Рассвет потухших грёз

- Началось, - пробормотала уже почти мамочка побледневшими губами. Сакура передвигалась мелкими шажками в сторону двери. Небывалый страх перед неизвестностью сковывал тело, но девушка старалась не поддаваться панике. Не успела она дотронуться до ручки, как дверь открылась и розоволосая вывалилась бы из комнаты, если бы её не поддержали. - Сакура, ты чего? – услышала Харуно удивленный и немного взволнованный голос Суйгецу. Парень как раз шел, чтобы проведать беременную и разогнать свою скуку. - Суйгецу, позови Икио-сан, - пробормотала розоволосая, снова почувствовав резкую боль в животе. - Что-то случилось? – ничего не подозревая, начал расспрашивать мечник. - Да, случилось. Я рожаю! И если не позовёшь Икио-сан, то будешь сам принимать у меня роды, - раздраженно протараторила Сакура, от боли зажмуривая глаза. - Ёпт, понятно тогда. Что сразу не сказала? – Хозуки, одним прыжком преодолев расстояние до кровати, кое-как положил девушку и выбежал из комнаты. – И-и-икио-са-а-ан, вы где, блин? - на весь дом начал кричать парень. – Карин, мать твою, а тебя где носит? Там Сакура уже рожает! Русоволосая женщина и красноволосая девушка быстро откликнулись и понеслись в комнату роженицы. Во-первых, они волновались за Сакуру, потому что понимали, что может произойти; во-вторых, опасались за свои жизни, потому что знали, что их может ждать расправа от Учих, если не уберегут наследника великого клана и его мать. - Сакура, давно начались схватки? – спросила Икио, подходя к зеленоглазой. - Не очень. Не больше двадцати минут назад, - выдавила из себя Харуно, закусывая губу. - Воды уже отошли, слишком быстро это, - оглядываясь, пробормотала женщина. – Карин, помоги мне уложить Сакуру на стол. Девочка моя, ты можешь идти? - Я постараюсь, - прошептала роженица, поднимаясь с постели. Поддерживая с обеих сторон, Сакуру повели к специально заготовленному для этого случая столу. Забраться на него оказалось делом непростым, так как он был довольно высоким. Находящиеся в комнате старались не поддаваться волнению и панике, хоть это и было тяжело. Карин, метнувшись к двери, закрыла её, так как в коридоре почувствовала чакру. И чего они любопытные такие? - Принесите мне шприцы и растворы, что в тумбочке возле кровати, - немного дрожащим от напряжения голосом, сказала розоволосая, забравшись на стол. Икио кивнула Карин, что смотрела недоверчиво. Узумаки принесла то, что попросила девушка. Куноичи Листа проворно набрала в два шприца жидкость бледно-салатового цвета и отработанным движением ввела её в вены на обеих руках. Не зная, что именно задумала роженица, Икио всё равно доверяла ей. Как оказалось, девушка также является медиком, поэтому стоит расценивать её действия как должное. Сейчас ей предстоит тяжелое испытание. Роды и так дело очень тяжелое и болезненное, но вот когда не принадлежащая к клану рожает наследника с «сильными» генами, то это усугубляет ситуацию раз в десять. Обычно матери после такого не выживают, но мужчина в маске ясно дал понять, что Сакура должна выжить. Она определенно очень сильная, но хватит ли её на роды. Этого Икио не знала. Однако она уже знала, что началось всё не так гладко как хотелось бы. Схватки слишком частые, воды быстро отошли и роженица уже почти в полуобморочном состоянии. - Сакура, девочка моя, начинай тужиться, ты должна помочь ребенку, - не очень громко, спокойно проговорила женщина. - Как? – прохрипела розоволосая. – Я не знаю…как…это делать. - Напрягай мышцы живота, как бы выталкивай малыша, - подсказала Икио, подходя к краю стола и моля Бога о том, чтобы малыш шел правильно и всё это поскорее закончилось. Ей и