Рассвет потухших грёз

Взмах ресниц и…свет. Мягкий, тёплый, рассеивающий тьму. Предметы начали медленно приобретать свои истинные очертания, будто добросовестный художник выводил линии на холсте. Каждая черточка казалась такой точно выверенной, что просто хотелось провести по ней кончиками пальцев, чтобы убедиться в её реальности. Пелена с глаз будто бы исчезла, вновь разрешая девушке видеть окружающую красоту. Мир будто бы заново открывался, показывая свою чуткую, не всем понятную красоту. - Я…я вижу, - дрожащим голосом сказала Сакура, посмотрев на Карин. – Снова вижу. Суйгецу легонько улыбнулся неожиданной радости девушки. Светлое чувство вновь приобретенного буквально затопило её глаза. Через секунду комнату наполнил счастливый смех. Девушка уже слабо верящая, снова получила то, что недавно потеряла. Беловолосый быстро скрыл своё нечаянное проявление чуждого для него чувства. Тоби вошёл в комнату. За маской нельзя было прочесть его чувств. Но то, что он на некоторое время остановился, рассматривая розоволосую, наводило на мысль, что он уже обо всём догадался. Сакура буквально начала кружиться по комнате, наполняя всё пространство светом. Невероятная лёгкость окутала розоволосую. - Можно, - повернувшись к Тоби начала зеленоглазая, - я выйду во двор, посижу у озера? Мужчина в ответ лишь кивнул, немного понимая её и списывая странное поведение на беременность. Куноичи Листа давно уже видела перед особняком небольшое озеро, с одной стороны окруженное бамбуком. Но вот выходить за пределы помещения, ей было запрещено. Она не знала почему. Разрешалось выходить только в сопровождении. Тоби был часто занят, а других Харуно не хотела обременять своим присутствием. Сакура, прислонившись к массивному дереву, что выросло рядом с водной гладью, стала медленно втягивать в себя свежий воздух. На коже век ещё оставалось ощущение повязки. Однако легкий ветерок, словно бы, порхал возле лица, даруя свежесть и некое умиротворение. Тоби тоже подошёл к водоему и сел на траву рядом с девушкой. Давно он не видел её такой спокойной. Хоть она и пыталась скрывать, но он видел её отчаяние, а помочь ничем не мог. Да и ниндзя обязаны преодолевать трудности. День ото дня. Каждую секунду. Чтобы добиться чего-либо – надо бороться. Таковы законы жизни, применимые и к обычным людям, и к ниндзя. Вот она и пытается бороться. Пока что сама с собой. А как многим известно, что самая большая победа, это победа над собой. Нукенин был уверен, что потом, после родов, она будет пытаться бежать. Как бы здесь они не пытались по мере сил, относиться к ней хорошо, Сакура всё равно будет считать их врагами. Да ведь и дом тянет. Дом, где её ждут. А таких достаточно в Конохе. Начиная от джинчурики девятихвостого до пятой Хокаге. Они не смогут быстро смириться с её потерей, тем более зная, что она жива. Особенно своим упорством удивлял джинчурики. Наверное, он готов искать Сакуру где угодно и сколько угодно. Пусть даже на это уйдёт вся его жизнь. Что ж… это очень похвально, но бессмысленно. Даже, если вся Коноха выйдет на поиски, это не даст результатов. Это место им не удастся отыскать. И бьякуган гениальных Хьюга будет бесполезен в этом случае. Тоби бросил взгляд на девушку и увидел, что она сосредоточенно смотрит на листок, что слетел с ветки дерева, возле которого они находились. Хм, лист. Так он и думал. Её сосредоточенное выражение лица, сдвинутые к переносице брови и поджатые губы, говорили о том, что куноичи не намеренна сдаваться. Ну, так вроде и лучше. Будущий наследник Учиха должен унаследовать от родителей только лучшие черты. Если он будет таким же мягким по характеру, как и Харуно, то добром для него это не кончится. В этот же момент за Сакурой наблюдал Саске. И лист в её руке тоже о многом говорил ему. О его цели, что преследуется им столько долгих лет. О деревне, бывшей когда-то домом, а теперь ставшей объектом ненависти. Каждый житель в этом никчёмном, насквозь прогнившем селении, должен