил, ещё глубже проникая пальцами внутрь. Тело Чонгука отреагировало автоматически, воздух стал казаться слишком тяжелым из-за запаха клубники в нём. Его член неприятно терся о джинсы, а кожа горела так же, как и тэхёнова. Контролировать свои действия Чонгуку было тяжело из-за запаха, вызванного течкой. Тело Тэхёна пылало под кончиками его пальцев, обжигая, и Чонгук сжал его кожу крепче, чем сорвал стон с губ Тэхёна. Он придвинулся ближе, схватившись за подол собственной футболки, в которой был Ким, и потянул её наверх. Тэхён вытащил свои пальцы, вымазанные смазкой, позволяя Чонгуку стянуть с себя футболку. Всё тело Тэхёна двигалось, извивалось, нуждаясь в прикосновениях к своему члену. Беспокойный. Чонгук опустил взгляд на обнажённое тело Тэхёна. Его плоский живот, стройные бёдра, медового оттенка кожу. Его налитый розовым член, что прижимался к животу, на кончике которого уже выступил предэякулят. — Ты такой чертовски великолепный, щеночек. Тэхён тяжело задышал, шире раздвинув ноги и открыв вид на пульсирующую дырочку. Чонгук простонал, окончательно потеряв контроль, и перевернулся, усаживаясь на колени у изголовья кровати, и наклонился, поцеловав лежащего на спине Тэхёна, который изучал ладонями его оголённую грудь. Его талию. Спину. Тянулся так далеко, как только мог. Нуждаясь. Он чувствовал, как влажные волосы Тэхёна касались его лба, пока он целовал его, точнее, трахал языком тэхёнов рот, а тот стонал, подмахивая бёдрами. — Штаны, Гукки... штаны. Чонгук принялся возиться с пуговицей джинсов и умудрился расстегнуть их, продолжая одновременно целовать Тэхёна, а после отстранился, чтобы стянуть одежду. Не снимая боксеров, он вновь наклонился к Тэхёну, зарываясь пальцами в его волосы и оттягивая, с силой оттягивая его серебряные пряди, от чего Тэхён вновь подмахнул бёдрами, протяжно застонав. Член Чонгука реагировал на каждое его действие, умоляя снять ненужную одежду. — Тебе нравится, щеночек? Когда я тяну тебя за волосы, м? Тэхён кивнул, его ресницы затрепетали, когда он полностью растворился в жаре, который чувствовал от того, как оттягивал его волосы Чонгук. Потерялся в удовольствии от обещаний Чонгука позаботиться о нём во время течки. Рука Чонгука скользнула вниз по телу Тэхёна, останавливаясь на груди и пальцами обхватывая его сосок. Он наслаждался тем, как Тэхён реагировал на его прикосновения, как дёргалось его тело, когда Чонгук перекатывал розовую бусинку соска между пальцев. — Гукки, — простонал Тэхён. — Да, детка? — пробормотал Чонгук, оставляя поцелуй за поцелуем на распахнутых тэхёновых губах обжигающе горячо. Кожа под прикосновениями тёплая. Мягкие звуки Тэхёна заполнили собой воздух. — Н-не мог бы ты лечь, пожалуйста? Прежде чем последовать просьбе, Чонгук улыбнулся, а после лёг на кровать рядом с Тэхёном. Омега тут же закинул свою ногу на бедро Чонгука, потершись членом о его ногу. И сладостно громко заскулил, начав тереться об убедительную мускулатуру. — Понравилось моё бедро, щеночек? — спросил Чонгук, наблюдая с полуприкрытыми глазами за тем, как Тэхён с распахнутыми губами и закрытыми глазами прижимался к его бёдрам. Чонгук погладил Тэхёна по щеке, позволяя двигаться на своих бёдрах столько, сколько тому потребуется. Он смахнул волосы с глаз Тэхёна и нежно коснулся их, чтобы Тэхён почувствовал себя спокойнее. Он хотел, чтобы во время течки Тэхён чувствовал себя хорошо. Чонгук был таким возбуждённым, но в то же время умилялся с того, как Тэхён, сконцентрированный лишь на своих движениях, скользил по его ноге вверх и вниз. — Д-да, — ответил Тэхён. — А Гукки, Гукки тоже хорошо? — Очень хорошо, — пробормотал Чонгук, чувствуя, как член