раньше приходилось принимать роды у девушек, простых девушек, носящих ребенка шиноби. Такие очень редко выживали. Но раз Сакура – куноичи, то у неё больше шансов. Тем более девушка приготовила какой-то раствор, а это значит, что её вероятность выжить теперь достигает пятидесяти процентов. Два варианта – или выживет, или погибнет. И от этого также зависит и судьба Икио. Если погибнет мать наследника, то и она отправится за ней. - Я не могу. Чакра…я должна удерживать её…в одном направлении и положении, - с перерывами на вдохи и выдохи Харуно выдавливала из себя слова. Послышался новый стон боли и розоволосая зажмурилась ещё сильнее, так, что на лбу выступил пот, а из глаз брызнули слёзы. Девушка чувствовала, что силы начинают стремительно покидать её, но причины объяснить не могла. Тот препарат, что она приготовила уже начал действовать и если бы не его свойства, то она бы уже точно потеряла сознание. Однако собственное самочувствие всё равно очень пугало её. От сильного напряжения в темном пространстве закрытых глаз начали появляться радужные круги и белые тонкие нити. Живот словно превратился в одну огромную рану, которую ежесекундно расшевеливали. Никогда ещё Сакура не испытывала такой боли. Теперь все прошлые ранения, казались ей пустяковыми царапинами. И время от времени случались ещё более сильные взрывы боли, от которых хотелось кричать во весь голос. А ей ещё говорят тужиться. Как это делать, если она уже полтела не чувствует. - Карин, дай ей свою чакру, она начинает терять сознание, - быстро и четко скомандовала акушерка. – Если мы позволим ей это сделать, то придется делать операцию, а это хуже в сто раз. Ребёнок должен сам выбраться на свет. Узумаки быстро подошла к роженице и, закатав рукав, поднесла руку к её губам. Куноичи никак на это не отреагировала. Только спустя секунд десять открыла глаза и стала смотреть в потолок почти невидящим взглядом. Карин видела, что только последние крохи сил удерживают куноичи здесь, не позволяя провалиться в забытье. И эти крохи иссякают очень быстро. Кожа из молочно-белой превратилась в мелово-белую, почти бесцветную, на переносице залегла складка, рот приоткрыт в попытке поймать больше кислорода. Поняв, что так результата не будет, красноволосая ещё сильнее прижала свою руку ко рту девушки и надавила на нижнюю челюсть, заставляя Сакуру укусить её. Харуно из последних сил сделала то, что от неё требовали. И тело понемногу начало наполняться энергией. - Солнце моё, девочка, постарайся тужиться, - попросила ласково Икио. – Без твоей помощи ребёнок не сможет родиться. Я знаю, что это тяжело, дорогая, но потерпи, ты должна это выдержать. - Я…пы…таюсь, - прошептала роженица и громко закричала. Острая боль, будто клинком пронзили, разрезала низ живота. В глазах всё резко потемнело и захотелось выть. Через несколько секунд крик повторился. - Молодец, девочка моя, молодец. Ещё разок. Сакура на время будто бы оцепенела. Ей самой показалось, что она упала в обморок. Девушка не представляла, что будет так больно. Сейчас она чувствовала, будто из неё вытягивают все жизненные силы. В мозгах была только пульсирующая боль, ничего больше не было. Стены в комнате начали шататься, потолок уходить ввысь. Только усилием воли куноичи удалось не потерять сознание и продолжить бороться…за свою жизнь и жизнь ребенка. Она понимала, что если отключится, то обрежет себе путь, отправится на тот свет, а у неё на этом ещё дел много. Она ещё даже не знает, как Саске решил назвать ребёнка и кто вообще будет. - Сакура, мне нужно знать, что за препарат ты себе ввела, - будто сквозь толщу воды услышала розоволосая. – Тогда в экстренной ситуации