понести смерть. И как можно более мучительную смерть. Такую, чтобы перед кончиной он просто молил всех и вся о скором попадании в ад. Нукенин желал видеть собственными глазами, как никчёмные людишки умирают один за другим, корчатся в агонии, молят небеса о помиловании. Но им никто не поможет. Они обязаны умереть. Пусть захлёбываются собственной кровью, глотают её вместе с прожженным смертью воздухом, распарывают себе брюхо в надежде быстрее избавиться от боли, вырывают сердца из груди, что наполнены только желчью. Когда он увидит это всё, только тогда хоть немного, но все же сможет успокоиться. Итачи будет отмщён. Они все виноваты в том, что его брату пришлось страдать столько долгих лет, скрывая от него правду. Виноваты в том, что он сам в одночасье лишился абсолютно всего. Ему пришлось ненавидеть собственного брата. Но он исправит ошибку. Исправит, когда от Конохи останется лишь пепел. Все должны умереть. И это уже не навязчивая мысль, а смысл его существования. Девчонка, что сейчас сидит под деревом, ничем не отличается от остальных. Ребёнку вообще лучше не рождаться на свет. Это не его наследник. Его наследник не будет рождён от выродка гниющей деревни, которой принадлежит эта шлюха. Следующий Учиха родится тогда, когда он этого пожелает и от кого он пожелает. *** Какая-та смутная тревога поселилась в душе Сакуры. Вроде бы ничего такого не происходило, но сердце частенько пускалось вскачь из-за ничего. И ей это совсем не нравилось. Это уже паранойей называется. И это не хорошо. Только вот никакие доводы не помогали. Напряжение будто бы везде следом за ней ходило, нашептывая на ухо всякие мерзости. Сакура списывала это на то, что давно не была дома, что просто находится в убежище врагов… Просто. Когда это она стала такой спокойной? Спокойной. Тоже смешно. Да её буквально трясет от любого непонятного шороха или звука. Наверное, это нервы. - Наверное, нервы, - ещё раз про себя повторила розоволосая. – Наверное-нервы, наверное-нервы, наверное-нервы, наревное-невры, нарерное-верны, - стала быстро повторять девушка, а потом хихикнула над глупостью, что стала получаться, когда начал заплетаться язык. Однако неожиданная веселость испарилась, когда девушка услышала, как хлопнула главная дверь. Значит, она не успела. Ушли уже. С момента, что девушка стала вновь видеть, прошла почти неделя. После этого куноичи с радостью начала отмечать, что к ней возвращаются её способности. Девушка вновь потихоньку могла управлять чакрой и использовать медицинские дзюцу. Вот и сейчас она хотела попробовать залечить небольшую рану Карин, которую красноволосая получила, проводя какой-то опыт. Наверное, Узумаки вспомнила своё пребывание в логове Орочимару, раз снова взялась за эксперименты. Рана была необычной и, скорее всего, нанесена каким-то реактивом. Вот Харуно и хотела попробовать помочь ей. Только вот Карин вместе с Суйгецу и Тоби ушли на какое-то задание. Зайдя в гостиную, девушка увидела, что в ней находятся Саске и Джуго. Сердце будто бы перестало биться, когда она поймала взгляд брюнета. Какой-то безумный, лишенный жизни и смысла. Почему-то куноичи показалось, что она его уже видела. Этот взгляд предназначен для того, чтобы являться в кошмарах и сжимать сердце от ужаса. От мыслей её отвлек рыжеволосый, что начал издавать какие-то странные звуки, а потом вообще взялся за голову. Парень стоял к ней спиной, и поэтому куноичи не могла видеть, что с ним происходит. - Джуго, - робко позвала девушка. – Что с тобой? В следующий момент она поняла, что это было её ошибкой. Резко развернувшись, рыжеволосый уставился на неё, безумно оскалившись. Один глаз его изменил цвета и от него по всей половине лица пошли уродливые чёрные узоры. Посмотрев на розоволосую, он будто бы нашел в ней цель. От этого Сакуре стало жутко. У него снова приступ, а значит Джуго не может разобрать, кто друг, а кто враг. От страшного осознания по телу прошли судороги. Ни один мускул не хотел слушаться. Она вообще