Тэхёна прижимается к его коже. Он хотел быть внутри него, хотел трахнуть его, но Тэхён стремился получить свою порцию удовольствия. И Чонгук знал, что Тэхён должен был кончить. Потому что он так долго ждал возвращения его, Чонгука, домой, что младший не мог винить его за то, когда Тэхён, издав последний стон, спустил на его бёдра, пачкая белёсыми влажными дорожками его боксеры. Чонгук продолжал гладить волосы Тэхёна, помогая прийти в себя. — Всё хорошо? Тэхён кивнул, тяжело дыша, и распахнул покрытые пеленой глаза, уставившись на Чонгука. — Гукки. Мой истинный. Жар в животе скрутился в тугой узел, и Чонгук кивнул. Рука Тэхёна сжала его плечо, когда он вновь начал медленно двигаться. — Мой альфа, — продолжил Тэхён, уткнувшись лицом в шею Чонгука. Он знал, что разгорячённый омега нуждался в нем, его течка набирала обороты с каждой минутой всё больше и больше. — Твой альфа, — повторил Чонгук. Он был так близко, что его шевельнувшиеся губы оказались у тэхёнова уха. Прикусив его мочку, он почувствовал, как выгнулся Тэхён от его прикосновения. Услышал тихий стон, сорвавшийся с его губ. — А ты мой омега. Тэхён неистово закивал, прижимаясь всем телом ближе к Чонгуку, и по одной из его половинок на матрас потекла смазка, пачкая простыни. — Гу-Гукки может теперь меня потрогать? — Чонгук посмотрел вниз на широко распахнутые в мольбе глаза Тэхёна, который стал естественно покорным, наклонившись к ладони, которой гладил Чонгук его щёку. Успокаивал его. — Детка был так хорош. Так хорошо поработал, — в ответ пробормотал он, понимая, что нужно похвалить Тэхёна. Тот привёл себя в порядок и теперь улыбался, утыкаясь носом в чонгукову шею. — Я хорош для Гукки. Только для моего Гукки. — Только для Гукки, — повторил Чонгук, пробираясь рукой все выше, пока его татуированные пальцы вновь не зарылись в серебристые волосы. Чонгук с силой сжал челюсти от того, как Тэхён застонал, выгнув шею назад, широко распахнув губы, и снова издал рваный вздох. — Ты был хорошим мальчиком, м? Тэхён кивнул, ограниченный в движениях из-за чонгуковой хватки на собственных волосах, но всё-таки смог дёрнуть головой. Глаза Чонгука потемнели, когда он заметил капельку слюны, что из приоткрытого рта Тэхёна стекла по его подбородку. — Неряха, — пробормотал Чонгук, увидев, как капля упала на подушку под ними, соединенная тонкой ниточкой слюны с губами Тэхёна. Чонгук любил смотреть на такого Тэхёна, который нуждался в заботе. Обычно у них были противоположные роли: Тэхён спешил убедиться, в порядке ли Чонгук, всегда смотрящий на него в поисках поддержки. Именно это испытывал Гук, когда Тэхён занимал главенствующую роль. Но в такой ситуации, как эта, являясь альфой, Чонгук доминировал над ним, и прямо сейчас он ничего так не хотел, как позаботиться о нетерпеливом омеге, таким податливым под его прикосновениями. — Запачкал мои простыни, м? Это так ты хорошо себя ведёшь? Тэхён выдохнул, когда Чонгук отпустил его волосы, и тут же прижался к нему снова, сокращая между ними дистанцию. Чонгук позволил ему. Позволил ему зарыться носом в свою шею, оставлять на ней влажные поцелуи, пока сам ждал ответа. Он не хотел слишком давить на Тэхёна, даже сказал бы, что тот был слишком уязвим и нуждался в нём, особенно теперь, во время своей течки. — Гукки, у меня течка, — объяснил Тэхён, прижимаясь губами к шее Чонгука. — Ни-ничего с этим поделать не могу. Чонгук улыбнулся от того, как мило прозвучал Тэхён, хотя и слегка плаксиво. — Я знаю, — заверил он. — Ты вёл себя хорошо. Так терпеливо ждал меня, да? Тэхён кивнул, его кожа пылала все сильнее. Член вновь начал твердеть, прижимаясь к чонгукову бедру. — Да, очень