я буду знать, что мне делать. - Он должен ускорить процесс родов, - на выдохе ответила Харуно. – Больше получаса я не протяну. Отчаянный крик снова разрезал пространство, наполняя собой весь дом. Саске не выдержал и закрыл глаза. Ему казалось, что он не в своей комнате сидит, а в комнате, где рождается наследник клана. Такое впечатление, что её там заживо режут. Это что и, правда, так больно? Неужели, чтобы родился человек, его мать должна терпеть такую боль? А впрочем, какое ему до этого дело. Нукенин пытался отмахнуться от назойливых мыслей, но они никак не хотели покидать его голову. Всё-таки…всё-таки что? Это не совсем его ребёнок, но тогда почему… Снова одно и то же. Однако сегодня день, когда положено начало возрождения его клана. И родившийся ребёнок станет наследником. Определенно должен родиться мальчик. Так всегда было. Девочка не может быть главой клана. Или Харуно как всегда всё перековеркает? Новый, ещё более громкий крик, заставил зажмурить глаза сильнее. Даже те, кого он убивал, так не кричали перед смертью, пусть он и хотел, чтобы они умерли в муках. А Харуно умирать не должна. Ребёнку нужна мать. Нужно тепло её сердца. Это он знал как нельзя лучше. Знал, что значит остаться одному в этом холодном, жестоком мире. Да, у него есть цель – возродить клан. Но он никогда не задумывался о том, что это будут не просто продолжатели рода, потомки, а его дети. Те, для которых он должен быть примером, наставником. Но только этого мало. Он ещё живо помнил, как расстраивался в детстве, когда отец не обращал на него внимания, а сосредотачивал его на Итачи. Это обидно…казаться ненужным. А что он сможет дать своему ребёнку? Пусть будет так, пусть ребёнок, которого сейчас рожает Сакура его ребёнок, но… Саске был в некотором замешательстве, которое давно не испытывал, похоронив все эмоции. Картины из детства мелькали перед глазами, заставляя вспоминать прожитые, пережитые эмоции. Отец почти не замечал его, только мама старалась одарить его теплом сразу за обоих родителей. Именно к ней он частенько прибегал. Итачи…да, Итачи любил его, но не мог уделять столько времени, сколько этого хотелось Саске. Именно эти люди занимали его сердце. А сейчас оно почти опустело, стало выжженным яростью, иногда беспричинной злобой. Да и шаринган. Это, и правда, проклятье, нежели… Воспоминания накатывали, заставляя снова и снова сомневаться. То, что уже произошло нельзя изменить. Однако у человека есть будущее, которое он может предопределить. Но каким оно будет у него. И будет ли вообще? Учиха, нахмурив брови, вышел в коридор. Напротив двери в комнату Сакуры в ряд сидели Тоби, Суйгецу и Джуго, которые, не моргая, сверлили взглядом стену. На него даже никто не посмотрел. А время тянулось медленно и для тех, кто был за пределами комнаты, и для тех, кто находился в ней. Сакуре же вообще казалось, что это никогда не кончится, не прекратится. Но даже и так, она знала, что уже прошло больше получаса и, если роды затянутся ещё сильней, то у неё не останется шансов. С каждой минутой ситуация для роженицы становилась опасней и опасней. - Девочка моя, уже скоро, - пыталась ободрить женщина, не обращая внимания на пот, стекающий по лицу и собственный сиплый голос. – Карин, ей нужна ещё твоя чакра. Харуно понимала, что уже находится на грани. На грани жизни и смерти. Пусть она там уже много раз бывала, но сейчас особенно страшно. Не за себя, а за ребенка. И ей так не хотелось умирать, не узнав его имени. Почему-то розоволосой стало уже всё равно. Главное, чтобы с ребенком было всё в порядке. И тогда, когда она умрет, её маленькая частичка останется в её малыше. Только больно, что