не могла пошевелиться. Попытка бегства проваливалась на корню. Липкий страх, а если точнее ужас, пробрался в сердце, прокалывая его ядовитыми иглами. Наверное, никогда ещё куноичи не было так страшно. Страшно не только за себя, но и за ребёнка. Ещё не родившегося ребёнка, который даже не видел света. А она до сих пор настолько никчёмна, что не может спасти своё дитя. В сердце словно кунай вогнали и от боли девушка дернулась, что послужило спусковым крючком, сигналом для обезумевшего нукенина. Джуго с рёвом понёсся на застывшую куноичи. Продвигаясь к ней, сбивая по пути мебель, он занёс свой огромный кулак. Направил прямо в сжавшееся от безысходности сердце. Расширившимися, от осознания неизбежности происходящего, глазами, Сакура заметила, что Саске, стоя возле двери, не собирался ничего предпринимать. Наоборот, он будто бы ждал чего-то, стараясь не упустить ни одного момента. Ждал... …удара. Он уже видел, как Джуго мощным ударом впечатывает в стену коноховскую блядь. Как с мелодичным треском проламывается грудная клетка. Сердце, не выдерживая давления, просто лопается, разбрызгивая повсюду горячую липкую кровь. Сломанные рёбра впиваются в лёгкие и из-за этого она начинает блевать кровью вперемешку с тёмными сгустками слизи. Глаза почти вываливаются из глазниц от невыносимой боли. Везде её кровь. Она течёт изо рта, проломанной грудины, огибая вздувшийся живот. Она будто бы оплакивает своего не родившегося ребёнка. Кровь стекает вниз, образуя на полу большую багровую лужу. А рыжий не может остановиться и наносит ещё удары по почти бездыханному телу. Бьёт по животу, превращая плод в месиво. Месиво из его же крови и крови матери. А её глаза становятся стеклянными, она сползает вниз, не контролируя больше своё тело. Сакура зажмурилась, принимая свою участь. Она даже не могла поднять руку, чтобы попытаться хоть как-то защититься. Говорят, что вся жизнь успевает промелькнуть перед глазами в такие моменты. С розоволосой было не так. Вспомнились лишь яркие отрывки из жизни. Цветные, скачущие пятна. Вроде и лишённые смысла, но одновременно такие же понятные для неё. Мозг в отличие от тела, работал с удесятеренной скоростью, подкидывая картины исхода событий. Секунда и кулак найдёт цель. Пространство разрезал звонкий стук. Слишком звонкий. Не такой, когда кулак врезается в плоть. Распахнув глаза, куноичи увидела перед собой широкий меч. Именно в него ударил Джуго. Меч держал Суйгецу, опустивший голову. Рыжеволосый снова хотел нанести удар, но Хозуки, пнув его ногой в живот, быстро убрал меч и, взяв Сакуру на руки, выбежал из комнаты. Мечник знал, что Джуго не пойдет за ними, а просто начнёт крушить всё вокруг, лишившись цели. Именно поэтому парень сразу направился в комнату Сакуры. Когда он хотел поставить её на пол, то увидел, что зелёные глаза до сих пор будто застыли в оцепенении. Руки плетьми свисали вниз. - Сакура, - негромко позвал Суйгецу. Девушка совершенно не обратила на это внимания. – Сакура, - уже громче, но также безрезультатно. И только с третьего оклика, куноичи будто бы очнулась. Она с неописуемым ужасом посмотрела на мечника, совершенно ничего не понимая. Но потом, словно молнией, пронзила её разум картина последнего события. Руки сразу же мелко задрожали и сбилось дыхание. Тело совершенно не слушалось её. Если бы Хозуки отпустил её, то она бы тряпкой свалилась на пол. – Сакура, скажи что-нибудь, - твёрдо потребовал беловолосый. После этого девушка начала рыдать. Слёзы ливнем текли из глаз. Вымывая из души ужас, но загоняя в него отчаяние. Столько горечи сразу накопилось во рту, что, казалось, все беды мира свалились на неё. Предательство. Снова. Но это не идет ни в какое сравнение с предыдущими. Он хотел, чтобы она умерла. И вместе с собою унесла в могилу ребёнка. Неужели он и его ненавидит? Но почему? За что? Что такого сделал ещё не родившийся ребёнок? В своем безумии он дошёл даже до такого. Он не хочет, чтобы ОНА родила ему наследника. Пусть