терпеливо, Гукки. Так долго ждал тебя. Н-не кончал, пока ты не вернулся. Чонгук что-то промурчал себе под нос, касаясь подбородка Тэхёна так, чтобы тот наклонил голову и позволил себя поцеловать. Он приблизился, прижимаясь к тёплым тэхёновым губам, и омега вновь начал тереться о бедро альфы. Чонгук, надувшись, отстранился. Он недовольно взглянул на Тэхёна. — Я думал, ты хочешь, чтобы я тебя потрогал. Тэхён издал тихий звук, прижавшись губами к челюсти Чонгука и задевая кожу зубами. — Пожалуйста, Гукки. Я уже растянул себя. То-только для тебя. Уголки его губ дёрнулись вверх. — Какой хороший щеночек, — пробормотал Чонгук, снова поймав губы Тэхёна. Рука старшего потянулась к его боксерам, скользя по гладкой ткани, и Чонгук простонал прямо в губы Тэхёну, когда его длинные пальцы приспустили боксеры альфы и смогли сжать его член. — Гукки такой большой, — восхитился Тэхён, позволяя языку Чонгука скользнуть в собственный рот, одновременно с этим поглаживая его член. Чонгук поцеловал его ещё горячее, с бóльшим напором, начав слегка двигать бёдрами, в то время как Тэхён принялся надрачивать ему рукой. Но вдруг Тэхён поморщился, его живот скрутило, и он широко распахнутыми глазами взглянул на Чонгука. Больно. Чонгук шикнул на него, зная, что тот скоро должен был снова кончить. Смазка продолжала стекать по телу омеги, их бёдра терлись друг о друга, силясь создать хоть какое-то трение. Тэхён пах так хорошо, что Чонгук был сам не свой. Он упивался его ароматом, а Тэхён вновь обнажил свою шею, закрыв глаза. Хотел слиться с ним. — Я позабочусь о тебе, щеночек, — ответил Чонгук, прикусив и оттянув пухлую нижнюю губу Тэхёна так сильно, что у того выступила кровь. Омега заскулил, а Чонгук вновь пихнул его на кровать и присел, чтобы наконец стянуть боксеры. Его взгляд скользнул ниже, замирая на испачканной смазкой внутренней стороне бёдер Тэхёна, член которого прижимался к животу, требуя к себе внимания. Чонгук устроился между ног Тэхёна, который умоляюще смотрел на Чонгука, жадно скользящего взглядом по розовой, сокращающейся от наполненного ароматами воздуха дырочке. Пальцем он скользнул по колечку мышц, прежде чем просунуть его внутрь, наблюдая, как принимают его гладкие стенки Тэхёна по самые костяшки. Тэхён скулил с каждым новым вздохом, в то время как Чонгук дразнил его, сгибая палец и шевеля им внутри, хотя знал, что Тэхён уже был полностью готов. Он добавил второй палец, и Тэхён надавил на него руками, показывая, что хочет большего. Чонгук знал, что его пальцев было недостаточно, потому что Тэхён хотел его член внутри, хотел, чтобы его сперма вытекала из него, когда он кончит в него. Кончиками пальцев Чонгук задел простату Тэхёна и глубоко зарычал: омега громко вскрикнул, подмахнув бёдрами, и Чонгук почувствовал, как скапливается внутри того смазка, удерживаемая его пальцами. — Ещё, пожалуйста, — взмолился Тэхён, приковав взгляд к Чонгуку и раскрыв губы; его бёдра дрожали. Чонгук вытащил свои пальцы, наблюдая, как дырочка сморщилась и опустела, и свободной рукой начал надрачивать себе, пристально глядя Тэхёну в лицо и наблюдая за ним. Он подвинулся так, чтобы головкой члена упереться в проход Тэхёна, просунув внутрь лишь его кончик. Чонгук наклонился и, нависнув над Тэхёном, поцеловал его, изо всех сил стараясь угомонить омегу. Он целовал тэхёнову шею, его пахучие железы, пока медленно входил в него и чувствовал тепло его тела, его жар; он вслушивался в звуки, издаваемые Тэхёном. Он коснулся губами его горла, так сильно желая укусить его, поставить метку и полностью слиться с ним в ту же секунду. Он чувствовал, как тело Тэхёна снова начинает гореть, когда он проникает всё