отец будет его ненавидеть. Из глаз брызнули слёзы и Сакура начала стараться из последних сил. Нельзя сдаваться сейчас. Она не имеет права. Малыш - плод её любви. Безответной и никому не нужной. Она бы его очень сильно любила. То, что говорила Икио-сан, зеленоглазая уже не слышала, потому что полностью сосредоточилась на своем теле. А женщина говорила что-то не умолкая, только вот смысла Сакура уловить не могла. Она ещё помнила, что Карин снова буквально заставляла кусать её. А потом просто будто остановилось всё. Только оглушающая тишина и крик…только не её крик, а…ребёнка? Сакура из последних сил подняла голову и сквозь пелену увидела, как Икио-сан, ей что-то показывает. - Девочка моя, поздравляю, у тебя мальчик. Вот твой сын, - последнее, что смогла услышать мать, проваливаясь в черную бездну. *** Темнота. Повсюду и везде. Где я? Что со мной? Свет. Откуда он? Почему светит только на меня? Да где же я? Звук. Что это? Это чей-то голос? Но кому он принадлежит? - Ну и когда ты уже очухаешься? – голос вдруг стал явственно четким. Та, что с ней разговаривала, определенно скучала. - А? Кто ты? Где я? Что со мной? - Вай, сколько вопросов сразу! А до этого всё время молчала как рыба, - насупилась невидимая собеседница. - Пожалуйста, ответь мне, - тихо прошептала в ответ потерявшаяся. - Так уж и быть, - сжалился недовольный голос. – Я, так сказать, твоя настоящая сущность, которую ты скрываешь. Хотя в последнее время ты стала увереннее и необходимость во мне отпала. Сейчас ты находишься в своем подсознании или вообще на периферии своего внутреннего мира. Что с тобой? Ну, точно ответить я не могу. Ты там вроде как рожала, а потом отключилась. И если ты здесь пробудешь ещё хоть полдня, то тут и останешься. Ну, это я мягко сказала, но если честно говорить, то умрешь. - Умру? Рожала? - Ох, - тяжко вздохнул голос. – Собеседник из тебя никакой. Я тут скучала, ждала, пока ты оклемаешься, а ты только и делаешь, что вопросами разбрасываешься. - Прости, пожалуйста… Просто я понять ничего не могу. Значит, я отключилась, потому что рожала? Вспомнила! Я родила! Я успела родить! – сердце забилось чаще. - Ц, ох, кричать необязательно, - из темноты показалась девушка. Но, она была будто нарисована на доске белым мелом. И прорисованы были лишь контуры. – Прямо радости полные штаны. А ты вообще в курсе, что уже сутки тут торчишь? - Сутки? Я сутки без сознания, - тихо прошептала Сакура. – А я и не знаю, что с моим малышом. У меня сын родился. - Какие милости. А впрочем, мои поздравления, мамочка! – захлопала в ладоши иннер-Сакура. – Только фиг ты увидишь ребёнка, если здесь торчать будешь. - А что мне делать? – растерянно спросила Харуно. - Захотеть вернуться, - подсказала вторая сущность. - Спасибо за помощь, - поблагодарила розоволосая, но потом вдруг осеклась. – А почему ты мне помогаешь?! Ведь в прошлый раз ты хотела завладеть моим телом. В чём подвох? - Да нет никакого подвоха, - пожала плечами иннер-Сакура. - Сама посуди, захочу ли я теперь нянчится с ребёнком, если займу твоё место. Неа. Да и ненависть, которой ты меня питала, уже испарилась давно. - Неправда! Я до сих пор его ненавижу! - Ой, и кому ты это рассказываешь?! Это ты кому-нибудь другому рамен на уши вешай, но только не мне. Вот интересно, как папочка своего сыночка назвал? - Он не его отец! - Слушай, да ты достала вообще спорить! Что за человек?! То дрыхнет сутки, то вопросами закидывает, потом спорит… Эээх… - Я и, правда, бываю такой? Ну, раз ты моя вторая сущность. - Скорее первая. Я же иннер, т.