он ненавидит её, ненавидит всю Коноху, но… Как так можно? - Как он мог? Как он мог? Как посмел? – тихо начала говорить девушка, не переставая плакать. Уставившись в одну точку, она безумно начала что-то нашептывать. - Сакура, - снова позвал мечник, совершенно не зная, что делать в таких ситуациях. Теоретически он знал, что её вроде надо утешить. Но он и представить не мог, как это делается. Да и что на него вообще нашло? Он любит убивать, разъединять. Это его смысл вместе с коллекционированием редких мечей. Только вот сейчас он совершенно не мог об этом думать, соображая, как помочь розоволосой. - Отпусти меня! - неожиданно громко закричала куноичи. – Отпусти! Уйди отсюда! Ненавижу! Ненавижу вас всех! – девушка в истерике принялась бить мечника по груди. Суйгецу опустил её на кровать и отошёл к двери. Сакура закрыла лицо ладонями и начала громко рыдать, поскуливая и шепча что-то, захлёбываясь при этом. Плечи девушки постоянно вздрагивали. Ладошки уже не могли удержать слез, и капли стали стекать с подбородка на грудь и падать на живот. Слезинки образовывали на светлом сарафане тёмные пятнышки, с каждой секундой делая их больше. Она неистово начала мотать головой из стороны в стороны и что-то бессвязно хрипеть. Мечник протянул ей стакан с водой. Розоволосая, выхватив емкость, быстро выпила жидкость и запустила стакан в стену. Нукенин поймал его и, отойдя к двери, сел, опершись на неё. Невольно сжав кулаки, Суйгецу хотел понять, что происходит. То, что он неожиданно вернулся, было чистой случайностью. Просто он забыл свой стакан. А этого с ним НИКОГДА не случалось. До этого дня, по крайней мере. Мечник, вернувшись, решил сократить путь, а потому на кухню вошёл через окно. Рычание в гостиной привлекло его внимание. Сразу он понял, что это опять приступ Джуго и уже хотел отправиться вдогонку за Тоби и Карин, но… Но всё-таки что-то заставило его заглянуть в комнату с буйствующим. То, что он увидел удивило его. Джуго несся на Сакуру, в то время как Саске спокойно за этим наблюдал. Он в последний момент успел выхватить меч и подставить его, блокируя удар. Дальше дело техники. Он не мог понять, почему Учиха бездействовал. Есть только одно объяснение – он хотел смерти будущей матери его ребёнка. Но тогда бы умер и наследник. Значит, Саске хотел избавиться от обоих, при этом оставшись с чистыми руками. Хм, что уже в другой крови по локоть. - Неужели Учиха такой ублюдок?! – яростная мысль не давала покоя Хозуки. – Какого хера он тогда делал этого ребёнка?! Стоило ли тогда тащить девчонку в особняк и держать её здесь? В чём, чёрт возьми, дело?! Неужели он такая мразь, что его собственный ребёнок вдруг оказался просто ненужным?! Тысяча вопросов заполонила голову нукенина. Почему-то ему вспомнился брат. Единственный родной человек, которого он помнил. Они вместе следовали одной цели, хотели воплотить в жизнь одну мечту. Его смерть будто прочертила определенную черту в его жизни. Теперь было до и после. Он остался никому ненужным в этом мире. С ним осталось только его хобби и мечта, что более усложнилась. Пусть он тот, кто никогда не щадит противников, разделяя их тела напополам каждый раз, одерживая победу. Пусть у него нет принципов, но у него и нет родных и друзей. Есть только команда. Но Саске. Он же тоже остался один. Кроме него нет больше Учих. Так с хуя ли он желал смерти собственного ребёнка?! А Сакура? Если бы он вёл себя более адекватно, то эта девушка смогла бы стать его женой и дальше восстанавливать клан. Но этот ебанутый просто!.. Что с ним вообще?! Сакура, шмыгнув носом, вытерла краем одеяла с лица слёзы. Встав, она на негнущихся ногах пошла к окну. Хозуки напрягся, ожидая от неё сейчас чего угодно. Но девушка просто подошла к проёму и, с треском сорвав с руки черную полоску, выкинула вниз. - Я попрошу оставить меня, - холодно и бесцветно произнесла девушка, повернувшись к мечнику. – Я хочу побыть одна. Пустота. Лишь пустота в зелёных глазах, что ещё час