глубже в него, и как извивается его тело, вновь требуя разрядки. Уже войдя в Тэхёна на всю длину, Чонгук принялся осыпать его лицо поцелуями, давая омеге привыкнуть к своему размеру: он не хотел сделать ему больно, начав сразу же двигаться. Тэхён был таким узким, так приятно сжимал его член внутри себя, что Чонгуку стоило титанических усилий сдержать себя и не начать втрахивать его в матрас в сию же секунду. Он не двигался ещё какое-то время, успокаивающе целуя Тэхёна в кончик носа. — Ты такой охрененный, детка. Все в порядке? Тэхён кивнул; его глаза блестели от слёз, от того, как сильно он нуждался в продолжении. — Д-да. Двигайся, Гукки, пожалуйста. И Чонгук подчинился, целуя Тэхёна и одновременно с этим начиная двигаться, то выходя, то снова входя в него, пока что стараясь всё делать медленно, чтобы быть абсолютно уверенным в самочувствии Тэхёна. Руки старшего вцепились в чонгуков затылок, оттягивая волосы, и Чонгук словно вспыхнул, наклонившись, чтобы оставлять небрежные поцелуи на лице Тэхёна, влажно и голодно прижимаясь к нему губами. Чонгук начал медленно набирать темп, принялся толкаться сильнее, когда Тэхён начал хныкать и постанывать, обхватив ногами тонкую чонгукову талию. Дыхание Чонгука сбивалось, учащалось, пока он вбивался в Тэхёна, омега был таким охрененным, его клубничный аромат пьянил, и он почувствовал знакомый жар внизу живота, оповещающий о приближении оргазма. — Гукки, — простонал Тэхён, в то время как альфа продолжал вбиваться в него теперь уже в бешеном темпе, впиваясь пальцами в подушку под головой Тэхёна. — Повяжи меня. — Блять, — проворчал Чонгук, и этих слов почти хватило, чтобы заставить его кончить. Он снова начал клевать губами в шею Тэхёна, задевая зубами то место, на котором так жаждал поставить свою метку, вонзив в мягкую кожу свои зубы. Он понял, что нашёл простату Тэхёна, когда омега повысил громкость, и теперь Чонгук постоянно задевал чувствительную точку, отчего Тэхён вскрикивал, всхлипывая и впиваясь ногтями в чонгуковы плечи. — Пока ты... пока твой узел во мне, сцепка, Гукки, — сказал Тэхён, и Чонгук знал, что омега почувствовал уже образовавшийся на его члене узел, медленно сцепляющий их друг с другом, и старший заскулил от ощущения наполненности, разлившегося в груди, ошеломлённый бешеным темпом Чонгука. И Чонгук склонился над ним, прорвав зубами кожу и вцепившись в его горло; он дёрнул бёдрами, наконец кончив и до краёв заполнив собой Тэхёна, и узел оказался полностью внутри омеги. Тэхён всхлипывал от ощущений, охвативших всё его тело, собственноручно пару раз передернув рукой и также кончив, и почувствовал дрожь и непередаваемую эйфорию от того, что зубы Чонгука наконец сомкнулись на его коже. Его пара. Его истинный, его истинный. У Чонгука был свой истинный. Тэхён. Он чувствовал их связь, и это было просто неописуемое ощущение, пробежавшее через все его тело. Связь. Их волки уже были связаны, но сейчас Чонгук не чувствовал ничего, кроме тепла и ощущения своего истинного, что текло по его венам. Он разомкнул зубы и принялся успокаивающе выцеловывать чувствительную метку, прежде чем снова прижался губами к Тэхёну, тело которого обмякло после недавнего оргазма. — Всё в порядке? — В порядке. Я люблю тебя, — устало ответил Тэхён, все силы которого ушли на три разрядки за такой короткий срок. Чонгук знал, что скоро он вновь будет возбуждён, но сейчас он лежал со спокойной улыбкой и трепещущими ресницами. Через минуту-две Чонгук вышел из него, уже не надеясь сохранить свои простыни хотя бы чуть-чуть чистыми, увидев, как сочится Тэхён смазкой. Он лёг на кровать рядом с Тэхёном, и тот сразу же обвил его руками и ногами, уткнувшись носом в своего альфу, и Чонгук притянул его ближе, позволяя омеге отдохнуть перед следующим пробуждением. Он знал, что все будет именно так, несмотря на то, что это была первая течка, которую он проведёт с Тэхёном. Он был осведомлён, как все это работает. И сердце Чонгука наполнилось невероятным теплом от осознания того, что последующие несколько дней он будет каждую минуту находиться рядом со своим омегой. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он в волосы Тэхёна, пропуская меж пальцев серебряные пряди и мурлыча себе под нос в надежде, что его тихий голос поможет Тэхёну поскорее уснуть. И Чонгук не мог перестать улыбаться, не мог перестать чувствовать такое тепло от того, что держал своего истинного в своих руках. Своего омегу. Своего Тэхёна.

⋅•⋅⊰*⊱⋅•⋅

— Тэхённи! Тэхён усмехнулся, когда Суми прыгнула в его объятия; девочка, казалось, за последний год подросла на целый фут*. Он повернул её на триста шестьдесят градусов, заметив, что Чонгук надулся. Он нежно улыбнулся, зная, что альфа был одним из тех, кто обижался, если ему не уделяли должного внимания. Так что Тэхён наклонился к уху Суми и одними губами прошептал: — Думаю, что прямо сейчас Чонгукки нуждается в твоих обнимашках. Суми выпрыгнула из тэхёновых рук, обнимая Чонгука за ноги, и Тэхён почувствовал, что ещё сильнее влюбился в то, как вспыхнули щеки Чонгука, когда тот присел на корточки и обнял сестру. Тэхён тем временем подошёл к двери и обнял родителей Чонгука. Обычно они навещали их раз в месяц. Но сейчас они приехали только на одну ночь: у Тэхёна на носу висел глобальный художественный проект, поэтому ему нужно было как можно скорее возвращаться обратно, чтобы закончить его. Он по-прежнему скучал по родителям своего парня так же сильно, как и сам Чонгук, каждый раз составляя ему компанию. По приезде они были донельзя взволнованы: телевизор в доме Чонов был вдвое больше их собственного, поэтому они откладывали просмотр новых Мстителей ради того, чтобы посмотреть их на огромной плазме. Чонгук был занят рассказами различных теорий касательно фильма, и Тэхён с любовью смотрел на него, прижимаясь к нему бочком. Они уже почти нажали на кнопку воспроизведения, когда между ними втиснулась Суми. Так что они посмотрели третьего Шрека. Это произошло, когда они вдвоём сидели на той же скамейке на заднем дворе Чонов, что и год назад, наблюдая за тем, как Суми играется на качелях. Но спустя какое-то время Суми предпочла остаться внутри, а Тэхён и Чонгук продолжили сидеть в темноте: все небо было затянуто тучами, и даже луна не выглядывала из-за них. Слышался стрекот сверчков вдалеке. Умиротворенно. Тэхён улыбнулся, едва различая в темноте очертания Чонгука, но продолжил смотреть на него. Он всегда наблюдал за Чонгуком. Его ноги покоились на бёдрах Гука, пока он слушал рассказы альфы о том, как Чимин и Хосок чуть не довели его до ручки на утренней танцевальной паре. Тэхён слушал все, что говорил Чонгук. Тот стал более разговорчивым после того, как полностью раскрылся перед ним некоторое время назад. Тэхён помнил, каким застенчивым раньше был Чонгук. И всё же даже сейчас, стоит Тэхёну задержать на нём взгляд чуть дольше привычного, он опускает голову вниз. И тот всё ещё краснел, когда Тэхён делал ему комплименты. — Ты так много значишь для меня. Голос Чонгука дрогнул на середине рассказа. Тэхён уже несколько раз говорил что-то подобное, улыбаясь такой реакции Чонгука. — Тэ... — ответил Чонгук вновь застенчивым и слегка дрогнувшим голосом. Тэхён вздохнул, улыбнувшись самому себе, и уселся поудобнее на стул, откинувшись на его спинку, удовлетворённый реакцией Чонгука. — Не могу