е. настоящая Сакура. - Да уж. Надо задуматься. - Лучше задумайся над тем, как будешь выбираться отсюда. - Такое впечатление, что ты меня прогоняешь. - А ты только поняла? Всё равно толку от тебя нет, только место занимаешь и мешаешься. - Странно это слышать от самой себя. Ну, ладно, - Сакура улыбнулась, а потом вдруг посерьёзнела. – Я не понимаю, как мне прийти в себя. Как выбраться отсюда. - Должно быть что-то, что вытащит тебя. То, за что ты держишься, - скрываясь в темноте, подсказала сущность. – И кстати, а имя-то папочка в тему придумал. Только малыш должен будет его оправдать. - Как? Как Саске назвал моего сына? - А сама не хочешь узнать? - Хочу. Очень! – порывисто ответила Сакура. - Так и узнай. Вернись. Хватит здесь сидеть. - Хорошо. Я очень хочу вернуться, - как молитву начала шептать молодая мама. – Я хочу увидеть моего сыночка. Наконец-то я смогу его увидеть. Я хочу узнать, как его зовут. Хочу сама произнести его имя. Хочу прижать его к себе, чтобы он снова был ко мне так близко, будто до сих пор во мне. Хочу услышать его тихое дыхание и петь колыбельные. Я очень хочу вернуться, - последние слова розоволосая уже произносила со слезами на глазах, боясь умереть и оставить своего сына одного. Мягкий свет начал мерцать, рассеивая всю темноту, и пробираться сквозь опущенные веки. Потом его стало нестерпимо много, но он был очень мягким и тянул за собой. Сакура поняла, что за ним надо следовать, что это верное решение. - Прощай. Уходишь всё-таки, - услышала розоволосая за спиной, но ответить не успела. *** Розоволосая девушка, лежащая на постели, издала тихий невнятный звук. Потом сильно зажмурившись, зашевелилась. Яркий свет не давал ей покоя и она, прикрыв лицо ладошкой, открыла глаза. Сначала всё расплывалось, но постепенно четкость зрения возвращалась, как и воспоминания о последних событиях. Тело почти не слушалось, но зеленоглазая упрямо гнула свою линию. Проведя ладошкой по животу, она обнаружила, что его и нет-то. Она родила. И это точно не сон. Ещё она смогла выжить. Но где же ребёнок? Сакура повернула голову и увидела Саске, что стоял недалеко от её кровати и держал в руках какой-то сверток. Лишь спустя полминуты она поняла, что он держит ребёнка. Тут же захотелось сильно возмутиться, сказать ему, чтобы не смел трогать её сына, чтобы вообще в комнату не заходил, но…сил не было. В горле пересохло. - Отдай мне моего ребёнка, - совладав с собой, вполголоса сказала мать. Брюнет посмотрел на неё и, подойдя к кровати, положил мальчика возле матери. - Как ты его назвал? – тихо спросила Сакура, притягивая к себе спящего малыша. – Какое имя ты дал моему сыну? - Даичи, - коротко послышалось в ответ. - Даичи, - повторила Харуно, нежно проводя ладошкой по щеке. Всё её внимание было сконцентрировано на ребенке, что лежал возле неё. У мальчика чёрные волосики. Хм, как и у…папы. Глаз она не видела, но была уверена, что они тоже темнее ночи. Рассматривая, Сакура не заметила, что Саске не вышел из комнаты, а сел на кресло в дальнем углу. - Даичи – великий первый сын. Куноичи ещё лежала некоторое время, чувствуя, как к ней возвращаются силы. С ребенком всё хорошо, она тоже жива. Значит, она сможет выбраться и всё будет лучше, чем было. Они будут счастливы. Сакура, поднявшись с кровати, взяла сына на руки, попутно отмечая, какой он ещё маленький, подошла к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Боли она почему-то почти не чувствовала. Может, это Икио-сан или Карин вкололи ей обезболивающее, которое она тоже приготовила заранее. Но это сейчас не сильно волновало молодую маму. Она смогла пройти трудный рубеж и уж теперь её никто не остановит. ___________________________________ http://vk.com/club54828684?z=photo-54828684_305789218%2Falbum-54828684_00%2Frev