назад искрились жизнелюбием. Нукенин сейчас даже с натяжкой мог сказать, что они зелёные. Просто помутневшая болотная тина, окруженная красно-белым непонятным чем-то. Это не сильно похоже на глаза прежней Харуно. Суйгецу, поднявшись, вышел из комнаты и сел с той стороны двери. Сакура прикрыла глаза, прислушиваясь к тишине сердца. Эмоции будто выкачали из неё, оставляя лишь зияющую дыру там, где раньше был яркий букет чувств. - Наруто… - имя друга само собой сорвалось с языка, когда последний закатный лучик солнца, отразившись от скалы, заглянул в её комнату. – Наруто, - снова произнесла девушка, успокаивая себя. – Наруто, ты слышишь меня?.. *** Наруто проснулся среди ночи от непонятного чувства. Снова, его будто зовёт кто-то…кто-то… Это может быть только Сакура. Блондин сжал кулаки, стискивая до боли челюсти. Прошло уже два с половиной месяца. И месяц бабулька скрывала от него правду, думая, что так будет лучше. Лучше?! Да она просто издевается! Встав с постели, Узумаки босиком пошёл по холодному полу. Ему надо было срочно выйти на улицу, вдохнуть воздух полной грудью, чтобы хоть немного вынырнуть из отчаяния. Они ничего сейчас не знают о Сакуре. Где она? Что с ней? Наруто был уверен, что его подруга жива. Он чувствовал это. Пускай другим это кажется бредом, но он ни на секунду не сомневается в своей правоте. Нить, что протянулась между ними, ещё существует. Узумаки дорожит этой связью, храня её как самое дорогое, что у него есть. Для Сакуры он всегда старался стать сильнее. Ни минуты не раздумывая, поклялся, что вернёт Саске. Поклялся, чтобы утешить её. Но сейчас он снова чувствует себя беспомощным, бесполезным. Он только и может, что волочиться за Саске. Саске. Без сомнений во всём виноват он. Кому ещё могла понадобиться Сакура? Только вот, какую цель он преследует на этот раз? Наруто, не обуваясь, в штанах без майки вышел на улицу. Прохлада, казалось, не могла добраться до него, огибая на своём пути. А ему сейчас так надо вернуть ясность мысли. Он должен вернуть Сакуру! Просто обязан! Иначе боль съест его изнутри, обглодав при этом все кости. Как он может стать Хокаге, если не сумел защитить свою любимую. Шорох в темноте привлёк внимание шиноби. Узумаки достав кунай, прыгнул к источнику звука. - А-а-а, Хината? - удивился блондин. – Прости. И, кстати, что ты тут делаешь? - На…нару…то-кун, - пролепетала брюнетка, прижавшись спиной к дереву. Сцепив руки на груди, девушка опустила голову. – Я…просто…мне не спалось. - Понятно, - почесал затылок Узумаки. – А с тобой точно всё в порядке? – Наруто посмотрел в серые глаза. Даже в этой непроглядной темноте, Наруто увидел, что девушка покраснела. – Хината, что с тобой? Ты вся красная. Ты не заболела? Хьюга старалась держаться изо всех сил, чтобы не потерять сознание. Наруто был слишком близко к ней, да ещё и разговаривал, задавал вопросы. А ещё он… - На..наруто-кун, тебе не холодно? – пролепетала Хината, не зная, куда спрятать взгляд. - Ммм? - голубоглазый сначала не понял о чем ведёт речь девушка, но посмотрев вниз, вспомнил, что вышел босиком, да ещё и без майки. – Не-е-ет, всё в порядке, - улыбнулся шиноби. – Я просто решил прогуляться, освежиться, не спится мне что-то. - Это…это из-за Сакуры-чан? – всё также тихо спросила брюнетка. - Да, - выдохнул Наруто. Хината была одна из немногих, кто знал истинную причину отсутствия Сакуры. Об этом ещё знали Шикамару и Киба, которые также могли помочь с поисками. Узумаки, наконец, отойдя от девушки, сел на лавочку, что стояла неподалеку. Девушке очень хотелось помочь ему, но она не знала как. Она ведь даже боится просто разговаривать с ним. Однако сердце начало болезненно ныть, коря её за трусость. Пересилив себя, Хината положила тёплую ладошку на плечо парня, готовая в любой момент упасть в обморок. Наруто ощутив тепло, поднял недоумевающий взгляд на девушку. - Наруто-кун, я уверена, что всё будет хорошо, - брюнетка вложила в эти слова все свои силы. – Мы найдём Сакуру-чан.