поверить, что мне достался лучший парень в мире. Он услышал, как Чонгук смущенно фыркнул, и звук этот больше напомнил стон. — В который раз говорю: ты не можешь этого знать. Я не самый лучший в мире, хорошо, щеночек? Тэхён что-то неразборчиво пробурчал. — Гукки, умоляю. В твоём сердце столько любви, которой ты делишься. Ты такой милый, такой добрый. Руки Чонгука легонько массировали тэхёновы икры. — Иногда я делаю не такие уж и добрые вещи, — проворчал альфа. Ужасный из него лжец однако. Тэхён почувствовал прилив нежности. — Нет, это неправда. Чонгук усмехнулся, и Тэхён знал, что если бы мог повнимательнее рассмотреть лицо Чонгука, то увидел бы на нем решительное и хмурое выражение. — Откуда тебе знать? Тэхён молчал, улыбаясь про себя. Он знал ответ на вопрос, думая, как бы донести его верно. Как он мог описать свои чувства, когда даже в попытке отвести взгляд он все равно проваливался: глаза вновь и вновь возвращались к его парню. К его яркой улыбке. К его большим карим, как у оленёнка, глазам. К его волосам, которые он решил состричь чуть короче, но Тэхёну все равно очень понравилось. Он любил все, что делало Чонгука счастливым. Любил маленькую клубничку, которую набил Чонгук за ухом через месяц после того, как поставил на Киме метку. Тэхён целовал рисунок каждый раз перед тем, как они ложились спать. Тэхён посмотрел на Чонгука. Всегда смотрел на него. Он тихо вздохнул. — Потому что мои глаза всегда прикованы к тебе, — протянув руку в темноту, он нащупал чонгукову, которая лежала на его ноге. И поднёс её к губам, оставив поцелуй на костяшках пальцев. — Вот откуда я знаю. Тэхён вернулся в исходное положение, передвинувшись так, чтобы оказаться сбоку от Чонгука, и приблизился к нему, обвив руками его шею. Он склонил голову ещё ближе к нему, вдыхая запах ванили, который так сильно полюбил ещё в первую их встречу. Оставил поцелуй на чонгуковой щеке, и младший наклонил голову, поймав губы Тэхёна. Тэхён любил его. Любил Чонгука так сильно, даже если тот всегда утверждал, что омега умеет подбирать правильные слова, хотя на самом деле он просто не мог выражать свои мысли как-то по-другому. Так что он целовал Чонгука, и три слова, которые он собирался произнести, были наполнены столькими эмоциями, что он знал, что Чонгук и сам все понял. Он прошептал их, и его сердце забилось в унисон с сердцем Чонгука, их волки сплелись друг с другом, когда Тэхён приоткрыл губы и глубоким низким голосом, разорвав темноту вокруг них, произнёс три слова, позволив им слететь со своего языка: — Я люблю тебя. И, может быть, то, как засияло лицо Чонгука, или то, как всего на несколько секунд показалась луна, было одобрением Вселенной. То, как карие глаза Чонгука заискрились так, словно в них были заключены все звёзды. И правда, это точно было дело рук Вселенной, горделиво сияющей от того, что смогла соединить две их души вместе. Показывая, что происходящее между ними — реальность. Показывая, что между ними была настоящая любовь. И Тэхён подумал, как же всё забавно обернулось: если бы он тогда принял другое решение, то не был бы сейчас здесь. Если бы в клубе всё-таки пошёл к Чимину, а не в пустой коридор, в который его потянуло. Потому что если бы Тэхён сейчас находился в другой вселенной, один, без Чонгука рядом, то никогда бы не почувствовал себя настолько целым. Луна продолжала освещать лицо Чонгука, а альфа наблюдал за ней, большой и красивой, сияющей вдалеке. Она привлекала взгляд любого, заставляя раскрывать рот в немом восторге. Чонгук продолжал смотреть на луну, а Тэхён не мог оторвать взгляда от человека, сидевшего перед ним. Не мог перестать смотреть на свою собственную Вселенную.